Помоги проекту - поделись книгой:
– Надеюсь, что да. У меня за спиной тридцатипятилетний опыт работы в данной сфере.
– Может ли человек, обвиненный в умышленном убийстве другого человека, получить оставленное ему жертвой наследство?
– Нет, никаких выгод от убийства этот человек не получит.
– Таким образом, если Бетси Грант будет осуждена за убийство, Алан Грант станет единственным наследником?
– Совершенно верно.
Роберт Мейнард повернулся к присяжным и сдержанно улыбнулся.
– Мистер Бруно, напомните нам, что получит Алан Грант в том случае, если его мачеху признают виновной в умышленном убийстве.
– Ему достанется все состояние, которое, не считая дома, оценивается в пятнадцать миллионов долларов. Он получит также отцовскую долю в доме, который может стоить приблизительно три миллиона долларов. И наконец, ему причитается личное имущество отца, его одежда и ценные вещи.
– Благодарю вас, сэр, – сказал Мейнард.
– Ваша честь. – Прокурор Элиот Холмс поднялся со стула. – Я знаю, что у нас впереди послеполуденный перерыв. Прошу разрешения вызвать нашего следующего свидетеля на завтрашнее утро.
– Хорошо, – согласился судья Рот и, предупредив присяжных, что они не должны обсуждать обстоятельства дела, а также не читать газет и не смотреть телевизор, если там рассказывается о ходе процесса, объявил заседание закрытым.
Глава 12
Отправляя Бетси Грант домой на машине, Роберт Мейнард сказал:
– Я заеду за тобой завтра в восемь утра, а сегодня вечером тебе лучше немного отдохнуть и успокоиться.
– Да, я так и сделаю, – тихо ответила Бетси и, лишь захлопнув дверь, обратила внимание на окруживших машину фоторепортеров. Откинувшись на спинку сиденья, она закрыла глаза. Весь этот проведенный в суде день казался нереальным. Неужели кто-то всерьез верит, что она могла пожелать Теду зла? В памяти одно за другим всплывали воспоминания об их первых днях. Они познакомились, когда она стала его пациенткой, – каталась на коньках, упала и сломала ногу. Перелом был тяжелый, и врачи в отделении неотложной помощи послали за доктором Грантом.
Тед пришел и одним своим присутствием как будто заполнил всю комнату.
– Ну вы и постарались, Бетси. Это же надо так ухитриться, – бодро сказал он, держа в руке перед собой рентгеновский снимок ее ноги. – Но мы вас починим, будете как новенькая.
Ей было тогда двадцать пять. Она преподавала историю в средней школе в Хиллсдейле и жила в нескольких милях от места работы, в Хакенсаке. Вскоре Бетси узнала, что ее врач – вдовец и живет не так уж далеко от нее, в Риджвуде. Их потянуло друг к другу, сразу и сильно. А через год они поженились.
Алан, бывший тогда на первом курсе в Корнелле, встретил ее с распростертыми объятиями. «
Бетси бессознательно покачала головой. Во рту вдруг пересохло, и она потянулась к стоявшей в держателе бутылке с водой. И снова вспомнился день, когда Тед взял ее с собой посмотреть дом в Алпайне. Услышав предложение заплатить наличными, риелтор ответил, что владелец готов выехать через две недели. Двенадцать дней спустя, чудесным весенним утром они вошли в свой новый дом.
Восемь лет они были счастливы. А потом началось. Сначала мелкие, едва заметные признаки. Они появились примерно в то время, когда Теду исполнился пятьдесят один год.
Забывчивость. Потом раздражительность. Когда пациент просил изменить время уже согласованного приема, Тед буквально выходил из себя. Он стал забывать о каких-то мероприятиях, жалуясь, что ему приходится слишком о многом помнить. Было очевидно, что им все сильнее овладевает депрессия. Но лишь когда Тед не смог вспомнить дорогу домой, хотя они находились всего лишь в соседнем городке, Бетси поняла – случилось что-то ужасное…
Машина свернула на Пэлимейдс-паркуэй. С каждой минутой они приближались к Алпайну. Бетси знала, что Кармен готовит обед к ее приезду, и с нетерпением ожидала возможности побыть наконец одной, но в доме уже ждали три бывших коллеги из школы. Каждая обняла ее, а Джинн Коэн, недавно ставшая директрисой, с чувством заявила:
– Хоть бы скорее все закончилось. Ужас, через что только тебе приходится пройти. Все же знают, как ты заботилась о Теде.
– Надеюсь, – негромко ответила Бетси. – Послушать, что говорят в суде, так получается, я просто чудовище.
Подруги сидели в го́стеной. Сколько счастливых часов и дней она провела здесь с мужем… За окном уже вытягивались тени. Казалось, они окружают ее. Взгляд остановился на клубном кресле, в котором так любил сидеть Тед.
В последний раз он сидел там в последний вечер своей жизни. Но когда все собрались здесь перед обедом, муж поднялся, подошел к ней и, потянувшись к ее руке, жалобно попросил: «Бетси, помоги мне найти их».
Часом позже, за столом, Тед снова вышел из себя, но тогда в короткий миг прояснения, Бетси показалось, что он пытается сказать ей что-то.
Глава 13
Эльвира и Уилли слушали затаив дыхание рассказ Дилейни о ходе судебных слушаний по делу Бетси Грант. Когда она закончила, супруги переглянулись. Первым заговорил Уилли:
– Похоже, сегодня у Бетси Грант не самый лучший день.
– Ну, это же только начало. Будем надеяться… – оптимистично заметила Эльвира. – А этот прокурор, как видно, умеет сгущать краски.
– Все еще жалеешь, что не освещаешь этот процесс? – спросил Уилли.
– Начну ходить зрителем, только позже. Но, Уилли, есть кое-что еще, на чем я действительно желаю сосредоточиться. Дилейни хочет найти свою биологическую мать. И сейчас, когда ее приемные родители уехали во Флориду, она считает, что есть возможность сделать это, не уязвляя их чувства.
– Ерунда какая-то, – сказал Уилли.
– А вот и не ерунда, – возразила Эльвира. – Каждый раз, когда Дилейни поднимает вопрос о своем удочерении, Дженнифер Райт воспринимает это как выпад против нее лично. Они определенно солгали, когда вписали в свидетельство о рождении свои имена как родителей. Посмотрим, что мне удастся раскопать. Ты же знаешь, я – хороший детектив.
Эльвире никак не удавалось освоить компьютер. Она обладала даром делать ошибки, когда пыталась провести какое-нибудь исследование онлайн. Но твердо вознамерившись собственными глазами увидеть, что именно написано в свидетельстве о рождении Дилейни, и заручившись помощью Уилли, Эльвира в конце концов получила нужную информацию. Однако этого оказалось недостаточно. В документе всего лишь говорилось, что двадцать шесть лет назад, 16 марта в 16.04, родилась девочка, получившая имя Дилейни Нора Райт. Местом рождения был указан дом 22 по Оук-стрит в Филадельфии. Родителями значились Джеймс Чарльз Райт, 50 лет, и Дженнифер Ольсен Райт, 49 лет, проживающие в Ойстер-Бэй, Лонг-Айленд.
– Послушай, Уилли, Райты сообщили Дилейни лишь имя акушерки – Кора Бэнкс – и адрес места рождения, дом двадцать два по Оук-стрит. Дилейни сказала, что в Филадельфии нашлось четыре Коры Бэнкс. Она звонила каждой из них, но они все оказались моложе, чем должна быть сегодня акушерка Кора Бэнкс, и все утверждали, что ничего о ней не знают.
Уилли распечатал информацию из свидетельства о рождении. Просмотрев ее, Эльвира нахмурилась.
– Пользы от этого мало. Я рассчитывала на большее.
– Можно проверить адрес онлайн и посмотреть, что там сейчас, – предложил Уилли.
Аэрофотосъемка показала на Оук-стрит промышленное здание, расположенное среди зданий поменьше.
– Похоже, тот дом снесли, – сказал Уилли.
Эльвира огорченно вздохнула.
– Что ж, значит, работы добавилось… Но здесь есть и другая сторона. Вспомни, Уилли, я всегда говорила, что, прежде чем умру, хочу снова повидать Филадельфию. Давай-ка через пару деньков поедем туда вместе.
Глава 14
Судебные слушания возобновились в половине десятого следующего утра.
– Ваша честь, – сказал Элиот Холмс, – обвинение вызывает Алана Гранта.
Входная дверь открылась. Провожаемый взглядами присяжных и зрителей, сын убитого доктора медленно направился к месту свидетеля. Приятной наружности, в явно недешевом синем спортивном пиджаке, серых слаксах и рубашке с открытым воротом, он произнес слова присяги и опустился на стул.
Прокурор задал несколько вопросов общего характера. Алан Грант окончил Корнеллский университет, профессионально занимался фотографией, состоял в разводе с матерью двух своих детей и имел десятилетнего внебрачного сына.
Установив эти факты, прокурор перешел к выяснению отношений в семье Гранта.
– Как вы отнеслись к женитьбе вашего отца на Бетси Райан?
– Я был очень рад, – спокойно ответил Алан. – Когда умерла моя мать, отцу едва исполнилось сорок лет. Следующие два года он был очень одинок. Так что когда он познакомился с Бетси, а потом женился на ней, я только радовался за него.
– Вы присутствовали на том обеде, после которого вашего отца убили?
– Да, я там был.
– Кроме вас, кто еще?
– Бетси, разумеется. У отца был день рождения, и она пригласила двух врачей, начинавших с ним ортопедическую практику, с женами. Доктор Кент Адамс с женой Сарой и доктор Скотт Клифтон с женой Лизой.
– Как вел себя ваш отец в тот вечер?
– Поначалу держался очень спокойно. Был рад всех видеть, хотя я и сомневаюсь, что он на самом деле нас узнал. Возможно, у него случались недолгие просветления, когда он смутно понимал, кто мы такие. Трудно сказать.
– Ваша мачеха как-то комментировала его поведение?
– Да. Сказала, что он плохо чувствовал себя последние два дня, открывал ящики, выбрасывал их содержимое, в библиотеке сметал книги с полок. Бетси даже хотела отменить обед, но утром он проснулся спокойным, не буйствовал, и она решила оставить все как есть.
– Вы видели синяк у нее на лице?
– Да. Она пыталась скрыть его под макияжем, но он все равно проступал.
– Вы спросили, в чем дело?
– Да.
– И что она сказала?
– Что отец ударил ее два дня назад.
– Вам не показалось, что мачеха злится?
– Нет, мне показалось, что она уже смирилась с этим.
– Менялось ли поведение вашего отца за время обеда?
– Да, менялось. Сначала мы пили коктейли в го́стеной. Отец, разумеется, не пил. Но потом, когда мы уже собирались перейти в столовую, он вдруг разволновался.
– В чем это выразилось?
– Отец внезапно помрачнел, как будто его что-то огорчило, и, ничего не говоря, стал указывать на нас всех пальцем.
– Что было потом?
– Бетси подошла к нему, обняла и попыталась успокоить. Он сразу же притих.
– Продолжайте.
– Обед прошел очень хорошо. Отец не шумел и даже неплохо поел. Потом, когда мы уже переходили к кофе и десерту, он неожиданно поднялся и буквально бросился через стол к доктору Клифтону и его жене Лизе.
– И что?
– Бетси попыталась остановить его и схватила за руку, и тогда он повернулся и хлестнул ее ладонью по щеке. Очень сильно хлестнул. Она упала на стул и всхлипнула. Мы – доктор Клифтон, Анжела, сиделка, и я – отвели отца в его комнату. Он вдруг обмяк, как будто разом обессилел. Анжела дала ему таблетку – что-то успокоительное. Мы переодели его в пижаму и уложили в постель. Уже через несколько минут он закрыл глаза и уснул, дыхание у него выровнялось.
– Что вы сделали?
– Я заметил, что Анжела побледнела, и спросил, что случилось. Она ответила, что, наверное, подхватила какую-то инфекцию и у нее жутко болит живот.
– Что вы ей сказали?
– Предложил пойти домой.
Наблюдая за Аланом Грантом, Дилейни поймала себя на том, что верит ему, что боль у него в глазах неподдельная.
– Как она поступила?
– Сказала, что если в ближайшее время не полегчает, то ей придется уйти.
– Мистер Грант, вы ведь знакомы с обстановкой в комнате вашего отца?
– Да, конечно.
– Стояло ли что-то – украшение или награда – на прикроватном ночном столике?
– Да, там стоял набор – ступа и пестик. Отцу вручили его за долголетнюю работу в больнице. Я присутствовал на банкете, когда он получил эту награду.
– В тот вечер, зайдя в спальню отца, не заметили ли вы, был ли на месте пестик?
– Заметил. Пестик был на месте. Я в этом абсолютно уверен. Мы все – доктор Клифтон, Анжела Уоттс и я – оставались в комнате какое-то время, разговаривали с отцом, пытались его успокоить. И я ясно помню, что указывал на этот набор и говорил отцу, что хорошо помню тот вечер, помню, как мы поехали на тот обед, как все было здорово и какую замечательную он произнес речь. Не знаю, понял ли он хоть слово из сказанного мной, но я, пока говорил, то и дело поглядывал на этот набор.
– И пестик лежал в ступе?
– Да, определенно.
– Вернемся немного назад. Что вы делали после того, как предложили мисс Уоттс пойти домой?
– Вернулся в столовую. Доктор Адамс положил Бетси на лицо смоченный в холодной воде платок. Она так и сидела за столом, прижимая платок к щекам.
– Мачеха что-нибудь вам сказала?
– Она сказала: «Я так больше не могу. Извините, я так больше не могу».
– Как вы восприняли эти ее слова?
– Мне было очень жаль Бетси. Отец ударил ее ни за что. Она жутко устала и извелась.
Поделиться книгой: