Помоги проекту - поделись книгой:
Бет Симон Невек
Умные граждане – умное государство
Экспертные технологии и будущее государственного управления
© Beth Simone Noveck, 2015 All rights reserved.
© Перевод, оформление, издание на русском языке. Издательство «Олимп – Бизнес», 2016
Предисловие автора к русскому изданию
Граждане – это всего лишь зрители сложнейших процессов государственного управления. Они могут выражать мнение, основанное на ценностях, но не на знании научных фактов. Отсутствие когнитивных способностей, незаинтересованность в политике и добровольная зависимость от всесильного государства мешают людям активно и продуктивно участвовать в общественной жизни.
Подобное отношение к политической зрелости граждан довольно широко распространено. Именно поэтому пока еще участие общества в политических процессах сводится к выяснению точки зрения людей через выборы, опросы общественного мнения или с помощью социальных медиа. При этом, однако, никто не спрашивает граждан о том, что они знают.
Однако сегодня появились такие онлайн-инструменты коллективного участия, как краудсорсинг. Благодаря им организации могут систематически получать разнообразную помощь и привлекать к решению проблем все больше представителей общественности. Люди хотят и готовы сообща искать ответы на вопросы, имеющие отношение к их жизни и опыту, что, с одной стороны, приводит к большей легитимности, а с другой, как ни удивительно, – к повышению эффективности принятия решений.
Ярким примером, подтверждающим вышесказанное, является семилетний эксперимент Сбербанка, позволивший, используя онлайн-инструменты, собрать ноу-хау трехсот тысяч своих сотрудников. Если международная финансовая структура знает о глобальных тенденциях в банковской отрасли, то ее сотрудники знают изнутри о работе банка и могут предложить идеи по лучшему использованию инноваций. Сначала через текстовые сообщения и электронную почту, а затем и на онлайн-платформе сотрудникам банка были заданы сотни разнообразных вопросов. Часть их них были открытыми и касались общих идей развития банковского дела, а часть – предметными, относящимися к решению конкретной проблемы: например, как сократить время выпуска дебетовой карты с двух дней до одного.
Инновационный эксперимент Сбербанка удался, так как менеджеры знают и «контролируют» специалистов, с которыми общаются. У них есть доступ ко всем сотрудникам, что позволяет стимулировать и поощрять активное участие. Сотрудники, в свою очередь, видят эффект от своей работы, поскольку множество предложений реализуется.
Попытка применить успешную инициативу Сбербанка в государственных учреждениях столкнется с проблемой ограниченности возможностей открытого запроса
Так, например, в России краудсорсинг активно использовался при создании Карты помощи пострадавшим от пожаров (http://russian-fires.ru) в 2010 году и от наводнений в 2011 году, для разработки интернет-сервиса сбора жалоб на дорожные ямы «РосЯма» (http://rosyama.ru/) и информирования правительства о нелегальных казино «Казино и закон» (gdecasino.ru).
Платформа федерального правительства США Challenge.gov продолжает принимать заявки от государственных органов, в которых они привлекают общественность к участию в решении сложных проблем. С момента создания этого интернет-сайта в 2010 году федеральные агентства организовали более 450 призовых конкурсов, пригласив к участию широкую общественность. Среди разнообразных задач, поставленных на обсуждение, были такие, как сокращение пропасти в стартовых возможностях детей из семей с высоким уровнем и низким уровнем доходов и увеличение скорости опреснения соленой воды, что крайне важно для сельского хозяйства в развивающихся странах.
Подобные открытые обращения к добровольцам весьма полезны для обмена идеями со знающими, инициативными и мотивированными коллегами и гражданами. Однако этот метод краудсорсинга не способен привлечь большие массы населения и уж тем более преобразовать всю нашу систему управления, поскольку его успех во многом зависит от воли случая.
По-видимому, чтобы сделать все формы взаимодействия – будь то сверху вниз или снизу вверх – более эффективными, необходимо увеличить вероятность того, что о возможности участия в государственных проектах узнают те, кто хотят и могут участвовать. Использование технологий выявления компетенций
Подобная практика все активнее применяется в коммерческом секторе, где менеджеры стремятся повысить вероятность подбора сотрудников с нужными навыками – что не получается сделать, изучив лишь оценки в дипломах кандидатов.
Государственные учреждения только начинают следовать их примеру. В этом году Всемирный банк создал собственную экспертную сеть под названием SkillFinder. Ее цель – помочь руководству выявить таланты 27 000 текущих и бывших сотрудников и консультантов Банка с тем, чтобы лучше организовать человеческий капитал для осуществления миссии организации – искоренения нищеты.
В Соединенных Штатах с недавних пор существуют проекты, помогающие государственным служащим обнаружить наиболее талантливых специалистов среди рядовых сотрудников. HHS Profiles – это проект, призванный помочь Министерству здравоохранения и социальных служб как можно быстрее подобрать экспертов в группу проверки безопасности медицинских изделий.
Предоставление широкому кругу людей – помимо сотрудников организаций – возможности поделиться своими знаниями могло бы сэкономить время, финансовые ресурсы и даже спасти человеческие жизни. Возьмем в качестве примера российский портал «Доброволец» (dobrovolec.org), который каталогизировал навыки профессиональных спасателей и сертифицированных волонтеров Российского союза спасателей[1] для координации более эффективных действий при наводнениях на Дальнем Востоке России в 2013 году. Или PulsePoint, приложение для смартфона, созданное пожарным департаментом города Сан-Рамон в Калифорнии. В настоящее время его используют 1400 сообществ по всей территории Соединенных Штатов, поскольку особые возможности PulsePoint, а именно привлечение людей, прошедших специальную подготовку по оказанию первой помощи, приводят к прекрасным результатам.
При получении экстренного вызова PulsePoint посылает текстовое сообщение «ТРЕБУЕТСЯ CPR[2]!» зарегистрированным добровольцам, находящимся неподалеку от потерпевшего. Эффективно оказанная первая помощь потенциально может удвоить или даже утроить шансы пострадавшего выжить. Благодаря привлечению добровольцев PulsePoint уже спасло почти десять тысяч человек.
Пока что, однако, такие проекты, как «Доброволец» – площадка, на которой регистрируются опытные медицинские работники, или PulsePoint, требующие сертификата, подтверждающего умения оказывать первую помощь, весьма малочисленны и созданы в удаленных друг от друга уголках земного шара.
Но они свидетельствуют о перспективах использования современных технологий, позволяющих гражданам полноценно участвовать в жизни демократического общества, не ограничиваясь актом голосования. Медицинский работник, готовый в нерабочее время прийти на помощь жертве аварии, тоже принимает участие в управлении, пусть его вклад и невелик. Такие действия не имеют ничего общего с поддержкой политических движений и партийных кандидатов. В действительности они демонстрируют, что значит быть гражданином в современном демократическом обществе.
В эпоху, когда компании привычно используют технологии для таргетирования и сегментирования клиентов для более эффективного продвижения продукции, идея привлечения обычных людей к государственному управлению может показаться очевидной. Но в реальности она представляет собой радикальный отход от укоренившейся, но исчерпавшей себя концепции гражданства как чего-то, связанного только с выборами.
Благодаря современным технологиям, позволяющим точно классифицировать людей исходя из их знаний и выявлять тех, компетенции которых необходимы для решения политических задач, гражданам не нужно иметь политический багаж для того, чтобы быть допущенными к государственному управлению. Теряется необходимость и в том, чтобы условия для вовлечения граждан создавались и регулировались органами власти.
Напротив, технологии выявления компетенций могут дать нам возможность работать плечом к плечу, чтобы использовать навыки каждого на благо общества – например, чтобы пациенты с распространенным заболеванием могли помочь друг другу или люди, нуждающиеся в помощи специалиста, могли найти тех, кто обладает нужными умениями и желанием быть полезным.
Централизованная форма правления, в основе которой лежит бюрократический контроль, законодательные нормы и традиция выработки решений за закрытыми дверями, устарела. Открытые сетевые институты управления будущего станут работать более эффективно и легитимно. По крайней мере, к этому следует стремиться.
Предисловие
В первой администрации президента Барака Обамы мне предстояло возглавить работу по реализации программы «Открытое правительство»[3]. Целью программы являлось внедрение технологий и инноваций, способствующих совершенствованию государственного управления. Исполненная оптимизма, я приехала в Вашингтон по окончании президентской кампании Барака Обамы 2007–2008 годов, которая была обязана своим успехом в том числе и использованию потенциала интернет-технологий. Я участвовала в избирательном марафоне в качестве советника-волонтера. В ходе этих выборов многие интернет-стратегии были испробованы впервые. На сайте кампании сторонники кандидата в президенты свободно вели блоги, это поощрялось и поддерживалось. Были сформированы рассылки и вики-страницы[4], которые окрестили «сборщиками идей» (
В период между днем голосования и инаугурацией нами был создан первый в мире сайт президентского переходного периода. Задавшись целью вовлечь американских граждан в процесс планирования первых 100 дней новой администрации, мы обратились к людям с предложением присылать идеи для издания «Citizen’s Briefing Book» («Книга рекомендаций граждан»). Это была единственная в своем роде попытка дать гражданам возможность высказать новой команде пожелания по повестке первых 100 дней работы президента США. В наш адрес поступило около 44 000 идей более чем от 125 000 человек.
А 21 января 2009 года – уже на следующий день после инаугурации – Барак Обама подписал Меморандум об информационной прозрачности и открытом правительстве. Первый документ нового президента предписывал администрации выстроить в правительстве систему «прозрачности, общественного участия и сотрудничества». Меморандум привел в действие национальный, а затем и международный механизм преобразований государственных институтов власти, направленных на улучшение качества жизни граждан. Идеи, заложенные в Меморандум, предполагали отказ от кулуарного способа принятия политических решений ограниченным числом профессиональных политиков при поддержке узкого круга советников. Очевидной целью этой инициативы стало движение в сторону умного правительства[5], – системы, при которой сотрудничество и взаимодействие между государством и гражданами превратится в стандартный, общепринятый метод работы. Внедрение новых принципов потребует радикальной перестройки правительственных институтов: даже не реформы, а фундаментальной реорганизации процесса выработки политических решений, в котором полноправное место займут знания, таланты и способности граждан.
Распаковывая коробки в тесных помещениях Белого дома, мы понимали: для того чтобы научиться по-новому использовать богатство опыта и знаний американского народа, нам предстоит формировать планы и вырабатывать политику по развитию открытого правительства, используя те самые практики, в поддержку которых мы выступали.
Но гораздо проще сказать, чем сделать. Трудно покорить мир, работая на операционной системе Windows 2000. Один из назначенных тогда администрацией Барака Обамы руководителей ИТ-отдела крупного министерства описал ситуацию в своем ведомстве следующими словами:
Наша инфраструктура абсолютно устарела. Объем ручной работы огромен и крайне обременителен. Забудьте про серверную ферму Google[6]. Вы – морская свинка, крутящая колесо.
Но устаревшая техническая инфраструктура была лишь одним из препятствий. Чрезмерно бдительные сотрудники службы безопасности заблокировали доступы ко всем социальным сетям. Только используя весь свой авторитет, президенту удалось получить разрешение пользоваться мобильным телефоном. Предусмотренные законом ограничения на подарки, нацеленные на борьбу с коррупцией и взяточничеством, мешали нам работать даже в обычных открытых программах. Сложные процедуры тестирования могли затормозить и отсрочить установку любого нового программного обеспечения на сервере Белого дома на год и более. У правительства даже не было собственного блога, не говоря уже об аккаунтах в Facebook или Twitter, – был только полусекретный и едва работающий сайт, оставшийся от администрации Джорджа Буша-младшего, чья «открытость» ограничивалась рождественским видео в Белом доме, снятом с наблюдательной позиции Барни, собаки президента. Поэтому, чтобы организовать наш первый открытый мозговой интернет-штурм по вопросу об открытом правительстве, нам пришлось заключить договор с внешней организацией.
Основным приоритетом нашей работы на первом этапе стало формирование команды единомышленников: мы понимали, что горстки людей в личной канцелярии президента и даже нескольких сотен в федеральных органах недостаточно для выработки решений по сложным техническим проблемам. Но стоило нам начать поиск людей, обладавших соответствующими компетенциями, мы сразу же получили «вашингтонский урок» о том, что не стоит публично обсуждать грядущие политические решения, ибо это может давать кому-то политические преимущества.
Беспрецедентным был сам факт обращения такого скрытного института, как Белый дом, за советом к государственным служащим, не говоря уже о простых гражданах, до того как политическое решение было сформировано. Руководителю нашего офиса, входящего в состав Исполнительного офиса президента[7], приходилось фактически тайком добывать электронные адреса глав правительственных ведомств, чтобы испросить их разрешения на участие в проекте рядовых служащих из подотчетных им структур. Причина столь необычных мер лежала в устойчивой практике, согласно которой только Административно-бюджетному управлению[8] было разрешено общаться с ведомствами от имени Белого дома.
Приняв решение открыто обсуждать в интернете проект «Открытое правительство», мы столкнулись с ограничениями на право чиновников модерировать интернет-форум, вытекающими из Первой поправки к Конституции США[9]. Такая же ситуация сложилась и в вопросах связей с общественностью. Сразу возник вопрос: разве мы вправе комментировать и распространять информацию, например об НЛО, или свидетельство о рождении президента?!
Подобная закрытость была в целом характерна для Белого дома. Для того чтобы попасть на обычное совещание на Пенсильвания-авеню, 1600[10], требовалось не менее чем за сутки отправить уведомление и предоставить информацию о посетителе, включая его дату рождения и номер страхового свидетельства. После тщательной предварительной проверки данных, на входе посетителя ожидало рентгеновское сканирование и личный досмотр. Экскурсии в Белый дом допускались лишь по специальному разрешению и после проверки на благонадежность со стороны ФБР. Посетители могли делать фотографии только с «безопасного» расстояния из-за высокого металлического ограждения. С улицы невозможно было разглядеть внутреннее убранство помещений, а взгляд сотрудников Белого дома не проникал на улицу из-за массивных синтетических противобомбовых занавесей, предназначенных для защиты от разлетающихся осколков стекла в момент потенциального взрыва. Многие сотрудники занимали так называемые «скифы»
Посетители официальной резиденции президента США, известной как «Народный дом»[12], – не Позолоченной комнаты или Зала дипломатических приемов, а тесных кабинетов с низкими потолками, – замечали, что на каждом столе располагался как минимум один телевизор, транслирующий каналы CNN, C-SPAN, FoxNews, MSNBC, внутренний канал Белого дома или Пентагона. Телевидение играло роль буфера между Белым домом и обычными гражданами; на пресс-конференциях оглашались только те политические решения, окончательная версия которых уже была согласована.
Общественные консультации, конечно же, имели место, но только постфактум, как способ уточнить детали ранее выработанного плана или инструмент «продажи» его общественности с тем, чтобы облегчить его воплощение. К тому времени когда черновая версия политической повестки представлялась на суд граждан, документ уже был скрупулезно изучен бесчисленными юристами и политиками Исполнительного офиса президента и успевал пройти через руки глав многочисленных ведомств. До завершения этих консультаций документ имел статус «совещательного»
До начала опроса общественного мнения документ, согласно Закону о сокращении документооборота[13], должен был пройти длительную процедуру одобрения, которая, по иронии судьбы, являлась документоемкой. Следует отметить, что этот закон – ночной кошмар любого государственного служащего – не запрещает «сбор информации», включающий общественное участие в обсуждении чернового варианта проектов, равно как и не предполагает обязательного одобрения, если консультации инициированы Белым домом, а не федеральными министерствами или ведомствами. Несмотря на это, чиновники, как правило, избегали общественного обсуждения из боязни ненароком нарушить какие-либо из его положений или, наоборот, из-за необходимости соблюдать его многочисленные требования. Помимо этого, ведомства обязаны оплачивать публикацию уведомлений об общественных консультациях в ежедневной правительственной газете
Когда же проведение консультаций являлось процессуальным требованием – например, при подготовке ведомством нового нормативного правового акта, – обычным делом было представить на суд общественности документ, чаще всего написанный сложным юридическим языком, именно тогда, когда принимать пожелания граждан было уже поздно. К этому моменту только у лоббистских групп и правительственных экспертов оставалась возможность вносить поправки в документ или – при необходимости – даже похоронить проект.
Когда мы начали работать в Белом доме, там были такие должности, как директор по информационным технологиям, который отвечал за техническую поддержку информационных систем, и руководитель информационного отдела Административно-бюджетного управления, в чьем ведении был учет расходов федеральных ведомств на информационные технологии. Но не было никого, кто занимался бы стратегией использования интернета для привлечения идей граждан по принципиальным вопросам общественной жизни, таким как сокращение стоимости медицинского обслуживания, повышение доступности образования, создание новых рабочих мест или повышение работоспособности и эффективности правительства.
Соображениями национальной безопасности оправдывалась блокировка доступа к интернет-сайтам и к тем инструментам, с помощью которых государственные служащие могли бы взаимодействовать с обществом. Так, администрация Джорджа Буша-младшего регулярно убирала с сайтов федерального правительства информацию о ключевых экономических показателях и террористических угрозах. Ни одна администрация Белого дома не пыталась поощрить привлечение общественности к решению хоть сколько-нибудь значимых вопросов. Из всей поступающей от граждан корреспонденции лишь малая часть попадала из Исполнительного офиса[15] на стол президента. И еще меньше писем доходило до членов Кабинета или сотрудников соответствующих министерств.
Нашей команде удалось изменить некоторые из этих практик. В период моего пребывания в должности администрация Белого дома применила новые принципы работы, в частности завела онлайн-журнал посетителей. В ходе редких видеочатов с высокопоставленными чиновниками граждане смогли задавать интересующие их вопросы. Но подобные элементы информационной коммуникации с гражданами не стимулировали стремление или заинтересованность государственных органов в
После успеха первого сетевого мозгового штурма, организованного действовавшей по нашему поручению сторонней организацией, и другой подобной акции, проведенной уже на защищенном внутреннем правительственном сайте, в мае 2009 года администрация Белого дома позволила нам некоторое время вести блог, посвященный концепции открытого правительства. В сущности, она решила закрыть глаза на использование нами не официального лицензионного программного обеспечения, а открытых программ. Из-за того что технологическая инфраструктура Белого дома была крайне несовершенна – до 2008 года на сайте федерального правительства отсутствовала возможность вести блоги, – нам пришлось обратиться к услугам Брайана Белендорфа – технолога, программиста и одного из ключевых сторонников свободных программ. В частности, он был одним из разработчиков кроссплаформенного веб-сервера Apache[19]. По нашему приглашению Брайан прилетел в Вашингтон, чтобы адаптировать под наши нужды платформу WordPress.com, которую мы собирались использовать для обсуждения планов по внедрению открытого правительства и даже для онлайн-комментариев. Впоследствии доступ к блоговой платформе с возможностью комментариев был закрыт, хотя итогом проведения открытого диалога стало внесение его результатов в Директиву об открытом правительстве[20], принятую в декабре 2009 года. Блокировка стала для нас настоящим ударом – не в последнюю очередь потому, что мы как никогда были убеждены: использование профессиональных компетенций как элит, так и простых граждан сможет сделать правительство более умным.
Общество все чаще сталкивается с разнообразными, сложными и даже судьбоносными вызовами:
• перспектива глобальных пандемий;
• угроза климатических изменений и терроризма;
• потребность в улучшении качества образования;
• необходимость снижения преступности;
• борьба с домашним насилием и насилием в студенческих общежитиях;
• угроза, исходящая даже от «мирного атома», которая стала очевидной после аварии на Фукусиме и аналогичных случаев;
• необходимость контроля многомиллиардных расходов на социальные нужды – от здравоохранения до службы школьных автобусов;
• потребность в улучшении благосостояния и стабильности городских районов;
• борьба с мировой бедностью.
Между тем научно-технологический прорыв последних лет позволяет нам реагировать на эти вызовы намного эффективнее, чем прежде. Современная наука разработала принципы работы портативных устройств очистки воды, которые помогают бороться с эпидемиями в самых бедных регионах. С помощью науки созданы сравнительно дешевые солнечные батареи и сенсорные системы для мытья рук, которые, будучи установленными в больницах, снижают риск заражения. Разработаны принципы экологического строительства, основанного на нулевом потреблении внешней энергии.
Эйдоган Озкан, ученый из Калифорнийского университета, изобрел микроскопическое приспособление для мобильного телефона, которое стоит меньше 10 долларов, но превращает его в мобильную медицинскую лабораторию[21]. Архитектор Дьебедо Франсис Кере сконструировал здание ныне процветающей школы в родной деревушке Гандо (Буркина-Фасо), где даже в XXI веке все еще нет электричества. Здание построено с использованием глинобитных кирпичей, которые каждый житель деревни может сделать своими руками, без использования дорогостоящих машин и импортных материалов.
Зарождается сообщество социально ответственных дизайнеров, архитекторов, инженеров, готовых к эксперименту и апробации инновационных идей, позволяющих справиться с трудноразрешимыми общественными вызовами. Активисты, действуя в интересах граждан, работают с пострадавшими от эпидемий и стихийных бедствий, разрабатывая решения, учитывающие местную специфику. Но нам очень не хватает – и не хватало в период работы в Белом доме – тех людей, которые могут и хотят проводить реформу, по словам, сказанным президентом Джоном Тайлером в 1840 году, «сложной, но в то же время прекрасной машины нашей системы управления» и инструментов, которые она использует для решения проблем.
Нынешняя модель государственных институтов власти имеет потенциал для развития. Никакое естественное право – кроме «институционального фетишизма», согласно определению Роберто Унгера[22], – не препятствует их обновлению. Государственные институты поддаются реформированию. Почти столетие назад американский философ Джон Дьюи[23] написал в книге «Общество и его проблемы»:
В таких реалиях, как всеобщее избирательное право, частые выборы, правление большинства, наличие Конгресса и Кабинета министров в качестве высших органов управления, – во всем этом нет ничего священного. Все это суть средства, отражающие направления общих устремлений, общего течения, каждая волна которого порождала лишь минимальный отход от предшествующих обычаев и законов. Данные средства служили определенным целям; но цели эти состояли не столько в утверждении демократической идеи, сколько в удовлетворении тех потребностей, настоятельность которых не позволяла долее их игнорировать. И, несмотря на все свои недостатки, данные средства хорошо служили поставленным целям[24].
Действительно, государственное строительство – это экспериментальный процесс, постоянное формирование подходящей для каждой эпохи системы институтов. Рациональные изменения, сколь сложными и невероятными они бы ни были, – необходимы, иначе наши институты потеряют гибкость и адаптивность; они не смогут устоять перед новыми и трудными социально-экономическими вызовами. И перед неблагополучными странами, и перед признанными демократиями стоит задача формирования такой системы государственного управления, которая будет способна совершенствовать принципы и практику политической деятельности во благо общества. В наши дни, когда в реформировании нуждается не только процесс выбора политического направления, но прежде всего метод принятия политических решений, трансформация означает обращение к способностям, знаниям и профессионализму людей и создание институтов, умеющих управлять и распоряжаться бесценным человеческим капиталом. В конце концов, ответ на вызовы, от реформы здравоохранения до совершенствования системы образования, требует коллективного участия многих людей с различными умениями и талантами. Новые технологии, предоставив элите и гражданам возможность сотрудничать, ускоряют доступ не только к информации, порой избыточной, но и к ценному коллективному знанию и творчеству, необходимым для отбора оптимальных инновационных предложений.
И все-таки даже самые убежденные демократы сомневаются в наличии у граждан знаний и компетенций, необходимых для участия в управлении. Нам необходимо выйти за рамки устаревших политических практик, ограничивающих участие граждан лишь актом голосования. Мы должны создать инфраструктуру общения, объединяющую многих самых различных людей и обращающую их знания на пользу современным государственным институтам. Мы нуждаемся в более умном управлении.
Книга «Умные граждане – умное государство» представляет читателю как теоретические основы, так и практические рекомендации по трансформации номинально прозрачного государственного управления, в котором гражданам отводится пассивная роль, в «открытую по умолчанию» систему, предполагающую активное участие граждан. Открытость и сотрудничество между обществом и властью жизненно необходимы демократическим государствам, чтобы преодолеть сегодняшние и грядущие вызовы.
Глава 1
От открытого правительства к умному управлению
По сложившейся практике государственные служащие имеют ограниченный доступ к последним инновационным идеям и концепциям, и в особенности к прикладным инструментам, помогающим в решении существующих общественных проблем[26]. Открытость государственного управления позволяет преодолеть этот барьер: через взаимодействие с организациями и отдельными гражданам государственные институты власти получают доступ к их знаниям, экспертизе и профессиональному опыту, тем самым совершенствуя качество своей работы.
Идея открытого правительства возникла как реакция на долгие годы растущего разочарования в закрытой модели управления. Жалобы на некомпетентность и беспомощность правительства в решении серьезных общественных проблем стали обыденностью. Согласно опросу 2009 года, лишь 17 % респондентов доверяли президенту Соединенных Штатов. Рейтинг доверия Конгрессу оказался еще ниже – менее 10 % респондентов – самый низкий показатель за всю историю подобных исследований[27]. Антиправительственные настроения проявились и в деятельности технологического сообщества Кремниевой долины, выдвинувшего лозунг «Мы можем лучше!». Согласно опросу, проведенному Институтом Рузвельта[28] в 2013 году среди тысячи молодых людей, «поколение Миллениума верит в правительство, опирающееся на активных граждан
Подобная «пандемия недоверия» характерна не только для Соединенных Штатов. В 25 странах мира лишь 44 % респондентов доверяют избранному правительством курсу, причем безусловное доверие продемонстрировали только 15 % опрошенных[30]. Сомнения в эффективности правительства укрепляются по мере расширения пропасти между возможностями и практикой гражданского участия. В то время как во многих странах уже существует и экспертная база (множество знающих, опытных, прекрасно образованных граждан), существуют методы, позволяющие экспертам налаживать взаимодействие друг с другом, и способы организации доступа к надежным источниками информации, – государственные институты упорно отказываются от внешней помощи при выработке государственной политики, оставаясь закрытыми и неэффективными.
Между тем открытое правительство обладает высоким потенциалом для восстановления в обществе доверия к институтам власти. Открытое взаимодействие с бизнесом (модель открытых инноваций) и наукой (концепция гражданской науки), о которых будет сказано ниже, является обнадеживающим предвестником грядущего развития демократии.
Но глубокие институциональные реформы даются трудно. Реализации концепции открытого правительства препятствует и отсутствие широких возможностей вовлечения граждан, и устойчивость культуры принятия решений за закрытыми дверями. Окончились провалом усилия внедрить в систему государственного управления как традиционные модели гражданского участия, так и их современный сетевой эквивалент, известный как краудсорсинг[31]. И хотя краудсорсинг привлекает к участию в управлении новые группы граждан, эта форма взаимодействия граждан и государства слишком ситуационна и ненадежна, чтобы обеспечить стабильную основу для институциональной реформы, стать платформой обновленной демократии.
Изменить существующую ситуацию способны
Концепция открытого правительства преодолевает
Подобный подход основан на опыте коммерческого сектора. Многие компании добились значительных успехов через – по определению теоретика организаций Генри Чесбро[33] – «целенаправленный приток и отток знаний», поступающих как изнутри самой компании, так и извне[34]. Сотрудничая с покупателями, поставщиками и даже конкурентами, коммерческие компании перестраивают свои бизнес-модели, становясь более инновационными. Подобное взаимодействие, один из признаков модели открытых инноваций, описывается в деловой литературе как серьезный стимул к модернизации[35].
Еще в начале нового тысячелетия фармацевтические компании (Eli Lilly – одна из них) стали привлекать внешних партнеров к собственной научно-исследовательской и опытно-конструкторской деятельности. Для этого было создано «сообщество для совместного поиска решений» под названием Innocentive. Американская компания по разработке программного обеспечения Synack предлагает организациям воспользоваться экспертными знаниями специалистов по информационной безопасности, объединенных в сетевое сообщество. Сайт My Starbucks Idea проводит опросы потребителей, интересуясь у них, как улучшить качество продукции и сервиса в кофейнях[36]. Компания Dell Komputers провела сходный опрос на ресурсе IdeaStorm[37]. Широко известен конкурс исследовательских работ компании Netflix с призом в миллион долларов, результатом которого стал обновленный алгоритм персонализированных рекомендаций[38].
Коммерческим компаниям выгодно внешнее сотрудничество – этот факт уже не требует дополнительных доказательств. Многие из них преуспели за счет использования внешних идей и разработок, инициированных в территориально распределенных сообществах и на рынках, где традиционно лидировали закрытые модели производства.
Компания – производитель футболок Threadless не содержит штат модельеров, а разрабатывает дизайн своей продукции с помощью краудсорсинга покупателей. Краудсорсинг, но уже в дизайне автомобилей, использует и другая компания – Local Motors; в дополнение к этому она организует «мини-фабрики», где потребители совместно создают дизайн и участвуют в процессе производства (печать в формате 3D). Некоммерческая организация Samasource разработала схему, по которой ведет поиск рабочих мест для жителей развивающихся стран. Работа связана со сферой информационных технологий: тегирование ключевых слов, сбор и анализ данных, разработка контента – прекрасная возможность и получить коммерческую выгоду, и сделать доброе дело. Контент Facebook, а это около 45 млрд ежедневных сообщений, создают не 10 000 его сотрудников, а 1,44 млрд активных пользователей; при этом стоимость социальной сети более чем в 4 раза превышает общую стоимость двух традиционных медиа-компаний Viacom и CBS – и продолжает расти; впрочем, рост прибыли уступает росту выручки[39].
В теории организаций пока еще не выделен тип предприятий, основой деятельности которых являются коллективные инновации, между тем уже собрано достаточно доказательств того, что совместное творчество организации и сетевых сообществ создает весьма существенные и при этом недорогие знания[40]. Исследования подтверждают соображения здравого смысла: учет пожеланий потребителя или совместное с ним создание продукции приносит предприятию неизмеримую выгоду, включая новые продукты и услуги, улучшение репутации, полезные контакты в интернетсообществах. В то же время сами участники инновационных процессов получают позитивные эмоции и от профессиональной самореализации, и от ощущения социализации и востребованности, и от обретения новых знаний, да и просто от интеллектуальных упражнений[41].
Теоретик сетевого сообщества писатель Клэй Ширки[42] ввел в оборот термин «когнитивный излишек», под которым понимаются тысячи часов, бездеятельно проводимых людьми перед телевизором, в то время как их можно было бы использовать в творческих целях. В наши дни все более очевидно, что самым ценным ресурсом общества является умный гражданин. Об этом свидетельствуют не только успехи коммерческого сектора экономики, активно внедряющего модель открытых инноваций, но и «массовое участие» в научных разработках широкого круга добровольцев, получившее название «гражданская наука».
Гражданская наука, как правило, решает исследовательские задачи, такие как сбор данных, измерения или классификация, осуществляемые либо онлайн, либо вне интернета при коллективном участии волонтеров из среды как профессионалов, так и широкой общественности. Перефразируя Ширки, мы столкнулись с феноменом «гражданского излишка»; и гражданская наука использует энтузиазм и стремление обычных людей участвовать в полезной деятельности: измерять качество воздуха или воды в своих микрорайонах, проводить каталогизацию растений и животных в музеях, анализировать фотографии со спутников или составлять карты местности в зоне стихийных бедствий, как это было, например, после землетрясения в Непале в 2015 году.
Galaxy Zoo – один из подобных краудсорсинговых проектов, созданный для классификации различных типов галактик. По оценкам специалистов, в обозримой вселенной насчитывается около 100 млрд галактик, каждая из которых объединяет миллиарды звезд. В течение многих лет телескопы высокого разрешения, подобные «Хабблу», фиксировали процессы, происходящие в нашей (Млечный путь) и других галактиках. В результате в руках ученых оказался огромный массив данных – один только «Хаббл», служащий человечеству более четверти века, сделал свыше миллиона измерений. Возникла необходимость превратить эту первичную информацию в ценное научное знание, и ученые НАСА обратились к гражданам-ученым – волонтерам, любителям и энтузиастам изучения космоса – с просьбой классифицировать галактики по форме: эллиптической, спиральной, линзообразной, несимметричной. Эта информация помогает определить возраст галактики.
Постижение принципов формирования галактик – это лишь один из множества онлайн-проектов в области гражданской науки. В проекте Old Weather волонтеры выполняют кропотливую работу по перепечатыванию записей корабельных журналов XIX века. Создаваемая на этой основе база данных исторического колебания температур, по-видимому, поможет приоткрыть завесу над тайной изменения климата. Участники проекта соревнуются за звание «капитана» исторического корабля, критерием победы служит объем выполненной работы. За шесть месяцев, прошедших с момента запуска проекта в 2010 году, волонтеры проделали работу, на которую одному человеку потребовалось бы не менее 28 лет.
В проекте «Открытая разработка лекарственных препаратов» волонтеры-любители участвуют в биомедицинских исследованиях по созданию жизненно важных для человечества препаратов. Во всем мире, и в частности в Индии, от туберкулеза ежедневно умирают тысячи человек. За последние 40 лет не было изобретено ни одного нового лекарства против этого заболевания, в то время как устойчивость инфекции к существующим препаратам растет. Поскольку туберкулез поражает в первую очередь беднейшие слои населения, у традиционных фармацевтических компаний отсутствует экономический стимул обеспечивать надлежащими ресурсами борьбу с так называемыми «забытыми заболеваниями». Именно по этой причине Самир Брахмачари, в прошлом генеральный директор Индийского совета по научным и промышленным исследованиям, в 2008 году инициировал и возглавил Проект по открытой разработке лекарственных препаратов – и остается по сей день его руководителем.
На начальном этапе несколько тысяч студентов, университетских профессоров и ученых изучали специальную литературу, вычленяли, собирали и обобщали информацию о биологических свойствах и механизмах функционирования
Подобно тому как любительский блоггинг трансформировался в гражданскую журналистику, навсегда изменившую новостную индустрию, краудсорсинговые сайты, например Crowdcrafting.org, предназначенный для решения научных задач, требующих когнитивных ресурсов человека (классификация изображений, транскрибирование, геокодирование), стали стимулировать развитие гражданской науки. Так, посетители сайта Crowdcrafting.org классифицируют меланомы по фотографиям опухолей, тем самым помогая ученым глубже понять природу раковых заболеваний: рядовые граждане и профессиональные исследователи совместно занимаются наукой.
Корнелльский университет запустил программу Project Feeder Watch, в которой приняли участие около 16 000 волонтеров-орнитологов Северной Америки. В рамках проекта Digital Fishers граждане-ученые аннотировали объемный видеоматериал, отснятый в подводной обсерватории Neptune Canada. Объединение дайверов-любителей под названием Earthdive инициировано ООН с целью собрать «единую картину состояния мирового океана»: участники Earthdive документируют свои погружения, записывают и выкладывают наблюдения за подводным миром.
В отличие от проектов Crowdcrafting и «Открытая разработка лекарственных препаратов», в которых любители ассистируют профессиональным ученым, участники проекта «Общественная лаборатория открытых технологий и науки» (Public Lab) называют себя «гражданской наукой». Организаторы «Общественной лаборатории» рассматривают граждан не как помощников «на подхвате» членов закрытого эксклюзивного научного сообщества, но как самостоятельных ученых. В рамках одного из проектов лаборатория предоставила в распоряжение граждан воздушные шары и воздушные змеи для создания карт и аэрофотоснимков местности. В результате проект «народной картографии» стал конкурентом официальных картографических служб. В Лиме (Перу), например, жители официально не зарегистрированного поселения создали карты своего района, и это стало свидетельством существования места их проживания. Карты разлива нефти в Мексиканском заливе были использованы для демонстрации ущерба, о котором умолчали компании и официальные представители правительства США.
И в науке, и в коммерческом секторе новые технологии организации работы позволяют преодолевать географические границы, отказываться от традиционных рыночных стимулов и многоступенчатого контроля при производстве продукции. Количество и качество полезных любительских проектов уже достаточно впечатляюще, чтобы заглушить хор скептиков, провозглашающих идею интернет-сотрудничества наивной. Интуитивно понятно, что получение идей извне важно для государственных институтов не менее, чем для частных[44]. Интернет-сообщества дают государственным институтам возможность получить доступ ко всему изобилию творческих идей и знаний, существующих в широких массах[45]. Изолированность противопоказана инновационности. Как писал Фридрих Хайек[46] в 1945 году, «знание обстоятельств, которое может быть нам полезным, никогда не существует в концентрированной или целостной форме»[47].
В обстановке падения рейтингов доверия правительству привлекательность таких идей не вызывает удивления. Даже католическая церковь, сотрясаемая недавними скандалами сексуального и финансового характера, обратилась к мирянам для привлечения их к пересмотру церковных доктрин[48]. Всеобщий энтузиазм в восприятии модели открытых инноваций очевиден. Президент Барак Обама, объявляя в 2011 году в ООН о создании Межгосударственного партнерства «Открытое правительство», заявил:
Проще говоря, наши страны становятся сильнее, когда мы выходим из правительственных кабинетов и обращаемся за помощью к широкому кругу граждан. Я верю, что именно таким способом достигается прогресс в XXI веке[49].
Сходную мысль высказали и депутаты Европарламента, которые констатировали:
У общества должна быть возможность участвовать в принятии политических решений[50].
Поделиться книгой: