Помоги проекту - поделись книгой:
Добо стегнул коня и улыбнулся.
- Эгерский парень! Хорошо ответил!
Они проехали вдоль стены к северной части крепости. Там стояло два дворца, крытых дранкой, выкрашенной в зеленый цвет. Дворец поменьше - более пышный, в окна со свинцовыми переплетениями там были вставлены круглые стеклышки. А большой дворец скорее походил на барский амбар; назывался он монастырем. Во времена Добо он принадлежал капитулу крепости, но помещались в нем гарнизонные офицеры. В этом дворце окна были затянуты бычьим пузырем. Позади маленького дворца, за зеленой оградой, раскинулся цветущий сад. В саду были скамьи и беседка, увитая виноградом. Над астрами кружилась запоздалая рыжая бабочка.
Взгляд Гергея остановился на астрах, и Добо тоже посмотрел на них.
- Жена моя, бедняжка, зря посадила цветы.
- А где она сейчас?
- Отправил ее к моим сестрам. А то женские слезы нашему брату не на пользу.
Они пересекли сад и вышли к самому углу западной стены крепости.
Стена и с этой стороны оказалась необыкновенно высокой. Под ней был выступ каменистого холма, обрывавшийся отвесной кручей до самого города.
- Погляди, - сказал Добо, - Земляная башня. Она построена для того, чтобы защитить этот угол от обстрела и охранять вон ту Казематную башню. - И он указал на башню, возвышавшуюся у самого края крепости, на хвосте «черепахи».
Оттуда тоже открывался великолепный вид на город и на тянувшуюся к северу узкую долину, обсаженную тополями. В конце долины виднелась вся утонувшая в зелени, красивая, большая деревня Фелнемет. За деревней долина расширялась и была ограждена со всех сторон лесистыми горами.
Но Гергей недолго любовался окрестностями. Его внимание привлекло то, что было позади крепости. Там поднимались высокие холмы; крепость была отделена от них только глубоким рвом.
- Вот откуда можно ждать нападения! - сказал Гергей, окинув взглядом холмы.
- Да, отсюда и с востока, - подтвердил Добо. - Но тут стена крепче всего, и мы поставили на нее четыре самые большие пушки.
Возле Казематной башни он соскочил с коня и бросил повод оруженосцу Криштофу.
- Отведи в конюшню.
Взошли на Казематную башню, где стояли, грозно разинув пасти, большая пушка, четыре мортиры и около двадцати пищалей.
Возле пушек белокурый кудрявый пушкарь-немец обучал крестьян:
- Когдя я говорю «бор», тогда дай мне бор! Когда я говорю «дюсс» - давай дюсс!
Крестьяне серьезно слушали пушкаря.
Добо улыбнулся.
- Добрый день, Файрих! Если вы говорите «бор», то не получите пороха, потому что «бор» - не порох, а вино.
Он так же коверкал немецкий язык, как пушкарь - венгерский, поэтому они поняли друг друга.
Пушкарь начал снова:
- Когда я говорю «пар», тогда не приноси бар, а дай пульвер, круцификс доннер-веттер![7]
Наконец пришлось объяснить крестьянам, что когда мастер Файрих просит вина, надо открывать мешок с порохом; когда же он просит порох, его нужно угощать вином.
В крепости было пять немцев-пушкарей. Добо выписал их из Вены.
- Погляди, какая прекрасная пушка! - сказал Добо, погладив орудие. - Зовут ее Лягушка. Как наша Лягушка заквакает, сразу на турок дождь польет.
Бронзовая пушка была начищена до блеска. На окованном железном дубовом лафете она и в самом деле походила на сидящую лягушку.
Добо с Гергеем пошли дальше, к восточному углу, где возвышалась еще одна мощная башня. Это была левая задняя лапа «черепахи».
- Шандоровская башня, - пояснил Добо.
Гергей остановился в изумлении.
Начиная от башни вся восточная сторона крепости снаружи была обнесена высокой, толстой стеной, изогнутой в виде переломанного в двух местах серпа.
Выглядело это так:
Снаружи - ров, изнутри, у стены крепости, - ров глубиной в десять - двенадцать саженей. Только посередине внутреннего рва сделана была узкая насыпь, как видно, для того, чтобы по ней переходили из крепости солдаты.
- Это наружные укрепления, - пояснил Добо. - Видишь, с востока возле них поднимается высокий холм, почти гора. Это Кирайсеке. Называется он так потому, что здесь посиживал перед своим шатром Иштван Святой, наблюдая, как строится церковь. Внизу холм пришлось разрезать рвом.
- Понятно, - кивнул Гергей. - Умный был человек тот, кто это сделал!
- Это сделал десять лет назад Перени… На противоположной стороне тоже стоит башня - башня Бебека. А вот та угловая вышка служит для того, чтобы мы от самых ворот до этого места могли следить за неприятелем и обстреливать его.
Как и повсюду, высота стены была увеличена саженным тыном. В некоторых местах на нем даже глина еще не просохла. Тын служил для того, чтобы осаждающие не видели защитников крепости, когда те ходят по стене.
- А теперь пойдем в Церковную башню, - сказал Добо, снова взяв Гергея под руку.
В нескольких шагах от Шандоровской башни Гергей увидел два огромных здания - нечто вроде монастыря. Половина пристроенной к нему громадной церкви была снесена. Вместо четырех куполов остался только один. Уцелели резные двери, над дверями - большие каменные цветы и статуи святых с изуродованными лицами. Но что это за церковь, где нет ни одного богомольца и вся она набита землей! Что это за церковь, где вместо колоколов в звоннице пристроилась пушка, а вместо звуков органа из нее несется гром пушечных выстрелов - звучит орган смерти!
По одну сторону церкви - бугор. На нем пасется коза. По другую сторону - сводчатый вход. Камни его закопчены.
- Здесь у вас пороховой погреб? - спросил Гергей.
- Да. Зайди посмотри, сколько тут собрано.
- Тут, верно, была ризница?
- Да. Место сухое, самое подходящее для хранения пороха.
- А ведь грех было разрушить эту церковь…
- Что ж поделаешь! Мне и самому жаль. Но, может быть, как раз благодаря ей и спасем крепость. Пусть уж лучше такой будет, лишь бы не славили в ней аллаха.
Они вошли. Все здесь больше напоминало винный погреб, чем ризницу: тут громоздились друг над другом черные бочки.
- Ого, как много! - воскликнул удивленный Гергей.
- Много! - с улыбкой согласился Добо. - Больше двухсот бочек. Здесь я держу весь запас пороха.
- В одном месте? А что, если взорвется?
- Этого быть не может. Перед входом стоит стража. А ключ у меня. Входить дозволено только Мекчеи и старику Шукану. После захода солнца и до самого рассвета я никому не даю ключа.
Гергей кинул взгляд в окно. В окне были круглые стекляшки в свинцовой оправе и тройная железная решетка.
Против дверей, из которых падал косой луч света, стояла большая круглая кадка, доверху наполненная порохом.
Гергей запустил в нее руку, потом высыпал порох обратно.
- Этот хорош для пушек, - сказал он. - Сухой.
- Порох для ружей я держу в лагунках, - ответил Добо.
- Порох-то здешний или венский?
- И здешний, и венский.
- А какова смесь здешнего?
- Три четверти селитры, одна четверть серы и древесный уголь.
- Мягкий или твердый?
- Мягкий.
- Это лучше всего. Но угля я кладу чуточку больше, чем другие.
На почерневшей стене над кадкой виднелась большая закопченная, ободранная картина. Можно было различить только два лица: скорбное лицо бородатого мужчины и лицо юноши, склонившегося ему на грудь. Обе головы окружены были желтым ореолом. Начиная от шеи юноши полотно было сорвано, из-под него выступала побеленная стена.
- Тут были, очевидно, образа, - сказал Добо. - Может быть, их написали еще при Иштване Святом.
Около ризницы работали две пороховые мельницы. Их вращали лошади.
Под боковым каменным сводом церкви солдаты изготовляли ручные гранаты. Два сержанта-пушкаря следили за их работой.
Гергей остановился. Взглянул на порох, на фитиль и покачал головой.
- Неладно что-нибудь? - спросил Добо.
- Ладно-то ладно, - Гергей передернул плечами, - но только уж для той башни, где я буду стоять, позвольте мне самому делать гранаты.
- Если знаешь лучший способ, расскажи нам. Ты человек ученый, а защита крепости важнее всего прочего.
- Да, я знаю лучший способ. У вас гранаты старого образца. Они трещат, подскакивают, разрываются - и делу конец. А я кладу в свои гранаты заряд.
- Какой заряд?
- Вроде маленькой гранаты. Промасленную паклю, осыпанную медными опилками, железные опилки и кусок серы. Моя граната действует дважды: разорвется - и тогда из нее выскакивает вторая граната.
Добо обернулся и крикнул работающим:
- Прекратить работу! Господин старший лейтенант Борнемисса придет к вам, и вы будете делать так, как он прикажет.
Они поднялись на колокольню, превращенную в башню.
Наверху она была огорожена плетеными турами, наполненными землей. Между турами под каменными сводами помещались пушки. А посередине - горки ядер и пороховая яма.
Отсюда видны были все наружные укрепления, охватившие огромным полукругом восточную сторону крепости, две башни на них и на башнях две круглые вышки.
Но видна была и возвышенность напротив стены, которая была наполовину ниже самой крепости.
- Да, вот здесь, с восточной стороны, и будут осаждать пуще всего, - рассудил Гергей. - А вдобавок еще по утрам здесь солнце бьет в глаза. Тут нужен человек неробкого десятка!
- Я о тебе подумал.
- Спасибо. Не подведу!
И они пожали друг другу руки.
Среди прочих пушек словно на корточках стояла огромная и массивная бронзовая пушка. В ее широкое жерло входили ядра с человеческую голову. На стволе сверкали золотом всякие надписи и украшения.
- Это Баба, - сказал Добо. - Прочти-ка, что на ней написано.
На стволе пушки в венке из пальмовых ветвей блестело изречение:
БОГ - НАША СИЛА И КРЕПОСТЬ!
Девятого сентября солнце не показывалось. Небо затянули серые тучи. Крутые вершины Матры заволокло мглой. Погода напоминала капризного ребенка: ему и плакать хочется, и на ум не пришло, из-за чего бы поплакать.
В крепости оживление: люди снуют, стучат. На нижнем рынке плотники плоско затесывают концы шестов длиной в полсажени. Тут же несколько солдат сверлят отверстия в этих затесанных концах, а шесты соединяют крест-накрест. Третья группа солдат привязывает к крестовинам просмоленную и промасленную паклю. Крестовины назывались «фурко». Их набралась уже целая куча.
Возле ризницы старик Шукар мерками отмеряет порох. Крестьяне набивают порохом небольшие кожаные мешочки и относят пушкарям.
Здесь же сержант-пушкарь Янош следит за тем, как снаряжают порохом круглые гранаты из обожженной глины. Из запальных отверстий торчат фитили длиной в пядь. Эти гранаты с зажженными фитилями забрасывают в расположение противника при помощи проволочных приспособлений, похожих на английские битки для мячей. Но бросали гранаты и с руки, а если они с ушками, то и с копья. Гранат изготовлено было уже около тысячи штук.
Возле Старых ворот стоят два длинных ряда домов, разделенные площадью нижнего рынка. Это казармы. Здесь орудуют точильщики и стучат слесари. Они обязаны чинить оружие каждому, кто принесет.
Рядом с Темными воротами, в просторных подземных стойлах, коровы и волы пережевывают жвачку. Мясники устроили бойню прямо подле крепостной стены. Кровь стекает по канавке в ров.
Для обитателей крепости каждый день закалывают по четыре, по пять волов или коров.
Поделиться книгой: