- Зажигаем фонари сейчас?

- Нет. Только в спальне.

Олд Дэт делал все, чтобы, войдя в спальню, бандиты не распознали сразу в "спящих кузнецах" своих товарищей. С другой стороны, нужно было завести в спальню и запереть там все пятнадцать человек, иначе нам пришлось бы держать их под прицелом еще и в гостиной, а людей у нас было маловато.

Крайне осторожно я отпер последнюю дверь. Олд Дэт посветил фонарем, заглянул в спальню и шепнул:

- Спят как убитые. Быстро и без шума! Лейтенант, вперед!

И он втолкнул лейтенанта в спальню, не дав ему времени ни сообразить, что происходит что-то неладное, ни возразить "начальнику". Все остальные поспешили за ним, и, как только последний негодяй переступил порог, я закрыл дверь, повернул ключ и вынул его из замочной скважины.

- Колья, скорее! - прошипел Олд Дэт.

Колья были отпилены такой длины, что доставали от двери до противоположной стены комнаты. Теперь выломать ее мог разве что человек, обладающий силой слона. Как только клетка надежно захлопнулась за птичками, я бросился к лестнице, ведущей на чердак.

- Вы не уснули? - спросил я, задрав голову. - Они в мышеловке. Спускайтесь.

На мой призыв кузнецы и их друзья скатились вниз по лестнице.

- Бандиты в спальне. Теперь трое из вас выйдут во двор и подопрут снаружи ставни. Сторожите их хорошенько, и если кто-нибудь посмеет сунуть нос в окошко, пустите ему пулю в лоб.

Я выпустил троих мужчин из дому, оставшиеся прошли в гостиную. Из спальни сначала донесся невнятный говор, а потом - дикий шум. Бандиты обнаружили, что их одурачили и заперли, зажгли фонари и при их свете узнали лежавших в постели. Послышались угрозы и проклятья, дверь задрожала под ударами.

- Немедленно откройте, иначе пеняйте на себя! Мы разнесем весь дом в щепки! - кричали в спальне.

Угрозы не возымели желаемого действия, и они попытались вышибить дверь, но все же усилия были напрасны: жерди намертво заклинили дверь, потом по шуму и возгласам мы определили, что они открыли окно и порываются взломать ставни.

- Не могу! - вскрикнул кто-то. - Ставни подперты снаружи!

Со двора раздался грубый крик:

- Эй, вы там! Вы в ловушке! Прочь от окна! Первый, кто высунется, получит пулю в лоб!

- И прямым ходом отправится в ад! - громко добавил Олд Дэт. - У двери стоит караул, и людей у нас достаточно, чтобы перестрелять вас, как куропаток. Спросите вашего капитана, он даст вам дельный совет, что делать!

Понизив голос, старик обратился ко мне:

- Берите фонарь и ружье, пойдемте на чердак. А вы, мистер Ланге, зажгите здесь свет.

Мы поднялись на чердак и подошли к дыре, находившейся над серединой спальни. Занавесив фонарь полой балахона, мы заглянули вниз. В спальне горело несколько фонарей и все было видно, как на ладони.

Бандиты испуганно сгрудились. Они уже сняли путы с наших пленников, помогли им освободиться от кляпов. Капитан что-то втолковывал своим людям, видимо, объяснял им положение, в котором они оказались, но так тихо, что мы, как ни старались, не могли расслышать ни слова.

- Никогда! - вдруг явственно послышался голос лейтенанта. - Сдаться добровольно? Сколько их тут, чтобы требовать сдачи?

- Их достаточно, чтобы в пять минут перещелкать вас всех, если вы не сдадитесь! - прокричал Олд Дэт.

Словно по команде, все подняли головы и устремили взоры на нас. И в то же мгновение откуда-то издалека донесся гром выстрела. Сначала один, потом второй. В один миг Олд Дэт сообразил, что происходит в городе, и как следует воспользовался непредвиденным счастливым случаем.

- Вы слышали?! - вскричал он. - Ваши приятели пошли в гости к Кортесио, и он угостил их на славу. Весь город встал против вас. Мы заранее узнали, что вы собираетесь к нам нагрянуть, и приготовили вам прием, о каком вы и не мечтали. Здесь не нуждаются в услугах ку-клукс-клана, поэтому лучше бы вас сдаться, господа. В гостиной, рядом со спальней, сидят двенадцать человек, под окном шесть, на чердаке - еще шесть стволов держат вас на мушке. Меня зовут Олд Дэт, если вы сложите оружие, мы не станем судить вас слишком строго. Запомните, у вас осталось десять минут, потом открываем огонь. Больше нам не о чем разговаривать.

Он положил доску на прежнее место и тихо произнес:

- А теперь бегом на помощь Кортесио.

Мы прихватили с собой еще двоих мужчин из гостиной, где теперь оставались только Ланге с сыном, и двоих со двора, где для охраны окна вполне хватало одного человека, и помчались к дому мексиканца. Раздался еще один выстрел, и в свете вспышки я заметил у дома несколько фигур в балахонах. Еще несколько человек выбежали из-за угла и остановились. Один из них испуганно крикнул, как мне показалось, громче, чем собирался:

- У задней двери тоже палят! Там нам тоже не пройти.

Я бросился на землю и подполз ближе. Теперь я слышал все, о чем они говорили.

- Ну и заварушка! Кто бы подумал, что мексиканец почует неладное и схватится за оружие. Теперь он стрельбой поднимет на ноги весь город. Смотрите, уже в других домах зажигают свет, а вон кто-то бежит по улице. Через несколько минут здесь соберется целая толпа. Времени у нас в обрез. Вышибить дверь прикладом, и вся недолга. Согласны?

Медлить было нельзя, и я, не дослушав их разговор, поспешил к моим товарищам.

- Скорее, джентльмены! Они собираются взять приступом дом Кортесио!

- Не волнуйтесь, сэр! Сейчас они свое получат!

Пользуясь ружьями, как дубинками, мы напали на разбойников. Те обратились в бегство, бросив четверых своих сообщников лежать на земле без чувств. Мы немедленно связали их и обезоружили. Олд Дэт подошел к двери дома и постучал.

- Кто там? - прозвучало в ответ.

- Олд Дэт. Мы разогнали этих дурачков, сеньор. Откройте.

Дверь приоткрылась. Выглянул мексиканец и узнал Олд Дэта, хотя тот и был одет в балахон капитана куклуксклановцев.

- Они действительно разбежались? - спросил осторожный Кортесио.

- Только пыль столбом. Четверых мы взяли. Это вы стреляли?

- Я. Какое счастье, что вы меня предупредили, а то бы мне пришлось туго. Я отстреливался отсюда, а негр с черного хода, так что они не смогли подобраться к дому. А потом я заметил, что на них кто-то напал, но не знал, что это вы пришли мне на подмогу.

- А теперь нам требуется ваша помощь. К вам они больше не вернутся, а в доме у мистера Ланге сидит под замком полтора десятка бандитов, и мы не хотим отпускать их, не проучив хорошенько. Прикажите негру оповестить жителей. Пусть разбудит весь город, чтобы сообща прогнать банду отсюда раз и навсегда.

- Хорошо, сэр. Я пошлю слугу к шерифу. А вот еще кто-то идет к нам. Сам я буду готов через несколько минут.

И Кортесио скрылся за дверью. Справа из темноты выплыли две неясные фигуры с ружьями наперевес. Нас окликнули, спросили, кто мы и что случилось, а узнав о нападении, тут же предложили свою помощь. Даже жители Ла-Гранхи, не желавшие признавать вашингтонское правительство, выступили против ку-клукс-клана, успевшего досадить всем.

Мы перетащили четверых раненых бандитов в гостиную в доме Ланге и узнали от хозяина, что запертые в спальне не пытались вырваться из ловушки. Вскоре появился сеньор Кортесио, а вслед ему один за другим стали прибывать и прочие обитатели городка. В доме уже не хватало места, чтобы вместить всех желающих участвовать в поимке шайки, и многие были вынуждены остаться на улице. Шум голосов и топот множества ног был прекрасно слышен в спальне, и сидящие там под замком негодяи не могли не понимать, что обстановка складывалась не в их пользу. Олд Дэт и я вместе с ним снова пробрались на чердак. Вынув ту же доску из перекрытия, мы заглянули внутрь и увидели картину немого, но яростного отчаяния: кто стоял, прислонившись к стене, кто присел на кровать и закрыл лицо руками, кто лежал на полу, злой и униженный.

- Ну как? - спросил Олд Дэт. - Десять минут прошли. Что вы решили?

В ответ прозвучало грязное ругательство.

- Если я правильно понял, сдаваться вы не желаете. Тогда мы открываем огонь.

Он сунул ствол ружья в проем, я последовал его примеру. Как ни странно, никто из бандитов и не подумал взяться за оружие, хотя у всех были револьверы. Страх сковал их волю, что подтверждало нашу догадку о том, что негодяи были храбры, только когда с помощью хитрости или подлости могли напасть на беззащитную жертву.

- Отвечайте, или я стреляю! - пригрозил им старик. - Последний раз предлагаю сдаться!

Ответом было гробовое молчание. Олд Дэт шепнул мне:

- Вы тоже стреляйте. Цельтесь в руку лейтенанту, а я возьму на мушку капитана. Но надо обязательно попасть, чтобы вид крови убедил их.

Два выстрела раздались одновременно, обе пули попали в цель. Капитан и лейтенант взвыли от боли, остальные - от страха. Услышав выстрелы и решив, что пальбу открыли пленники, наши товарищи в гостиной и на улице с криком взялись за оружие. Пробивая дверь и ставни, в спальню посыпался град пуль. Куклуксклановцы бросились на пол, чувствуя себя там в большей безопасности. Их капитан встал на колени у кровати, обмотал раненую руку простыней и крикнул:

- Остановитесь! Мы сдаемся!

- Давно бы так, - ответил Олд Дэт. - Все по очереди подходят к кровати и бросают на нее оружие. После этого мы вас выпустим. Тот, у кого найдется хоть что-то напоминающее оружие, получит пулю в живот. Вы меня поняли? На улице сотни людей. У вас один шанс на спасение - сдаться на нашу милость.

Члены тайного союза оказались в безвыходном положении: о бегстве нечего было и думать. С другой стороны, им ничего не грозило, сложи они свой арсенал. Намерения у них были преступные, но осуществить их не удалось, поэтому, в сущности, судить негодяев было не за что. И они пошли на наши условия: вскоре на кровати выросла гора из ножей и револьверов.

- Прекрасно, джентльмены! - воскликнул Олд Дэт. - Сейчас мы откроем дверь, и вы выйдете по одному. И запомните: глаз у меня зоркий, и тот, кто вздумает протянуть руку к оружию, отправится прямо в ад.

Олд Дэт велел мне спуститься вниз и передать Ланге приказ: выпустить из спальни бандитов, связать их и держать под присмотром в гостиной. Однако непредвиденные обстоятельства чуть было не помешали мне выполнить его распоряжение.

В коридоре у лестницы толпились люди, на мне же был костюм "слесаря" ку-клукс-клана. Меня приняли за одного из шайки, и не было никакой возможности втолковать им, что я не имею никакого отношения к тайному союзу. Со всех сторон на меня посыпались пинки и тумаки, и я еще несколько дней чувствовал боль во всем теле. Я вдруг понял, что меня собираются вывести во двор и вздернуть на ближайшем дереве.

Положение становилось угрожающим: никто из этих людей не знал меня. Особенно распоясался один из них, долговязый и костлявый. Он, не останавливаясь, бил меня кулаком в бок и орал на ухо:

- На улицу его, на улицу! Там на деревьях хватит веток, крепких, прекрасных веток, чтобы их всех перевешать! Мы подберем тебе сук покрепче, чтобы не обломался!

Одновременно он подталкивал меня к выходу.

- Прекратите! - сопротивлялся я. - Я не член ку-клукс-клана, спросите у мистера Ланге!

- Мы найдем для тебя лучший сук во всем городе, - не унимался долговязый и опять ударил меня в бок.

- Да пропустите же меня в гостиную к мистеру Ланге! Я переоделся для того, чтобы...

- Лучший сук в городе! А какие у нас в Ла-Гранхе веревки! Крепкие и красивые! Из настоящей пеньки.

Он снова ударил меня, да так больно, что я потерял самообладание. Его крики могли распалить толпу, так что та и в самом деле решилась бы меня линчевать, а уж если бы ему удалось вытолкать меня во двор, то там меня ждала неминуемая расправа.

- Прекратите ваши дурацкие шутки! - взревел я. - Я иду к мистеру Ланге с поручением!

- Лучший сук и лучшая веревка тебе! - еще громче крикнул тот и что было силы двинул меня в ребра.

Мое терпение лопнуло, и я ответил ударом на удар. Вокруг меня сразу стало пусто, я воспользовался этим и, размахивая кулаками, бросился вперед, пытаясь прорваться в гостиную. Я двигался по узкой, отвоеванной у толпы улочке, но она смыкалась сразу же за мной, осыпая меня градом ударов. Я не завидовал настоящим куклуксклановцам, нетрудно было представить, что их ожидало.

Распахнув пинком дверь, я ворвался в гостиную. Долговязый, ревя, как раненый бык, ввалился вслед за мной. Увидев его, Ланге удивленно воскликнул:

- Боже мой! Что с вами, сэр? Почему вы так кричите? Почему у вас лицо в крови?

- На дерево! На дерево этого бандита! - ответил взбешенный верзила, тыча в меня пальцем. - Он расквасил мне нос и выбил зубы! У меня были такие замечательные зубы! Последние, что еще оставались! Повесить его!

На этот раз повод для гнева у него действительно был: из разбитого носа и рта хлестала кровь.

- Повесить? Его? - изумился Ланге. - Но он не бандит, сэр. Он наш друг, и именно ему мы обязаны тем, что удалось поймать всю шайку. Если бы не он, то и я с сыном, и сеньор Кортесио уже были бы мертвы, а наши дома полыхали, как солома.

Долговязый вытаращил глаза, разинул рот и пролепетал:

- Мы?.. Обязаны ему?..

Он был так смешон, что все присутствующие, несмотря на серьезность положения, захохотали.

Он вытер пот со лба. Я тем временем ощупывал себя и растирал те места, над которым поработали его костистые кулаки.

- Теперь вы поняли, сэр? - прикрикнул я на него. - Да вы просто взбесились. Что вам так приспичило вешать? И кого? Меня! Все кости ноют от ваших кулаков!

От смущения он не знал, что делать, наверное, поэтому он открыл рот и выплюнул на ладонь два "последних" зуба, которые я ему выбил. Тут и я не выдержал и рассмеялся, хотя вид у него был действительно жалкий.

Только теперь я смог передать Ланге распоряжение Олд Дэта. Мы подготовили веревки, сложили их в угол, чтобы были под рукой, и я скомандовал:

- Выпускайте их по одному! И вяжите сразу же за порогом. То-то удивился Олд Дэт, что мы так долго возились. Но почему здесь еще нет шерифа? Слуга Кортесио обещал первым делом привести его.

- Нет шерифа? - удивился Ланге. - Так это он и есть! Он-то вам и надавал тумаков.

И Ланге ткнул пальцем в долговязого.

- Тысяча чертей! - взревел я. - Вы же шериф, представитель власти в округе! На вас возложена обязанность следить за порядком и даны для этого все права, а вам вдруг вздумалось самому поиграть в судью Линча! Очень плохо, сэр! Неудивительно, что ку-клукс-клан так здесь распоясался.

Мои нравоучения привели шерифа в такое замешательство, что он протянул мне на ладони два своих "последних" зуба и пробормотал:

- Простите меня, сэр. Я ведь не знал...

- Приступайте немедленно к исполнению своих обязанностей, а то люди, чего доброго, подумают, что вы хотели линчевать меня потому, что тайно пособничаете ку-клукс-клану.

Мои слова привели его в чувство. Он с достоинством выпрямился и ответил:

- Чтобы я, шериф всеми уважаемого округа Файетт, состоял в банде? Чушь, и я докажу это, не сходя с места! Мы будем судить банду по закону еще нынче ночью. Отойдите, джентльмены, освободите проход. Встаньте в коридор и просуньте в дверь ружья, чтобы им было ясно, кто хозяин положения. А вы открывайте дверь в спальню и готовьтесь вязать их.

Приказ был выполнен незамедлительно, и полдюжины винтовок тут же уставились в дверь спальни. В гостиной остались только шериф, Ланге с сыном, двое его соседей, помогавших нам с самого начала, Кортесио и я. С улицы доносились крики толпы, требующей ускорения развязки. Мы распахнули окна, чтобы люди могли видеть, что мы не бездействуем. Дверь разбаррикадировали, и я распахнул ее. Желающего выйти первым не нашлось, поэтому я позвал сначала капитана, а затем лейтенанта. Их раны были забинтованы разорванными на полосы простынями. На чердаке у вынутой доски с ружьем на изготовку сидел Олд Дэт. Пленникам связали руки за спиной и поставили у стены в один ряд с четырьмя бандитами, захваченными у дома Кортесио. У двери и окон толпились любопытные из тех, кто не принимал непосредственного участия в событиях этой ночи, и, глядя на происходящее, одобрительно шумели. Пленники оставались в своих балахонах, капюшоны скрывали их лица. По моему настоянию привели человека, называвшего себя цирюльником, который заявил, что готов перевязать и вылечить раны. Он осмотрел пострадавших в схватке разбойников и послал зевак на поиски корпии, тряпок, пластыря и прочего.

Когда вся шайка была связана, кто-то вдруг задал совершенно резонный вопрос: что с ними делать, если в Ла-Гранхе нет тюрьмы, способной вместить девятнадцать человек?

- Отведем их в трактир, - распорядился шериф, - и покончим с ними сегодня же. Соберем суд, выберем присяжных и приведем приговор в исполнение тут же, на месте. Мы имеем дело с исключительным злодеянием, поэтому и поступим исключительным образом.

О решении шерифа немедленно передали на улицу. Толпа зашевелилась и двинулась по направлению и трактиру: каждый хотел занять место поудобнее. Многим не удалось попасть в зал, и они устроились на ступеньках лестницы, в коридоре и снаружи у окон. Куклуксклановцев приветствовали столь горячо, что охране пришлось крепко поработать, чтобы в конце концов уберечь подопечных от рукоприкладства публики. С трудом мы пробились в большой и низкий зал трактира, предназначенный для танцев. Возвышение для оркестра уже было занято зеваками; пришлось их прогнать, чтобы поставить там скамью для подсудимых и стол для присяжных. С пленников сняли капюшоны, и оказалось, что в шайке не было ни одного человека из ближайших окрестностей.

Собранный на скорую руку суд состоялся из председателя, чью роль взял на себя шериф, обвинителя, защитника, секретаря и присяжных. Свидетелями выступили оба Ланге, Кортесио, еще несколько человек из местных жителей, Олд Дэт и я. Основным доказательством вины послужило личное оружие пленников - все их револьверы и ружья оказались заряженными. Открывая процесс, шериф заявил, что, поскольку дело необычное, следует отступить от обычных формальностей и не приводить к присяге свидетелей, ибо "мораль обвиняемых столь низка, что таким высоконравственным и уважаемым джентльменам, как мы, не стоит обременять себя клятвой. Тем более что, по его мнению, в зале собрались (конечно, за исключением членов ку-клукс-клана) только те, чья добропорядочность и убеждения не вызывают никаких сомнений, что он и отмечает, к своему великому удовлетворению. Зал встретил откровенную лесть рукоплесканиями, долговязый раскланялся, а я заметил в зале несколько человек, чьи разбойничьи лица отнюдь не подтверждали высокопарные слова шерифа.

Суд начался допросом свидетелей. Олд Дэт в подробностях изложил, события той ночи, мы же ограничились тем, что подтвердили его рассказ. После нас выступил обвинитель и, основываясь на наших словах, упирал на принадлежность обвиняемых к запрещенной организации, которая преднамеренно подрывает общественный порядок, разрушает государственные устои и преступает закон. Подобные преступления караются длительным или даже пожизненным заключением, а иногда и смертной казнью. Только за принадлежность к тайному союзу закон предусматривает наказание от десяти до двадцати лет тюремного заключения. Кроме того, имеются отягчающие обстоятельства. Было доказано, что обвиняемые покушались на жизнь бывшего офицера армии Севера, намеревались нанести увечья двум уважаемым гражданам и сжечь дотла всю Ла-Гранху - да благословит Господь этот город. В их намерения также входило повесить двух мирных и достопочтенных джентльменов, - тут он повернулся в нашу сторону и сначала отвесил поклон Олд Дэту, а затем мне, - каковые намерения, будь они осуществлены, безусловно, повлекли бы за собой смерть повешенных, что следует наказать самым строгим образом, так как именно этим джентльменам город обязан своим спасением. Итак, вина подсудимых доказана, и обвинитель требует воздать им по заслугам и предлагает несколько членов клана, отобранных по усмотрению суда, "подвесить за шею веревкой, пока жизнь не покинет их тела", а остальных подвергнуть телесному наказанию, "дабы мораль их укрепилась", а потом заключить в тюрьму с толстыми стенами и прочными решетками, чтобы впредь они не могли вредить ни государству, ни честным гражданам.

Обвинитель раскланялся под рукоплескания, и его место занял защитник.

Председатель совершил ошибку, сказал защитник, не спросив у обвиняемых, кто они и откуда. Он советует шерифу исправить упущение, ибо необходимо знать, кого предстоит повесить, а кого посадить в тюрьму, хотя бы для того, чтобы должным образом составить бумаги на казнь и засвидетельствовать смерть казненных.. (Замечание было блестящее, и я мысленно согласился с ним.) Он не отрицает преступных намерений шайки и признает, что все, сказанное шерифоом, правда, и только правда но ведь замыслы ку-клукс-клана не осуществились. Поэтому ни в коем случае нельзя требовать смертного приговора или пожизненного заключения. Он спрашивает собравшихся, причинило ли само намерение ущерб кому-либо? И может ли намерение вообще причинить ущерб? Конечно, нет. Но раз никто не пострадал, он вынужден просить суд освободить обвиняемых из-под стражи, что подтвердит наше человеколюбие и приверженность духу и букве закона.