Тереза Рэйгэн — «А вот и невеста»

Не высокая темноволосая женщина выбежала на улицу, чтобы поприветствовать его. Доминик раскрыл руки и после краткого объятия, произнёс:

— Мария, хочу познакомить тебя с моей женой, Самантой.

Тёплые карие глаза женщины просияли, когда она выступила вперёд, взяв Сэм за руки.

— Я так рада встретиться с вами, миссис Доминик. Я отвечаю за поддержание порядка в доме, чтобы вам и вашему мужу было здесь комфортно. Дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится, — она сжала руку Сэм и добавила, — я сплю наверху, так что вы можете не волноваться насчёт уединения, — потом Мария шагнула назад и посмотрела на девушку долгим взглядом, прежде чем снова повернуться к актёру. — Вы сделали хороший выбор, мистер Доминик. Воистину, очень хороший выбор.

ДеМарко улыбнулся, но в этот раз его улыбка отличалась от тех, которые Саманте довелось увидеть за прошедшую неделю. Она коснулась мужских глаз. Уважение и восхищение, которые он питал к этой женщине были написаны на его лице.

— Уже поздно, — сказала Мария. — Я уже спала. В холодильнике стоит лазанья и курица, и любимые домашние тамали мистера Доминика.

— Очень рада познакомиться с вами, — проговорила Саманта. Когда Мария исчезла, Сэм прищурила глаза и упёрла руку в своё бедро.

— Что?

— Ты не сказал, что у тебя в доме живёт домработница.

— Ты не спрашивала. Пошли, — сказал он, и потащил её в дом. — Позволь я покажу тебе, где ты проведёшь следующие три месяца.

Они прошли рука об руку по одному коридору, потом по другому. Дом был огромным, с до нелепости высокими потолками и широкими, никогда не заканчивающимися переходами. В таком огромном доме человек мог бы с лёгкостью заблудиться. Ворсистые зелёные шторы и пушистый ковёр приятно контрастировали со стенами кремового цвета. На них красовались богатые, нарисованные маслом картины, придавая дому теплоты, хотя глубокая тишина заставила её задуматься, как же один мужчина и его домработница могут жить в таком огромном здании.

Дом большой, решила Саманта, но и близко не такой огромный, как самомнение ДеМарко. Каждый раз, когда она считала, что её решительность тает на глазах, то вспоминала обо всех историях, что читала о нём. Он был помолвлен более чем единожды, и каждый раз отступал в последний момент. Актёр оплодотворил такое количество женщин, что она потеряла им счёт ещё много лет назад. Ещё была история о том, как его мать много раз пыталась встретиться с ним, но он отказывался иметь с ней какие-либо дела. Историй было множество.

Каким-то образом ей придётся найти способ жить с этим мужчиной и не поддаться на его очарование. Это будет нелегко. Каждый раз, когда Сэм смотрела ему в глаза, она чувствовала сексуальную энергию, искрящуюся между ними.

Они поднялись по широкой круговой лестнице с изготовленными на заказ коваными перилами, которая выходила на большую площадку, и переходила в очередной длинный коридор, пока, наконец, не достигли пункта назначения. Его спальня была больше, чем вся её квартира, и тут было достаточно места для королевских размеров кровати, камина и гардероба, размером с гараж на две машины.

— А где ты будешь спать? — спросила она.

— Прямо здесь, с тобой.

— Я не собираюсь спать с тобой в одной комнате следующие три месяца. Мне нужно собственное место.

— Ты забываешь о нашем соглашении. Если Мария или Нестер...

— Кто такой Нестер?

— Садовник. Он приходит несколько раз в неделю. Есть ещё парень, который ухаживает за бассейном и иногда помогает Марии, когда её требуется помощь. Если они увидят, что ты спишь в другой комнате, появится куча разговоров и спекуляций.

— На Гавайях ты спал на диване. Почему сейчас мы должны делить одну постель?

Его взгляд стал острым.

— Здесь нет дивана, и кроме того, я хотел дать тебе время привыкнуть ко мне. Я устал играть в игры. Мы заключили сделку. Мы женаты и мы будем делить спальню и эту постель.

— Было бы очень мило с твоей стороны, если бы ты предупредил меня об этом до этого момента.

— И испортить сюрприз? Не волнуйся, — продолжил он, — в кровати достаточно места для нас обоих, хоть я и верю, что было бы лучше, если бы мы консумировали брак прямо сейчас. Мы могли бы покончить со всей этой глупостью раз и навсегда.

Она засмеялась.

— Ладно, — сказал он. — Можешь продолжать строить из себя недотрогу, но я не собираюсь облегчать для тебя эту ситуацию, Джонстон.

— В смысле?

— Для начала, — ответил Доминик, и его губы оказались слишком близко к её губам, — иногда я хожу голый. Считай это предупреждением.

Она сделала шаг назад и покачала головой.

— И я уверена, что при этом, ты бьёшь себя в грудь и кричишь как Тарзан. Пожалуйста, пусть моё присутствие не мешает твоему привычному поведению, — Сэм развеселилась и по какой-то причине почувствовала, что должна взять дело в свои руки. — Я здесь по одной единственной причине, — продолжила девушка. — Получить историю... твою историю. По какой-то чудовищной причине Америка хочет знать всё о Доминике ДеМарко, включая тот факт, что он ходит по своему огромному дому, в чём мать родила. Просто даже на миг не думай, что твоя нагота заставит меня захотеть тебя, потому, что если это то, на что ты надеешься, то ты ещё многого обо мне не знаешь.

Она подошла к матрасу, села на него и попрыгала. Доминик стоял перед ней – греческий бог во плоти. Что останавливает её от того, чтобы узнать о нём всё?

Всё.

Ради истории Сэм должна заняться с ним любовью, чтобы самой понять, из-за чего вся шумиха.

Она снова посмотрела на актёра. И увидела на его лице улыбку Чеширского кота.

— Ты думаешь, я хочу тебя, да?

— Совершенно верно. С нашей брачной ночи, я никогда не видел, чтобы женщина так изголодалась по любви.

— Давай, — сказала она. — Раздевайся. Прямо сейчас. Покажи, что у тебя есть. Посмотрим, заставишь ли ты меня желать тебя также как все те женщины.

Он задумчиво потёр подбородок.

— Хорошая попытка, но я так не думаю. А думаю, что подожду, пока ты не придёшь ко мне и искренне не станешь умолять снять всё с себя.

— Я не изголодалась по любви, — сказала Сэм, вставая на ноги. Она соблазнительно качнула бёдрами, и двинулась к нему; или надеялась, что это выглядело именно так. Подойдя к нему достаточно близко, чтобы ощутить мускусный запах мужского одеколона, девушка взяла его за рубашку и притянула к себе. Его грудь была твёрдой, плечи широкими. Он был более чем великолепен, и был не единственным, кто мог бы воспользоваться хорошей возней на сеновале.

Почувствовав прилив смелости, с бьющимся сердцем, она провела ладонью по его челюсти.

— Я говорю, давай сделаем это прямо здесь и прямо сейчас.

Когда Доминик улыбнулся, появились ямочки.

— Я думал, ты никогда не попросишь.

— Я не была с мужчиной уже очень давно, — сказала она ему. — Я трезвая, и готова, так что сделай всё хорошо, ДеМарко, потому, что следующего раза может не быть.

Он не выглядел убежденным.

Что-то сильное и мощное заструилось по её телу, когда она сняла рубашку с его тела, восхищаясь безукоризненными бицепсами и бронзовой грудью.

— Ты был прав с самого начала. Если мы собираемся какое-то время жить в одной комнате, мы могли бы извлечь из этого всё самое лучшее, — Сэм провела ладонью по его груди.

— Я рад, что ты наконец-то прозрела.

— Больше никаких игр, — промурлыкала она ему на ухо.

Он длинно и протяжно застонал, и Саманта поняла, что виляние бедрами и смелый разговор сработали.

— Я просто удовлетворяю свое сексуальное желание, — проговорила девушка самым хриплым голосом, на какой только была способна.

— Я это вижу.

Ощущая всё большее удовлетворение от своих нахальных действий, она сказала:

— Я была лишена мужских прикосновений уже очень давно.

— Это я уже слышал.

Неловко поднявшись на цыпочки, прижавшись грудью к его каменному прессу, Сэм накрыла его губы своими, склонив голову, пробуя его на вкус, наслаждаясь ощущением мужских губ на своих. В её животе порхали бабочки, лишая дыхания.

Сэм сделала шаг назад. Голова кружилась от одного простого поцелуя. Дерьмо. Она не намеревалась заходить так далеко. Теперь он был почти голый, и собирается снять свои брюки.

— Остановись прямо на этом месте, — сказала девушка, и её голос был похож на голос копа, чем на соблазнительницу, которую она сейчас изображала.

Одна его бровь поползла вверх.

— О нет, ты не собиралась.

— Это была шутка.

— Шутка? — он запустил руки в свои волосы. — Что, чёрт подери, это всё означало?

— Я хотела преподать тебе урок.

— И какой же безумный урок я должен был получить после того, как ты сосала мой язык и тёрлась об меня своим телом? — актёр наставил на неё палец. — Ты – динамщица, именно то, что я и говорил всё время.

Сэм наморщила нос. Он прав. Она играла с ним. И думала, что может заставить ДеМарко ощутить вкус его собственного поведения, но зашла слишком далеко. Если у них когда-нибудь и будет секс, то она бы хотела, чтобы это имело значение для обоих.

***

Напрягая все мышцы, Доминик изучал её. Он не был зол, или расстроен так же сильно, как был разочарован. Мужчина не помнил, когда в последний раз хотел женщину так, как хочет Сэм. И это не имело никакого смысла. Она была крошечным созданием, её бёдра и грудь не заслуживали даже упоминания. Девушка была невинна, вертихвостка, чёртова журналистка, готовая на всё, чтобы заполучить историю.

Он её предупреждал, но пропади всё пропадом, ей это было не нужно. В мгновение ока, маленькая шалунья взяла всё под свой контроль. Колыхание женских бедер привело его в восторг, прикосновение её языка было волнующим, но когда она прижалась к нему, охотница, мегера, то пробудила все чувства, и стала причиной его гибели.

Он ничего не хотел так сильно, как сорвать с них обоих одежду, поднять её на руки и отнести в постель.

Пропади всё пропадом. Она оказалась вертихвосткой – прекрасной вертихвосткой.

Покачав головой, он развернулся и направился в ванную, где провёл следующие пять минут стоя под холодным душем, почистил зубы, и приготовился ко сну. Доминик вышел одетый только в боксеры и, не удостоив её даже взгляда, улёгся под простыни и выключил лампу со своей стороны кровати.

— Прости меня, — произнесла она едва слышным голосом.

Он всё ещё ощущал её запах, дразнящий и соблазнительный, даже сейчас. Лежа на спине, закинув руки за голову, актёр лишь хмыкнул.

— Правда в том, — продолжала Сэм, — что я просто не хочу быть ещё одной женщиной в твоём длинном списке сексуальных партнерш.

— Я сплю, Сэм. Посмотри на мои глаза. Они закрыты.

— Если мы когда-нибудь займёмся любовью, я хочу чтобы это что-нибудь значило.

Он испустил долгий, тяжелый вздох. Как долго она собирается казнить себя, и мешать спать им обоим?

— Хоть я и не очень хорошо тебя знаю, — сказала девушка надломившимся голосом, — думаю, что ты – отличный парень.

С него хватит. Он опёрся на свой локоть.

— Сэм, не волнуйся о своей детской шутке. Я всё понял, хорошо? Ты не хочешь быть очередной заметкой в моей чёрной книжке...

— На изголовье твоей кровати, — поправила она. — У тебя есть чёрная книжка?

Он закатил глаза.

— Ты хочешь меня. Я хочу тебя. Но я не могу давать тебе какие-либо обещания. Ни сейчас, ни потом. Каким-то образом мы это переживём. У нас нет выбора, — Доминик снова улёгся на подушки и похлопал по её стороне матраса. — Как я говорил раньше – это большая кровать. Я не собираюсь воспользоваться преимуществом, нет никаких поводов для волнения. Обещаю.

Снова закрыв глаза, он услышал её вздох перед тем, как за ней со щелчком закрылась дверь ванной.

Правда в том, что она беспокоила его. Чрезвычайно. Он этого не понимал, пока это не случилось. Всё не имеет никакого смысла. Большое дело – Сэм пришла к нему, затем кинула его. "Забудь об этом", — сказал ДеМарко сам себе, потом повернулся и уснул.

***

Несколько часов спустя, Сэм лежала рядом с Домиником и смотрела, как его грудь медленно поднимается и опускается. Он всю ночь ворочался с места на место.

Что, чёрт подери, я пытаюсь доказать? Она хотела преподать ему урок за то, что он заманил её в ловушку. Всё это время ДеМарко знал, что они оба будут вынуждены делить его спальню и постель, но не сказал ей об этом до самого последнего момента. Сэм думала, что проучит его, но всё её поведение сексуальной кошечки прошло даром.

Доминик часто казался скрытным и отчуждённым, но в тот момент она полностью завладела его вниманием, и увидела в нём намек на другого человека. Без всяких сомнений, он самый сексуальный мужчина из всех тех, которые ей когда-либо нравились. ДеМарко также любил флиртовать, был забавным, и, вроде как, милым. Сэм хотела его всего. И никогда не сможет понять это. Пришло время собраться с силами и попытаться осознать, как она собирается пережить следующие три месяца.

Будучи не в состоянии уснуть, девушка тихо выскользнула из постели. Она подняла с пола его рубашку и надела её. Закатала длинные рукава и застегнула одежду прежде, чем покинуть комнату. С любопытством, Сэм прошла к лестнице и прошла через очередной широкий коридор. Дальше мимо комнаты с закрытой дверью, которая, как она предположила, вела в комнату Марии. Следующая дверь справа была открыта. Еще одна королевских размеров кровать, как и в комнате Доминика, заполняла половину комнаты. Огромное двойное окно занимало всю стену, у противоположной стены размещались комод и зеркало.

Через окно она увидела большие просторы с пышной зелёной травой и хорошо ухоженными кустарниками, освещёнными дюжинами уличных лампочек. Прищурив глаза, Саманта попыталась рассмотреть, скрывается ли в деревьях ещё кто-нибудь, но в темноте ничего не смогла рассмотреть. Отвернувшись от окна, девушка побрела в смежную ванную, в которой имелись все удобства, включая телефон и интерком.

С висящего над раковиной зеркала на неё смотрело её собственно отражение. Глаза всё сказали. Она уже влюбляется в Доминика ДеМарко. Как это может быть? "Может, я путаю похоть с любовью?" — Сэм закрыла лицо руками и застонала.

Через несколько месяцев она может выйти из этого дома с разбитым сердцем. Сколько раз сердце может быть разбито, а потом собрано заново?

Она обречена.

Или нет?

Снова посмотрев на женщину в зеркале, Сэм собрала всю волю и решимость, которую развивала до поездки в Нью-Йорк. Она полетела на свадьбу, потому что хотела что-то сделать самостоятельно, ведь так? Она вышла за этого мужчину по определённой причине. У неё была цель и запал, и единственный способ, благодаря которому журналистка сможет пройти через фиктивный брак – это оставаться сосредоточенной и придерживаться истории.

История.

История – это всё, что имеет значение.