Помоги проекту - поделись книгой:
– Да, ваша честь, успела.
– Хорошо. Мистер Мейнард, миссис Грант даст свои показания после ланча.
– Ваша честь, – сказал адвокат, – сегодня четверг, почти ланч. И на завтра у нас ничего не запланировано. В любом случае показания миссис Грант перейдут на утро понедельника. Я прошу вас перенести начало этих важнейших слушаний на понедельник.
Явно недовольный предложением Мейнарда и, предвидя, что судья скорее всего согласится с его просьбой, Элиот попытался протестовать.
– Мы подошли к важнейшему пункту процесса, – сказал судья Рот. – Я почти не сомневаюсь, что, если даже мы начнем сегодня во второй половине дня, свидетель не закончит до понедельника или даже вторника. А поэтому я удовлетворяю просьбу защиты.
Он повернулся к помощнику шерифа, стоявшему у двери совещательной комнаты.
– Введите присяжных, я сообщу им о принятом решении.
Глава 40
Лиза Клифтон начала пересматривать мебель, безделушки, коробки, ковры – все, что привезла с собой, когда вышла замуж за Скотта.
– Раз уж мы покупаем новый дом, я бы предпочла держать все раздельно, – сказала она жениху три года назад, когда они только строили свадебные планы. – Мой дедушка отправляется в дом престарелых и хочет, чтобы я забрала из его дома все, что мне нужно. Он – коллекционер, и у него есть немало милых вещиц.
Скотт с готовностью согласился.
– Моя бывшая, Карен, поддалась потребительской лихорадке за год до нашего расставания. Знала, что брак обречен, и хотела прижать меня этим современным хламом. В доме удобного кресла не осталось, посидеть негде.
Они вместе рассмеялись. «Тогда я надеялась, что впереди у меня долгая, счастливая жизнь, – подумала Лиза. – И мы были счастливы – год или чуть больше, – а потом все изменилось. Скотт изменился». Для го́стеной и спальни придется обзавестись новой мебелью, но в остальном начать новую жизнь на новом месте она сможет сразу после переезда.
Составив список имеющегося наверху, Лиза спустилась и позвонила в транспортную компанию. Ей ответили, что исполнить заказ смогут не раньше чем через неделю.
– Хорошо. Но у меня есть обязательное требование: приехать около десяти часов. Я буду искать квартиру в районе Морристауна, и, если не найду сразу, мне придется оставить все у вас на хранение.
– Мы не против.
Лиза, разумеется, не знала, о чем подумал, кладя трубку, служащий компании, а подумал он вот о чем: «Ну вот, еще одни разбегаются… Интересно, драчка будет, когда она свои манатки складывать начнет? Впрочем, такие разрывы в любом случае нашему бизнесу только на пользу!»
Скотт вернулся домой около половины шестого. Поцеловал тепло, обнял крепко.
– Как моя малышка? – участливо спросил он.
«Его малышка? Ну уж нет, увольте, – подумала Лиза. – Ничья я не малышка, и уж не твоя тем более».
– Я в порядке. – Она вымучила бледную улыбку. Уловил ли Скотт сарказм в ее голосе? Похоже, что нет.
Как обычно, он снял пиджак и повернулся к шкафу – взять свитер.
– Какой коктейль приготовить хозяйке дома?
Господи, сколько же клише заготовлено у него на сегодня? Поймав себя на этой мысли, Лиза поняла, что любовь к мужу сменилась глубокой обидой и презрением.
– Бокала вина будет вполне достаточно. Посидим, посмотрим шестичасовые новости. Так хочется послушать, что скажет о ходе процесса Дилейни Райт.
Скотт нахмурился.
– Вот уж чего я ни видеть, ни слышать не хочу.
– Ну, тогда, может, подождешь в го́стеной, пока не пройдет репортаж? – предложила Лиза и, заметив промелькнувшее на лице мужа удивленное выражение, напомнила себе, что надо быть осторожной. Он не должен заподозрить, что ты планируешь уйти. Она заставила себя улыбнуться. – Извини, Скотт, извини, что получилось так резко. Я не хотела. Просто мне так жаль Бетси… Я все же надеюсь, что с нее снимут обвинения. Не представляю, как человек в здравом рассудке может поверить, что она убила Теда. Да, правильно, я познакомилась с ними, когда Тед уже был сильно болен, но Бетси так заботилась о нем, так его любила… Даже в тот вечер, когда он ударил ее, она не рассердилась на него, а только огорчилась.
– Люди видят все по-другому, – резко бросил Скотт, поднимаясь по ступенькам и позабыв об обещанном коктейле.
Дождавшись репортажа из зала суда, Лиза прильнула к телевизору и вся обратилась во внимание. У нее сложилось впечатление, что Дилейни Райт старается быть объективной, но информацию о том, что доктор Грант мог прожить еще лет пять, она сообщила почти неохотно. «Она не утверждает этого открыто, но, по-моему, говорящие не в пользу Бетси свидетельства не заставят Дилейни поверить в ее виновность», – подумала Лиза. Похоже, ведущую глубоко тронули показания общественных свидетелей, искренне и единодушно говоривших о доброте, отзывчивости и преданности Бетси мужу.
В половине седьмого, когда новостной выпуск закончился, Скотт спустился по лестнице.
– Извини за резкость, но ты же знаешь, как тяжело мне слушать все эти разговоры о бедняге Теде.
– Знаю и понимаю.
– Ну вот и хорошо. Ты ведь зарезервировала места в клубе?
– Да, на семь часов.
– Замечательно, но давай поедем чуть раньше и на разных машинах. Мне нужно заглянуть в больницу, проверить парочку пациентов.
«Или одну пациентку в твоем любовном гнездышке», – подумала Лиза и согласно закивала:
– Конечно, я ничуть не против.
Глава 41
Бетси Грант вышла из здания суда в сопровождении Роберта Мейнарда. Вышла, все еще пытаясь переварить информацию о том, что Тед мог бы прожить еще несколько лет. Она знала, как сильно играет против нее это свидетельство доктора Бевилакуа. Оставалось лишь надеяться, что выступления свидетелей, вызванных в суд для дачи показаний о ее репутации, произведут нужное впечатление.
Отвернувшись от уставившихся на нее многочисленных камер, Бетси поспешила к машине. Почти с самого начала процесса водитель Ричи Джонсон доставлял ее утром к залу суда и отвозил домой после слушаний. Она потребовала от Мейнарда соблюдения именно этого маршрута.
Адвокат организовал все так, чтобы они втроем – Ричи, Сингх и Карл – встречали ее каждое утро и провожали в здание суда. Однако Бетси не сказала, что ей нужно сохранять спокойствие и ясность мысли, а его утомительные заверения в успехе были нежелательны, так как мешали сосредоточиться.
Как обычно, сегодня Бетси отговорилась от приглашений подруг пообедать и отклонила предложения приехать и погостить.
– Мне хочется тишины, – извиняющимся тоном говорила она. – У меня кружится голова.
Все понимали, все соглашались, но Бетси знала – они беспокоятся, тревожатся за нее. «Я и сама тревожусь», – с отчаянием думала она. Время от времени Ричи посматривал в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что его пассажирка в порядке, но ни она, ни он не пытались заговорить друг с другом.
Вернувшись домой, Бетси обнаружила, что Кармен, как обычно, готовит обед. С понедельника по пятницу она делала все как всегда, и никакие попытки убедить ее отступить от привычного распорядка не помогали. Если домработница не приходила по субботам и воскресеньям, то только лишь потому, что Бетси обещала провести выходные с друзьями.
«Раньше, до смерти Теда, Кармен обычно готовила для него ранний ужин, Анжела подавала на стол, а я сидела рядом с ним», – вспоминала Бетси. Закончив, он чаще всего отправлялся спать, а она либо шла в спортзал, либо в кино, а бывало и обедала с друзьями в клубе.
С друзьями… или с Питером. Но не часто, раз или два в месяц.
– Делайте, как вам удобно, мисс Бетси, а когда спуститесь, вас уже будет ждать бокал вина.
Каждый вечер Кармен говорила одно и то же, но это не раздражало, а успокаивало. «Она заботится обо мне», – подумала Бетси. А вот поговорить с Питером нельзя. После того звонка в день дачи показаний она попросила его больше не звонить до окончания процесса: «Насколько я могу судить, мой телефон прослушивается. Возможно, и твой тоже».
Зябко. Сняв жакет, Бетси не стала надевать топ с длинными рукавами, а предпочла теплый короткий, до колена, халат. Снова и снова она отгоняла пугающую мысль о том, что на следующей неделе ей предстоит самой давать показания под присягой.
Кармен уже приготовила для хозяйки комнату: включила свет, настроила термостат и поставила на коктейльный столик бокал вина.
Близилось время шестичасовых новостей. Бетси вполуха прослушала сообщения об автомобильной аварии на мосту Верразано-Нэрроуз, ограблении в Центральном парке и мошенничестве какого-то домовладельца.
Потом на экране появилась Дилейни Райт, и Бетси с замиранием сердца выслушала то, что уже знала. Как доктор Бевилакуа показал, что Тед мог бы прожить еще несколько лет или даже больше. «Меня признают виновной в убийстве Теда, – подумала она. Но такого не может быть. Просто не может быть. Когда я отправлюсь до конца жизни в тюрьму, забудут ли все обо мне?» А может быть, лет через двадцать «Проект “Невиновность”»[7] поможет доказать, что я этого не делала, и меня выпустят с самыми искренними извинениями? Через двадцать лет мне будет шестьдесят три.
Дилейни Райт закончила, и Бетси выключила телевизор. Но лицо телеведущей оставалось перед ее глазами. Подводя итог показаний доктора Бевилакуа, молодая женщина как будто старалась скрыть огорчение, вызванное ответами эксперта.
Кармен позвала хозяйку обедать. Аппетита не было, но Бетси заставила себя съесть телячью отбивную с овощами. «Не хватало только упасть в обморок в зале суда, – подумала она. – Тогда меня уж точно сочтут виновной».
Наливая кофе, Кармен снова вспомнила о пропавшем браслете.
– Как хотите, мисс Бетси, но в доме уголка не осталось, куда бы я не заглянула. Его здесь нет. Вы не думаете, что о пропаже надо заявить? Я забирала сегодня почту и видела счет из вашей страховой компании. Тот браслет ведь все еще застрахован?
– Да, застрахован. Спасибо, Кармен. Я так и сделаю. Глупо оплачивать страховку и не воспользоваться ею, зная, что мы уже никогда не найдем украшение.
«Я почти не просматриваю почту после начала процесса, – подумала Бетси. – Так нельзя». Она подумала еще кое о чем, что должна была сделать. Давным-давно Тед, Скотт и Кент, едва начав общую практику, купили по комплекту медицинских книг. Переезжая в новый офис, Кент оставил свои книги и некоторые другие личные вещи на хранение – до окончания ремонта помещения. А потом на складе случился пожар, и книги сгорели.
Кент никогда не обращался к ней, но Бетси знала, что он был бы счастлив получить комплект, принадлежавший Теду. Она пила кофе и думала, что во всем этом испытании Кент и его жена Сара показали себя настоящими, верными друзьями. Давая показания, оба они особо подчеркнули, с какой любовью и заботой она всегда относилась к Теду.
К тому же в свои худшие моменты Тед хватал эти книги с полок и в ярости швырял их в стены библиотеки. Бетси хотела забыть, стереть все это в памяти, и передача книг Кенту была бы первым шагом в нужном направлении.
– Кармен, вы помните те медицинские книги, которые стояли в библиотеке на двух верхних полках? – спросила она, когда домработница заглянула пожелать ей спокойной ночи.
– Помню, да.
– После суда, пожалуйста, упакуйте их. Мы отправим книги в офис доктора Кента.
– Хорошо.
Кармен ушла. А вдруг книги понадобятся Алану? «Ну нет, ему книги не нужны. Он либо выбросит их, либо попытается продать. И дом все еще мой. Все, что в нем есть, принадлежит мне, и я вольна раздавать вещи или хранить их».
«Если меня признают виновной, перейдет ли все, что у меня есть, Алану?» На мгновение ею овладело давящее ощущение одиночества. Позвонить Питеру она не могла. Он был под прицелом прессы, что доказывал и заголовок на третьей странице «Пост», который кричал о «
Часы показывали еще только без четверти восемь, но Бетси решила подняться наверх.
«Спать пока еще не хочется. Переоденусь в пижаму и, может быть, почитаю немного в го́стеной. В комнате, где мы с Тедом провели вместе так много тихих, счастливых часов…»
Но едва Бетси устроилась в кресле наверху, как зазвонил телефон. Судя по номеру на определителе, звонил ее отец. «Чего я меньше всего хочу, так это выслушивать его бодрые утешения», – подумала она.
– Здравствуй, папа.
– Бетс, сегодня ты выглядела не очень хорошо. В том смысле, что заявление доктора насчет Теда прозвучало не в твою пользу.
– Знаю.
– Герта говорит, что мне бы надо быть рядом, поддержать тебя. Мол, внуки уже достаточно подросли и поймут, что такое случается, а ты для них в общем-то родственница ненастоящая.
«Поверить не могу, что я это слышу, – подумала Бетси. – Не могу поверить».
– Я несколько раз просила не называть меня Бетс, – осторожно подбирая слова, заговорила она. – Я не хочу видеть тебя в зале суда, но ты можешь поблагодарить свою любимую супругу за ее предложение. Единственная, как ты говоришь,
Не дождавшись ответа, Бетси бросила трубку и закрыла глаза. В минуты отчаяния потребность видеть дочь, которую она никогда не знала, овладевала и душой, и телом. В такие минуты она вновь переживала те короткие мгновения, когда акушерка позволила ей подержать новорожденную.
Волна пришла и ушла, оставив усталость и пустоту. Бетси выключила свет и отправилась в спальню.
Глава 42
Как и на всех свидетелей по делу Бетси Грант, на Алана Гранта распространялись все судебные запреты. Как объяснил судья, до окончания процесса свидетели не имели права обсуждать свои показания друг с другом и находиться в зале во время выступления других свидетелей. Им также запрещалось читать или слушать отчеты о ходе процесса в средствах массовой информации.
В зале суда Алан Грант не появлялся, но все остальные правила и запреты он нарушал. Алан читал все появлявшиеся в газетах статьи и каждый вечер смотрел репортажи о процессе по всем телевизионным каналам. Мало того, он вел разговоры с одним свидетелем.
Теперь Алан дошел до такого состояния, что боялся проверять свою электронную почту и поступавшие на мобильный телефон сообщения. После того как на суде была оглашена информация об уже полученных им выплатах и размерах наследства, причитающегося ему в случае осуждения Бетси, давление стало невыносимым. Все ждали денег и хотели получить их прямо сейчас. Некоторых удалось успокоить обещаниями, что сразу после вынесения приговора мачехе он обратится в суд с просьбой разморозить счета и без промедления получит деньги. Помогали и щедрые посулы вознаградить терпеливых бонусом в размере десяти тысяч долларов – своего рода компенсацией за причиненные неудобства.
Такая политика устроила всех, кроме одного. Этот недовольный упрямо отказался верить в то, что Алан не в состоянии заплатить сейчас, и посоветовал ему почаще смотреть под ноги, чтобы не споткнуться. Алан почти не спал, а когда ему все же удавалось уснуть, перед ним вставали жуткие картины – рука с мраморным пестиком, бьющая по затылку самого дорогого ему человека.
Глава 43
В понедельник утром Бетси Грант предстояло выступить последним свидетелем защиты. В очереди из зрителей, выстроившихся к дверям зала судебных заседаний, одними из первых оказались Эльвира и Уилли. Накануне они долго обсуждали, когда сообщить Дилейни новость о том, что Бетси Грант – ее биологическая мать, и в конце концов решили подождать до вынесения вердикта. Оба хорошо понимали, сколь сильное эмоциональное потрясение ожидает их подругу, и знали, что ей придется отказаться от освещения процесса на телевидении. Расположившись в зале, Эльвира и Уилли обнаружили, что Дилейни сидит прямо перед ними, как всегда, в первом, выделенном для прессы, ряду.
Первая бомба уже взорвалась накануне вечером. Какая-то женщина в Милуоки опубликовала на своей странице в «Фейсбуке» фотографию явно беременной девушки, держащей в руках платье. Под фотографией хозяйка страницы написала: «Чуть в обморок не упала, когда поняла, что Бетси Грант – это Бетси Райан, работавшая у своей тети в магазине готового платья в Милуоки двадцать шесть лет назад. Ее тетю я знала еще со школы и саму Бетси встречала несколько раз. Очень милая и приятная девушка. Я щелкнула ее после того, как она помогла мне выбрать платье для свадьбы. Не верю, что она могла убить мужа. Бетси и мухи не обидела бы».
Заседание началось без присяжных, которые еще находились в совещательной комнате.
– Ваша честь, – поднялся со своего места прокурор Элиот Холмс, – мы все знаем о посте в «Фейсбуке», появившемся накануне около десяти часов вечера и широко обсуждавшемся в одиннадцатичасовом и следующих выпусках новостей, а также в сегодняшних утренних газетах. Полагаю, перед судом стоят два вопроса.
Во-первых. Мы считаем, что указанная выше фотография является в высшей степени важной уликой. Мы обращаемся к суду с просьбой вспомнить показания Питера Бенсона о том, что он встречался с Бетси Райан во время учебы в средней школе. Но вскоре после выпуска ее родители объяснили всем, что их дочь слишком юна, чтобы идти сразу в колледж, и что она проведет год в Милуоки, работая в магазине готового платья своей тети. Мистер Бенсон показал, что вскоре после этого он потерял контакт с Бетси.
Ваша честь, теперь совершенно ясно, что истинная причина отказа от поступления в колледж – это ее беременность и что ради сохранения этого факта в секрете Бетси отправили в Милуоки. Предположу, что если она родила там, то ребенок был отдан на усыновление. Ваша честь, факт беременности обвиняемой, имевший место двадцать шесть лет назад, не был бы важен для сегодняшнего процесса, но мы должны поставить перед ней вопрос, не является ли отцом ребенка Питер Бенсон. Как я уже говорил во вступительном слове и как повторю в заключительной речи, обвинение считает, что главным мотивом убийства мужа было желание подсудимой начать новую жизнь с Питером Бенсоном. Если он – отец ребенка, этот факт будет серьезнейшим доказательством наличия еще более глубокой связи между подсудимой и мистером Питером Бенсоном.
И наконец, во-вторых, если обвиняемая передумает и предпочтет не давать показания, мы можем повторно вызвать Питера Бенсона и задать ему вопросы по открывшейся информации.
Прокурор перевел дыхание и продолжил:
– Ваша честь, полагаю, что, если мы признаем это сообщение уликой, нам следует опросить индивидуально каждого присяжного и выяснить, видели ли они эту информацию, а если видели, повлияла ли фраза «она и мухи не обидит» на их суждение по данному вопросу.
Судья Рот повернулся к Роберту Мейнарду:
– Что вы думаете, сэр?
– Ваша честь, я, конечно, разговаривал с подзащитной об этом посте в «Фейсбуке». Как и все, мы узнали об этом факте прошлым вечером из телевизионных новостей и категорически возражаем против представления его присяжным.
Дилейни внимательно слушала адвоката, и представленный Мейнардом аргумент показался ей необоснованным и хлипким. Удивило ее и то, что Мейнард не упомянул о том, признала ли Бетси Грант, что отцом ее ребенка был Питер Бенсон. Похоже, адвокат уже знает, что вопрос решен и его аргумент делу не поможет, а новая информация будет представлена присяжным как еще одно доказательство в пользу обвинения.
Дилейни посмотрела на Бетси Грант, которая смотрела прямо перед собой и не выдавала никаких эмоций. Сегодня она надела синий с белым твидовый жакет, темно-синюю юбку и черные лакированные туфли на высоком каблуке. На шее – нитка жемчуга, в ушах – маленькие жемчужные сережки, на пальце – широкое обручальное кольцо, на запястье – узкие серебряные часики-браслет. На протяжении всего процесса Бетси убирала волосы назад и скалывала их на затылке, но сегодня, возможно, по совету Мейнарда, распустила по плечам. В результате она выглядела еще моложе, лет на тридцать с небольшим, и была абсолютно неотразима. «О чем она думает? – спросила себя Дилейни. – Если отец ребенка – Питер Бенсон, то обвинитель прав: это докажет существование между ними еще более прочной и глубокой связи. А в умах присяжных это – приговор».
– Свидетельство, конечно, запоздалое, – заговорил судья, – но, несомненно, потенциально крайне важное. Обвинитель определенно не знал об этом обстоятельстве и потому не сообщил о нем защите. Будь так, я без колебаний запретил бы использовать его в процессе. Но информация опубликована в «Фейсбуке» вчера поздно вечером. Я поговорю с каждым присяжным индивидуально на предмет выяснения, знакомы ли он или она с указанным постом, и если да, может ли он или она оценить информацию беспристрастно и составить собственное мнение относительно вердикта, невзирая на комментарии в подписи к фотографии.
Поделиться книгой: