Отдельно Взятая Жизнь

   Щуплый упал, его били ногами, потом  вытащили кошелек, телефон  и пнув напоследок под ребра, исчезли. Мужчина лежал не шевелясь. Я выбралась из домика  и подбежала к нему. Он был неподвижен, светлые волосы  и молодое лицо испачканы грязью и кровью.

– Ой Господи! Эй парень, ты как?

   Он не отвечал.

   –Скорую надо, а мне позвонить неоткуда– с отчаянием проговорила я самой себе.

    -Не надо скорую – неожиданно прохрипел парень – Я в порядке, ты только  доведи меня домой, я сам врач.

   –Куда  тебя довести?

    Парень слабо  махнул рукой, показывая направление:

   –Туда. Улица Северцева, дом пять квартира восемнадцать.

   Я подхватила его под мышки и помогла подняться. Перекинув его руку на свое плечо,  медленно повела к выходу из парка. Парень оказался  выносливый, спотыкался, стонал, однако упрямо шел, опустив голову. Улица Северцева пролегала рядом с парком, а дом пять  оказался один из четырех девятиэтажных зданий расположенных по прихоти архитекторов квадратом и образующих колодец, куда редко заглядывает солнце.

   Парень назвал код и  совсем повис на мне.

    Квартира восемнадцать находилась на  третьем этаже. Я вызвала лифт и кое как затащив  парня  в лифт и вытащив на третьем этаже,  доставила  его до дверей. Привалив  к стене,  залезла ему в карманы в поисках ключа. Плоский ключ  с черной головкой нашелся в брючном кармане. Квартира у  бедолаги врача оказалась однокомнатная. Я втащила  его в микроскопическую прихожую и отправилась искать ванную. Вернувшись с охапкой мокрых  полотенец,  обтерла кровь с бледного  лица.

   Парень открыл глаза:

   –Я дома?

   –Да.

   –А ты кто такая? -удивленно спросил меня, глядя щелочками опухших глаз.

   –Я тебя из парка привела.

   –Да? Вспомнил, спасибо.Не уходи пожалуйста, помоги мне встать.

   Парень шатаясь, приподнялся,  зашел в комнату и стал раздеваться догола.

    Оказавшись голым, внимательно  осмотрел свое тело,

– Девушка, посмотри, что у меня на затылке?

   –Шишка большая и кожа рассечена,– ответила я, смущенно отводя глаза от обнаженной мужской спины.

– Вот сволочи. Зарплату получил первую, прикинь, решил путь домой сократить.

    Он достал чемоданчик с врачебными принадлежностями,  выпил две  таблетки, и стал шипя сквозь зубы,  смазывать свои раны. Отвлекся, посмотрел в мою сторону

   –Меня Рома зовут, а тебя?

   –Не знаю.– честно  ответила я.

   Рома уставился на меня заплывшими в синяках глазами.

   –Как  это не знаешь?

   Пришлось рассказать свою историю с момента, как очнулась в овраге.

    -Амнезия,– констатировал Рома -Тебе в больницу надо.

    -Не надо– ответила я – Я  пока не знаю, кто и почему меня ищет.

    -Ладно– сказал Рома,– А чего ты в парке делала?

   –Спала в детском домике– призналась я– и в помойке копалась, еду искала.

   Наступила пауза.

   –Ты  поживи у меня, ладно? -почему то просительно сказал Рома -От меня девушка ушла, мне нужно очень, чтобы кто то со мной находился. Я так отвлекаюсь от грустных мыслей.

   В тот вечер, я впервые за долгое время приняла душ. Я мыла голову шампунем, а тело гелем для душа, вытиралась толстым махровым полотенцем и наслаждалась такими простыми человеческими  радостями. Рома выделил мне  диван,  а сам благородно  улегся на старом матрасе на полу.  Утром меня разбудили вкусные запахи. Спасенный парень поджарил гренки, налил мне стакан  молока и сидел, глядя как я ем.

   Голова его была забинтована, синяки увеличилось.

– Я на работу уже съездил,– сказал Рома. -Больничный у меня, так что пока я дома, помогу тебе.

   Он мне вручил свои спортивные шорты, камуфляжную футболку и полувоенную кепку хаки. Я, одев все это стала напоминать солдата Джейн только с волосами.

     Рома дал мне тысячу рублей  произнеся при этом:

    -Тебе на проезд, безымянная красавица, покатайся по городу, в разговоры не вступай, ищи знакомые места. А я буду  весь день отлеживаться. Пинали сволочи в ребра.

   Он сделал неловкое движение обнять, но так его и не закончил, повернулся и ушел на кухню.  Я завязала хвост, надвинула кепку на глаза, и поехала кататься по городу.

   Все было безрезультатно, я заново знакомилась с городом, рассматривала памятники, магазины и  спешащих по своим делам людей, но ничего  так и не шелохнулось в душе.

   И  только ближе к вечеру, сидя в  очередном автобусе,  я  вдруг почувствовала, что уже  раньше видела этот гастроном  в Центральном районе, проплывающий  в этот момент мимо окна.

   Я выскочила на первой же остановке и поспешила к  наконец найденному знакомому объекту. Странное дело, чем ближе я подходила к гастроному,  тем сильнее давило мне на виски ощущение дежавю.

    Но меня влекло дальше. Повинуясь своему телу, я не стала  заходить в гастроном, а прошла  прямо между ним и желтым  обшарпанным зданием вглубь. Там, за березовой аллеей  на отшибе  примостился пятиэтажный панельный дом, а перед ним парковка с разнокалиберными автомобилями эконом-класса.

    Последней на парковке в ряду приткнулась допотопная серая Волга.

   Я подошла к Волге, присела и сунула руку под днище справа. В висках стучало.

    Выпрямилась, в моей руке лежал  металлический пенал на магнитах.

    В нем находились два ключа. Один явно от  Волги, другой старый, медный,  от  некой квартиры. Вспыхнул в голове и завертелся калейдоскоп из лиц и событий.   Покачнувшись, я облокотилась об  этот автомобиль, чтобы не упасть.

    Я дрожала, но  постаралась отключиться от мыслей, просто постояла, прислушиваясь к себе  и двинулась, куда ноги понесли. Они меня уверенно понесли в первый подъезд окрашенный в унылый  болотный цвет и расписанный всякими  словами.

   Серая  бетонная лестница  привела меня на пятый  этаж. Я подошла к двери обитой черным дермантином, вставила ключ и повернула вправо. После легкого  щелчка, дверь открылась.  Обычная  двухкомнатная хрущевка, обставленная  старомодной темной мебелью. Круглый стол и кофейные резные столики, гнутые венские стулья, комод.

   На  пыльном комоде  в деревянных рамках  черно белые фотографии разных людей  и среди них мой  цветной портрет. Но обороте портрета красовалась надпись: “Дорогому дедушке от Алены Кушкиной.”

    Алена Кушкина это выходит я?

   Квартира принадлежала пожилому человеку и это был мой дед Анисим Кушкин.

   Я рассматривала фотографии и вспоминала.

    Мы жили с отцом, я где то училась. Где?

    Дед тяжело болел, я  переехала к нему и ухаживала за ним до последнего дня.

    Однажды я пришла в нашу с отцом квартиру, а замки заменены.

    По квартире разгуливают какие то люди,  новые хозяева. Купили, говорят,  все документы в порядке. Бывший владелец получил деньги и уехал на Майорку. А вы кто будете? Ах дочка! Я не помню, что дальше произошло.

    На  комоде находилось и фото отца в белой рубашке, худого  с широкой улыбкой. Фото размашисто подписано  “от Николая Кушкина на долгую память”

   Раньше у нас с папой была большая светлая  квартира. Я вспоминала отдельные фрагменты: панорамные окна с видом  на реку, черные кожаные диваны. Где же эта квартира? Не поэтому ли  пропал отец, а я оказалась в лесном овраге?

   Задумчиво  открыла дубовый  шифоньер. Там, на вешалках висели дедовы рубашки, брюки и обернутый полиэтиленом китель с орденами, а  в стороне сгрудились женские джемпера, пара платьев, джинсы.

   "Это наверное мои" подумала я.

   Я померила джинсы, они болтались на мне и норовили свалиться, но я затянула их найденным узким ремнем и продолжала исследование квартиры.

   В холодильнике лежала пачка творога, кусок мягкого сыра и  полбулки  окаменевшего белого хлеба, все продукты  судя по датам, куплены десять дней  назад.

   Значит меня не было в дедушкиной  квартире приблизительно десять дней, прикидывала я.

    Сев на венский стул, я задумалась. Для начала надо узнать адрес моей бывшей квартиры, почему отец так неожиданно продал, куда он пропал и кто теперь хозяин квартиры.

   А сейчас надо вернуться к Роме, потому что  он волнуется и  у меня есть отличная новость для него. Меня зовут Алена.

                   *     *     *

    Я просто изнывала от нетерпения, так хотелось немедленно  рассказать своему новому и пока единственному  другу Роме, все что я узнала про себя и свою семью.

   С огромным удовольствием одела на себя найденные в шифоньере  тонкий джемпер в дымчатую полоску, скинни  джинсы, обулась в серые кроссовки Найк, подхватила пакет с одеждой Ромы  и воодушевленная отправилась к нему, заранее  представляя его радость и восторг.

   На протяжении всего  потрясающего сегодняшнего дня, мысли о спасенном парне постоянно маячили  в моей голове на заднем плане, а последние метры к его дому номер пять я просто бежала.

   Запыхавшись,  позвонила в дверь квартиры восемнадцать. Рома тут же открыл, как то криво улыбнулся  и отвел глаза.

   –Проходи–  произнес он со странной интонацией.

    Холодок нехорошего  предчувствия коснулся сердца. В квартире Рома  был не один.

   –А-a-a, это  та самая девушка, которая тебя спасла?– протянул высокий красивый  парень развалившийся на диване -И ты, девушка, не помнишь, как тебя зовут? -

   Парень произносил слова с легкой  издевкой.

   –Я вспомнила–  сказала я радостно – Рома,  представляешь, меня зовут Алена.

    Рома отозвался без всякого энтузиазма:

    -Красивое имя, Алена. Я принесу чай.

   Я положила пакет с его вещами  на пол и села на табурет, а Рома вручил мне чашку чая на  блюдце. Я с удовольствием отхлебнула большой  глоток.

   –Это Игорь – сказал Рома, представляя друга– Мы вместе мединститут закончили, только он офтальмолог, а я терапевт.

   –Привет Игорь– откликнулась я.

   Игорь кивнул мне и  оживленно заговорил с Ромой про каких то  общих знакомых.

    Я все сильней чувствовала  неуместность и ненужность своего присутствия. Рома совершенно не интересовался моими открытиями и событиями дня.  Чай был выпит, хозяин унес чашки на кухню, за ним последовал Игорь с продолжением разговоров. До меня донеслось "аферистка".

   –О ком это он?– удивилась я.

    Вернулись оба парня, а Рома по прежнему отводил глаза от меня. Раздался звонок, Рома взял телефон и вышел на кухню. И в это время Игорь лениво спросил:

     -Алена, я забыл,  ты из какого поселка приехала?

   Я  молча встала и  вышла из квартиры. С чего это я решила, что Роме так важно знать мое имя и терпеть мое присутствие? Пока ждала лифт, надеялась до последнего, что Рома выйдет, или даже выбежит за мной,  но он так и не вышел.

   В дедову квартиру вернулась поздно и первым делом  плотно завесила окна. Укрывшись стареньким пледом  в коричневую клетку, при свете настольной лампы  я рассматривала семейные фотографии.  У меня  ведь была семья, все этом люди имели ко мне отношение. И даже если они все умерли, я живу за них, размышляла я.

   Нашлось фото  симпатичной брюнетки вместе с папой и младенцем на руках, наверное это моя мама со мной маленькой.

    От дедова пледа шло ласковое тепло, словно он сидел рядом и утешал  свою не очень то удачливую внучку. Утром, почувствовав сильный голод, я решила поискать деньги, так как продукты были безнадежно испорчены, а дед  и я судя по кухонным шкафам, жили как птички небесные и запасов не делали.

   Я вывернула все карманы на моей и дедовой одежде. Деньги к счастью нашлись, правда не в карманах, а в  нижнем ящике стола,  в коробке из под  желейного мармелада. Там  лежало пятьдесят тысяч рублей, перехваченные  зеленой резинкой,  наверное это и были все дедовы накопления.

   На радостях  накупила еды, приобрела подержанный лаптоп и  каштановый кудрявый парик для прогулок по людным местам. В парике было жарко, но в нем  я стала выглядеть совершенно другой, нагловатой и слегка  вульгарной девицей.

    Первое, что  сделала, когда дорвалась до интернета,  забила в Яндекс имя и фамилию отца Кушкин Николай. Мне  тут же выпала страница папиной  строительной компании  "Суперкондо". Вебсайт обновлялся в прошлом году.

     Вместе с  фотографией отца висели краткие сведения о его деятельности: по образованию архитектор, проектировал дома и позже  стал заниматься собственным бизнесом.

   Я погуглила Суперкондо.Компания процветала и активно предлагала услуги, но я обнаружила  интересный факт, полгода назад владельцем компании стал

    некий Жакаев А. И.

   Примерно в это же время, отец продал квартиру и уехал на Майорку. А скорей всего туда, откуда нет пути назад. Эх, папа, папа.

   Ну что ж, теперь поищем  про меня.