— Откуда ты это знаешь? — спросил Хокмун.

— Из книг. Последствия Тысячелетия особенно сильно сказались на Йеле — сильнее, чем на других провинциях Гранбретании. Вот почему здесь почти никто не живет — люди боятся сюда возвращаться.

— Кроме Тозера и старика Майгана.

— Да, если Тозер не солгал. Возможно, Хокмун, мы все еще гонимся за синицей в небе…

— Но Мелиадусу он рассказал ту же историю.

— Ну, может быть, Тозер просто врет последовательно?..

В сумерках обитатели гор вылезли из своих нор и напали на Хокмуна и д'Аверка.

У них были кошачьи лапы, жуткие огромные глаза горели в темноте. Из разинутых зубастых птичьих клювов доносилось злобное шипение. Твари — три самки и шестеро самцов, насколько друзья разглядели в потемках, — кутались в лоснящиеся от грязи шкуры.

Хокмун выхватил меч, поправил маску, как обычно поправлял свой шлем, и прислонился спиной к скале.

Д'Аверк встал рядом, и в тот же миг твари бросились на них.

Хокмун ударил, и на груди первого нападающего появилась длинная кровавая полоса. Чудовище отскочило с пронзительным криком.

Со вторым разделался д'Аверк, поразив его в сердце. Третьему Хокмун перерезал горло, но когти четвертого вцепились ему в левую руку. Он извернулся, напрягшись всем телом, и попытался выхватить кинжал, одновременно отбиваясь еще от одной твари.

От ужасной вони к горлу подкатывалась тошнота. В конце концов ему удалось достать кинжал, и он вонзил клинок в державшую его лапу. Закричав, тварь отпустила герцога.

И тогда Хокмун погрузил клинок в светящийся глаз — и оставил оружие там, ибо пора было заняться другой тварью.

В темноте он не мог разглядеть, сколько чудовищ еще живы. Д'Аверк изрыгал грязные ругательства собственного изобретения; кровь вокруг него лилась рекой.

Хокмун поскользнулся на крови, немного отстранился от скалы и этой секундной заминки оказалось достаточно, чтобы очередная тварь с громким воем прыгнула на него и сжала в крепчайшем захвате. Прижимая обе руки Хокмуна к бокам, она с яростью заколотила клювом по маске, пытаясь добраться до лица.

Хокмун мотнул головой, оставив маску в зубах врага, с трудом развел руки в стороны и изо всех сил боднул противника в грудь. Тварь отшатнулась в замешательстве: откуда ей было знать, что маска Стервятника — отнюдь не часть тела Хокмуна; Хокмун вонзил меч ей в сердце и быстро обернулся к д'Аверку, на котором повисло сразу два существа.

Он снес голову одному и занес меч над вторым, но существо вдруг вырвало клок камзола д'Аверка, бросилось прочь и исчезло в ночи.

Итак, они расправились почти со всеми мерзкими созданиями, — лишь одному удалось спастись.

Д'Аверк тяжело дышал; он не был ранен, если не считать нескольких глубоких царапин в том месте, где когти твари отхватили кусок одежды. Хокмун разодрал свой плащ и перевязал рану.

— Будем считать, обошлось, — сказал д'Аверк. Он снял помятую маску и выбросил ее. — Маски неплохо нам помогли, но, раз уж ты потерял свою, то и я не стану ее носить. Камень у тебя во лбу невозможно ни с чем спутать, так что нет смысла продолжать маскарад… — Он усмехнулся: — Страшное Тысячелетие породило безобразных созданий, друг Хокмун, как я и говорил.

— Я и не спорил, — улыбнулся Хокмун. — Идем, надо поискать ночлег. Тозер отметил на карте безопасные места, посмотри-ка.

Д'Аверк полез за пазуху, и вдруг в ужасе закричал:

— Ох, Хокмун! Ну что за невезение!

— Что случилось, мой друг?

— Эта зверюга вместе с куском камзола оторвала карман, а в кармане лежала составленная Тозером карта. Хокмун, мы пропали!

Хокмун выругался и спрятал меч в ножны.

— Ничего не поделаешь, — нахмурился он, — надо отыскать эту тварь. Она была ранена и наверняка оставила кровавый след. А может быть, возвращаясь в свое логово, она выбросила карту. Ну, а если нет, мы найдем ее берлогу и попробуем отобрать карту силой.

— Стоит ли? — мрачно заметил д'Аверк. — Неужели мы не вспомним, где находится Лландар?

— А вдруг ошибемся? Нет, надо идти, д'Аверк. — И Хокмун полез на уступ скалы — туда, где скрылось отвратительное создание. Нехотя д'Аверк последовал за ним.

К счастью, небо было чистым, и в ярком лунном свете Хокмун разглядел на камнях блестящие пятна, которые, несомненно, были кровью. Чуть дальше он увидел еще больше таких пятен.

— Сюда, д'Аверк, — позвал он. Его друг вздохнул, пожал плечами и двинулся следом.

Поиски продолжались до рассвета, пока Хокмун, наконец, не потерял след. Они забрались высоко в горы, откуда хорошо были видны две долины, расстилавшиеся внизу. Хокмун, покачав головой, запустил пятерню в копну светлых волос.

— Никого. А я был почти уверен…

— Эх, ничего у нас не получается, — вздохнул д'Аверк, потирая усталые глаза. — Карты нет, с пути сбились…

Хокмун пожал плечами:

— Извини, д'Аверк. Я хотел как лучше…

Внезапно его лицо просветлело, он вытянул руку:

— Эй, там что-то движется! Пойдем-ка… — И он скрылся за скалой.

Чуть позже д'Аверк услышал изумленный крик, а затем наступила тишина.

Француз выхватил меч и бросился за своим другом, недоумевая, что могло его так удивить.

За поворотом открывался вид на ущелье, в котором лежал город — город, полностью построенный из металла. Там были блестящие — красные, золотые, оранжевые, синие, зеленые металлические дома, остроконечные металлические башни и извивающиеся металлические дороги. Но (это было хорошо видно даже отсюда) жители давно покинули город, и теперь он медленно разрушается, ржавеет, теряя былое великолепие…

Повернувшись лицом к городу, Хокмун на что-то указывал рукой. По склону горы убегал давешний противник, направляясь прямиком к городу.

— Должно быть, он живет там, — сказал Хокмун.

— Что-то не хочется мне туда спускаться, — проворчал д'Аверк. — А вдруг там ядовитый воздух? Воздух, от которого кожа сходит с лица, и который вызывает удушье и смерть…

— Ядовитого воздуха больше не существует, д'Аверк, и тебе это известно. Он держится совсем недолго, после чего исчезает. Уверен, что уже несколько веков здесь все чисто. — И Хокмун стал спускаться вниз, по пятам существа, все еще прижимающего к груди клочок камзола с картой Тозера.

— Ну, ладно, — вздохнул д'Аверк, — Помирать, так вместе. — И он последовал за своим другом. — Герцог фон Кельн, ты грубый, нечувствительный к чужим страданиям человек!

Катящиеся камни заставляли тварь нестись во всю прыть. А Хокмун и д'Аверк, как не старались, не могли ее догнать — бегать по горам им было в диковинку, да и от сапог д'Аверка уже почти ничего не осталось.

Тварь исчезла в тени города.

Спустя несколько минут преследователи достигли первого ряда металлических зданий и с опаской оглядели нависающие над ними громадные конструкции, отбрасывающие зловещие тени.

Заметив еще несколько пятен крови, Хокмун медленно двинулся между опорами и колоннами города, с трудом разбирая дорогу в тусклом свете.

Внезапно послышался скрежет, раздался вопль, перешедший в рычание, и, прыгнув на Хокмуна, тварь вцепилась ему в горло.

Он почувствовал, как когти все глубже впиваются в его кожу, а острый клюв немилосердно лупит его по затылку, и попытался оторвать лапы от своей шеи, но тщетно…

Затем существо вдруг дико завизжало, взвыло, и когти его разжались.

Хокмун обернулся. Д'Аверк с обнаженным мечом в руке глядел на поверженного врага.

— У этого пугала совсем мозгов нет, — спокойно заметил француз. — Ну не глупо ли нападать на тебя, повернувшись ко мне спиной! — Он аккуратно наколол на острие меча клочок своей одежды, выпавший из лап мертвой твари. — Вот она, наша карта, — цела и невредима.

Хокмун вытер кровь с горла. Когти оставили неглубокие царапины.

— Бедняга…

— Хокмун, ты же знаешь, что у меня сердце кровью обливается, когда ты так говоришь. Они первыми на нас напали, вспомни.

— Хотел бы я знать — почему? В горах полно зверья: у них не должно быть недостатка в пище. Почему они набросились именно на нас?

— Возможно, потому что за нашим мясом им не нужно было долго охотиться, — предположил д'Аверк, а оглядев металлические каркасы, окружавшие их со всех сторон, добавил: — Или они просто ненавидят людей…

Он со звоном вернул меч в ножны и, оглядываясь, пошел через лес металлических опор, поддерживающих башни и изящные виадуки. Повсюду валялись кости и гниющие потроха каких-то животных.

— Слушай, уж если мы здесь, давай обследуем этот город, — сказал д'Аверк, вскарабкавшись на балку. — А ночку проведем здесь…

Хокмун сверился с картой:

— Город называется Халапандур. А пристанище нашего таинственного мудреца находится к востоку от него.

— Далеко?

— День пути по горам.

— Отдохнем и завтра продолжим путь, — предложил д'Аверк.

Секунду Хокмун стоял, нахмурившись.

— Ну, ладно, — пожал он, наконец, плечами и вслед за другом полез на балку.

Они оказались на странно изогнутой металлической улице.

— Попробуем пробраться туда, — показал рукой д'Аверк.

Они пошли вдоль идущей под уклон улице к башне, которая отливала бирюзой и пурпуром в солнечных лучах.

15. ПОКИНУТОЕ УБЕЖИЩЕ

В башню вела маленькая дверь, висевшая на одной петле — словно снесенная ударом гигантского кулака. Заглянув в дверной проем, Хокмун и д'Аверк пытались рассмотреть что-нибудь в царящем там мраке.

— Лестница, или что-то в этом роде, — сказал Хокмун.

Они пробрались через обломки, усеивающие пол, и убедились, что это не лестница, а просто наклонная плоскость, похожая на те, которые соединяли здания друг с другом в этом городе.

— Я читал, что город был построен незадолго до Страшного Тысячелетия — специально для ученых, — сказал д'Аверк. — «Исследовательский Городок», так он, кажется, назывался. Сюда съезжались ученые со всего света… Идея состояла в том, чтобы делать новые открытия, ведя исследования одновременно в разных направлениях: получался этакий гибрид наук. Если память мне не изменяет, в легенде говорилось, что открытий было сделано множество, но суть большинства из них сейчас не понять никому.

Они поднимались все выше и выше, пока не оказались в огромном круглом помещении со множеством стеклянных окон. Большая часть окон потрескалась или оказалась выбита, но теперь весь город был перед ними как на ладони.

— Наверняка отсюда велось наблюдение за всем, что происходит в Халапандуре, — сказал Хокмун, оглядываясь. Повсюду валялись осколки инструментов, назначение которых оставалось для него загадкой. На вид они были невообразимо древними, — сделанные из самых простых материалов, снабженные простыми символами, совершенно непохожими на вычурные буквы и цифры, которыми люди пользовались теперь, — в общем, что-то вроде наблюдательной вышки…

Д'Аверк поджал губы и указал вниз:

— Ага, и сейчас представляется случай использовать ее по назначению. Смотри, Хокмун.

С противоположной стороны города приближалась группа всадников. Они находились достаточно далеко, но и уже с такого расстояния можно было разглядеть доспехи и маски, не оставляющие сомнений: это скачут воины Темной Империи.

— Держу пари, это Мелиадус, — сказал Хокмун, сжимая рукоять меча. Он не знает точно, где живет Майган, но он наверняка выяснил, что Тозер побывал в этом городе — следопыты барона теперь без труда найдут пристанище Майгана. Не время отдыхать, д'Аверк, надо торопиться.

Д'Аверк кивнул:

— Обидно.

Нагнувшись, он поднял с пола какой-то маленький предмет и сунул его в свой порванный камзол:

— Кажется, я знаю, что это.

— Что же?

— Запал, который использовался в старинных ружьях. Если так, он нам пригодится, — сказал д'Аверк.

— Но у тебя нет ружья!

— Оно мне и не нужно, — загадочно ответил д'Аверк.

Они бросились вниз, к выходу из башни, рискуя попасть на глаза воинам Темной Империи, пронеслись по висячим улицам, соскользнули по опорам на землю и, наконец, выбежали из города.

— Думаю, нас не заметили, — сказал д'Аверк. — Идем, обиталище Майгана в той стороне.

Скользя и спотыкаясь, друзья начали карабкаться в гору.

Настала ночь, но они продолжали свой путь, не останавливаясь.

Друзья были голодны, поскольку почти ничего не ели с тех пор, как спустились в долину Лландара и силы их были на исходе.

Но они все шли и шли вперед, и незадолго перед рассветом оказались, наконец, в отмеченной на карте долине. В долине, где, как утверждал Тозер, жил Майган.

Хокмун повеселел.

— Эти парни из Темной Империи наверняка разобьют лагерь на ночь. Так что мы успеем встретиться с Майганом, забрать его кристаллы и скрыться задолго до того, как они появятся!