— О, мы оба знаем свои достоинства, капитан фон Бек, — почти весело ответил Люцифер. — Так мне позвать Лютера? Он сейчас очень смирный.

Я покачал головой.

Люцифер повел меня дальше, черными улицами. Я смотрел в лица жителей и знал, что приложу максимум усилий, чтобы не стать одним из них. Прежде всего меня поражали их глаза — тусклые, без намека на надежду. И еще их потусторонние глаза — холодные и безжизненные. А вслед за этим и сам город, который не имел ничего человеческого.

— Это посещение Ада будет коротким, — сообщил мне Люцифер. — Но, я думаю, вы уже во всем убедились.

Мы достигли огромного квадратного здания и погрузились в полную темноту.

— Неужели здесь нет огня? — спросил я его. — Никаких демонов? Никаких кающихся грешников?

— Сюда попадает немного грешников, — пояснил Люцифер.

Теперь мы стояли на берегу обширного мелководного озера. Его свинцовые воды были неподвижны.

Воздух вокруг приобрел молочно-серый цвет. Небо казалось продолжением воды, такого же свинцового цвета. В воде, насколько я мог видеть, стояли обнаженные мужчины и женщины по пояс и по грудь и умывались.

Звук плещущейся воды не прекращался ни на минуту и был монотонным. Движения мужчин и женщин казались механическими, как будто они занимались умыванием с незапамятных времен. Все были примерно одинакового роста, с одинаково развитыми телами и лишенными выражения лицами. Ни одного звука не слетало с их губ. Они набирали воду в ладони и поливали ей свою голову и тело, двигались при этом, как механические игрушки. Но и в этих пустых взглядах нет-нет да и мелькали искорки скорби. Движения людей выглядели подневольными и не преследовали никакой очевидной цели.

— Это наказание? — спросил я. — Вы знаете, за что они были наказаны?

Он засмеялся. Казалось, он радовался от подобных изощренных мучений.

— Подобное развлечение может служить отличной заменой пытки, капитан. Это Озеро Неискренних Кающихся.

— Бог не предусмотрителен, — заметил я. — По крайней мере, так можно подумать.

— Бог есть Бог, — ответил Люцифер. Он пожал плечами. — Для меня предначертано претворять в жизнь его волю и обдумывать варианты наказания каждого, кто отвергнут Небом.

— Вы все время служите ему подобным образом?

— Возможно. — Люцифер придал своему лицу безразличное выражение. — Однако уже некоторое время я спрашиваю себя, должен ли я ему что-то. В конце концов я не обязан искать провинившихся грешников. Но что будет, если я откажусь от наказаний? — В его голосе промелькнуло нечто похожее на сомнение.

— Разве вы не получаете от этого удовлетворения? — поинтересовался я и почувствовал неловкость. — Миллионы душ будут страдать значительно меньше, если вы не проявите к ним должного внимания.

Он покачал головой.

— Мне предписана встреча с Богом, капитан, — его тон стал жестче. — Разве вам это не понятно?

— Так вы и не знаете, доставляет ему это радость или нет?! Он не посылает вам никаких знаков?

— За все время моего пребывания в Аду я не заметил ничего подобного. Кроме того, я давно выяснил, что страдание в человеческом обществе очень почитаемо.

— Но благодаря такой известности у вас должны возникать разные желания.

— А как бы я стал претворять их в жизнь? Моя участь презренна, капитан фон Бек. Души, которые мне достаются, уже провели длительное время в Чистилище. Я делаю с ними то, что мне нравится, но это, как правило, то, чего требует от меня моя собственная справедливость, — его лицо просветлело.

Перед нами открылось несколько ухоженных красивых полян в лесу, расположенных недалеко друг от друга. На полянах росли редко посаженные деревья — идиллическая пасторальная сцена. Сам воздух здесь был теплее и светлее, и нельзя было точно определить, дует ли ветерок, а если и дует, то с какой стороны.

Все напоминало самый разгар весны. На полянах были рассеяны группы перепачканных людей, похожие на маленьких кротов. Их кожа шелушилась и была покрыта струпьями. Они двигались с трудом, переходя с поляны на поляну. Было несомненно одно — эти бедные души вряд ли счастливы.

Я заметил, что все они были на одно лицо. Отличия заключались в основном в мелких особенностях строения тела.

Ожидание страданий так обезобразило каждое лицо, что отличить одного от другого можно было лишь приложив немало усилий. Страдальцы тихо переговаривались между собой, и все они говорили о том, как попали сюда.

Отсюда непрестанно доносились плачущие звуки. Но сочувствия к ним у меня не было.

— Каждый из них живет в собственном мире, — сказал Люцифер.

— И поэтому они кажутся похожими друг на друга? — спросил я.

— Правильно. Сами по себе и в небольшом количестве они одинаковы. Но никто из этих мужчин и женщин не хочет понять этой вещи — чем ближе они подбираются к своей сущности, тем более похожими друг на друга становятся. — На его лице появилось циничное выражение. — Ну, как, это согласуется с тем, что вы ожидали увидеть в Аду, капитан?

— Да, я думаю, вполне.

— На Земле каждый из вас говорит то, что хочет и когда хочет. Из-за собственного высокомерия вы игнорируете предназначенную вам судьбу. Каждый из вас думает, что именно ему уготовано спасение. И у вас, конечно же, для этого есть все основания, и главное из них — ваше материальное существование. Все это может быть возможным только на Земле, среди людей.

Я оглядел лица, не пытаясь отличить одно от другого.

— Что это? Предостережение для меня? — спросил я.

— С чего вы взяли?

Я не ответил, так как был испуган.

— Может быть, решение служить мне уже созрело в вас, капитан? — поинтересовался Люцифер.

— Вряд ли. И если на Земле немногие, но все же свободные мысли и желания могут существовать, то тут для них совсем нет места.

— Вы думаете, на Небе есть для них место? — заинтересовался Люцифер.

— Мне кажется, что Он многое позволяет своим подданным.

— Я не хочу повторять церковные догмы, — сказал Люцифер, — но вполне возможно, что Бог позволяет душам людей только то, чего они уже достигли.

Поляны остались позади.

— Я полагаю, — продолжал Князь Тьмы, — что от человечества нельзя ожидать ничего, кроме недоразумений. Я готов приложить все усилия, чтобы перетянуть вас на свою сторону — предупреждать вас, принуждать, играя при этом на ваших способностях и слабостях. Точно так же, как в той истории в начале моего владычества.

— Вы говорите как всякий, кто видит в человечестве только досаждающих сожителей. Я никогда не поверю, что Ангел, пусть даже Падший, опустился до таких мелочей.

— Гнев я могу выражать только мысленно, так как он, даже в ничтожной степени не должен выходить на поверхность, капитан фон Бек.

— Вы всегда так думаете, Ваше Высочество?

— Я ни в чем не могу быть уверен. Но возможно так оно и есть.

Внезапно я почувствовал сострадание к этому большому существу, которое вынуждают быть покорным собственной судьбе и терпеливо сносить изгнание, и не было никого, кто заменил бы его здесь или хоть как-то подбодрил.

— Я царствую не только в Аду, но и на Земле, капитан, но мне все время хочется вернуться обратно на Небо.

— Но пока, Ваша Светлость…

— Правильно, для этого требуются основания, — продолжал Люцифер. — И часто бывает так, что все, чем меня наделил Бог, по какой-то причине тускнеет. Тогда я убеждаюсь, что люди лучше меня самого и начинаю верить, что не так велик, как меня представляют, и не имею ни содержания, ни предназначения, ни будущего. Вы должны меня понимать, вы видели в жизни многое, капитан.

— Немножко больше, чем большинство людей, — ответил я.

— Все приходит в упадок, верно? Все. Дух угасает так же, как плоть и сознание. — Люцифер казалось убеждал самого себя. — Я уверен в этом.

Его голос звучал глухо. Я все еще испытывал по отношению к нему сочувствие — гораздо большее, чем к душам, содержавшимся в его владениях.

— Я хочу вернуться обратно в спокойствие и довольство, которые знал в начале, — объяснил Люцифер.

Мы снова очутились на белой поверхности.

— Я пытался доказать вам, что могу создать прекрасный мир — прекрасней, чем создал Бог. Но до сих пор я что-то делал неправильно, но что — не знаю. И я уверен, что способен лишь содержать в заточении человеческие души, но это противоречит моей сущности. Я хочу снова все вернуть на свои места…

— И вы представляете, как это можно сделать? — тихо спросил я.

— Я хочу добыть лекарство от Боли Мира, капитан фон Бек. — Он взглянул на меня затуманенным взглядом, и твердость, которая в нем появилась, не оставила меня равнодушным.

— Лекарство? Причиной всех человеческих страданий является только человеческий эгоизм. Этот ответ кажется мне единственным.

— Нет! — голос Люцифера снизился почти до шепота. — Все это гораздо сложнее. Господь подарил миру существование и место, где можно существовать. Если это лекарство использовать правильно и привести мир в порядок, то Господь выслушает меня. А если он хоть раз меня выслушает, я, может быть, смогу его убедить, что небесполезен для него.

— Но какое это отношение имеет ко мне, Ваше Высочество? Вы должны понимать, что я слишком слаб для пресечения человеческого невежества.

Люцифер сделал широкий жест левой рукой.

И тут мы снова очутились в библиотеке замка. Мы опять стояли против высокого окна, из которого был виден все тот же огромный молчаливый лес, и я заметил, что только маленькие веточки качались от легкого дуновения ветерка. Я чувствовал себя так же, как и всегда и с облегчением вздохнул. Люцифер сдержал свое слово.

Он сказал:

— Я просил вас помочь мне, фон Бек, потому что вы умны и деятельны, и вас нелегко сдвинуть с собственных позиций. Я прошу вас отправиться для меня в путь и надеюсь, что вы сможете отыскать для меня лекарство от Боли Мира. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Видимо, вы имеете в виду Святой Грааль, Ваше Высочество, — сказал я, — Мне кажется, что все это сказки. В силы его, которые якобы могут спасти мир от боли, я верю настолько же, как в силу гвоздей Креста Иисуса или в иглы пальцев Святого Петра.

Люцифер пропустил это замечание. Его мерцающие глаза смотрели в пространство.

— Ах, да. Он так называется. Святой Грааль. Вы можете описать его мне, фон Бек?

— Это кубок, который часто упоминается в сагах. — Предположим, он существует. Так расскажите мне, что он собой представляет.

— Воплощение божественного милосердия, — ответил я.

— Правильно. Так как, возьметесь?

Я сказал:

— Я не ослышался? Люцифер поручает безбожному рыцарю удачи найти Святой Грааль и доставить ему?

— Я прошу вас найти лекарство от Боли Мира. И в данном случае оно называется Грааль.

— В легендах говорится, что он достанется только самому благородному из рыцарей.

— Я почти уверен, что ваше путешествие закончится успешно.

— И вы, Ваше Высочество, хотите, чтобы я привез его из этого похода?

Он насмешливо усмехнулся, глядя на меня.

— Разве такое поручение для вас не честь?

Я покачал головой.

— Для этого единственного случая вы могли бы воспользоваться своим преданным слугой.

Убедил ли я Люцифера? Или он играет со мной в непонятную игру, правил которой я не знаю.

— Я уже говорил вам о том, — сказал он, — что для этого поручения не могу использовать никого, кроме вас.

Меня обуревали сомнения. Кроме того, я не видел причин обсуждать мои достоинства.

— Сомневаюсь, Ваше Высочество. — Почему?

— Я не могу понять ваших побудительных мотивов.

— Они вам известны.

— И все же это выше моих сил.

Его несчастный взгляд снова обратился ко мне, и в его голосе звенела сталь, когда он заговорил:

— Вы не можете себе представить, как он необходим мне! Я же говорил, что люди, подобные вам, фон Бек, — большая редкость.

— Могу ли я быть уверенным, Ваше Высочество, что вы не пытаетесь завладеть моей душой?

— Завладеть? — он выглядел удивленным. — Завладеть вашей душой? Разве вы еще не убедились, что ваша душа меня не интересует? Я прошу вас всего лишь о помощи.

Теперь я уже был уверен, что он говорит правду.

Люцифер засмеялся, и в этом смехе послышались знакомые нам обоим нотки. Он не лгал.

Мне стало зябко. Так вот зачем он показал мне Ад — не столько, чтобы похвастаться своими владениями, сколько с целью продемонстрировать вариант моей собственной судьбы.

Я обратился к своему повелителю.

— В таком случае мне заказан путь на Небо. Можете ли вы сказать мне об этом что-нибудь конкретное, Ваше Высочество?