- Ты хочешь спасти Священную Деву? Хочешь отомстить за Алнака? Хочешь освободиться от зависимости к этому снадобью? Хочешь устранить зло, которое исходит из Кварцхасаата?
- Ты же знаешь, что хочу.
- Тогда мы придем к соглашению, потому что можно сказать наверняка: если мы не поможем друг другу, то ты, девочка и, скорее всего, я умрем еще до того, как зайдет Кровавая луна.
- Наверняка? - Элрик впал в мрачноватый юмор. - Так ты к тому же и оракул, моя госпожа?
- Все похитители снов в некоторой степени оракулы. - Она говорила с долей нетерпения, словно имела дело с несообразительным ребенком. Потом она взяла себя в руки. - Извини. Я забыла, что наше искусство неизвестно в Молодых королевствах. Впрочем, мы и в самом деле редко появляемся в этом мире.
- Я в своей жизни встречался со многими потусторонними существами, моя госпожа, но ничей из них образ не был так близок к человеческому, как твой.
- Близок к человеческому? Да я и есть человек! - Вид у нее был недоумевающий. Потом ее чело прояснилось. - Я же забыла, что твой ум более изощрен и менее просвещен, чем умы моих коллег по ремеслу. - Она улыбнулась ему. - Я все еще не могу прийти в себя после такой напрасной гибели Алнака.
- Он мог остаться жить. - Элрик произнес эти слова ровным, уверенным тоном. Он достаточно знал Алнака, чтобы считать его своим другом, и понимал, что чувствует Оуне в связи с этой утратой. - И нет никакого способа оживить его?
- Он потерял всю свою сущность, - сказала Оуне. - Он не то что не похитил чужой сон, он лишился своего собственного. - Она помолчала, а потом произнесла быстро, словно боясь, что потом будет жалеть о своих словах: - Ты мне поможешь, принц Элрик?
- Да, - решительно ответил он. - Если этим я смогу отомстить за Алнака и спасти девочку.
- Даже если не исключена вероятность того, что ты разделишь судьбу Алнака? Ту судьбу, свидетелем которой ты был?
- Да. Я думаю, эта смерть не хуже, чем смерть по воле господина Гхо.
- Может быть, и хуже, - просто сказала она. Элрик улыбнулся ее откровенности.
- Ну что ж, значит, так тому и быть. Так тому и быть. И каковы же твои условия?
Она снова протянула руку к серебряным лепесткам, балансируя своим жезлом на пальцах другой. Она все еще хмурилась, не будучи уверенной в правильности своего решения.
- Я думаю, ты один из немногих смертных на этой земле, кто может понять природу моей профессии. Ты поймешь, когда я буду говорить о природе снов и реальности и об их взаимодействии. А еще я думаю, что твой образ мышления делает тебя если и не идеальным союзником, то по меньшей мере союзником, на которого я могу в известной мере положиться. Мы, похитители снов, умудрились превратить в подобие науки ту профессию, которая по своей сути противится любому упорядочению. Таким образом, мы получили возможность практиковать свои навыки с успехом, объясняемым, как я думаю, в значительной мере тем, что мы умеем навязывать свою волю тому хаосу, с которым сталкиваемся. Это тебе понятно, принц?
- Пожалуй. У меня на родине есть философы, которые заявляют, что наше волшебство в значительной мере представляет собой навязывание своей воли основам реальности. Если тебе угодно, это - способность воплощать сны в реальность. Некоторые утверждают, что весь наш мир был создан таким образом.
Оуне, казалось, была довольна услышанным.
- Хорошо. Я знала, что некоторые вещи мне не придется тебе объяснять.
- Но что я должен буду делать, госпожа?
- Я хочу, чтобы ты мне помог. Вместе мы сможем найти путь к тому, что наемники-колдуны называют Крепостью Жемчужины. И тогда кто-то один из нас или мы оба, возможно, сумеем похитить сон, в который погружена эта девочка, освободить ее, разбудить, вернуть ее народу, чтобы она стала их пророчицей и гордостью.
- Значит, они связаны? - Элрик начал подниматься на ноги, не обращая внимания на жажду, которая ни на минуту не отпускала его. - Девочка и Жемчужина?
- Мне так кажется.
- И в чем же связь между ними?
- В том, чтобы обнаружить то, что мы, несомненно, и обнаружим для ее освобождения.
- Прости меня, моя госпожа, - мягко сказал Элрик, - но в том, что говоришь ты, неведения не меньше, чем в моих словах.
- В известном смысле так оно и есть. Прежде чем я продолжу, ты должен поклясться, что будешь соблюдать кодекс похитителя снов.
- Клянусь, - сказал Элрик, подняв руку, на пальце которой сверкал Акториос, свидетельствующий о том, что Элрик клянется одной из самых священных вещей его народа. - Я клянусь этим кольцом Королей.
- Теперь я могу тебе поведать то, что мне известно, и то, что мне нужно от тебя, - сказала Оуне.
Она взяла его под руку и повела в рощицу из пальм и кипарисов. Ощутив через это прикосновение снедающую его страшную жажду, она прониклась к нему сочувствием.
- Похититель снов, - начала она, - делает именно то, что и следует из названия его профессии. Мы похищаем сны. Изначально мы были обычными ворами, но потом научились входить в сны других людей и похищать те из них, что были наиболее великолепны или экзотичны. Со временем к нам стали обращаться за помощью - просить нас похитить нежелательные сны или, скорее, те сны, что преследовали друзей и родственников, не давали им покоя. Так мы стали похищать и такие сны. Нередко эти сны вредят только их изначальному владельцу и совершенно безопасны для других…
Элрик прервал ее:
- Ты хочешь сказать, что сон имеет некую материальную составляющую? Что его можно украсть у владельца, как книгу стихов или кошелек с деньгами?
- В основном - да. Но если говорить точнее, то мы научились делать сон настолько вещественным, чтобы его можно было похитить подобным образом. - Она открыто рассмеялась, видя его недоумение, и ее деликатность на некоторое время исчезла. - В этом деле нужны известный талант и изрядное мастерство.
- Но что же вы делаете с этими похищенными снами?
- Два раза в год продаем их на рынке снов, что же еще, принц Элрик? Там идет торговля любыми разновидностями снов, включая самые необычные и кошмарные. Есть торговцы, которые их закупают, есть клиенты, готовые их покупать. Мы, конечно же, преобразуем их в такую форму, которую легко транспортировать, а потом использовать. А поскольку мы начиняем сны материей, они представляют для нас опасность. Эта материя может нас уничтожить. Ты видел, что случилось с Алнаком. Чтобы защититься от мира Снов, нужно обладать определенной твердостью характера, определенным образом мыслей, определенным душевным настроем. Но поскольку мы кодифицировали эти царства, мы в известной мере можем манипулировать ими.
- Нет, ты должна объяснить мне подробнее, если хочешь, чтобы я что-нибудь понял, моя госпожа, - сказал Элрик.
- Хорошо, - она остановилась на краю рощицы, где на земле было больше песка, - некое промежуточное пространство между оазисом и пустыней, которое было немного похоже и на то, и на другое, но ничем из них не было. Она разглядывала потрескавшуюся землю, словно эти трещинки были частью какой-то сложной карты, геометрическими формами, понятными только ей.
- Мы составили правила, - сказала она. Голос ее звучал словно издалека, будто бы она говорила сама с собой. - Мы систематизировали все, что узнали за столетия. Но мы все еще подвержены самым невообразимым опасностям…
- Погоди, моя госпожа. Ты хочешь сказать, что Алнак Креб с помощью некоего волшебства, известного только вашему цеху, вошел в мир Снов Священной Девы, а там с ним произошли события, которые могут произойти со мной или с тобой в материальном мире?
- В самую точку. - Она повернулась со странной улыбкой на губах. - Да, и его субстанция отправилась в тот мир и была им поглощена. А субстанция снов девочки только укрепилась…
- Тех снов, что он надеялся похитить.
- Он надеялся похитить всего один. Тот сон, который заключил ее в постоянную дрему.
- А потом, как ты говоришь, он бы мог продать его на рынке снов?
- Возможно. - У нее явно не было желания обсуждать этот вопрос.
- А где находится этот рынок?
- Не в этом мире. Туда могут попасть только представители моей профессии или те, кто нас сопровождает.
- Ты возьмешь меня туда? - из любопытства спросил Элрик.
Во взгляде ее промелькнули любопытство и настороженность.
- Возможно. Но сначала мы должны добиться успеха. Чтобы продать сон, нужно его похитить. Пойми, Элрик, я исполнена желания сообщить тебе все, что ты хочешь знать, но объяснить некоторые вещи тому, кто не прошел нашу школу, очень трудно. Их можно только продемонстрировать или ощутить. Я, как и большинство похитителей снов, не принадлежу твоему миру. Мы народ бродячий - ты бы назвал нас кочевниками, - мы бродим между разными временами и разными измерениями. Мы знаем: то, что является сном в одном мире, в другом может быть самой что ни на есть реальной реальностью, а какая-нибудь самая обыденная вещица в этом мире может оказаться самым жутким ночным кошмаром в другом.
- Неужели во вселенной нет ничего постоянного? - вздрогнув, спросил Элрик.
- То, что сотворяем мы, вечно, если только оно не погибает, - сказала она, и в голосе ее слышна была убежденность.
- Наверное, борьба между Законом и Хаосом отражает борьбу внутри нас между нашими необузданными эмоциями и излишней осторожностью, - задумчиво сказал Элрик, чувствуя, что она не желает углубляться в эту тему.
Ступая по трещинкам в земле, Оуне сказала:
- Чтобы узнать больше, ты должен стать учеником похитителя снов…
- Охотно, - сказал Элрик. - Меня снедает любопытство, моя госпожа. Ты говорила о законах вашей профессии. Что это за законы?
- Некоторые из них представляют собой наставления, другие - описания. Прежде всего я тебе скажу вот что. Мы определили, что каждый мир Снов должен иметь семь сторон, которым мы дали названия. Давая названия и описывая то, что не имеет формы и почти не поддается контролю, мы надеемся придать ему форму и научиться его контролировать. Благодаря таким наложениям мы научились выживать в мирах, где другие погибают за считанные минуты. Но даже в процессе этих наложений, действуя в рамках того, что определено нашей волей, мы можем подвергнуться превращениям, которые не в силах контролировать. Если ты будешь меня сопровождать в этом предприятии и оказывать мне помощь, то ты должен знать: я определила, что мы пройдем через семь земель. Первую из этих земель мы называем Саданор, или земля Общих Снов. Вторая называется Марадор, или земля Старых Желаний. Третья - Паранор, земля Утраченной Веры. Четвертая земля известна похитителям снов как Селадор, что переводится как земля Забытой Любви. Пятая - Имадор, земля Новых Амбиций. А шестая - Фаладор, земля Безумия…
- Затейливые названия, моя госпожа. Мне кажется, что похитители снов склонны к поэзии. А седьмая? Как называется она?
Она помедлила, прежде чем ответить. Ее прекрасные глаза вперились в его, словно в поисках какой-нибудь слабины в его черепе.
- У нее нет названия, - тихо сказала она, - кроме того имени, которое ей дают ее обитатели. Но только там - если она вообще существует
Элрик под этим мягким, но в то же время решительным взглядом чувствовал себя как в капкане.
- А как мы попадем в эти земли? - Альбинос заставлял себя задавать эти вопросы, хотя теперь все его тело изнемогало от жажды - ему был необходим глоток эликсира господина Гхо.
Она почувствовала это напряжение в нем и прикоснулась к его запястью, чтобы успокоить.
- Через девочку, - ответила Оуне.
Элрик вспомнил, чему был свидетелем в Бронзовом шатре, и его пробрала дрожь.
- А как такое становится возможно?
Оуне нахмурилась, и давление ее руки стало сильнее.
- Она - наши врата, а жезлы снов - наши ключи. Я никак не смогу причинить вред девочке. Когда мы достигнем седьмой земли - Безымянной, - там мы, возможно, найдем ключ к тому самому узилищу, в котором она и заключена.
- Значит, она - медиум? Именно это с ней и случилось? Наемники-колдуны, верно, дознались о ее способностях и ввели ее в это состояние, чтобы воспользоваться ее силой, пока она пребывает в трансе?
И снова она помедлила с ответом, потом кивнула.
- Почти так, принц Элрик. Это записано в наших хрониках, которых у нас немало. Правда, многие из них нам недоступны и хранятся в библиотеках Танелорна. «То, что находится внутри, имеет форму и снаружи, а то, что снаружи, приобретает форму внутри». Иными словами, можно сказать, что все видимое непременно имеет невидимую сторону, а все невидимое непременно должно быть представлено видимым.
Элрику сказанное показалось слишком уж загадочным, хотя он и был знаком с подобными таинственными определениями по тем книгам, что читал в Мелнибонэ.
Он не то чтобы не обращал внимания на подобные вещи, просто он знал - если хочешь их понять до конца, то нужно крепко поразмыслить, а нередко и приобрести определенный опыт.
- Ты говоришь о потусторонних царствах, моя госпожа. О мирах, населенных Владыками Хаоса и Закона, элементалями, бессмертными и прочими подобными сущностями. Мне кое-что известно об этих царствах, и мне доводилось бывать в них, хотя и недолго. Но я никогда не слышал о том, что можно, оставив часть своей физической субстанции, путешествовать по этим мирам, используя в качестве медиума спящего ребенка.
Она долго смотрела на него, словно решая, нет ли в его словах скрытого скептицизма, потом пожала плечами.
- Ты увидишь, что миры похитителя снов очень похожи на те, о которых ты говоришь. И ты должен будешь очень хорошо постараться, чтобы запомнить правила и соблюдать их…
- Ты очень строга, моя госпожа…
- Иначе нельзя, если мы хотим выжить. У Алнака было чутье хорошего похитителя снов, но вот знаний ему не хватало. Этим-то и объясняется его неудача. Ты же владеешь необходимыми знаниями, иначе ты бы не смог овладеть колдовством. Без этих знаний ты бы тоже давно погиб.
- Многие из этих знаний я отверг, госпожа Оуне.
- Да, мне это известно. Но навыков ты, я думаю, не утратил. По крайней мере, я на это надеюсь. Первый из законов, которым подчиняется похититель снов, гласит: «Предложения помощи всегда должно принимать, но доверять им никогда нельзя». Второй гласит: «Бойся знакомого». Третий говорит нам: «Все незнакомое принимай с осторожностью». Есть и множество других, но именно эти три являются основой, которая позволяет похитителю снов выжить. - Она улыбнулась.
Улыбка у нее была странная - приветливая и ранимая, и Элрик понял, что Оуне устала. Возможно, скорбь лишила ее сил.
Мелнибониец говорил мягко, поглядывая на огромные красные скалы - защиту и святилище оазиса Серебряного Цветка. Голоса теперь смолкли. Тонкие струйки дыма поднимались в синеватое небо.
- И сколько же времени нужно, чтобы подготовить похитителя снов?
Теперь она почувствовала его иронию.
- Лет пять, а то и больше, - сказала она. - Алнак был полным членом нашего цеха уже, кажется, шесть лет.
- И ему не удалось выжить в мире, где удерживается в плену дух Священной Девы?
- Он, несмотря на все свое мастерство, всего лишь обычный смертный.
- И ты думаешь, что я - нечто большее? Она открыто рассмеялась.
- Ты - последний император Мелнибонэ. Ты самый сильный из своего народа, о чьем знакомстве с колдовством ходят легенды. Да, ты оставил свою невесту и посадил на Рубиновый трон своего кузена Йиркуна, чтобы он правил в качестве регента до твоего возвращения (такое решение мог принять только настоящий идеалист), но тем не менее, мой господин, не надо делать вид, будто ты всего лишь обычный смертный.
Хотя Элрика и снедало желание прихлебнуть смертельного эликсира, он рассмеялся.
- Если я обладаю такими качествами, моя госпожа, то как же я оказался в таком положении - на грани гибели из-за козней третьеразрядного провинциального политикана?
- Я ведь не говорила, что ты в восторге от самого себя, мой господин. Но было бы глупо отрицать, что ты был тем, кем был, и можешь стать тем, кем можешь стать.
- Я предпочитаю поразмышлять о втором, моя госпожа.
- Тогда подумай о судьбе дочери Раика На Сеема. Подумай о судьбе его народа, который был лишен своей истории и своего пророка. Подумай о своей собственной судьбе - погибнуть так глупо в чужой стране, не выполнив своего предназначения.
Элрик согласился с ее словами. Она продолжила:
- Возможно также, что как колдун ты не имеешь себе равных в своем мире. И хотя твои конкретные навыки могут и не пригодиться тебе в том предприятии, что предлагаю я, твой опыт, твои знания и понимание могут перетянуть чашу весов в сторону успеха.
Элрик занервничал - потребность его организма в снадобье стала невыносимой.
- Хорошо, госпожа Оуне. Я согласен на все, что ты скажешь.
Она чуть отошла в сторону и смерила его оценивающим взглядом.
- Тебе, пожалуй, лучше вернуться в шатер и найти свой эликсир, - мягко сказала она.
Поделиться книгой: