Колледж. Максик, Жека и Толян

Доктор экономических наук Вундермахер был ровесником Кукушкина, но по виду и по характеру они были совершенно разными людьми. Округлая фигура, всклокоченные врхры и редкие острые зубы придавали Льву Марковичу неясное сходство с каким-то грызуном, от которого никогда не знаешь, что ожидать. Именно за эту непредсказуемость студенты считали его самым прикольным преподом и прощали ему антигуманистические методы воспитания. Провинившимся ученикам доктор Вундермахер прописывал самый показательный расстрел перед строем, который, как известно, служит самым мощным средством устрашения невиновных.

Происходило это обыкновенно так. Самого шаловливого учащегося верховный инквизитор выводил к доске,  ставил спиной к классу и зачитывал все возможные пригрешения. Не успевала жертва опомниться и крикнуть: «Это не я!», как Вундермахер со свистом и грохотом ударял деревянной линейкой об стол. Орудие пытки ломалось надвое, причем его кусок нередко отлетал в кого-нибудь с первой парты.  Посрамленная жертва тем временем  отправлялась в «штрафбат», а Лев Маркович  рассказывал очередной анекдот из жизни великих людей.

Месяц назад один приятель свел его с людьми из консалтинговой фирмы «Теоретик». Здесь брались за любую научную работу – от реферата до диссертации. Хитроумный, точно Гермес, Лев Маркович тут же смекнул, что учредитель их образовательного бизнеса срочно нуждается в остепенении, хотя сам, быть может, того и не осознает. Он, этот таинственный человечище, наверняка, имел далеко идущие планы – стать,  например, ректором какого-нибудь университета, а может, даже и министром образования.  В таком случае,  соображал Гермес-Вундермахер, ученая степень пригодится ему ь  не меньше, чем стильный галстук и  модный айфон.

Не откладывая своих планов в долгий ящик, Лев Маркович подкараулил в коридоре кассира Ленчика и за тридцать секунд изложил суть дела. К первоначальной сумме теоретиков 30 тыс. у.е. им была прибавлена еще треть, то есть десять штук гринов.

Ординарец ничего не сказал, но выслушал сообщение до конца.

И вот сегодня их учредитель, наконец, созрел для важного решения. Вернувшись от шефа, Леонид Максимилианович пригласил Гермеса в актовый зал.

– Через три месяца сдадите текст на флешке, – сказал он  и передал конверт с задатком. – Следующий транш, как только  соберем задолженности.

Вундермахер был потрясен: впервые в жизни Фортуна ударила его по голове  увесистым конвертом. Он, можно сказать, был растроган до глубины души, какое доверие к нему проявили важные люди. Он, как наивный чукотский юноша, все прикидывал, как бы свести  уважаемого  джентльмена с консультантами, как бы выторговать у последних комиссионные и сколько будет стоить банкет. А тут все оказалось так лапидарно! Ему просто сунули бабло и велели принести флешку.

Лев Маркович пробовал было возразить, что в научных кругах так дела не делаются:

– Ну вы-то, Леонид Максимилианович, как человек опытный, в курсе, что могут возникнуть …

– А вы-то на что? – резко перебил Лёнчик. – Банкет я возьму на себя, а защита за вами.  Или вы решили откосить?

– Нет, нет конечно! – затряс плешивой головой Гермес-Вундермахер. – Бог с вами!

– Ну, тогда лады, – резюмировал кассир. – Вы же от нас теперь все равно никуда не денетесь!

Он  был немногословен, как бог Арес, которому древние приписывали звериную жестокость. Слегка похлопав растерявшегося доктора по нагрудному карману, он дал ему понять, что разговор окончен.

Лев Маркович был потрясен, и уже хотел снова схватиться за начальственный рукав, но тут в дверь постучали.

Это была Аллочка, которая наконец-то нашла их обоих.

– Леонид Максимилианович! Лев Маркович! Вас Николай Сергеевич просил звать! Мы через минуту уже начинаем!

Вундермахер одернул руку. Лёнчик встал с места и вышел из аудитории.

По пути в библиотеку хитроумный Гермес решил завернуть в туалет. Там он еще раз пересчитал зеленые бумажки и  засунул «котлету» в промасленный пакет от завтрака. Конверт А5 он, на всякий случай,  разорвал на мелкие кусочки  и спустил в унитаз.

21

Вновь прибывшему гостю поставили стул в торце неровного стола. Леонид Максимилианович поднялся с места и от имени учредителя пожелал Кукушкину долгих лет жизни и крепкого здоровья.

– Вот, уважаемый Николай Сергеевич,  примите ценный подарок!

Кукушкин рассыпался в благодарностях. Вентилятор установили на подоконнике, подсоединили к розетке и включили на полную мощность. Коньяк поставили почему-то перед Сердякиным.

Пир начался.

Некоторое время все сосредоточенно жевали, потом слово взяла Лолита Андреевна. Она попросила кавалеров наполнить бокалы и произнесла речь за здравие начальника.

– За вас, Николай Сергеевич! – звонко произнесла смелая разведчица.

Педагоги выпили, а потом стали сосредоточенно жевать, пока  с новой инициативой не выступил информатик Матвеевич. Он плеснул себе минералки и, прочистив горло, предложил выпить за присутствующих здесь дам.

Сердякин очнулся, точно от забытья, нелепо вскочил, схватился за коньячную бутылку и почтительно согнулся,  чтобы обслужить Аллочку, но в этот момент почувствовал на виске почуяв пристальный взгляд кассира.  От этого он как-то весь сник,  скривился, рука его дрогнула,  и он неуклюже задел тарелку со шпротами.

– Ай! – только и успела вскрикнуть Аллочка.

Разверстая банка, точно живая, вдруг  дернулась среди одноразовой  шелухи и сползла по скосу парты в сторону Аллы Леонидовны и Леонида Максимилиановича.  В считанные секунды на брюках Ленчика образовалось жирное  пятно, а нетронутые золотые рыбки прыгнули Аллочке прямо на колени.

 Увидев, во что превратились брюки кассира, дамы заохали и запричитали.  Костюм от Армани, как и сам корпоратив, оказался безнадежно испорченным.

 Беспомощно оглядываясь по сторонам, Григорий Петрович почувствовал, что его собственное сердце тоже куда-то поползло. Кровь прилила к щекам горе-географа, он обмяк, точно мешок с трухой,  и  выпучил глаза, будто выброшенная на берег рыбина. Его присыпанные мелом руки задрожали  и замерли.

Окинув беглым взглядом изменившихся в лице коллег, Гермес-Вундермахер  первым вскочил со стула и ретировался из библиотеки столь стремительно, словно на нем, и вправду, были крылатые сандалии.

За столом повисла неловкая пауза. Ленчик почувствовал, что масло залило не только баксы, но и  ключи от машины.

Он вдруг вспомнил, что не закрыл ее.

22

Тем временем, четверо искателей приключений затаились в соседней аудитории. Анька играла в Сашин телефон, Максик развалился в парикмахерском кресле,  Толян дремал за партой, а Жека смотрел в темноту окна. Из библиотеки  сначала раздавались  знакомые голоса, а потом послышался странный гул. Никто из заговорщиков не представлял себе, что надо делать дальше. Всем четверым уже надоело ждать непонятно чего.

Толян, у которого сильнее всего урчало в животе, обдумывал план отступления. Анькино условие насчет ухажера, которому надо сломать руку, все больше казалось ему подставой. Одно дело – бить первым, когда ты один на один,  а совсем другое – участвовать в организованной драке. Анатолий Иванов, хоть и не ходил на правоведение, но был неплохо подкован по части Уголовного Кодекса. Он зло покосился на Аньку, которая втянула их в эту идиотскую авантюру.

Та, между тем, подбадривала трех мушкетеров:

– Ну чё? Не идет еще? Да сейчас первый  в сортир побежит! Щас, щас! Никуда не денется!

Но «соблазнитель»  все не являлся.

Стоя на стреме у приоткрытой двери, Анька  думала примерно так:

«Сейчас, сейчас он покажется. А я раз –  в коридор. Упаду перед ним на колени, скажу: «Спасите меня, умоляю вас!» Он, конечно, смутится и станет меня поднимать.  А я сделаю вид, что упала в обморок. Тогда он затащит меня в класс – не оставлять же меня в коридоре  на полу?  В классе он посадит меня в кресло, а я – вот так рот открою.  И тут – бах, бах! Эти трое  с мобильником».

Она уже в десятый раз прокручивала в голове весь сценарий, убеждая себя в простоте его исполнения.

Тем временем, из библиотеки  вновь послышались  возбужденные голоса. Буйницкий пробежал по коридору  и растворился. Сердякин же по-прежнему не спешил в туалет.

– Курить охота! – произнес Толян и накинул на плечи свою кожанку.

Максик, почуявший перемену в его настроении,  первым двинул к выходу. Друзья осторожно миновали пост с задремавшим охранником. Рабочий день закончился, и во всем здании бизнес-центра кроме  заговорщиков и преподавателей больше никого не было.

На улице Толян поежился от ледяного ветра:

– Ну и дубак! Хорошо им там водку пить, а ты тут мерзни!

Он предложил  корешу незаметно подкрасться к окну поглядеть, что делается на корпоративе.

Друзья обогнули здание и остановились в двух шагах от освещенного окна. Прямо перед ними маячил затылок Кукушкина. Чуть дальше виднелись фигуры кассира и географа.

Толян молча сплюнул.

Чуть поодаль от них, напротив канцелярии, на столбе покачивался тусклый фонарь. От его неровного света по лицу юного мстителя пробегали тени. Под фонарем стоял  «Лексус» кассира. Он, будто в рекламе, был хорошо от двух источников света.

Толян с любопытством обошел автомобиль. Он, будто в шутку,   хотел подковырнуть эмблемку на багажнике, но  та была прикручена крепко. От досады мелкий демон как бы  невзначай ковырнул крышку бензобака. Как ни странно, она  открылась.

Это открытие необычайно заинтриговала юного испытателя. Он тихонько присвистнул, подзывая напарника. Максик явился.

– Ну-ка, попробуй открыть, – предложил демон.

Ангелочек с золотыми крылышками на спине изо всей силы дернул за ручку.

Передняя дверца распахнулась, гостеприимно приглашая обоих друзей посидеть в кожаном салоне.

Юные мстители переглянулись. Такого они никак не ожидали. Анатолий Иванов стал соображать, сколько на рынке стоит стереосистема, а  Максим Мышонков  решил посидеть за рулем иномарки. Не спрашивая ничьего разрешения, он взгромоздился на водительское сидение, вцепился в прохладную кожу руля  и утробно заурчал, изображая рев мотора.

– Зря стараешься, – мрачно заметил Толян, который благоразумно не полез в салон.  – Без ключа не заведется.

Максик хмыкнул в ответ и тоже проявил эрудицию:

– А знаешь, у иномарок такая специальная сеточка стоит в бензобаке. Это чтобы шланг не засунули  и бензин отсосали. Прикинь!

Сидеть в чужой машине с каждой минутой становилось все опаснее.

Убедившись, что авто, действительно не поедет, расстроенный великан  вылез из него и полез в карман за сигаретами.

Толян тем временем занервничал: магнитола сама шла к нему в руки, но он хотел все сделать без свидетелей.

Максик же не торопился уходить. Закашлявшись от последней затяжки, он вопросительно взглянул на приятеля, но тот лишь произнес:

– Слушай, мне отлить надо. Ты иди, а?

– Да ладно, не дрейфь! – хохотнул вспотевший великан. Я подожду.

Но Толян, по-видимому, не собирался делать свое мокрое дело в присутствии свидетеля. Глядя на приятеля, который за сегодняшний день ему уже порядком надоел, он  полез за сигаретами во внутренний карман куртки.

В пачке оставалась всего одна –  сломанная, без фильтра. Это почему-то особенно его расстроило. Придерживая  дефективную сигу правой рукой, Толян нажал замерзшим пальцем левой руки на курок «Зиппо». Пламя дрожало на ветру и не хотело поджигать курево.

Толян почувствовал, как к горлу подкатывается горячий комок обиды на весь мир и,  яростно прошипев «Чтоб вы сдохли, уроды!», откинул  зажигалку куда подальше. Через секунду его внимание привлек странный звук. Автоматическое огниво, которое вчера досталось ему от незнакомого прохожего, звякнуло обо что-то  железное.

– Тикай! – заорал он корешу, сообразив, что источник пламени попал в открытый бензобак.  – Тикай, Максик, дубина!

Максик, который как ни в чем ни бывало, пинал ногой заднее колесо,  оглянулся на него с удивлением.

Это было последнее, что увидел Толян. Через три секунды раздался страшным хлопок, а ударная волна чуть не сшибла его с ног.

23

Преподавателей спасла колонна возле окна. От взрыва книжки и куски стекла разметало по всей библиотеке.  Никто из участников корпоратива даже не успел лечь на пол.

Первой опомнилась Лолита Андреевна, которая  завизжала,  точно сирена. Нимфа Эхо тихо охнула и закрыла глаза руками. Громовержец Кукушкин мгновенно протрезвел и отреагировал по-армейски коротко.   Спустя минуту признаки жизни подал информатик, а за ним и другие гости, за исключением Сердякина.

Григорий Петрович точно одеревенел.  Когда прогремел взрыв, то у него как будто взорвалось в груди.

То, что взорвалась его собственная машина, Леонид Максимилианович понял спинным мозгом.

Пристально оглядев присутствующих, он отчетливо произнес:

– Всем оставаться на своих местах. Суки!

Подняв руку с вытянутым указательным пальцем, он беззвучно показал сначала на  Матвеича, а потом на  Кукушкина.  Оставшиеся в живых поняли, что торжество окончено.

Все, что происходило в последующие часы, следовало бы пересказать сухим языком протокола.

Ни один из присутствующих не оказал первой помощи при инфаркте гражданину Сердякину. Автомобиль марки «Лексус» сгорел  в результате попадания я бензобак неустановленного источника пламени. Прибывшие на место пожара директор Кукушкин и преподаватель Козлов  обнаружили лежащего на земле М. Мышонкова.  Пользуясь халатностью охраны, сотрудники колледжа выбросили  из кабинета директора ковер 2х2,5 м и завернули в него тело Мышонкова.

Взрыв был слышен и в классе косметологии, окна которого выходили на противоположную сторону.  Анька и Жека притаились, точно мыши, и испуганно глядели друг на друга.

– Сильно бабахнуло, – первым сообразил Микки. – Надо тикать.

Он залез на парту и откинул створку стеклопакета, который был почти под потолком:

– Давай! Не бойся!

 Он ловко  подсадил  Минни, помогая ей выбраться из ловушки, а затем вылез сам.  Спрыгнув на землю и убедившись, что подружка цела, отважный Микки Маус схватил ее за руку  и ринулся к пролому в заборе, который ему когда-то показал Толян.