Валькирия поневоле

— И даже не думайте! У вас наверняка ужасная пластмассовая расческа, из этих, новомодных. — Он опасливо оглянулся, сказал, понизив голос: — Не пользуйтесь пластиком, от него выпадают волосы.

Мелькнула смутная догадка. Ольга поинтересовалась с тонкой улыбкой:

— Так что же мне теперь делать, оставаться растрепанной?

— Вопрос сложный. — Парень на мгновение задумался, но тут же просиял, воскликнул с подъемом: — Но выход есть! Как это не удивительно, у меня, совершенно случайно, с собой оказалась очаровательная расческа из молодой березы. Я бы с удовольствием отдал ее вам бесплатно, но, — он понурился, — понимаете, это подарок, а на новый у меня денег нет.

Ольга вздохнула, сказала, с притворной грустью:

— Что ж, значит мне суждено бродить остаток дня растрепанной.

Парень сделал отрицательный жест, сказал решительно:

— Нет, я не могу этого допустить, — на его лице обозначилось мучительное раздумье. Пошевелив складками на лбу, парень с достоинством произнес: — Решено, я отдам его вам за столько, за сколько взял, а сам сбегаю — куплю новый. Всего сто рублей, и вы станете обладателем замечательной расчески из экологически чистого материала.

Улыбаясь, Ольга отдала деньги, получив взамен украшенную резьбой расческу и очередную порцию комплиментов, неторопясь двинулась по рынку. Проходя мимо забитого безделушками лотка, Ольга замедлила шаг, взгляд остановился на россыпи разноцветных расчесок, выделив одну. Взглянув на ценник, а затем на зажатую в руке деревянную расческу, Оля расхохоталась. На ценнике, нарисованное синим маркером, красовалось число «пятьдесят».

Решение пришло мгновенно. Пройдясь по рынку в поисках подходящей вещи, Ольга остановилась возле одного из лотков, где, рассыпанные в беспорядке, в изобилии лежали блестящие карандаши, подняв глаза на продавца, мелкого загорелого мальчишку, спросила без интереса:

— Сколько?

Вернувшись ко входу на рынок, Ольга замедлила шаг, присматриваясь к покупателям. Вычленив взглядом из толпы одинокого мужчину, она набрала воздуха в грудь, шагнула навстречу со словами:

— Простите, но, судя по вашему виду…

Сперва торговля шла с переменным успехом, мешала неуверенность, к тому же конкуренты, несколько молодых человек, едва заметив девушку, норовили вмешаться, всеми силами отвлекая покупателей. Ольга злилась, порой, расстраивалась так, что, возвращаясь домой, бросалась ничком на диван, решая раз и на всегда закончить неблагодарное занятие, но едва наступало утро, вновь шла на рынок.

Постепенно дело пошло успешнее. Ольга научилась с одного взгляда определять людей, к кому можно было обратиться, с большой вероятностью не получить отказ, в основном это оказывались одинокие мужчины зашедшие на рынок скоротать время. Появился постоянный поставщик карандашей. Петр сперва недоумевал, для чего симпатичная девушка, вместо того, чтобы сразу взять нужное количество, берет каждое утро понемногу, но постепенно привык, а после, узнав о появившейся на базаре шустрой продажнице, при встрече лишь улыбался, да качал головой.

Не все гладко оказалось лишь с конкурентами. Парни по-прежнему мешали, так что приходилось быть начеку, отслеживая уже знакомые лица и вовремя скрываясь в толпе при их приближении. Несколько раз на нее пытался выйти Шустрый, руководитель и организатор аналогичного «бизнеса» в масштабах местного рынка, но Ольга старательно избегала встреч, хотя и понимала, что рано или поздно разговор все же состоится.

Негромко хрустнул шифер, шумно вспорхнули потревоженные голуби. Ольга вздрогнула, вернувшись к реальности, с испугом осмотрелась. Вновь хрустнуло, с крыши сорвались мелкие камушки, с шорохом устремились вниз. Вытянув голову, Ольга напряженно вгляделась в сгустившуюся тьму. На крыше, по соседству, протаяла тень, приблизилась, оформилась в невысокую фигуру.

Не понимая, кому приспичило бродить по крышам ночью, Ольга затаила дыхание, вглядываясь в приближающегося незнакомца. Напрямую с крыши попасть башенку было нельзя, но, тем не менее, ночной гость настораживал, заставляя чувства обостряться, а сердце биться сильнее.

Сухо чиркнуло, колеблющийся огонек осветил худое лицо. Глядя на темное пятно балкона, гость негромко произнес:

— Будем знакомы, я Шустрый.

Глава 3

Ольга несколько мгновений вглядывалась в бледное лицо, не зная как реагировать. Шустрый выследил ее, не поленившись залезть на крышу, чтобы поговорить, и теперь недвижимо стоял, выжидательно глядя в сторону балкона. Решившись, она неторопливо встала, оперевшись на перила, сухо поинтересовалась:

— Чем обязана визиту?

Парень с удовлетворением кивнул, отбросив догоревшую спичку, отчего вновь превратился в пугающую тень, произнес:

— В гости не напрашиваюсь, догадываюсь, каков будет ответ. Полагаю, о цели моего визита ты догадалась.

— А что ж так? — дерзко поинтересовалась Ольга. — Подходи — прыгай, коли сил хватит, тут всего ничего до балкона. А насчет визита, даже не знаю. Решил полюбоваться на ночной город за компанию?

Послышался шорох. Шустрый неторопливо опустился на корточки, замер. Ольга напряглась в ожидании резкого ответа, но парень вдруг сказал:

— Красиво здесь у тебя, а у меня из окна только мусорку и видно. — Он немного помолчал, поинтересовался: — Конкурентка, уж прости, не знаю твоего имени, почему ты избегаешь разговора? Последний раз, когда парни хотели передать тебе предложение поговорить…

— То едва не загнали меня насмерть, — едко перебила Ольга. — Или нынче так принято, перед романтической встречей гонять девушек по рынку?

Шустрый терпеливо произнес:

— Не прикидывайся дурой, ты прекрасно знаешь, о чем я хотел поговорить. Да и парней, если честно, ты изрядно достала, уводя клиентов буквально из-под носа.

Ольга саркастически хмыкнула, произнесла тоненьким голоском:

— Ах, бедные. Плохая девочка увела единственного покупателя на базаре. Правда, ужасно?

Из темноты донесся вздох. Шустрый задумчиво произнес:

— Понять не могу, ты действительно такая безбашенная, или от страха чувство реальности потеряла? Думаешь, раз девушка, то получишь какое-то послабление?

И хотя внутри все сжималось от страха, Ольга насмешливо бросила:

— Так ты меня убить пришел?

Шустрый сдавленно чертыхнулся, пробурчал еле слышно:

— Черт бы тебя побрал, дура безмозглая… — Добавил громче, придав голосу убедительности: — Ты пойми, против тебя лично я ничего не имею, мне даже нравится, как ты работаешь, моим парням бы такую хватку. Будь я один, даже вопросов бы не возникло, но у нас организация.

— И что же? — напряженно поинтересовалась Оля.

— А то, — теряя терпение, ответил гость, — что здесь замешаны интересы десятков людей.

— Ого! А я думала вас от силы пяток.

С крыши донеслось рычание. Более не сдерживаясь, Шустрый прорычал:

— Или ты вливаешься в организацию, или мы тебя…

Ольга уже готова была согласиться, понимая, что долго не выдержит, конкурировать с организованной работой парней становилось день ото дня сложнее, а ей хотелось работать, а не воевать, но последний выпад Шустрого затронул в душе нечто, отчего слова соскочили с языка раньше, чем среагировал опасливый разум:

— Обойдусь без помощников!

Поняв, что поторопилась, Ольга уже открыла рот, чтобы объясниться, но Шустрый с грохотом вскочил, воскликнул зло:

— Я думал, мы придем к взаимовыгодному соглашению, но, похоже, с тупыми бабами нужно говорить по-другому. — Развернувшись на пятках, он зашагал по крыше, и через мгновение исчез в провале чердачного окна.

Чувствуя, как внутри все застыло, Оля с трудом оторвалась от перил, на ватных ногах прошла в комнату, замедленно присела в кресло. Разговор закончился, оставив гадостное ощущение обреченности. Скорее всего, Шустрый припугнул просто для острастки, выплеснув негодование. Но почему так тревожно внутри? Словно этот парень действительно обладает каким-то весом, чтобы разбрасываться подобными угрозами.

Ольга припомнила все, что мельком слышала на рынке о «организации» Шустрого, но, кроме туманных слухов и пары случаев драк с конкурентами, в голову ничего не пришло. Немного упокоившись, она двинулась на кухню. Включив свет, подошла к умывальнику, где, ожидая своей очереди, ждала горка грязной посуды. Взгляд наткнулся на баночку с остатками кофе.

Когда небольшой старинный чайничек протяжно засвистел, вычищенная до блеска посуда уже сохла на полочке. Выключив плиту, Оля высыпала в стакан остатки кофе, плеснула кипятка, и, не дожидаясь, пока напиток настоится, тут же отхлебнула. Горячая жидкость растеклась по языку, обжигающей струйкой устремилась в желудок, бодря и возвращая к жизни.

Настроение постепенно выровнялось. Угроза уже не казалось столь страшной, а решение необратимым. Поразмыслив, Ольга решила, что в где-то Шустрый безусловно прав, о чем ему необходимо намекнуть в ближайшее время, пока… как он сказал, с «тубой бабой», не поступили соответствующим образом.

Едва лучи восходящего солнца коснулись постели, Ольга открыла глаза. Происшествия вчерашнего дня подернулись дымкой и воспринимались как нечто обыденное. Широко зевнув, так что в челюстях негромко хрустнуло, Оля поднялась, прошла ванную, открыв кран с горячей водой, не глядя, ополоснула лицо и руки, а когда подняла голову, едва не вскрикнула от ужаса. С помутневшего от известковых отложений зеркала на нее взглянуло испятнанное темно-коричневым лицо.

Опустив глаза, Ольга чертыхнулась, из крана текла темная струя ржавой воды, собираясь на дне ванны в серую массу, поспешно открутила другую ручку. Ледяная струя ударила, смывая грязь, заискрилась облачком холодных брызг. Оля шагнула в ванную, собравшись с духом, присела, ныряя под струю, словно в прорубь. Спину обожгло холодом. Тело дернулось, пытаясь ускользнуть от мучений, но, стиснув зубы, Ольга заставила себя выдержать минуту, вслух отсчитывая секунды.

На последних мгновениях, когда спина почти превратилась в ледяной панцирь, она выбралась из ванной, трясущимися руками сдернула с вешалки полотенце, с силой растерлась, разгоняя кровь по сосудам. Чувствуя себя обновленной, Ольга направилась в кухню. Рука привычным движением потянулась к плите, но, взявшись за ручку, замерла. Последние крошки кофе закончились вчера вечером, а опустевшая коробочка из-под чая улетела в мусорку еще на прошлой неделе. Пожав плечами, Ольга плеснула воды из чайничка, несколькими глотками утолила жажду, и начала собираться.

День складывался на удивление удачно. Покупатели, как на подбор, одинокие мужчины, выслушивали слезливую историю, понимающе кивали, и… покупали карандаши, так что до обеда пришлось дважды обращаться к Петру за дополнительной партией. Куда-то исчезли конкуренты, и, пользуясь случаем, Ольга не останавливалась ни на минуту. Ощутив вдохновение, она обращалась уже не только к одиноким мужчинам, но и попавшим на глаза парочкам, преподнося легенду настолько ярко и убедительно, что, даже девушки, сперва глядящие с подозрением, под конец рассказа проникались сочувствием, и незаметно пихали своих парней локтями, помогая принять решение.

Ближе к вечеру, когда народу на рынке стало меньше, а очередная партия карандашей подошла к концу, Ольга вздохнула с облегчением. Копившаяся весь день усталость дала о себе знать, голос охрип, голова слегка кружилась, а в ушах застучали незримые молоточки. Вскоре подал голос желудок, заурчав так, что шарахнулась пробегающая мимо собачонка, властно потребовал внимания.

Отыскивая продавцов съестного, Ольга завертела головой, завидев вдалеке беляшную, заспешила к спасительному ларьку. Когда рот наполнился горячим соком, а желудок принял первую порцию прожаренного мяса, сразу стало значительно легче. Отойдя в укромный уголок, Ольга пересчитала выручку. От конечной суммы закружилась голова. Будь каждый день таким, или, хотя бы пару раз в неделю…

Ольга тряхнула головой, останавливая разошедшуюся фантазию, покосилась на висящие у входа на рынок часы. Большая стрелка замерла на отметке «пять». Дожевав беляш, Ольга двинулась к выходу, рассчитывая обратный маршрут таким образом, чтобы посетить как можно большее количество магазинов, ведь кроме пустого холодильника существовало множество не менее насущных нужд.

Увешанная пакетами, словно новогодняя елка игрушками, Ольга неторопясь подошла к дому. В глаза бросилась стоящая напротив подъезда милицейская машина. Покосившись на милиционеров, сидящих в салоне с отстраненным выражением лиц, Оля прошла в подъезд, гадая, к кому, и по какому поводу, приехала милиция.

Покупки оттягивали руки, и, прежде чем попасть в квартиру, пришлось сгрузить пакеты на пол. Пока Ольга рылась в сумочке, отыскивая затерявшийся ключ, в подъезд кто-то вошел. Донеслась быстрая поступь множества ног. Задумавшись, Оля не обратила внимания, вздрогнув от неожиданности, когда по ушам резанул жесткий голос:

— Не двигаться, сейчас у вас будет произведен обыск!

Испуганно оглянувшись, Ольга обнаружила хмурых мужчин в форме, вгляделась, узнала виденные только что лица. Больше удивленная, чем напуганная, она пожала плечами, сказала осторожно:

— Пожалуйста. Только… я недавно снимаю эту квартиру и вполне возможно…

Оборвав ее на полуслове, один из мужчин жестко произнес:

— Нам поступила точная информация, что вы прячете украденные драгоценности. Будьте добры, заходите, и не мешайте работе.

Недоумевая, о каких драгоценностях может идти речь, ведь, кроме груды старинного хлама, в заброшенной квартире ничего не было, Ольга замедленно прошла внутрь.

Послышался брюзжащий женский голос, зашаркали шаги, в квартиру, вслед за милиционерами, вошла соседка с нижнего этажа, злорадно взглянув на Ольгу, присела на покосившийся стул. Следом за ней вдвинулся молчаливый пожилой мужчина, Ольга часто видала, как он прогуливается вечерами с маленькой лохматой собачкой, застыл у входа.

Милиционеры приступили к работе. Глядя, как они деловито открывают шкафы, заглядывают за ковер, копаются в ящиках с бельем, Ольга никак не могла поверить в реальность происходящего. Казалось, что это какой-то розыгрыш, что сейчас эти суровые люди разом рассмеются, воскликнут — Шутка! — и, извинившись за причиненные неудобства, уйдут. Но минуты текли, обыск продолжался, а милиционеры не спешили уходить.

На полу уже громоздился ворох белья, когда один из мужчин с радостным возгласом вытащил из кучи старых коробок небольшую шкатулку, подойдя к столу, открыл, осторожно высыпал содержимое. Ольга во все глаза смотрела, как на белой скатерти, образовалась горка сокровищ: блестя и переливаясь, засверкали полупрозрачные камни ожерелий, янтарными каплями застыли золотые украшения, суровыми ликами уставились тяжелые кругляши почерневших монет.

Соседка издала вопль восторга, и метнула на Ольгу уничтожающий взгляд, пожилой мужчина покачал головой, а один из милиционеров, по всей видимости, старший, затвердев лицом, строго произнес:

— Вам придется поехать с нами.

— Но я… — Ольга потеряно взглянула на соседей, но, наткнувшись на осуждающие лица, осеклась.

Что-то подсказывало, что спорить и доказывать бесполезно. Глядя, как милиционер складывает сокровища обратно в коробочку, соседка с негодованием воскликнула:

— Это просто ужасно! Такая молодая, а уже воровка.

Пожилой сосед покачал головой, сказал негромко:

— А вы уверены, что она действительно виновата?

Соседка насмешливо бросила:

— Вам мало того, что увидели, или не доверяете собственным глазам?

Словно по команде, милиционеры засобирались, застучали ботинками, один за другим покидая квартиру. За ними вышли и соседи. Глядя на задержавшегося милиционера, что поджидал у входа, Ольга прошептала:

— Но ведь вы знаете, что я не виновна.

Мужчина нахмурился, сказал сурово:

— Пока ничего не могу сказать. Но я обязан доставить вас в отделение. Пожалуйста, поспешите.

Стремительно сменяя одна другую, мысли неслись, не позволяя сосредоточиться. Оля растеряно оглянулась, не зная, что делать. Взгляд упал на лежащие у стены пакеты. Спохватившись, она быстро забросила продукты в холодильник, на всякий случай проверила, выключена ли плита, и, подхватив сумочку, вышла в коридор.

Окинув девушку взглядом, милиционер сделал приглашающий жест, молча вышел в подъезд. Ольга двинулась следом. Тщательно заперев квартиру, она спустилась по лестнице, чувствуя, как через дверные глазки с интересом наблюдают соседи.

Когда она вышла, милицейская машина уже стояла возле подъезда с раскрытыми дверями. Ольга на мгновение замерла, окинув взглядом двор. С лавки на нее молча смотрели старушки, а с балконов, будто заранее предупрежденные, выглядывали соседи. Вздохнув, Оля села в машину. Милиционер, что до того с отстраненным видом стоял возле, сразу же сел рядом, захлопнув за собой дверь.

Машина резко тронулась, пошла быстрее. Ольга опустила глаза, но, повинуясь наитию, тут же вновь подняла, изумленно вздрогнула. Неподалеку, провожая машину взглядом, стоял Шустрый. Поймав взгляд девушки, он насмешливо улыбнулся, махнул на прощание рукой, и скрылся в зарослях кустарника.

Глава 4

В отделении милиции царило оживление. В кабинет, где сидела Ольга, ожидая, пока пожилой следователь уделит ей внимание, то и дело заскакивали люди, о чем-то докладывали, требовали, ругались. От непрерывного шума и суеты Оля впала в легкий ступор, так что не сразу услышала вопрос, лишь, когда следователь, повысив голос, повторил, опомнилась, подсела ближе на указанный стул.

Следователь некоторое время изучал лежащий на столе покрытый мелким подчерком лист, наконец, подняв голову, произнес:

— Не успела приехать в город, а уже такая неприятность.

Ольга развела руками, сказала потеряно:

— Я даже не знаю, как это попало ко мне в квартиру.

Следователь покачал головой, сказал насмешливо:

— Конечно. Так всегда бывает. Живешь себе, ничем таким не занимаешься, и в один прекрасный момент — оп, в шкафу полная драгоценностей шкатулка! — Он перегнулся через стол, отечески потрепал Ольгу по плечу, сказал примирительно: — Ну, это ничего, ничего. Понятное дело, молодость, жажда жизни, тысячи желаний… Как не позариться на чужое. Тем более, такие драгоценности. Что там, в протоколе, написали?.. Золота и драгоценных камней на сумму… М-да.

Скрипнула дверь, в комнату заглянул молоденький милиционер, но следователь так зыркнул на пришельца, что тот, ойкнув, мгновенно исчез.

Глядя на следователя, что, нахмурившись, вновь уставился на листочек, Ольга осторожно спросила:

— И… что теперь делать?

Следователь пожал плечами, сказал замедленно:

— А ничего особенного. Посидишь немного, подумаешь. Может, что и поймешь.