Помоги проекту - поделись книгой:
– Кто-кто, Борис Евгеньевич? – заискивающе переспрашивали мы.
– Вы можете представить её с сигаретой?
Мы, конечно, могли себе представить всё. Мы же были студентками театрального! Но мы дружно ответили:
– Нет, Борис Евгеньевич, нет!
А он опять еле слышно, так что приходилось поднапрячься, чтобы услышать:
– Вот так же дико и противоестественно молодым девушкам курить, тем более студийкам, – он не говорил «студентки», он на старый манер говорил «студийки». – К тому же, можете себе представить, как вы разочаруете своих молодых людей, когда они будут целовать губы, пахнущие сигаретой… Похожее чувство они испытают, когда оближут грязную пепельницу.
Так он нам запускал в подсознание метафору, от которой очень трудно было отвязаться. Многие из нас бросали курить, потому что чувствовали себя какими-то извращенками, занимающимися чем-то противоестественным или преступным. Это уже потом, закалённые, уже видевшие себя народными артистками, нервно куря сигарету, мы обсуждали «зерно» роли. Но образ «курящей лани» ещё очень долго витал над нами, первокурсницами.
Испытание водой
Я пережила клиническую смерть в восемнадцать с половиной лет.
Это было в конце мая. Весна в тот год была бурной, тёплой настолько, что было жарко как летом.
Меня измотала зачётная сессия, а ведь предстояли ещё экзамены. Я ненавидела химию, биологию, анатомию головы и шеи с её бесчисленными мышцами, которые к тому же надо было запоминать на латыни. Единственное латинское название, которое все студенты с лёгкостью запоминали, это musculus gluteus macsimus (большая ягодичная мышца). В остальном же аминокислоты, эмбрионы, нуклеотиды, мочеполовая система и железы внутренней секреции – всё это было настоящим кошмаром и наваждением моей учёбы в медицинском.
Я поступила туда под давлением мамы-врача. Она настояла на том, чтобы сначала я «получила образование». А уж потом, «если не передумаешь, поступай в театральный». «Зато у тебя всегда будет хлеб с маслом и икрой», – добавляла она весомый аргумент.
Ну я и поступила. Не ради бутерброда, конечно, а больше для того, чтобы она не расстраивалась.
И вот конец мая. Мы с мамой на выходные выехали за город, в санаторий. В пяти минутах ходьбы от главного корпуса была речушка, неглубокая и тёплая. Плавать я тогда не умела, но обожала нырять. Речка мелкая – не утонешь, течение несильное. Зато какое удовольствие! Нырнёшь, вытянешься в струнку, руки впереди лодочкой сложишь – и несёт тебя вода, пока воздуха хватает. Затем можно встать на ноги, отдышаться и опять – нырок, и поплыли – этакой большой рыбой.
И вот в одно из таких погружений, когда надо было всплывать, я вдруг почувствовала, что подо мной нет дна… Нет его, такого песчаного, мягкого, знакомого. Меня снесло в яму. И всё, что до этого казалось таким милым и благостным, внезапно исчезло. Не хватало воздуха, течение усиливалось, я не понимала, что делать… И – паника, меня охватила паника.
Я вытянулась до хруста в позвонках и попыталась нащупать дно. Ещё секунда, и мне показалось, что кончиками пальцев я его коснулась. Оттолкнувшись, что было силы, я выбросила тело вверх, и за толщей воды увидела свет, дневной свет. Но выплыть на поверхность мне не удалось. Над водой показались только мои волосы – тёмные, длинные, густые (потом мне сказали, что это и спасло меня). Но это было потом. А в тот момент я билась в отчаянных конвульсиях, воздуха не хватало, я попыталась крикнуть, но кругом была вода, одна только вода – и чёрно-серый мрак.
На меня внезапно навалилось ощущение смерти, близкой и банальной конечности жизни. Люди, пережившие клиническую смерть, часто рассказывают о тёмном туннеле, по которому они движутся к свету. Я в туннеле не оказалась. Я видела лишь полный мрак, который изредка был расцвечен красными роящимися искрами. И в этой черноте всполохами возникали обрывки прошлого, которое только что было счастливым настоящим. Нет, это были даже не воспоминания. Скорее всего, какие-то хвосты, обрывки от чего-то целого, бывшей жизни, которые проносились в сознании, как трассирующие пули.
Так мне это вспоминается сейчас. А тогда я, не понимая ничего, не знала, это ещё жизнь или уже смерть. И вдруг посреди этого ужаса словно какой-то просвет… и меня будто бы просят рассказать о моей жизни. Именно так! И я, не желая возвращаться туда, под воду, где страшно и темно, начинаю говорить. А чтобы меня не вернули в удушающий тёмный мрак, я вдруг начинаю свою жизнь приукрашивать. И последней моей мыслью было: «Боже, зачем же я привираю. Ведь они всё обо мне знают!
В этот миг моё сердце вновь начало биться. Смерть отвернулась от меня.
Меня спасло то, что это был санаторий ведомственный, он так и назывался – «Медработник». Когда я стала тонуть, на берегу рядом с мамой были наши соседи по столу – врач и его сын – будущий врач, старшекурсник. Но если бы не волосы, всплывшие на поверхности воды, обнаружить меня не смогли бы.
Да, меня спасли мои волосы и два грамотных врача. Мама была не в счёт: ей самой тогда нужна была помощь.
Когда я сделала первый самостоятельный вдох, первая земная мысль была: «Какой же здесь грязный воздух!» А ведь «здесь» – это за городом, в зелёном хрустальном краю. Но «там», откуда я вернулась и где не было воздуха, воздух казался чище…
Врач Владимир Иванович в тот момент возбуждённо втолковывал маме: «Ты это видела? Нет, ты понимаешь, что произошло? Ведь никто не поверит! У неё шесть минут не было пульса, не было сердцебиения, зрачки не реагировали на свет… Ты понимаешь, что мы вытащили её из клинической смерти!»
Я слышала, что он ей что-то объяснял, много раз повторяя про гипотермию, но не понимала, что это всё про меня.
Я понимала только, что буду жить дальше. Причём я точно знала, как буду жить. Пройдя через испытание водой, я вдруг обрела в себе новые качества.
Во-первых, я стала патологически, послойно ощущать запахи. В течение долгого времени всюду, куда бы ни пришла, распахивала окна. «Закупорено! Как здесь всё закупорено», – твердила я везде и всем и в любую погоду распахивала окна. Это было сущим наказанием для меня (слышать все запахи деятельности человечества) и таким же наказанием для других (вымерзание). Но, слава богу, чувствовала я не только соли тяжёлых металлов, но и грибницу, и аромат спрятанных ландышей, и землю, просыпающуюся от снежной зимы.
И, во-вторых, и это самое главное, теперь я точно знала, что заберу документы из медицинского, уеду в Москву, поступлю в театральный. А мужа моего будут звать Алёшей. Там, в ином мире, я почему-то несколько раз слышала это мужское имя.
нОВоСти от Андрея Кнышева
нОВоСти от Андрея Кнышева
Клуб 12 стульев / Клуб 12 стульев
● 12 касаток выбросились на тихоокеанский берег в районе Патагонии. Причиной добровольного ухода касаток из жизни стала, как полагают учёные, безответная любовь к одному касатику.
● Чрезвычайное происшествие случилось вчера в порту города Незамайска, где в результате случайного стечения обстоятельств пересеклись пути водного, воздушного, железнодорожного и автомобильного транспорта. Там два столкнувшихся в небе самолёта упали прямо на морской паром, перевозивший железнодорожные платформы, гружённые автомобилями.
Паром затонул, придавив собой ещё и батискаф с дельтапланеристами.
● Киностудия «Мосфильм» объявила о съёмках продолжения фильма по мотивам рассказа И.С. Тургенева «Муму». Он будет называться «Му-му возвращается». Этим, однако, дело не закончится. Вскоре будет снят ещё один сиквел этого сериала – «Герасим возвращается». А завершит киноэпопею заключительный блокбастер «Муму наносит ответный удар».
● Установлена личность участника ограбления более 100 крупнейших банков царской России. Личность установлена на Октябрьской площади в Москве на 5-метровом пьедестале и выполнена из бронзы.
● В Ново-Кузькинском лесопарке на мирно прогуливавшегося маньяка неожиданно напал другой маньяк, но на выручку вовремя подоспел случайно проходивший мимо третий маньяк.
● Значительно уменьшились аварийность и травматизм на трассах Формулы-1 в Монте-Карло. Этого удалось добиться посредством установки на дорожном покрытии через каждые 50 метров «лежачих полицейских».
● В центре столицы прошла массовая акция под девизом: «БРОСЬ КУРИТЬ СЕГОДНЯ! КУРИ ЗАВТРА!»
Мелко, в конце
Мелко, в конце
Клуб 12 стульев / Клуб 12 стульев
По вопиющему недосмотру администрации «Клуба ДС» в рубрике Фейсбука в первоапрельском номере опубликовано фото его 4-го администратора Евгения Обухова, человека высоконравственного и кристальной честности. Сам же материал якобы о нём – плод больного воображения колумниста З. Густомыслова, который пусть теперь вволю подумает над своим поведением, а пока ему фигу с маслом, а не печатную площадь!
Фотошип
Фотошип
Клуб 12 стульев / Клуб 12 стульев
В благодарность за газификацию своего региона глава Республики Алтай Александр Бердников вручил главному газовщику страны Алексею Миллеру официальный сертификат о присвоении одной из алтайских вершин названия «Газпром». Между тем, по данным газеты «Аргументы недели», в РФ пока газифицировано менее трети жилищ.
Теперь там есть Газпром-гора,
Газ на Алтай потёк, ура!
А у кого нет лишних гор,
Сидят без газа до сих пор.
Аристарх Зоилов-II
Хоп-хэй, юбилей!
Хоп-хэй, юбилей!
Клуб 12 стульев / Клуб 12 стульев
Фото: Фёдор Евгеньев
Теги: Марк Григорьевич Розовский
Марк Григорьевич Розовский был в числе отцов-основателей «Клуба ДС». И все последующие 50 лет присутствовал в нём то зримо, то незримо. Сегодня, в честь 80-летия мэтра, он в очередной раз присутствует зримо. Дай бог, не последний.
Категорический поздравляем и реально восхищаемся!
Оазис
Сто тридцать два дня и сто тридцать две ночи наш караван тащился по пустыне. И вот наконец оазис. Спасение пришло.
– Извините, но у нас тут не базар, а рынок, – сказал нам представитель начальства оазиса. – Придётся вам заплатить за воду.
– Сколько? – спросили мы, упав на колени от жажды.
– Надо заключить договор: вы нам ваше золото, мы вам гарантированный подход к нашим колодцам.
– Возьмите всё, только дайте попить.
– А за вёдра вы чем будете платить?.. Вам следует оплатить наши вёдра.
– Берите верблюдами. Ваши вёдра – наши верблюды.
– О’кей. Бартер, значит. А кто нам заплатит за аренду верёвок?.. Вы же хотите, чтобы вёдра опускались в колодцы, не так ли?
– Мы хотим пить, – заявили мы твёрдо.
– Тогда будете платить, – не менее твёрдо заявили нам.
– Что ещё?
– Ещё можем предложить гарем на сорок коек для каждого участника каравана. Досуг. Девушки. Круглосуточно. Спросить Гюльнару.
– Нам пить... пить хочется. Умираем.
– Гюльнара оживит вас. Только платите.
– Чем?.. Золото забрали, верблюдов взяли. Платить уже не можем, а во рту ещё ни одной капли не было!..
– Если вы неплатёжеспособны как партнёры, то зачем вообще шляетесь по пустыне!.. Пить им хочется, понимаешь!.. А ну схватите этих авантюристов и отрубите им головы!..
Тотчас вбежала охрана оазиса, скрутила нас и потащила куда-то на площадь. Там нас уже ждал палач, который, подняв секиру, спросил наше последнее желание.
– Пить! – хором крикнули мы.
Он рубанул в ответ по нашим головам.
...Впоследствии выяснилось, что оазис был вовсе не оазис, а мираж в пустыне – и потому мы ещё живы.
Живы, чёрт возьми.
Но пить хочется ещё больше.
Марк Розовский
Покорение Москвы
Покорение Москвы
Поделиться книгой: