Помоги проекту - поделись книгой:
Бабка, кажись, просекла, что ничего я выкладывать не собираюсь. Нахмурилась… но начать скандал и тем поддержать священную старушечью традицию на тему «Куда катится современная молодежь» ей помешали. Девчонка за руку дернула:
— Бабушка, — страшным шепотом сказала она. — А почему у него почки? Он что, дерево? А листочки будут?
Пока бабуля ей втолковывала, что почки бывают разные и листочков от меня в любом случае не дождешься, я попробовал осмотреться. Надо же понять, куда меня занесло. И как. Правда, фигуры почковедов заслоняли почти всю комнату, но печку удалось рассмотреть. И свою одежду на крючках — прямо в ногах висит, не спутаешь, тут такое освещение… кстати, а какое? Это не лампочка, спиральки нет, целиком светится… Необычный свет… Мелкие светильнички по всей комнате давали ровный золотистый свет, неяркий, но красивый. Странно…
— Ой, он на печку смотрит! — отвлеклась от обсуждения почек малявка. — Все-таки супчика хочешь, да?
Супчика я не хотел, но кого это волновало!
Совместными усилиями тощая старушка с белой шали и малявка в джинсовом костюмчике помогли мне приподняться на низкой постели (точней, на нарах), подсунули под спину свернутую куртку и впихнули в руки миску и ложку. Что-то с ними тоже было не так, но я не сразу сообразил, что — потому что осматривался.
Комната была та еще. Небольшая, метров восемь в длину, стены из бревен, причем на них даже кора сохранилась, потолок из бревен, пол из досок. Да, дизайнер с местной планировкой явно не напрягался — с одного конца в стене два квадратных окошка и дверь посередине, с другого — почти так же, только посередке к стене примыкала печка, а справа и слева — двухъярусные нары. И все. Ни стола, ни стульев, ни чего другого, только крючки на стенках и какие-то веники по углам развешаны.
Ничего себе домик… И как меня сюда занесло? И где Славка? И где тут…
Долго раздумывать мне не дали — бабка в шали и не думала уходить. Внаглую уселась на край нар и расправила в руках какой-то шерстяной комок. Спицы! Вот что постукивало, пока она с девчонкой болтала!
— Ты есть-то будешь? Остынет.
Спицы неторопливо заработали, вывязывая тонкую цветную дорожку. С другой стороны примостилась любопытная мелочь и вовсю таращила глаза.
— Может, я его покормлю? С ложечки? Как в мультике про…
— Нет! Э-э…
— Ирина Архиповна, — понимающе кивнула старуха.
— Ага. Так мне бы сначала… стоп. Ирина Архиповна?!
Бабуся поправила на плечах белую шаль и прищурилась:
— А что, не похожа?
Можно подумать, я помню!
— Это вас Славка искал? — на всякий случай уточнил я. Ну не разбираюсь я в старухах, все они на одно лицо. Морщинистое, с седыми клочкастыми бровями. Глаза у них вечно тусклые, подслеповатые, походка эта шаркающая, как у зомби каких-то, голоса визгливые… Бррр… Лучше молодым помереть, чем в такое превратиться! Ишь, смотрит! Будто мысли читает. — Что?!
— Не узнал, — констатировала бабка. — Эх, ты. А мы с тобой, между прочим, в одном доме живем.
И чего? Каждого в этом доме знать — никакой памяти не хватит! Да и толку помнить бесперспективных?
— Не в квартире же… — буркнул я. Всякое ископаемое меня еще учить будет.
— Ясное дело. Жил бы ты, Максим, у меня в квартире… ладно, с этим потом. Почему не ешь? Не хочешь?
Да тьфу на вас! Хочу я, хочу… только я сначала не поесть хочу, а совсем другое. Только выговорить это при старухе и малявке — проще застрелиться.
— А Славка где?
Спицы замерли. Стало тихо-тихо. Даже мелочь перестала болтать ногами и переводила взгляд с меня на бабку и обратно. Затрещало в печке какое-то особо несговорчивое полено… Почему они молчат?
— Он… — почему-то «Он дошел?» не выговорилось, просто язык не повернулся. Вместо этого я спросил: — Он… здесь вообще?
Ну чего ты молчишь, вешалка старая?! Нервы мотаешь.
Бабка вдруг улыбнулась. Морщинки разбежались по лицу уютными складочками, глаза просветлели, и вся она как-то смягчилась.
— Думала, уже и не спросишь. Придет он сейчас. Рыбу потрошит. В проруби с Яночкой набрали. Надо же хозяину хоть что-то оставить взамен его запасов.
Вы что-то понимаете? Вот и у меня мозги в отказ пошли. Ничего не соображаю. Бабка эта, которую никак не вспомнить… девчонка откуда-то… дом какой-то левый. Миска с ложкой деревянные. «Ограниченный», который, видите ли, решил податься в рыболовы!
— Запасов… каких запасов? Объясните толком! Где мы? И что вообще происходит?!
Бабке повезло больше, чем нам. Ее толянова хрень выбросила ближе к речке, а не к горам. Хотя девчонке, наверное, повезло еще больше. Она после прикосновения к «игрушке» старшего брата обнаружила себя на дереве, подвешенной за куртку и ранец.
Ирина Архиповна улыбнулась:
— Рев стоял такой, что я моментально раздумала терять сознание и поковыляла смотреть, кто так надрывается.
Как она снимала ревущую мелочь с дерева, как успокаивала, как, кутаясь в одну дырявую шаль на двоих, они топали к замеченному на берегу домику, бабка рассказывала скупо. Зато с юмором описала, как сражалась с растопкой печки — а попробуй растопи ее в незнакомом доме, в котором непонятно что где лежит. Да еще без спичек…
Печка то молчала, «как пленный индеец племени сиу», то «фыркала, как кит на нересте», то дымила, будто вулкан с Камчатки. И ни в какую не желала сотрудничать, пока ее не пнули как следует. Только тогда из трубы выпала какая-то дохлая тушка и покатилась по полу, засыпая доски сажей.
— И тяга наладилась…
— И огонечки зажглись, — тут же вставила мелочь. — Только она не дохлая была… просто неживая.
Не дохлая, но неживая. Ну замечательно. Теперь еще и мелкая с левой резьбой.
— А скоро и вы пришли, — вздохнула старушка. — Мы как раз запасы нашли в сенях — мясо вяленое, зелень сушеная, лепешки. Видно, хозяин избушки для гостей оставил. Ты ешь-ешь. Здорово вы нас с Яночкой напугали, когда ввалились. Замерзшие, синие, ты сразу упал, а Славушка еще нам помогал, расспрашивал. Как узнал, что Яночка сюда через другой аппарат перенеслась, хотел тут же идти искать — еле уговорили подождать до утра. — Он прямо в своем кресле уснул.
— Другой аппарат? — я затаил дыхание… — Нашли?
Дверь предупреждающе заскрипела и приоткрылась, и на пороге забуксовало инвалидное кресло… Хозяин стряхнул снег и захлопнул дверь, отсекая клубы белого морозного пара… и ответил вместо бабки:
— Нет.
Короче, попали здесь мы все. Второй штукофиговины так и не нашли, хотя искали старательно — и я, и Славка с Яной… Видно, она осталась там, не перенеслась, а на нашей то ли батарейки сели, то ли просто сломалась.
И мы застряли здесь. Третий день уже…
Мы уже малость подуспокоились — отревелась Янка, отругался я, отмыла дом бабка. Она такая, как переживает, тут же хватается за тряпку. Мы обмыслили ситуацию, облазили все вокруг… но так и не придумали, как быть дальше.
Набор для выживания хуже не придумаешь: крохотная избушка с минимумом запасов, а в приложении древняя старуха, инвалид в кресле и впридачу шестилетняя мелочь. На всех одни ножницы, три куртки, один плед, одна торбочка с вязанием, одна зажигалка, две расчески, всякая мелочь, которую обычно таскают в сумках и славкины костыли в качестве оружия…
И полная непонятка, что делать…
Особенно в свете пролетающих драконов. Драконов, вы вдумайтесь! Куда нас занесло… Что это вообще за мир, где в небе летают драконы, а в избушке без всякого электричества сами собой загораются и гаснут красивые камушки? Есть тут вообще люди? Есть ли хоть какая-то надежда выбраться? Если б занесло еще кого-то, можно было бы взять его «аппарат». Но пока в окрестностях тихо. И я до сих пор не знаю, что там надо нажимать…
Как я влип во все это, а? Как?!
И Славка этот еще. Немочь бледная, глянуть не на что, на год меня младше, а пацан-пацаном, бритва и та не нужна — а ведет себя, как… мелочь, к примеру, бабку и меня через раз слушается, а этому «ограниченному» в рот смотрит и несется выполнять даже раньше, чем он договорит. Попытался с ним отношения наладить — для пользы дела чего не сделаешь? — а он… нет, морду не воротит, но слушает как-то… будто я ему акции «МММ» предлагаю — те, из девяностых. Морщится, смотрит недоверчиво. Не может забыть, как я ему руку выкрутил, что ли? Так в неадеквате я был, в неадеквате! Можно и забыть, кажется? Нет, злопамятный…
— Ты что делаешь? — ахают над ухом. — Кто ж так стирает?
Я обреченно закрываю глаза. Когда бабка заводится (это редко бывает, но уж когда бывает!) с нотациями, остановить ее не пытается даже Славка. Почему он — не знаю. Почему я? Так бесполезно. Бабка наша даже среди вымирающих уникум. Видал я амерские фильмы про армию, так наша Ирина Архиповна — старшая сестра тем сержантам, которые раскатывают в блин новобранцев. Да куда там новобранцам! Если рядом нет Яны, бабуся может выдать такое, что покраснеют даже танки. Потом, как остынет, может и извиниться… но это потом.
— Я ведь, внучок, дочь полка в войну была… в первую разведку в семь лет сходила, — виновато объясняла она в прошлый раз, после бури из-за пропавшего вязанья. — А разведчики — люди на язык скорые. Ты уж не обижайся.
Да я и не обижаюсь. Я радуюсь, что у нашей разведчицы гранаты под руками нет. Или пулемета. И кой черт меня тогда дернул ей фиговину продать? Столько рядом пенсионерок неохваченных ходило, и правило у меня было в своем гнезде не пакостить… и вот угораздило же!
— Ты меня вообще слушаешь? — несло пенсионерку. — Это какие же мозги надо иметь, чтобы вместе стирать шерстяное и хлопок? Да ты!…
Что? Стирать? Ну да, можете поржать, если охота — крутой чел Макс работает стиральной машиной. А заодно водопроводом и теплостанцией — потому что воду эту надо сначала приволочь, потом нагреть, набрать золы вместо порошка, а потом уж… стоп. Какая шерсть? Я в воду ничего шерстяного не… а тогда что это за клок рядом с Янкиной майкой? Темный…
Пока я припоминал, что такого могло попасть в допотопное корыто, бабка уже страстно призывала меня подумать о том, что новых вещей взять негде, а знаю ли я, что будет с ними после такой стирки?
Ответить я не успел. И к лучшему, наверное. Мое терпение и так быстро подкатывало к точке кипения. Да, я обещал себе пока не нарываться — до выяснения ситуации. Да, только дурак ввязывается в скандал, если это невыгодно… но сколько можно?! Что я им, на елке достался?! И я с размаху плюхнул в корыто недостиранные джинсы, выпрямился, собираясь огрызнуться сразу и за все. И неизвестно, что бы случилось дальше, но в этот момент в нашу жизнь вошло новое лицо. Точнее, не лицо…
Я почувствовал, что под руками что-то зашевелилось — бабка резко замолчала — и в этот момент шерсть, видно, заинтересованная лекцией о своей вредоносности, чихнула и резво полезла из корыта…
От неожиданности мы с бабкой выразились совершенно одинаково. Комок слипшейся шерсти выполз на ручку корыта, фыркнул и затоптался на краешке, словно соображая, куда идти…
— Это кто?! — шепотом поинтересовалась обалдевшая бабушка.
— Я почем знаю!
— Максим!
— Че сразу Максим?! Я это туда не пихал!
Внезапно ожившая шерсть повернула голову (или что у нее там?) на голоса, и мы резво заткнулись. Бабкина сухонькая ручка зашарила по подоконнику, нащупывая ложку или скалку, я молча соображал, можно ли тыкать шокером в мокрое и стоит ли тратить заряд на такую мелочь? Комок был ну никак не крупней щенка…
А он тем временем продолжал действовать. Старательно обнюхал деревянные выступы, фыркнул, а потом покрепче утвердился на ручке… и
— Вот пакость!
— Урррр? — вполне различимое существо, напоминавшее карликового (очень карликового!) медвежонка разлепило золотистые глазки и с интересом присмотрелось к нам…
Хлопнула дверь.
— Бабушка, Максим, у нас тут… ой, Штуша!!! Он живой! Ииииииии! — и забыв про все, Яна вмиг пролетела через комнатку и вцепилась в свое мокрое сокровище. — Штушенька, лапочка…
Мы остались сидеть на полу.
— Штуша, значит… — буркнула бабка.
— Он тогда из трубы выпал, — объяснила совершенно счастливая малявка. — Когда мы топили. Я думала, он неживой, постирать хотела. Думала — он игрушка…
«Игрушка» сосредоточенно обнюхивала ей руки и тыкалась носом в нагрудный кармашек. Рассмеявшись, Янка полезла в карман и вытащила оттуда кусочек сушеного фрукта, и существо энергично зачавкало.
— Штушенька…
Идиллия.
— Весело тут у вас, — произнес с порога незнакомый мужской голос. — Познакомимся, старейшая?
Глава 3
Что ж тут так холодно? Славка говорит что-то об ошибках восприятия: реальная температура вроде как вполне отвечает нормам умеренного климата и соответствует примерно трем-пяти градусам ниже нуля у нас. В переводе на человеческий язык это, надо понимать, звучит так: не страдай, Макс, фигней, температура детская, а холода тебе того… мерещатся. Глючит тебя, друг, валерьяночки прими, и будешь спокойный и вменяемый…
Может, и мерещатся. Только они, собаки, убедительно так мерещатся. Особенно, когда снег, как сейчас, попадает за шиворот!
— Ну что? Что-нибудь чувствуешь?
Что-что… Идиотом я себя чувствую! Стою на горке, руки держу на какой-то каменюке (уже четвертой по счету, кстати) и «прошу касания бога» — для удачи в дороге. Угу, удача мне понадобится — после такого-то… зубы отплясывают хип-хоп, руки опять какой-то садист клещами сжимает, медленно, но неотвязно. Холодно мне! Хо-лод-но, ясно?
А этот умник топчется рядом и этак ненавязчиво интересуется:
— Максим Шелихов, все правильно?
Беспокойство проявляет.
Я скривился. Это «Все правильно», местный вариант «все о кей» успело достать меня до зубовного скрежета. Не «Все в порядке?», не «Как ты?», даже не «Все в норме?», а «Правильно ли все»? Дурдом.
Вот что тут может быть правильного, а?
Да ни фига!
Если верить этому насквозь «правильному» хозяину избушки, то мир Ирта (мир, а? рехнуться можно!), в который нас вот так нежданно закинуло, на наш родной похож не очень. Начать с того, что тут всего пять стран — ага, на весь мир. Мирхо, Аланта, Ор-Гранси, Арсия, Суурима. Каждая на своем материке устроилась. Пять материков, пять империй, пять богов… еще чего-то пять, но я уже не помню. А, да! Раз в пять лет среди молодых-холостых устраивается Божий выбор. В каждом городе, в каждой захудалой деревне народ от пятнадцати до двадцати пяти проходят какие-то «игрища», и, если кому-то выпадет фишка с изображением ладошки, то этой личности светит переселение в другую страну. Да, вот так запросто. Бросай, молодежь, свой дом, хватай личные вещички и делай ручкой папе с мамой — следующий раз ты их увидишь только через пять лет, если доживешь… Только прожив эту пятерку, получишь право приехать погостить, раньше никак.
Бред какой-то.
Здесь правда есть драконы. Не особо много, но есть. Живут по горам, по озерам, в каком-то море на Ничейных островах. Охотятся на них только вельхо, местные маги. Да, вот представьте, маги тут тоже есть. Про них наш гостеприимный хозяин знал мало, хоть и ходил с Ловчими, в смысле, в команде охотников на драконов. Драконы — добыча очень опасная, потому как огромная, злобная и и притом неглупая. Даже с магоподдержкой Ловчие часто возвращаются с потерями в личном составе. Но занятие это все равно выгодное, потому что даже мертвый дракон стоит совершенно немереные деньги. А уж живой… Например, с дохода от одной-единственной охоты наш хозяин смог откупить себе дом в городе и обзавестись своим бизнесом. Да, бизнес здесь есть. Уже утешает. Слабоватое, правда, утешение — потому что того, чего нет, куда как побольше.
Телевизора и компьютеров нет, машин нет, привычной одежды нет. Знаете, как тут мужики одеваются? Штаны нижние — трусы, к которым привязываются чулки, штаны верхние на шнуровке и поверх всего — передничек. Да, вам не послышалось: передничек. Квадратный фартушек. Верхняя часть тоже круче некуда: нижняя рубаха с прорезями на рукавах, причем прорези над локтями и на запястьях, верхняя рубаха, из плотной ткани, тоже со шнуровочкой для подгонки по размеру, а по талии обмотанный пояс. И все это с вышивкой, какими-то рисуночками, строчечками… жуть. Как представлю, что придется обряжаться в местное шмотье, так прямо в животе все переворачивается. Будто опять в сэконд-хэнд привели, тряпки ношеные прикупать. И ни кино, ни нормального транспорта, ни…
Вот попали!
Да что за хрень, а? Да что ж мне так не везет по жизни! Ни с семьей, ни с бизнесом, ни со страной! Даже мечты — и те сбываются криво!
Мечтал денег срубить — ну почему одним все, а другим ничего! — но вечно падают какие-то крохи… на приличную тачку — и то до сих пор не заработал. Мечтал о крутой работе — и таскаюсь по пенсионеркам и лохам, сшибая копеечку. Мечтал, когда разбогатею, свалить из этой Рашки за бугор, в приличные цивилизованные страны, жить как белый человек, как мой папашка, к примеру… Нате, свалил! Бугор-бугром, да что там бугор… целая горная цепь! Иностранней просто некуда, целый другой мир на блюдечке.
И?
Что я в этом придурочном мире делать буду, а?
Поделиться книгой: