Тайная война против СССР и России. Начальник 1 отдела по борьбе с терроризмом УБТ ФСБ РФ о лихих 90-х

В средине января позвонил старый знакомый по сборной офицерского многоборья ОМСДОН, служивший в «краповых беретах» и попросил встретиться. В одном из кафе на Лубянке, он рассказал о начавшемся расколе знаменитого спецподразделения. Дело в том, что новоявленная «звезда» российского бизнеса Герман Стерлигов со своей «Алисой», проводил в рекламных целях спортивно-развлекательное шоу с участием знаменитых зарубежных и наших спортсменов. Каким-то образом ему удалось договориться с одним из заместителей командира УБСН о привлечении к обеспечению безопасности этого шоу «краповых беретов». Капитан Калугин к этому времени перевёлся в УСБ МБ, а новый куратор пока ещё входил в курс дела и не смог локализовать начавшиеся негативные процессы. Подполковник Лысюк взял на себя ответственность и дал «добро» на участие более двух десятков спецназовцев в обеспечении безопасности Стерлигова и спортивного шоу. Ну, а дальше произошло испытание искусом «краповых беретов», которым руководитель «Алисы» за непыльную работу выплатил огромные гонорары, превышающие чуть ли полугодовую их зарплату. В довесок каждый ещё и по цветному телевизору получил. Такой удар «золотого тельца» многие из спецназовцев не выдержали. Раскол ещё усугубился тем, что подполковник Лысюк справедливо потребовал от «охранников» Стерлигова отдать один телевизор в казарму УБСН. Мол, за вас службу несли, давайте делитесь. Но оказалось, что никто из получивших подарок не хотел отдавать свой – пусть другие отдают. Началась грызня, закончившаяся тем, что ряд спецназовцев во главе с майором Житихиным, которому, по-видимому, сделал предложение Стерлигов, решили уволиться. Ну, а как это сделаешь, когда все в расцвете лет и до пенсии ещё далеко. Решили уходить по медицинской статье. Но тут тоже проблемы – все состояли из горы мускулов и ранее болели разве что зубами. Кто-то их надоумил и этот «авангард» решил сделаться «психами». Мол, постоянно бывали в «горячих точках», участвовали в боевых операциях. Вот «крыша» и поехала. Добрались до психиатра госпиталя, и тот направляет эту группу на обследование в соответствующую больницу в Москве.[215] Сколько Стерлигов или сами спецназовцы заплатили за необходимую им справку, история умалчивает.[216] Но все эти «психи» уволились и вошли в состав «Алисы», а гендиректором её Службы безопасности стал майор Житихин. Выслушав ветерана УБСН, порекомендовав ему не пасовать перед наступлением бога наживы Мамоны, а стараться помочь Лысюку сплотить оставшийся коллектив, так как впереди крутые времена наступают. Сам же по существу проинформировал отдел ВКР по ОМСДОН в лице подполковника В. Е. Власова.

Вновь активизировавшаяся работа по «ЧО» курируемого мною направления начала давать свои результаты. Наш источник возле «Рамзана» сообщил о том, что по приглашению последнего в Москву из Омска приезжает с группой телохранителей лидер организованной преступности зоны Сибири и Алтайского края по кличке «Серёга-Моисей». Они спланировали совместно совершить в столице ряд особо опасных преступлений с применением огнестрельного оружия. Когда связался по «Осе» с омскими сотрудниками ОБКК МБ, оказалось, что С. В. Моисеенко у них объявлен в федеральный розыск за причастность к серии жестоких убийств. Насмотревшись вестернов про итальянскую мафию, он вместе с соучастниками отдельные жертвы закатывал в бетон больших плит, идущих на строительство панельных домов. Одну из таких «улик», чтобы сохранить в качестве доказательства преступлений банды «Моисея», омские чекисты вынуждены были подвесить на кране во внутреннем дворе своего Управления. Согласовав с руководством, к нам из Омска прибыл их сотрудник, разрабатывавший «Моисея». Выстроились по полной программе на эту объединённую чечено-славянскую группировку, круглосуточно контролируя каждый шаг бандитов.[217] После того, как установили, что «Моисей» и трое его телохранителей на постое в гостинице «Восход», доложил вместе с полковником Анисимовым руководству УББК свои предложения на проведения операции по захвату бандитов. Получив «добро», так как преступники были вооружены, решил привлечь к делу сотрудников «Альфы», которые с переходом в подчинение в ГУО РФ испытывали определённый «голод» в подобной работе. Созвонился с их командиром на то время полковником М. В. Головатовым и тот прислал ко мне начальника отделения на «планёрку» предстоящей операции. Сколько мы до того, да и после не просчитывали самые разнообразные варианты своих действий, в жизни большинство захватов проходили по другому сценарию. Как говорится «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Поэтому всегда готовились работать, в том числе и с ходу, по вновь открывшимся обстоятельствам. Вечером 11 февраля 1992 года, после того, как бригадир «НН» доложил о том, что «Моисей» и его подельники расположились в номере на з-м этаже «Восхода», решили начать их захват. Однако пока перекрывали входы-выходы и скрытно выдвигались к номеру, прошло минут 10-15. Моментально врываемся вслед за «Альфой», а в двух комнатах хватаем только одного телохранителя, который в шоке сообщает, что «Моисей» с остальными пошёл поужинать в ресторан гостиницы. Эту же информацию, хоть и запоздало, нам сообщили по рации и сотрудники «НН». Не стали отчаиваться, а выслали на упреждение головную группу во главе с Нефёдовым и двумя сотрудниками «Альфы». Сытые мордовороты во главе с «Моисеем» поднимались в лифте на свой этаж, не зная, что там их ждёт плотного телосложения капитан Сергей Нефёдов со своими внезапно родившимися прикольными вопросами. Юмор вообще часто лучше срабатывал в подобных ситуациях и действовал на бандитов более ошеломляюще, чем крики «лежать мордой в пол, а руки за голову». Дверь лифта раздвинулась и «Серёга-Моисей» с подельниками услышал от своего тёзки Нефёдова вопрос: «Ну, что? Охламоны! В ресторане налопались, а платить не заплатили!». Тут же Нефёдов вместе с сотрудниками «Альфы» мгновенно скрутили атамана главаря Сибири и Алтая, а также его крутых телохранителей. Уже в своём номере «Моисей» долго не мог понять происходящее и в шоке нам доказывал, что официантке он не только заплатил, но и на чаевые сбросил большую сумму денег. В ходе обыска в номере было изъято оружие и обнаружены брюки одного из телохранителей, а по совместительству киллера группировки, перепачканные кровью одной из его жертв. Только начали оформлять протокол, как в дверь настойчиво постучали. В подобных случаях действует железное правило «всех впускать, никого не выпускать». Изготовились и, резко открыв дверь, втянули в номер двоих высоких мужчин. Самый крупный из них, стоя в шпагате у стены при его досмотре повернул голову и, увидев меня, прокричал: «Александр Михайлович! Это же я – Клюкин из 2 полка ОМСДОН. Я в гостинице возглавляю отдел охраны! Может надо, чем помочь?». Клюкина я, конечно, узнал и, отойдя с ним в сторону, выяснил, что он с братом недавно уволился из войск. Пытаются создать ЧОП, но пока слабо получается. Андрей Анатольевич действительно помог с понятыми, чтобы протокол имел законную силу, а затем тихо вывел нас вместе с задержанными объектами через чёрный вход. Только разместились в «РАФИК» группы «Альфа», чтобы выдвинуться в одно из УВД Москвы и водворить «Моисея» с подельниками в СИЗО, как вдруг дверь снаружи открылась, и в салон попытался залезть огромный чеченец. Даже видавшие всякое сотрудники спецгруппы на миг опешили от такой наглости, а затем со смехом прокричали: «Тебе чего? Мужик! Может ты тоже в СИЗО хочешь?». Но в «мужике» я узнал «Рамзана», который приехал на встречу с «Серёгой-Моисеем» и попал из-за нас в жутко компрометирующее его положение. До этого «Моисей» спокойно скрывался у себя в Омске или на Алтае, а как «Рамзан» вытащил его в Москву, то сразу был арестован.[218] Наглого и дерзкого чеченского авторитета мы прогнали. Каково же было удивление, когда «Рамзан» вслед за нами ворвался в кабинет заместителя начальника УВД, где мы оформляли документы на этапирование «Серёги-Моисея» в Омск. Видно следовал за нами на машине от «Восхода» до милиции. С места в карьер он в грубой форме стал требовать отпустить, приехавшего к нему в гости Моисеенко, угрожая дойти до главного прокурора России. Кое-как удалось выпроводить буянившего чеченца. Возмущённый зам по розыску спросил меня: «Если хочешь, оформлю ему «хулиганку» и пусть посидит на нарах пару суток. Может, утихнет чуток?». Еле уговорил того не сажать «Рамзана», скрывая факт ведущейся по нему разработки. Дальнейшие события показали, что преступный мир региона Сибири и Алтайского края реально стал угрожать «Рамзану» за сдачу их лидера милиции. Тот даже был вынужден некоторое время скрываться в Чечне, чем хоть чуть, но оздоровил оперативную обстановку в Москве. После успешной операции мною была направлена письменная информация в ГУО РФ о поощрении сотрудников «Альфы». Конечно, операция была не такого, уж крупного масштаба, но я был благодарен их командиру полковнику М. В. Головатову за то, что он понимал опасность застоя в рядах своих спецназовцев. Поэтому, оказывая помощь нам в захвате вооружённых бандитов, он получал возможность на практике «обкатывать» сотрудников «Альфы», готовя их тем самым к будущим уже чисто антитеррористическим операциям. Из своих сотрудников грамотой был награждён капитан Нефёдов. При совместном докладе с полковником Анисимовым вновь назначенному начальнику УБКК полковнику А. В. Трофимову об итогах операции тот сказал: «Наконец-то начало работать и наше Управление. Молодцы! Но нужны более мощные реализации и поэтому не останавливайтесь на достигнутом, а уж с моей стороны будет только поддержка!». Немного позже начальник отделения «Альфы», будучи по своим делам в доме 2, заглянет ко мне на «огонёк» и попросит разрешения поговорить с Нефёдовым о переходе в этот спецназ. Уж больно он понравился ему и сотрудникам отделения. Хладнокровный, выдержанный, с юмором, но к месту, имеющий мощное телосложение, Нефёдов и в «Альфе» без сомнения был бы в числе передовиков. Но тогда в нашем отделе разработчики, имевшие опыт работы по линии борьбы с «ОП» были наперечёт и самим нам нужны. Поэтому уговорил начальника отделения «Альфы» не вести с Нефёдовым переговоры и не теребить тому душу заманчивым предложением.

Спустя годы уже начальник направления полковник С. А. Нефёдов продолжит громить главарей и членов ОПГ. В одной из командировок в Чечню во время спецоперации он получит ранение, а за мужество и отвагу боевой орден и медали

Бешеный беспредел рыночников и членов ОПГ по разворовыванию богатств нашей Родины

Пока мы с ходу налаживали работу по фигурантам, «перекочевавшим» в УБКК из незаконченных дел ГУБОП КГБ, в России полным ходом осуществлялась дикая капитализация. Создавая первоначальный капитал, массовый обыватель бросился вступать в различные «пирамиды» типа «МММ», «ХОПЁР» и другие коммерческие организации, гарантирующие моментальное обогащение. С экранов телевизоров рекламный Лёня Голубков за бутылкой водки сумел уговорить не только своего брата-скептика, но и отдельных наших сотрудников стать «партнёрами» и принять участие в построении «пирамид». Так, например Володя Ваганов, который после переезда из Ташкента более нашего нуждался в финансах, вступив сам в «МММ», начал уговаривать и других сотрудников последовать его примеру. Ведь вся «фишка» подобных пирамид в том, что тебе выплатят дивиденды только тогда, когда приведёшь четырёх новых «акционеров». Нефёдов и другие с усмешкой слушали речи «кота Баюна», но, не поддались соблазну Ваганова и решительно попросили его не втягивать их в подобные авантюры.

Где-то в средине февраля домой позвонил мой школьный друг с Украины и сообщил, что дня через три будет проездом в Москве и заедет ко мне в гости. Приехал он вечером, оставив во дворе нашего дома две или три грузовых фуры. Предложил другу и водителей пригласить к нам, отужинать, но тот отказался от этого, сославшись на стеснительность ребят, у которых с собой «имеется сало на всякий случай». Да и выехать мол, надо через час-два. Супруга Нина с удовольствием продемонстрировала Лёве Брагинскому всё своё кулинарное мастерство, и тот за трапезой кратко поведал о своей судьбе бывшего главного инженера завода. Оказалось, что после развала СССР это предприятие ВПК также фактически свернула свою работу из-за отсутствия денег в бюджете Украины, а большинство трудившихся на нём людей были просто выброшены на улицу. Пришлось увольняться и моему другу, а чтобы прокормить двоих детей искать любое другое дело. Так как в это время на Украине был дефицит буквально на все товары первой необходимости, особенно на те, которые ранее там не производились, то Лев решил наладить поставки спичек в города и веси этой теперь «самостийной» страны. Съездив в командировку один раз в город Балабаново Калужской области, неплохо реализовав спички в центральной части Украины, он затем решил более крупную партию попытаться сбыть в Одессе. Тем более что в этом городе у него были друзья и знакомые по совместному увлечению яхтовым спортом, сообщившие о страшном дефиците со спичками и, которые помогли ему выйти на оптового покупателя. Ну, а дальше Лев рассказал историю, которую мы во время учёбы в высших учебных заведениях слышали в лекциях по политэкономии о «загнивающем капитализме». Заключив договор, он доставил несколько грузовиков спичек во всесоюзную «Одессу-маму» и вечером из гостиницы позвонив покупателю, договорился с ним на следующий день завезти товар в конкретный адрес. Вся бригада моего друга уже готовилась ложиться спать, чуток «отметив» удачную поездку, как в дверь кто-то громко постучал. В номер уверенно вошли двое мужчин. Один из них борцовского телосложения встал с угрожающим видом у двери. Второй, более пожилой и тщедушный с виду спросив: «Кто из вас Лев Брагинский?», не спрашивая разрешения, плюхнулся на стул, держа портфель на животе. Мой друг-Лёва хоть и не робкого десятка был, но понял, что люди пришли серьёзные и надо с юмором отнестись к любым вариациям событий. Он с улыбкой спросил у незваных гостей: «Может, рюмку чаю желаете?». На его удивление тот, кто был с портфелем, с удовольствием отхлебнув «чуток с полстакана» предложенного коньяка, внезапно спросил у моего друга: «Сколько бы Вы хотели получить за привезённые спички? С Вашим оптовиком-покупателем мы договорились, чтобы не лез в дело». Лёва пожал плечами и чуть подумав, назвал «незнакомцу» сумму, немного превышающую ту, что была в договоре. Тот усмехнулся и сказал: «Но в договоре-то поменьше будет, зачем завышаете?». Лев ему откровенно сказал: «Но я-то нарушил условия соглашения с известным мне покупателем, вдруг у него возникнут претензии. Хоть откуплюсь тогда». Перекупщик молча кивнул в знак согласия и, достав из портфеля пачки денег, передал их Лёве, сказав: «Завтра доставьте спички на известную Вам базу». Всю ночь, не спав из-за подобной головоломки типа Остапа Бендера: «Деньги вечером, стулья утром», вся команда Лёвы с трепетом ожидали какого-то подвоха. Однако всё было спокойно, а деньги лежали в укромном месте и утром весь «караван» прибыл по указанному адресу. Когда сообщили заведующему базой о своём приезде с товаром спичек, тот сказал, что он в курсе и показал место в самом дальнем углу двора, куда распорядился сгрузить коробки. Только завершили аккуратно складывать груз и попрощались с заведующим, как увидели, что эту огромную кучу рабочий базы поливает из канистры горючим. Через мгновение застывшие в удивлении мой друг и его водители услышали резкий хлопок-взрыв и увидели, что «дефицит» заполыхав, быстро сгорает. Законы звериного капитализма давно добрались до «Одессы», но такое зрелище ребята видели впервые и домой возвращались молча. Выслушали мы Льва и, посочувствовав, пожелали продержаться хотя бы первое время, а там глядишь, и жизнь наладится.

В это время несколько вроде малозаметных событий в «чеченской общине», заставили нас и ОБОГП, напрячь все объединённые силы, чтобы активизировать разработку этого вновь возрождающегося преступного сообщества. Получалось, что после арестов одних лидеров «ЧО», им на смену тут же появлялись другие, более дерзкие и изворотливые. Во-первых, Ваха Таларов («Старик») стал предпринимать попытки к возрождению коллективного руководства «общиной», что-то наподобие штаба. Для более оперативного сбора главарей отдельных группировок, а если понадобится и простых боевиков, он создал вокруг Садового кольца несколько диспетчерских «пунктов связи». Дежурившие в них пособники этого преступного сообщества, пользуясь только появившимися тогда пейджерами, рациями и телефонами, в считанные минуты могли разыскать любого авторитета «ЧО». Тот, в свою очередь, по отработанной цепочке мгновенно собирал свою ОПГ в необходимом месте. Во-вторых, «Ваха» начал всерьёз заниматься обучением главарей и авторитетов этого преступного сообщества основам разведки и контрразведки. Оперативным путём нам удалось добыть видео записи ряда таких «школьных» уроков. Слов нет. По-видимому, недаром он получил от своих «коллег» кличку «Старик», так как методологии проводимых им занятий, их качеству и профессионализму могли бы поучиться отдельные преподаватели Высшей школы КГБ имени Ф. Э. Дзержинского. Оказалось, что в окружении Таларова появились чеченцы бывшие сотрудники Комитета, которые, забыв про честь и совесть, консультировали лидеров преступного мира о самых сокровенных тайнах контрразведывательной теории и практики. «Ваха» учил тому, как надо выявлять и уходить от наружного наблюдения, в каких местах могут находиться микрофоны спецтехники. Наибольшее внимание он уделял методам агентурной работы спецслужб, детально описывая линию поведения члена «ЧО» при обнаружении вербовочного подхода к нему оперативников. Самое интересное, что она сводилась к трём простым принципам. Вначале возмущение и сопротивление вербовке, но, не отказываясь, а постепенно сдавая позиции. Затем под напором компромата или угроз оперативного сотрудника, мучительное согласие стать конфиденциальным источником спецслужб. И, наконец, доклад своему главарю о «вербовке» и участие в дальнейшей игре «кошки-мышки» со спецслужбами. Следует отметить, что «ученики» у Таларова были отменные, так как главным экзаменатором у них была сама жизнь и свобода. Поэтому спецслужбы и милиция ещё не раз столкнутся с «противодействием» такой профессиональной подкованности бандитов. Ну, а ряд «успешно» завербованных «двойных» агентов, помогут провалить отдельные операции в последующих чеченских войнах. С другой стороны, все эти «штабы», «диспетчерские» и «спецшколы» помогали нам более правильно определять структурные схемы ОПГ «ЧО», выделяя объектов первоочередной разработки. Дело закипело и более эффективно двинулось к успешному очередному разгрому «чеченской общины».

В то же время рост особо опасных и резонансных преступлений со стороны других мощных ОПГ, заставлял наш отдел кроме «ЧО» брать и их в разработку. Так, например, Нефёдов получил от своего источника данные о прибывших в Москву из Санкт-Петербурга вооружённых «гастролёрах». Те входили в состав так называемой «тамбовской» ОПГ, набиравшей в северной столице силу и расширяющей сферу своей преступной деятельности. Ну, а Москва в постсоветской России сконцентрировала в себе большинство коммерческих фирм, банков и денежных средств. Поэтому понятно, почему «тамбовские» стремились в ней закрепиться. Разместившись в третьеразрядной гостинице, бандиты приобрели источника в одной из районных управ столицы, получая информацию о регистрации новых коммерческих предприятий. Те плодились с огромной скоростью и сразу становились лёгкой добычей для преступных группировок. Ну, а дальше сценарий один. «Тамбовские» вначале направляли в адрес «разведчиков-шестёрок», которые, вступив в переговоры с руководством вновь образованной фирмы, выведывали систему её охраны, наличие и серьёзность «крыши», а также другие вопросы. Зачастую «шестёрки» выступали под видом возможной клиентуры или представителей контролирующих органов, мельком демонстрируя фальшивые документы. Через пару дней в офис фирмы-жертвы приезжали уже главари ОПГ, которые, как правило, в жёсткой форме навязывали свои условия её «крышевания». Нефёдов разработал, утверждённый мною и начальником отдела план реализации дела. Окончанию разработки способствовал и тот факт, что как раз в этом районе решил зарегистрировать фирму и начать свой бизнес, уволившийся из органов безопасности сотрудник «Р», знакомый Нефёдова ещё по службе в КГБ Узбекистана. Когда «Р» предложили подстраховать первые его шаги по обустройству офиса и налаживанию работы фирмы, тот всё понял и без колебаний согласился сыграть по нашим правилам роль возможной «жертвы». С учётом прогнозируемой бандитам статьи УК РСФСР, относящейся к компетенции милиции, решили привлечь к делу наших коллег из ОБОГП ГУВД.[219] Получив их согласие на участие в конечной стадии разработки, на следующий день Нефёдов, Литвиненко и сотрудник Оперативно-технического управления (ОТУ) со своим телемонитором и мини-камерой утром прибыли в адрес офиса. «Р» выделил им маленькую комнатушку по соседству со своим кабинетом, где они с трудом разместились. Ну, а дальше события приняли совершенно непредсказуемый оборот. Ближе к обеду группа подстраховки, дежурившая в автомашине вблизи от входа в офис, сообщили по рации Нефёдову о прибывших гостях-бандитах. Но вместо ожидаемых двух-трёх «шестёрок» из трёх иномарок в фирму вломились девять громил – основная часть «тамбовских» с их лидером. В руках у одного из них была ю-ти литровая канистра. Проследовав мимо опешившего охранника-вахтёра в указанный им кабинет гендиректора, бандиты с места в карьер в грубой форме стали угрожать «Р». Тот хоть и бывший сотрудник госбезопасности, но, не ожидая такого развития событий, совершенно забыл отработанную ему линию поведения. Опешив и бормоча что-то о законных правах, он вдруг начал звать на помощь своих сотрудников. В ответ по сигналу вожака один из бандитов открыл крышку канистры с бензином и приготовился выливать его на пол кабинета. Главарь со словами: «Либо ты согласишься на нашу «крышу» и будешь платить ежемесячно 10 % от прибыли, либо мы сожжём тебя, и твой офис к чёртовой матери», достал зажигалку. То ли увиденная на экране перспектива быть сожженными, то ли дошедший до каморки-базы запах бензина подействовал, но, не сговариваясь, все трое наших сотрудников рванули в кабинет «Р». Нефёдов с пистолетом наперевес сразу вырубил вначале главаря ударом по шее или затылку, а затем заорал свою прибаутку: «Ну что? Пехота! Атаман лежит, а вы стоите?! Всем мордами в пол, а руки за голову! Иначе пулями надломлю коленки и сделаю калеками!». Тут же Литвиненко уложил ещё одного бандита, который попытался прорваться к двери. Через мгновение члены ОПГ лежали на полу и с тоской вспоминали о своём товарище «тамбовском волке», гуляющем, в отличие от них на свободе. Вызванная на помощь группа прикрытия быстро спеленала бандитов браслетами, а уже минут через двадцать прибыли сотрудники ОБОГП, которые увезли «тамбовских» в СИЗО на Петровку-38. После обеда Нефёдов зашёл вместе с Литвиненко ко мне в кабинет, чтобы доложить о хоть и спонтанной, но успешно проведённой операции.[220] Обратил внимание, что Сергей Александрович был чем-то огорчён. Похвалив обоих за оправданный риск и сообразительность, поинтересовался причиной «кислой» мины Нефёдова. Тот вначале отнекивался, а затем под усмешки Литвиненко рассказал об омерзительном случае, свидетелями которого они стали, возвращаясь с операции. Уже подходя к главному входу дома 1/3 Нефёдов увидел, что средь белого дня в пяти шагах от массивной двери с эмблемой щита и меча какой-то молодой амбал оправлял малую нужду. Проходящий мимо народ кто хихикал, кто возмущался, но боялись даже замечание сделать громиле-хулигану. Надо сказать, что после развала СССР и варварского низвержения памятника Дзержинскому мы начали испытывать пренебрежительное отношение к Закону и себе не только интеллигенции, но и простых людей. Но чтобы в такой форме… Нефёдов, же не прошёл мимо, а вплотную стал рядом с отморозком. Проявляя гуманность и дождавшись, когда тот закончит действо, Сергей Александрович спросил у наглеца: «Ну что? Обалдуй! Облегчился и закончил? А теперь я начну. Полежи и полечись». Тут же, со всей шири своих плеч, Нефёдов врезал по сопатке наглецу, оставив его лежать в глубоком нокауте на тротуаре, а сам явился ко мне на доклад. Почему-то осуждать Сергея Александровича за проявленную возможно несдержанность не только не стал, а наоборот сказал ему: «Молодец! Будем и дальше учить подлецов адекватно их проступкам! Глядишь, и вновь своими делами вернём уважение народа». Надо отметить, что с момента введения Закона «О кооперации» (1988 год) ещё в СССР, а теперь в новоявленной России, на белый свет, легализовавшись из подполья, вылезла вся криминальная нечисть. То, что ранее преступный элемент прятал от милиции на всяких «хазах» и «малинах», в массовом характере стало процветать в открывшихся казино и залах игровых автоматов. Даже субкультура воровского мира в виде блатных песен, шуток и прибауток получив название «шансон», перебралась на сцену эстрады. У главарей и авторитетов преступного мира в моде станут чёрные тона их пальто с белыми кашне, костюмов и рубах, а от массового перехода от спорта к криминалу, в почёте будут накаченные анаболиками бывшие атлеты.[221] Этот фактор внесёт определённые коррективы не только в нашу оперативно-розыскную, но и снабженческую деятельность. Так, где-то в апреле 1992 года моё направление совместно с ОБОГП проводили захват с поличным группы рэкетиров, входивших в состав одной из вооружённых банд, действующей в столице. К разрабатываемому и сплочённому ядру этой ОПГ было трудно подступиться. Поэтому решили начать с ареста простых исполнителей, а уже затем, получив от них в СИЗО необходимые сведения, нанести решающий удар по главарям, разгромив банду «в пух и прах». В тот день пассажиры станции метро «Китай-город» с удивлением наблюдали, как в средине рабочего дня всего в 500-х метрах от Кремля мгновенно были уложены на гранитный пол перехода три громадных «качка». Они только что получили от «терпилы-заявителя» меченные специальным раствором вымогаемые большие деньги. Двоим-то ещё с трудом, но удалось защёлкнуть «браслеты» на запястья рук за спиной. А вот по причине огромности мускул третьего рэкетира, соединить его руки за спиной никак не удавалось. Догадавшись, Литвиненко запрыгнул на спину бандиту и стал на нём прыгать, одновременно вытягивая его руки вверх. Дело чуть сдвинулось с места, но всё равно не хватало пару сантиметров, чтобы реле-Люфта радостно щёлкнуло.[222] Тогда под общий смех сотрудников и зевак, вместо Литвиненко на спину бедолаги-рэкетира взошёл стокилограммовый Нефёдов. Хруст костей, стон бандита и вопль Литвиненко: «Ура! Готово!» слились воедино. После возвращения на Лубянку мне пришлось писать записку в Управление материально-технического обеспечения о необходимости производства и передачи в отдел наручников с более длинной соединяющей цепочкой.

Количество операций, проводимых моими сотрудниками, всё возрастало, создавая предпосылки к их качественной значимости. Но на фоне творившегося на 92-й год криминального беспредела, мы только начинали выходить на соответствующий уровень организации оперативной работы. Какую бы ОПГ или банду мы не брали в разработку, как сразу сталкивались с коррупционными их связями на разных уровнях государственного управления. Мало того, лидеры наиболее мощных ОПГ прилагали все силы, чтобы «отмыть» незаконно добытые деньги за счёт, вложения их в различные коммерческие фирмы и проекты. Этим они добивались воспроизводства своего преступного промысла. Хоть главной функциональной задачей отдела была противодействие бандитизму и особо опасным резонансным преступлениям с применением оружия, возникла острая необходимость тесной координации с подразделениями нашего Управления, работающим в сфере экономики. Налаживая взаимодействие, зашёл по старой памяти этажом выше к ставшему начальником 5-го отдела 2-й Службы полковнику А. В. Юрченко. Тот сидел с каким-то сотрудником и, поздоровавшись, сказал мне: «Познакомься, твой однофамилец. Он сейчас пытается не допустить разворовывание богатств России Чубайсом и его окружением». Незнакомец привстал и, протянув мне руку, представился: «Володя Платонов». Когда я ответил: «Ну, а я Саша Платонов. Пытаюсь сдерживать пыл зарвавшихся бандитов», Юрченко засмеялся и, встав между нами, сказал: «Загадываю желание, чтобы цела была Россия!». Оба затем кратко ввели меня в оперативную обстановку по своей линии. Оказывается, пока мой отдел внутри страны боролся с обнаглевшими бандитами, по официальному приглашению главы Госкомитета по управлению имуществом РФ Анатолия Чубайса (он же первый заместитель Председателя правительства) в Россию приземлился «десант» из сотен сотрудников ЦРУ и других разведчиков США. Все они значились «консультантами», услуги которых оплачивал Российский центр приватизации (РПЦ), созданный на зарубежные кредиты. Получалось, что денег у российского правительства не было даже на продовольствие, а на оплату их подрывной деятельности средства нашлись. Посочувствовав Юрченко и особенно Володе Платонову в крайне опасной и трудной их миссии по сдерживанию массового разворовывания бывших богатств СССР, а теперь России, в удручённом состоянии я вернулся в отдел.[223] Только присел в своём кабинете, как зашёл Нефёдов и поделился свежей информацией о разрабатываемой им банде Мандагова.[224] Оказывается, этот главарь вооружённой ОПГ настолько обнаглел в своей безнаказанности, что решил «наехать» на гражданина Швеции, открывшего на Тверской улице сеть ресторанов и казино. Притом этот иностранец пользовался поддержкой Юрия Лужкова, только ставшего мэром и активно разворачивающегося в Москве. Полученная информация свидетельствовала, что Мандагов настроен агрессивно и готов провести серию акций устрашения с применением оружия и даже гранат. Нам предоставлялась возможность осуществить с помощью «шведа» и его охраны ряд мероприятий на мнимое благоприятствование планам бандитов, а затем закончить классическим захватом главаря и активных членов этой ОПГ. Решили с Нефёдовым не мешкая сходить на Тверскую и установить личный контакт с гражданином Швеции и начальником его службы безопасности. Перед обедом мы были в указанном адресе казино, где находился главный офис шведа. Вначале охрана немного артачилась, пытаясь убедить нас, что гендиректора нет. Однако когда в двух словах объяснили им о желании помочь в защите от бандитов, нас провёли к шведу. Беседа проходила в присутствии начальника службы безопасности Кудинова (от автора – фамилия изменена), бывшего в прошлом сотрудником МУР. Чтобы не расшифровать объектов нашей разработки, мы попросили его поделиться, возможно, возникшими трудностями во «взаимоотношениях» с преступным миром столицы. Кудинов, вначале пытался уверить нас в отсутствии каких-либо проблем по его линии. Однако швед-директор, хорошо знавший русский язык, попросил его рассказать о странном, если не анекдотическом, случае, недавно происшедшим в казино. По словам начальника СБ, в тот день близко к полуночи напротив двери казино остановилась иномарка, из которой вышли трое кавказцев, одетые в модные тогда яркие спортивные костюмы фирмы «Адидас». Развязно подойдя к входу, они попытались войти. Охрана же их не пустила, вежливо объяснив, что по правилам, изложенным в висящем объявлении, вход в казино только в костюмах. Посмеявшись «троица» укатила восвояси и вернулась уже в шикарных костюмах, но… без галстуков. То ли охрана до этого где-то имела «зуб» на кавказцев, то ли их хамская развязность последних задела, но они решили проявить принципиальность и потребовали, чтобы «троица» приобрели галстуки и тогда их пустят. Попытки кавказцев угрожать и силой пробиться в заветное казино, ни к чему не привели, и они убрались ни солоно хлебавши. Где-то за полчаса до закрытия «троица» вновь появилась у двери заведения при полном параде и с галстуками, но их не пустили, показав на висящую табличку с надписью «Вход в казино прекращается за полчаса до закрытия». Вот тут-то нервы у них не выдержали. Главный из кавказцев начал орать, что он Мандагов и клянясь своей мамой, угрожал страшной местью заведению. Начальник СБ при этом смеялся, называя кавказцев мелкой шпаной, на которую они сами найдут управу. Выслушав Кудинова, мы с Нефёдовым его разочаровали и попросили не переоценивать свои силы, так как подобные отморозки могут пойти на всё, вплоть до поджогов, взрывов и убийств сотрудников казино. Тут же с согласия шведа-директора мы договорились о фиксации на видео-аудио аппаратуру возможных действий «троицы» по реальному претворению преступных угроз. Обменялись телефонами и вернулись к себе на Лубянку. На следующий день Нефёдов с тревогой сообщил мне, что получены данные о том, что Мандагов готовит своих бандитов к вооружённому нападению на казино. Притом кроме автоматов и пистолетов, собираются взять с собой «надело» и гранаты. Доложив полковнику Анисимову, мы с Нефёдовым стали готовить операцию по пресечению их преступных планов. Вдруг, на следующее утро ко мне врывается Нефёдов и требует немедленного начала операции, так как позвонили по «ОС» сотрудники «НН» и сообщили, что в офисе боевики Мандагова пытают каких-то славян. Слышатся их крики и стоны, а бандиты угрожают вырезать у них на груди звёзды. Доложив руководству, дал команду Нефёдову собрать внештатную оперативно-боевую группу отдела и ждать моей команды на выезд. Сам же связался с наружным наблюдением, которые сообщили, что в офис Мандагова бандиты силой провели двоих неизвестных нам мужчин славянской внешности. По словам опытных разведчиков, эти «мужчины» были явно с криминальным прошлым, так как имели наколки на руках. Данные «НН» меня насторожили, и я попросил их с помощью технических устройств узнать последние новости о «пытках». И тут мне сообщают, что оказывается эти «славяне» только вчера угнали одну из иномарок Мандагова. Его «подчинённые» ведя поиски машины и вояжируя по Москве в районе этого происшествия, наткнулись на угонщиков, пытавшихся переправить похищенную машину в «отстойное» место. Применив оружие, «мандаговцы» захватили угонщиков и доставили к себе в офис, чтобы выжать с них «откупные». Во время моего разговора в кабинет зашёл Нефёдов, облечённый в бронежилет и стал требовать срочного выезда – спасать славян. Пришлось его осадить, объяснив получением новой информации, совершенно меняющей суть дела. Если бы мы, не разобравшись, ворвались в офис Мандагова, которого там в это время не было, осуществив захват его бандитов, то те просто передали бы нам «славян-угонщиков». Да ещё и упрекнули, что за нас, бездельников работают и ловят преступников. Ну, а возможно обнаруженные в офисе стволы, припишут тем же «угонщикам», у которых они их якобы «отняли». Хоть медали вручай после этого «мандаговцам». А так пусть бандиты пытают и убивают друг друга – земля чище будет. На очередном совещании я выступил с речью о необходимости, прежде чем рваться в бой, тщательно вникать в обстановку, действуя по поговорке «не знаешь броду – не лезь в воду!».

Нашу пока ещё спонтанную оперативную работу всё больше обостряла проблема нехватки опытных сотрудников. Некомплект в отделе был большой, а задачи руководство ставило громадные. Да и по сравнению с технической оснащённостью преуспевающих бандитов, мы выглядели просто нищими. На весь отдел только одна штатная машина с водителем, притом с не круглосуточным режимом работы, а до 18.00. Это с учётом, что наиболее тёмные и резонансные преступления, совершались членами ОПГ, как правило, именно в вечерне-ночное время. Разбитая разгонная «ВАЗ» была нарасхват больше у начальства или у самых опытных сотрудников. Ну, а основная масса оперативников «брали ноги в горсть» и в метро-автобусных давках рискуя утерять не только оружие, но и документы, часами тратили время для своей работы. Особенно остро стоял вопрос слабого знания сотрудниками отдела возможностей использования «НН» или оперативно-технического проникновения в ОПГ. С другой стороны, стали сталкиваться с тем, что работающие по делам сотрудники «НН» в отдельных случаях немотивированно прекращали следить за объектами, находя изощрённые аргументы в своё оправдание. Поэтому давно мечтал, чтобы в курируемых мною направлениях были сотрудники выходцы из ОПУ и ОТУ. Связался со знакомым офицером отдела кадров ОПУ и тот предложил мне познакомиться с двумя «зубрами» из «НН», не имевшие перспектив для дальнейшего роста в своём Управлении. С первым из них майором А. А. Родиным я сразу нашёл общий язык. Передо мной сидел много повидавший на своём веку сотрудник, заочно закончивший ВКШ КГБ и желавший заняться и агентурно-оперативной работой. В этот раз кадры сработали быстро, и уже через месяц Анатолий Александрович трудился в нашем отделе, быстро вписавшись в коллектив. Он сразу был вплотную задействован для выработки квалифицированных заданий и инструктажей бригад «НН», участвующих в разработке объектов ДОР. Всё это сразу сказалось на более эффективной работе разведчиков, ставших добывать оперативно значимые материалы. Вместе с Родиным в отдел пришёл его коллега по предыдущей работе подполковник А. В. Соболев. Тот по своему профессиональному уровню и жизненному опыту, на мой взгляд, вообще был достоин назначения на должность начальника направления. Всё большее личное участие в захватах преступников, требовал от нас – руководителей возобновления регулярных занятий по военно-физической и стрелковой подготовке. Полковник Анисимов лично участвовал в подобных мероприятиях, имея высшее физкультурное образование. Надо подчеркнуть, что в отделе, занимающимся разработкой преступных сообществ, было три мастера и два кандидата в мастера спорта СССР. Причём подполковник А. Е. Клочков являлся мастером спорта по боксу, а подполковник В. А. Николаев – кандидатом в мастера. Понятно, что с такими сотрудниками, включая Нефёдова С.А можно было смело идти на любое рискованное и опасное дело.

В это время в Москве и России экономика трещала по швам, разваливаясь на приватизационные куски. Колхозы и совхозы Ельцин распустил своим указом, породив страшную нехватку продовольствия. Даже в столице, кратковременно после ГКЧП заваленной продуктами питания, к концу 91-го и начало 92 года с трудом можно было приобрести не только мясо, молоко, но и хлеб. В Ленинграде, возглавляемом «демократом» Собчаком, положение было ещё хуже. Вместо того чтобы покупать продовольствие за рубежом, новоявленная власть тратила деньги и время на референдумы с переименованием города в Санкт-Петербург. Когда же положение стало критическим, Собчак через голову Ельцина обратился к своему главному «вашингтонскому» начальнику с мольбой спасти от голода «демократию» и жителей Санкт-Петербурга, предоставив безвозмездную помощь. Кое-как тогда справились. Но ведь деньги американцы просто так никому не дают – придётся отработать Собчаку и его компании. В это время Гайдар с Чубайсом на всех углах орали: «Коммунисты вывезли золото страны за границу», на что народ вспоминал поговорку о том, что именно вор громче всех кричит «держите вора». Наш многострадальный народ-труженик был прав. Ещё в конце 1991 года младореформаторы, будучи видно неуверенными, в окончательной своей победе, в октябре-декабре поэтапно на круизных теплоходах по Волге и через Чёрное море вывезли из СССР 12 миллиардов долларов и зоо тонн золота.[225] Это хищение «века» обнаружил Председатель Центробанка РСФСР Г. Г. Матюхин, тщетно пытавшийся через Верховный Совет и Генпрокуратуру организовать расследование и возвращение валютного резерва и золота в казну России. По мнению Матюхина, украденные в 91-м средства явились в своём роде «откупными». Новая финансовая мафия откупалась от старой, позволившей ей захватить власть, а значит и государственную «кормушку» (бюджет).[226]

Все эти трудности с продовольствием не могли не коснуться и моих сотрудников, много времени тративших на поиски пропитания своим семьям. Заметил, что отдельные из них перестали ходить в столовую, привозя из дома хилые бутерброды, запивавшиеся чаем. Литвиненко, у которого жена не работала в связи с уходом за грудным ребёнком, страдал больше других, часто жалуясь Нефёдову и другим сотрудникам на отсутствие у него денег. К тому же на Лубянке начались задержки с выдачей зарплаты. Как мог, подбадривал офицеров, объясняя происходящее временными трудностями и, старался при малейшей возможности наградить их за успешные операции денежными премиями. Точно такое же критическое положение сложилось и в милиции, отдельные сотрудники которой не станут мучить себя угрызениями совести. Громя бандитов в операциях, они начнут при обысках прикарманивать часть обнаруженных денежных средств и ценностей, добытых фигурантами уголовных дел незаконным путём. Видя такие дела в совместных с милицией операциях, мои опера поначалу удивлялись и осуждали подобное, а затем стали роптать: «Чем мы хуже их? Нас подталкивают идти на «экспроприацию у экспроприаторов!». Пришлось в жёстких формах провести воспитательную работу. С трудом, но втолковывал своим операм: «Мы тем и отличаемся от недобросовестных сотрудников МВД, коих единицы, что являемся чекистами и служим в органах госбезопасности. Если уж и мы начнём, как последняя шпана тырить у объектов всякую «мелочь», то плохо закончим уже «по-крупному»! Рано или поздно посадят. Да и сами бандиты нас будут справедливо презирать, а это ещё страшнее. Ведь мы даём им на это моральный козырь. Мол, у чекистов у самих «рыльце в пушку!». Надо сказать, что практически все мои сотрудники правильно понимали эти слова и повода не давали упрекнуть себя в служебном мародёрстве.

Наступила весна, но с потеплением московские бандиты совсем ошалели, пытаясь обложить рэкетом даже православную церковь. Где-то в апреле мне позвонили из приёмной МБ РФ и попросили подойти, так как к ним обратился с заявлением высокопоставленный священнослужитель Русской православной церкви (РПЦ). Сбегал на расположенный рядом подъезд улицы Кузнецкий мост дом 22 и в кабинете для приёмов увидел в рясе и со всеми церковными регалиями статного и сурового мужчину среднего возраста. Тот вкратце рассказал, что согласно договорённости им от зарубежных филиалов РПЦ пришёл перевод на крупную сумму в иностранной валюте (около 500 тысяч долларов). Об этом каким-то образом узнали члены неизвестной ОПГ, ультимативно «предложившие» пятую часть перевода передать им наличными на встрече, место и время которой они сообщат по телефону. Такой звонок состоялся, и предусмотрительный священник на моё удивление продемонстрировал кассету с записанным разговором с вымогателем и его номером телефона. Пытался он и словом убедить преступников в особой пагубности и греховности их намерений отобрать деньги у церкви. На другом конце провода только посмеялись, угрожая поджечь пару церквей, если им не передадут указанную сумму. Тогда у меня мелькнула мысль: «Здорово же у нас духовные семинарии обучают свои кадры в правовом отношении. Вот бы некоторых наших оперов к ним направить на обучение!». По словам священника, встреча с одним или группой бандитов должна состояться через три часа в 16.00 с тыльной части выхода метро «Чистые пруды». Он же должен привезти валюту в целлофановом пакете любой яркой расцветки и стоять у массивной длинной скамейки перед входом в сквер. Так как времени оставалось крайне мало, созвонился с сотрудниками ОБОГП и выдвинулся к ним со священником на машине РПЦ. Денег он с собой не взял, так его руководство категорически возражало против потворства бандитам, толкая их тем самым на повторные преступления. Приехали в отдел, где сотрудники уже подготовили спецтехнику и на всякий случай облачили «батюшку» в бронежилет. Бригада «НН» милицейского ОПУ выстроилась в указанном районе, готовая к различным вариантам действий. Пока оперативник экипировал священника звукозаписывающим устройством, задал заявителю вопрос: «Батюшка. А не страшно ли идти на встречу с бандитами? Ведь и убить могут!». Тот совершенно спокойно ответил: «Сын мой. Я на священное и законное дело иду! Правда за мной и она даст бог поможет свершить правосудие!». Священнику мы заложили несколько правдоподобных «кукол» по объёму вымогаемой суммы в пакет ярко красного цвета и, высадив его за квартал, стали вести наблюдение за местом встречи. Для возможного задержания предполагаемого преступника или группы бандитов были подготовлены три группы захвата, включая с возможным вариантом преследования подозреваемых на автомашинах. В указанное время батюшка расхаживал возле обусловленной скамейки, и, не чураясь мирских сладостей, спокойно жевал мороженное. Рядом с ним весело балагурила человек 5-6 молодых людей, похожих на студентов. Поначалу мы в них заподозрили ожидаемых рэкетиров. Где-то в 15.05 «наружка» обнаружила в общем потоке машину, которая, поравнявшись со священником, снизила скорость, а двое находившихся в ней молодых людей внимательно смотрели в его сторону. Метров через пятьдесят «девятка» остановилась, и из неё вышел и направился к метро паренёк. Обойдя вокруг входа, он постоял минут пять невдалеке от батюшки, как будто кого-то ожидая. А затем быстро развернулся и скрылся в метро. Тут же «девятка» также дала по «газам» и уехала. К сожалению, от наружного наблюдения эта машина ушла. Так и не дождавшись бандитов, минут через сорок мы дали знать заявителю, возвращаться к месту его высадки. Батюшке мы объяснили, что, по-видимому, бандитов насторожила группа молодёжи невдалеке от него, поэтому они не рискнули подойти. Решили выделить священнику охрану, а в ходе сопровождения его автомашины к месту жительства поставили задачу «НН» выявить и установить лиц, возможно за ним следящих. Вечером сотрудники ОБОГП сообщили, что «батюшке» вновь звонили бандиты. Извинившись, просили простить их за «наезд». Мол, претензий они не только не имеют, но и готовы загладить вину, предложив помощь в защите от членов других ОПГ. Номер высветился уже другой, но по существу происшедшего ОБОГП информировали РУВД по месту жительства батюшки о необходимости взять в разработку членов неизвестной ОПГ. Ну, а священник всё названивал, потом сотрудникам ОБОГП и благодарил за его защиту. Говорят, даже благодарственное письмо от РПЦ направлял начальнику ГУВД.[227]

Хочу отметить, что ряд успешных операций вскружили голову отдельным моим операм. Те забыли, что по своим обязанностям должны не только сами вербовать, получать сигналы и вести разработки, но и с позиции Центра помогать в этом сотрудникам других отделов БКК управлений МБ РФ по всей России. В командировки они не стремились, а на телеграммы периферийных отделов о совместном участии в разработке межрегиональных ОПГ, «переводили стрелки» на отдел координации нашего управления. Надо было менять такое «болотное» положение и, собрав своих подчинённых, поставил каждому из них конкретные задачи с промежуточными и окончательными сроками исполнения. Особо упирал на плановость в работе, а также отсутствие кандидатов на вербовку перспективной агентуры. В это время, не смотря на сверхзанятость, сотрудников МБ по старой привычке привлекли к обеспечению безопасности праздничных мероприятий в честь Дня Победы. Дело святое и даже ельциноиды понимали необходимость подчеркнуть своё уважение и почтение к фронтовикам, да и всему нашему постсоветскому народу. Основная часть ветеранов войны по традиции собирались у Белорусского вокзала, но мне с подполковником Клочковым поставили задачу обеспечить безопасность митинга у мемориала воинской Славы на Поклонной горе. Тем более что туда планировал подъехать и новоявленный правитель Ельцин. Понятно, что главный разрушитель советской власти и СССР не рискнул сунуться в стотысячное море фронтовиков у Белорусского вокзала. Ведь они, защищавшие не жалея жизни свою Родину, люто его ненавидели. Ельцин мог нарваться на такую гневную народную стихию, которая смела и растоптала бы его вместе с многочисленной охраной. Ну, а на Поклонной горе фронтовиков собиралось не более ста человек. С помощью технологий продажного телевидения можно было пропиарить, что именно на Поклонной горе были десятки тысяч ветеранов войны, а не на Белорусском вокзале. И все они, конечно же, горячо «приветствовали» Президента России. К указанному времени приезда Ельцина все стали сдвигаться к площадке у главного обелиска. Фронтовики, победители гитлеровского фашизма, по праву стали в центре и ближе всех к микрофону для выступающего главы государства. Впереди этой небольшой группы выделялся выправкой рослый моряк старшина 1-й статьи, который с гордостью высоко держал Красное знамя Победы с серпом и молотом. Вся грудь старой его форменки сверкала в многочисленных медалях и орденов Славы всех трёх степеней. Ближе к началу действа организаторы из числа холуйствующих демократ-либерастов, вдруг осознали, что вряд ли Ельцину понравится развивающееся напротив него Красное знамя. Тут же группа в человек двадцать каких-то интеллигентов и журналистов, с истерическими воплями попытались пробиться к фронтовику-знаменосцу, требуя, чтобы он ушёл на задний план или вообще убрался вон. Ситуация накалилась до крайности и мы с Клочковым, а также ещё ряд сотрудников милиции в штатском решили осадить зарвавшихся молодчиков. Двоих или троих самых активных из них скрутили и, выведя в сторону, пригрозили арестовать за хулиганство. Те сразу ретировались и больше нам на глаза не попадались. Ну, а сами плотной стеной стали вокруг знаменосца. Тот же, как стоял с гордой улыбкой и, не обращая внимания на свирепые взгляды и шипения змей-демократов, так и будет потом стоять до самого конца. Помню, сказал ему: «Батя! Ты не волнуйся! Мы с сотрудниками в случае чего отстоим тебя и наше Знамя!». Тот повернулся ко мне и с усмешкой сказал святые слова: «А чего мне, сынок, волноваться и кого бояться? Этих шакалов? Моё дело правое! Пусть они трепещут и боятся нашего суда за свои преступления! Нас не сломал Гитлер, а уж Ельцин-то и подавно обломается!». Приехал Ельцин и стоя фактически метрах в пяти от нас, увидев Красное знамя, весь побагровел. С его лица сразу слетела натянутая улыбка, а глаза, как у быка налились кровью. Весь сгорбленный и с опаской глядя на фронтовиков-ветеранов, он протараторил речь о значении Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Закончив её и видно боясь «встречаться с народом», он в окружении плотного кольца телохранителей под улюлюканье и свист ветеранов, а с другой стороны под аплодисменты и здравицы «демократ-либерастов», укатил в бронированном лимузине к себе в логово. Уже поздно вечером я наблюдал, как по телевидению все каналы мельком показав редкие группы ветеранов на Белорусском вокзале (часа за два до сбора), умудрились превратить наших сто в «море» фронтовиков на Поклонной горе. Чего-чего, а снимать снизу ноги и сверху крупным планом, а затем, монтируя со снятыми на Белорусском вокзале ветеранами, «прибавив» их к фону Поклонной горы, это наши операторы-фальсификаторы научились. Бог им судья!

В это время по России страшным катком двигались гайдаро-чубайские реформы, разработанные американскими советниками, которые свелись к тотальному разграблению несметных богатств якобы «нищего» СССР.[228] От избранной властью олигархической касты, скупавшей за бесценок заводы, фабрики и порты, не отставали и члены ОПГ. МВД и спецслужбы, включая УБКК МБ, пытались сдержать эту лавину воровства, санкционированного оккупационной, по сути, властью. Мы реально понимали, что если хотя бы не затормозим открытое разграбление, то и новое государство Российская Федерация также рухнет и распадётся на десятки удельных «княжеств».

В конце мая мои сотрудники кроме своих разработок, приняли участие совместно с МВД Украины и ГУЭП МВД России в пресечении преступной деятельности одной из межрегиональных ОПГ, входящих в «чеченскую общину». Из братской, но теперь «нэзалэжной» Украины прибыла группа следователей и работа закипела. На кону не одна тонна похищенных слитков серебра и драгметаллов, которые разрабатываемые объекты планировали сбыть за границу. Для легализации преступно добытых денежных средств, бандиты этой группировки создали коммерческий банк под названием «ЛУММ-банк», входящий во внешнеэкономическую ассоциацию «ЛУММ». Масштабы преступной деятельности этой ОПГ были таковы, что пришлось создавать совместную группу из оперативных работников и следователей не только МВД и МБ РФ, но и привлекать сотрудников МУР. Когда всё было готово для завершающего удара, вмешалось руководство МВД и, потребовали разработать совместный план реализации дела. За день кропотливого труда мы вместе с ГУЭП МВД этот план подготовили и даже к вечеру успели подписать. Наш заместитель министра безопасности это сделал, не колеблясь, а вот 1-й замминистра МВД, по словам сотрудников ГУЭП пытался оставить план у себя для «детального» изучения. Генерал А. Ф. Дунаев мотивировал это тем, что уже поздно и, он не успеет войти в курс дела. Начальник ГУЭП всё же настоял на немедленном подписании. Тогда Дунаев потребовал, чтобы на следующий день, в пятницу провели совместное совещание в конференц-зале здания МВД на улице Житной, которое он посетит. А саму операцию с многочисленными задержаниями и обысками рекомендовал осуществить в понедельник. Все попытки объяснить Дунаеву, что всё готово и можно сразу после совещания начинать «работать», а задержка в четыре дня только навредит делу, натолкнулись на стену «непонимания». Пришлось начальнику ГУЭП уйти не солоно хлебавши и согласиться с требованиями Дунаева. На следующий день в и. оо, во главе группы сотрудников моего отдела я прибыл на это совещание. Дунаев на него не явился, а когда присутствующим оперативникам и следователям один из руководителей ГУЭП зачитал план, подчеркнув, что его утверждал Дунаев, раздался громкий смех переполненного зала. Спросил у сидящего рядом заместителя начальника одного из отделов: «Чего уважаемая кампания заржала?». Тот ответил: «Да Вы, наверное, лучше нас знаете, что если Дунаева, накануне, операции проинформировать по «ЧО», то на следующий день в адресах захвата или обысков никого не будет. Потому и смеются, что в нашем случае – это вообще три дня на вывоз бандитами оружия и ценностей». Тем не менее, без Дунаева совещание прошло быстро и продуктивно. Все получили запечатанные пакеты с адресами и фамилиями фигурантов уголовного дела, которых необходимо было задержать, а у них провести обыска с целью изъятия огнестрельного оружия, наркотиков и главное драгоценных металлов. Чтобы избежать преждевременной расшифровки, вскрыть пакеты строжайше предписывалось в день операции, ровно в 9.30 в присутствии не менее двух сотрудников. Всего 12 адресов подлежало единовременно «накрыть» в городе Москве и области. ГУЭП обратился с просьбой в ГУО Президента РФ, чтобы для силовой поддержки, кроме ОМОН, задействовать 40 сотрудников «Альфы». Главную ОСГ, в которую включили следователя из Украины, поручили возглавить мне. Накануне 8 июня созвонился с начальником отделения группы «Альфа» подполковником О. Е. Танковым. Кратко обговорили место и время заблаговременной встречи невдалеке от здания на Ленинградском проспекте, где размещался цыганский театр «РОМЭН». Утром следующего дня вместе с подполковником М. Ф. Берсенёвым, следователем А. Н. Коротковым и сотрудником 7 отдела ГУЭП майором Зверевым, мы стояли у проезда, параллельного Ленинградскому проспекту. Приближается время «Ч» (начало операции), а «Альфы» всё нет и нет. Позвонил с ближайшего таксофона дежурному знаменитой группы, который сообщил, что автобус с группой Танкова сломался. Водитель клялся, что скоро заведёт ПАЗИК и прибудут на место через 10-15 минут. Мы горестно переглянулись со следователем и решили, что если к 10.00 не подъедут, то пойдём на задержание и обыск сами вчетвером. Слава богу, но без трёх минут десять подкатил тарахтящий старенький ПАЗИК с характерными тёмно-грязными занавесками.[229] Мы туда быстро погрузились и к назначенному времени спешились у дома № 30, строение 2. Здесь на з-м этаже размещался основной офис «ЛУММ-банка», возглавляемого У. Ш. Масаевым. В автобусе меня поприветствовал Гена Сергеев, сидящий среди бойцов «Альфы». Мы впервые с ним участвовали в совместной операции. Время поджимало и поэтому разведку проводить не стали, а сразу боевым порядком – впереди «Альфа», затем мы, а сзади следователь со всеми своими постановлениями, рванули мимо опешивших вахтёрш на первом этаже. Старушки лишь прокричали в след: «Ребятушки! Накажите этих басурман, они нас в столовую на четвёртом этаже не пускают!». Зачем не знаю, но впереди у «Альфы» бежал инструктор с огромной овчаркой на поводке. Влетели в офис, а там прихожая раздваивается на два длинных коридора. Все на миг тормознули, ожидая следователя, а я проскочил с пистолетом чуть вперёди овчарки. Рефлекс и прекрасная дрессура у неё сработали, и она моментально схватила мою руку со стволом у запястья. Спасибо инструктору, который успел оттянуть поводок и скомандовать ей «фу». Поэтому «холодная» хватка не успела перерасти в «горячую». Отделался вмятинами на руке от клыков пса. В это время, услышав шум, навстречу нам вышли пять охранников банка из числа накаченных чеченцев. Их надменные физиономии и наглый вопрос: «Чего припёрлись и шумите?», подействовал на сотрудников «Альфы» сигналом к проведению краткой «разъяснительной» работы. Через мгновение не только эти, но и другие охранники, а также находившиеся вместе с ними какие-то гражданские лица, стояли в шпагате у стены коридора, почёсывая ушибленные места. Ну, правильно. Власть нужно уважать и не оказывать сопротивления. Как оказалось, двое из них были чемпионами мира по борьбе, поэтому и вели себя нагло. Следователь приступил вместе с нами и понятыми к проведению обыска, но произошла небольшая заминка, так как, ни у кого из находившихся служащих банка не оказалось (как всегда в таких случаях) ключей от многочисленных сейфов. Но на эту «хитрость» у нас всегда присутствовал сотрудник оперативно-технической службы, который, подойдя к сейфам, на взгляд определил, что работы ему всего минут по пять на каждый из них. Вскрыли один – полно валюты, наших денег и другой интересной для следователя всякой всячины. Прошло немного времени, решил заняться своей работой. Переписал из изъятых у охранников блокнотов телефоны и адреса многих известных мне активных членов «чеченской общины». Вдруг слышу, как один из раскоряченных вдоль стены охранников начал громко стонать. Подошёл, спросил у него, в чём дело, а тот чуть не плача прохрипел: «Я вообще-то по служебным делам здесь из другой фирмы. Привёз документы передать главе банка, но видно не вовремя. Ваши ребята, возможно, мне ногу сломали. Можно хоть сяду?». Проверил у него документы. Действительно наш славянин и привёз ходатайство на кредит из своей фирмы. Посадили его стонущего на диван, задрали штанину костюма, а там не вышла, но выпирает сломанная кость. Место всё почернело. Вызвали скорую помощь, которая на редкость быстро приехала и забрала этого пациента. Сотрудник «Альфы» не хилого роста подошёл к нему, лежащему уже на носилках и, извинившись, с укоризной спросил: «Братишка. Ну, зачем ты пытался скрыться и побежал к выходу? Сразу бы представился, кто таков. Надеюсь, ты претензий к нам не имеешь?». Понятно, что, глядя на атланта из «Альфы» тот не рискнул предъявлять претензии. По завершении операции созвонился с начальником 7 отдела ГУЭП Г. Д. Дегтярёвым и попросил его сообщить о результатах работы для справки. Тот продиктовал список изъятых наиболее важных улик и ценностей, но с сожалением констатировал, что в «главном тайнике» этой ОПГ они ничего не обнаружили. Опрос местных жителей показал, что в субботу и в воскресенье из этого адреса лица-выходцы из Кавказа на нескольких машинах вывозили тяжёлые ящики. Сбылись прогнозы сотрудников МВД на совещании в пятницу. Значит неспроста один из авторитетов «ЧО» по кличке «Гена-крокодил» (Аракелов) перед полётом в Грозный для освобождения Хожи Нухаева заходил с подарками к генералу Дунаеву.

Массовое расползание по стране оружия и взрывчатки – основа зарождения терроризма в России

Прошло почти полгода с момента начавшейся «прихватизации» после указа президента Ельцина № 66 (ещё одну шестёрку добавить, и перед нами зловещий знак Сатаны) от 29 января 1992-го года, но вместо обещанного Чубайсом «некоторого падения жизненного уровня», наш народ стал просто нищим. В массовом характере не выплачивались зарплаты и пенсии, продовольствия не хватало. Дело шло к очередному бунту. Но строго по пунктам «Гарвардского» проекта, навязанного нашей стране американцами, 1 июня 1992 года руководство России предательски, не спросив мнения народа и специалистов, подпишет письмо «О намерениях» с Международным валютным фондом. Пункты этого письма-договора заложат основу для полной финансово-экономической зависимости России от всемирной банды Ротшильдов и Рокфеллеров. Получат новоявленные Иудушки Гайдары и Чубайсы во главе с беспалым Ельциным «тридцать сребреников» для поддержания своих штанов и институтов трещащего по швам государства. Но вся закавыка будет в том, что пункты «письма» об обязательности согласования правительством России с МВФ всех своих экономических и финансовых преобразований, грубо нарушали действующую Конституцию РСФСР. Поэтому перед младореформаторами их кукловоды из США, в лице американских советников у Ельцина, поставят задачу окончательно добить советскую власть в России, растоптав действующую Советскую Конституцию, чтобы принять прозападный, а значит оккупационный вариант нового Главного закона страны. Ну, а дальше «дело техники». Заставить россиян с помощью технологий информационных войн поверить в то, что главное препятствие реформам и будущей их райской жизни – это старая Конституция и охраняющий её, как себя – чеченец Хасбулатов, возглавляющий Верховный Совет РФ. Однако и в Верховном Совете понимали необходимость подготовки нового варианта Конституции РФ. К марту 1992 года подготовленный О. Г. Румянцевым проект предусматривал некий баланс сил между парламентом и президентом, что совершенно не устраивало ни Ельцина, ни его американских советников. Поэтому по поручению Ельцина вице-премьер Шахрай подготовил новый вариант конституции, на основании которого Россия стала бы президентской республикой и, Ельцин мог безнаказанно и дальше воплощать в жизнь планы мировой «закулисы». Между Президентом и Верховном Советом, депутаты которого наконец-то поняли, что натворили, утвердив «разгром» СССР, началось мощнейшее противостояние. 30 апреля, Ельцин в привычной для себя манере стучать кулаком по столу и угрожать, впервые заявил, что съезд народных депутатов «надо разогнать к чёртовой матери!». С этого момента его команда младореформаторов и строго контролирующих их американских советников из ЦРУ начнут подготовку фактически к государственному перевороту, который первоначально должен был состояться осенью 1992 года.

Ну, а мы – сотрудники УБКК МБ, не обращая внимания на кипящие в верхах политические страсти, в это время изо всех сил сдерживали угрожающий вал организованной преступности. Перестрелки в Москве и регионах России между бандитами, убийства директоров крупных заводов, учёных, а также руководителей местных органов власти, стоящих на пути «прихватизаторов», стали массовым явлением. Сотрудники ОБОГП и следователи милиции, выезжая на случаи вооружённых разборок бандитов, привозили с мест преступления уже вёдра стреляных гильз. Перестрелки эти устраивались, в том числе и в многолюдных, общественных местах. Росло число погибших из случайных прохожих и зевак. Но что бросалось в глаза. В советские времена даже за сотую часть этих преступлений многие руководители правоохранительных органов лишились бы своих должностей. Ну, а ныне милицию, нас и прокуратуру никто из правительства младореформаторов, а также команды Президента не беспокоили такими «пустяками». Убийство и разграбление собственного народа входило в их планы по принципам «Управляемого хаоса» и «Разделяй и властвуй». Автор присутствовал на нескольких совещаниях в прокуратуре, милиции, на которых отдельные стражи закона предлагали на корню разборки пресекать. Другие наоборот, заявляли: «Пусть перестреляют друг друга. Мол, нам меньше работы». Мы с сотрудниками ОБОГП заняли, на мой взгляд, правильную позицию. Понимая, что «Указом» мы разборки не запретим, так как бандиты всё равно будут грызться между собой за «жирные куски и воровские территории», то пусть это делают в безлюдных местах. Главное провести открытую и негласную работу среди авторитетов преступного мира, чтобы заставить их выполнять наши требования. Ну, а тех, кто будет нарушать – давить всеми нашими совместными силами и средствами нещадно! Понемногу ситуация по этой проблеме стала налаживаться. Получив сигнал с «земли» или от наших коллег из ОБОГП о наиболее крупных «боевых» столкновениях бандитов, мы обычно выдвигались к их окончанию. В одних случаях нам доставались раненные члены ОПГ прямо на месте происшествий, а в других, когда их привозили в московские больницы. С задержанными или раненными в этих разборках боевиками всегда легче вести опрос и устанавливать контакт. В шоке и от радости, что выжили, многие из них предоставляли оперативно значимую информацию, правда, в основном на членов, конкурирующих группировок. Такая междоусобица и мясорубка подталкивала отдельных авторитетов и лидеров ОПГ новой формации, состоящих из спортсменов и ранее не судимых, к установлению контактов с сотрудниками правоохранительных органов и спецслужб. Через некоторое время и «старики» – главари профессионального преступного мира, чтобы выжить в противостоянии с набирающей силу «молодёжью», также стали переступать через свои воровские понятия и не чурались «общаться» с милицией. Опытные оперативники в то же время понимали двойную опасность подобных, иногда до конца непроверенных контактов. Зачастую подобный авторитет или лидер воровского мира старался в большей мере для себя использовать знакомство с оперативным работником милиции или органов безопасности. Предоставляя минимум и чаще всего общеизвестной информации, такое контактное лицо требовал взамен чуть ли не индульгенцию на свои прошлые и будущие преступления. По всем канонам контрразведывательной науки оперативник обязан был постоянно оказывать на него положительное воздействие и необходимое давление, чтобы самому не попасться «на крючок» авторитета или главаря из преступной среды. А что, что, но провокации лидеры криминального мира умели ловко организовывать, повязывая на них неопытных или слабовольных оперуполномоченных. Поэтому, когда мои подчинённые, используя малейшую возможность для завязывания оперативно выгодных контактов, стали пачками приносить документы на подобную публику, приходилось всячески осаживать их пыл. Ведь опыта работы с профессиональной преступностью у органов безопасности было гораздо меньше, чем у милиции. В советские времена главная линия у КГБ была контрразведывательная – поиск агентуры и шпионов. В этих условиях моим подчинённым придётся сталкиваться не раз с изощрёнными комбинациями и провокациями бандитов, ранее случавшихся крайне редко.

Наиболее характерным из них может служить дело «Глюкало»,[230] которое в конце июня завёл С. А. Нефёдов, а реализовывать пришлось, в силу его особой сложности, созданной совместной оперативно-следственной группой. Следует пояснить, что весной 1992 года уже на территориях новообразовавшихся стран – бывших советских республик, имевших свои автономии, резко обострились сепаратистские процессы. Грузия пыталась не допустить отсоединения Южной Осетии, Абхазии и Аджарии, Молдова – Приднестровья, Армения не отдавала Азербайджану захваченный Нагорный Карабах, а Ингушетия имела территориальные претензии к Северной Осетии. Вместо политического урегулирования этих проблем новоявленные власти сделали ставку на силу. Этим режимам, а также пытающимся от них освободиться автономиям требовалось большое количество огнестрельного оружия. Спрос на него настолько возрос, что наш отдел, да и в целом УБКК, были завалены сигналами и делами о готовящихся хищениях и незаконных сделках по линии оружейного бизнеса. По улицам Москвы и в крупных городах России разве что объявления на стендах не висели типа: «Нужны автоматы, пулемёты, гранатомёты и боеприпасы к ним». Уйма посланцев-толкачей ездили с портфелями, набитыми деньгами и почти открыто выходили на представителей ружейных заводов, военных складов и воинских частей. Дело усугублялось появлением множества новых каналов утечки штатного оружия в ходе вывода войск из-за границы, а также из бывших республик Союза. Их правители стремились оставить у себя хотя бы лёгкое, стрелковое оружие. Участились санкционированные ими нападения на воинские колонны и арсеналы. В силу этих и других причин в незаконном хранении у граждан бывшего СССР оказалось огромное и неконтролируемое количество не только автоматов, но и группового, тяжёлого оружия, а также огнемётов.

Что касается дела «Глюкало», то события развивались следующим образом. Уголовный авторитет по кличке «Пономарь» сколотил ОПГ из числа не только ранее судимых лиц, но и бывших сотрудников милиции, а также военнослужащих одного из элитных подразделений спецназа. С помощью ряда офицеров ГРАУ (Главное ракетно-артиллерийское управление) МО РФ, осуществлявших махинации с оружием, которое числилось списанным, они начали налаживать незаконный бизнес. Первую, пробную партию им удалось уже реализовать. Затем подыскали «оптового» покупателя из числа руководителей одной из национальных диаспор в Москве, автономная республика которой защищала свою независимость от Грузии. Заказ стоимостью в сотню миллионов рублей сделали на получение не только огнестрельного оружия, но и бронетранспортёров. Члены ОПГ вновь решили вначале небольшую партию оружия направить в «адрес поставки», а затем уж реализовать всю оставшуюся часть «заказа». Всё шло гладко до того момента, когда вечером ящики с оружием доставили в промежуточный пункт хранения по месту жительства втянутого в сделку слушателя-выпускника высшего учебного заведения одной из спецслужб Баева.[231] По пути к «выпускнику» группа «Пономаря» применяла меры обнаружения возможно ведущегося за ними наружного наблюдения. В этом у них был большой дока Тропов, бывший майор ОПУ милиции, уволенный из органов по компрометирующим обстоятельствам. Может со страху, а может ещё по каким-то обстоятельствам на маршруте их движения на автомашине с оружием, но Тропову показалось, что за ними следят.[232] Поколесив по Москве и прибыв поздней ночью с двухчасовой задержкой домой к Баеву, «Пономарь» и Тропов, оставив машину невдалеке, пошли пешком в адрес для разведки. Звонили и стучали в дверь, но никто не открывает. Тут их осенила мысль: «Баев нас предал, а в квартире засада!».[233] Оба пулей вылетели из подъезда и, поехали на конспиративную квартиру «Пономаря», разгрузив там ящики с оружием. Здесь у главаря родилась идея попытаться воспользоваться номером телефона сотрудника МБ РФ «Сергея Александровича». Дело в том, что месяца два до этого С. А. Нефёдов, находясь в МУРе, присутствовал при задержании милицией за незаконное ношение оружия большой группы ранее судимых лиц. Хитрый и изворотливый «Пономарь» из кожи лез, чтобы выкрутиться из ситуации, взамен своего освобождения выдал пару «информаций» по кавказцам. Когда «Пономаря» в числе тех, кому не смогли предъявить обвинение, освобождали, Нефёдов представился ему сотрудником МБ и передал номер своего служебного телефона со словами: «Захочешь пообщаться, звони».[234] Хорошо хоть свою фамилию не назвал и взамен взял у «Пономаря» номер его домашнего телефона. Утром следующего дня из своей снимаемой квартиры он позвонил Нефёдову и предложил встретиться у него в адресе, обещая сообщить очень важную информацию. В голове матёрого уголовника родился план подстраховаться на тот случай, если он действительно в разработке у милиции. Тем более что Баев на звонки не отвечал. Нефёдов, как положено, доложил мне о предложении «Пономаря» встретиться, прося разрешения сделать это вместе с Литвиненко, так как предполагал возможность каких-либо провокаций со стороны криминального авторитета. Через час он позвонил мне в кабинет и взволнованным голосом сообщил, что в квартире «Пономаря» несколько ящиков с оружием, которое в качестве первой партии через два-три часа будет переправлено покупателю. Ждёт лишь его звонка с указанием адреса доставки. По словам Нефёдова, «Пономарь» предложил не мешать «каравану» с первой партией дойти до покупателя, а уж потом всю основную часть он обещал помочь захватить с поличным. Понимая всю сложность и неординарность сложившейся ситуации, в которой было больше вопросов, чем ответов, я потребовал срочной встречи с «Пономарём». Нефёдов тут же передал моё требование, но авторитет начал отнекиваться, мотивируя тем, что на квартиру вот-вот должны явиться его подельники. Тогда я сказал: «Сергей Александрович! Если он откажется от встречи, хотя бы поблизости от адреса, то я вынужден буду его и соучастников задержать, а всю партию оружия оформлю по закону!». Угроза возымела действие, и главарь согласился на встречу через час на станции метро «Таганская». Тут же я доложил генералу Трофимову по существу сигнала, и тот как бывший следователь сразу обратил внимание на все признаки двойной игры «Пономаря». Начальник УБКК категорически потребовал от меня немедленно взять под оперативный контроль всю группировку, обещая содействие в договорённости с взаимодействующими Управлениями. Первую же «пробную» партию Трофимов рекомендовал захватить только после того, как оружие начнут передавать покупателям. С этим я и умчался на встречу с «Пономарём». Как и предполагал начальник управления на встрече в центре зала метро «Пономарь» вёл себя нервозно, избегал смотреть мне в глаза, путался в объяснении, где и через кого он приобрёл такое большое количество оружия. При этом он пытался настаивать на своём предложении, довести в качестве контрольной закупки первую партию до покупателей, которых клятвенно обещал повязать на основной части оружия. На мои попытки выяснить местонахождение этой, основной партии, «Пономарь» ещё больше занервничал и, заявив, что пока она на подходе, срочно попросил вернуться на квартиру. Мотивировал тем, что подельники ждать не будут и скроются, заподозрив срыв готовящейся сделки. Пришлось его отпускать, но, строго потребовав, получив адрес доставки криминального груза, немедленно сообщить об этом Сергею Александровичу по телефону. «Пономарь» убыл к себе, а я, позвонив Трофимову, узнал от него, что вокруг адреса авторитета уже выстроились и готовы работать бригада «НН». Отправив Нефёдова в кабинет для организации контроля за действиями «Пономаря», и ожидания его звонка, сам с Литвиненко выдвинулся к сотрудникам ОПУ. Невдалеке от дома по полученным от дежурной службы ориентирам нашёл бригадира НН, которого ввёл в курс дела и сообщил приметы «Пономаря». Оставив Литвиненко в одной из «коробочек» НН, для опознания «Пономаря» и координации дальнейших действий, также убыл вслед за Нефёдовым к себе на Лубянку, чтобы готовить группу захвата со следователем МБ РФ. Ну, а дальше завертелся такой калейдоскоп, что голова пошла кругом. Контроль переговоров «Пономаря» показал, что ему никто так и не позвонил. Да и не должен был звонить, так как время и адрес доставки он знал и нас вводил в заблуждение. Лишь матери он сообщил по телефону, что ночевать останется у себя. Ровно в 16.00 из дома на улицу вышел «Пономарь» с неизвестным, как потом установим по фамилии Тропов. Оба проверились вокруг и вернулись в квартиру. Затем уже втроём, включая знакомого мне бывшего спецназовца Требова, вся группа за пару заходов загрузила в «Волгу-пикап» четыре тяжёлых ящика с оружием и рванули, нарушая все правила движения в сторону МКАД. Сколько Тропов применил профессиональных ухищрений, неизвестно, но, по словам Литвиненко, несмотря на умопомрачительную погоню через полтора часа наша бригада упустила машину «Пономаря». Об этом мне доложил по телефону бригадир ОПУ, заявив, что оставил в адресе «Пономаря» часть сотрудников, а сам выдвинулся на базу. Вместе с Нефёдовым и группой захвата мы до поздней ночи ждали сообщений от сотрудников ОПУ и ОТУ о местонахождении «Пономаря». На то, что он отзовётся сам, как обещал, уже и не надеялись. Однако где-то около полуночи он позвонил из квартиры матери и сразу стал упрекать нас в непрофессионализме, обвинив в том, что наши сотрудники «НН» отстали от каравана и не приехали в пункт передачи оружия. Взяв у Нефёдова трубку, я задал вопрос «Пономарю»: «Почему узнав у покупателя адрес доставки «товара», сразу не сообщили нам, как договаривались»? Главарь чуть замешкался и соврал, что несколько раз звонил, но никто ему не отвечал. По его словам время поджимало и, посчитав, что за ним всё равно следят сотрудники ОПУ, он дал команду на доставку «груза». Тут же он сообщил адрес выгрузки ящиков на улице Новослободской, где в двухэтажном здании располагался культурный центр одной из национальных диаспор в Москве. Договорившись о встрече с «Пономарём» на утро уже наступившего дня, мы с группой захвата рванули в этот центр. Буквально через полчаса, разбудив сторожа, обыскали все помещения, но оружие не нашли. Перепуганный охранник после опроса сообщил, что на ночное дежурство пришёл только где-то к 20.00, но мельком видел, как какие-то четыре ящика зелёного цвета уже вывозили из здания. Все вопросы рекомендовал решать с Председателем культурного центра Магомаевым, дав его адрес и телефон. Ближе к трём часам мы были в квартире председателя, полковника запаса и ветерана боевых действий в Афганистане.[235] Он сразу понял, в чём дело, но в квартире следов оружия не было, и поэтому держался спокойно и уверенно. Уклоняясь от вопросов о месте нахождения ящиков со стволами, он, кратко ввёл нас в обстановку, складывающуюся в его автономной республике, которая пытается дать отпор вооружённым агрессорам из Грузии. Справедливость его слов, да и действий по вооружению своего ополчения для защиты Родины, у нас вызывали определённую симпатию, но Закон есть Закон. Воровать оружие нельзя даже в благих целях. Ничего, не добившись, мы уехали восвояси. Утром в обусловленное время «Пономарь» на встречу не вышел, скрывшись неизвестно куда. Пошёл на доклад к начальнику управления ни с чем, ожидая разноса. Доложив о провале первой части операции, я предложил, взять «Пономаря» в разработку по полной программе, играя роль дилетантов, идущих у него на поводу. К этому времени мы точно знали, что основная партия оружия хранится где-то в тайнике у подполковника ГРАУ Крылова, а «Пономарь» скрытно ведёт переговоры с покупателем о получении остальных денег при передаче товара. Однако вместо разноса генерал Трофимов, усмехнувшись, спросил: «Что? Первый раз с таким прохиндеем сталкиваешься?». Честно ответил: «Впервые». Уже серьёзным голосом Анатолий Васильевич одобрил мой план, обещая поддержку всеми имеющимися силами и средствами. На прощанье он сказал: «Давай, Александр Михайлович, попотей хорошенько, но всю группировку разбей в пух и прах, чтобы в будущем ворьё не считало нас за простофиль!». Собрав сотрудников направления и поставив каждому из них свои задачи, передал слова Трофимова. Все подчинённые правильно поняли важность необходимости защитить честь не только отдела и Управления, но и высокое звание чекиста. Работа закипела в круглосуточном режиме. Договорился и встретился в Лефортово с начальником з-го отдела Следственного управления МБ полковником В. М. Жмячкиным, который, жёстко выругав нас за массу допущенных ошибок, дал чёткие рекомендации по направлению ведения разработки. В дальнейшем мы каждый свой шаг сверяли с интересами следствия, и положительный результат был достигнут. Не буду утомлять читателя деталями проведённый огромной, но главное незаметной для «Пономаря» работы, а остановлюсь на главных моментах. Выяснив состав всех членов преступной группы, мы установили с рядом ключевых фигур негласный контакт.[236] Это позволило определить точное местонахождение тайника с оружием, который размещался, как оказалось в гараже у подполковника Крылова. А в это время «Пономарь» периодически выходя на связь с Нефёдовым и выслушивая от него упреки и даже угрозы, с ухмылкой про себя кормил нас «завтраками». Сам же готовился к завершающей фазе преступления. Чтобы подстраховаться, он со своим ядром ОПГ даже осуществил тренировку, инсценировав ложную доставку оружия в адрес одного из своих подельников и получение, якобы от него всех причитающихся денег. Наше «НН» в режиме «дальнего сопровождения» в это раз сработали безукоризненно, сняв, на видео, как «Пономарь» с подельниками пыхтя, таскали ящики с кирпичами вместо оружия на пятый этаж дома без лифта. Через некоторое время «Пономарь» важно спустится вниз и с толстым портфелем, набитым нарезанными газетными полосками вместо денег, будет некоторое время ждать возможного его захвата. Вернувшись в контролируемый нами адрес, вместе с подельниками он начнёт обмениваться скабрёзными шутками в отношение «топорной» работы органов безопасности. Здесь же они договорятся завершить преступную сделку через два дня. Мы в свою очередь по утверждённому генералом Трофимовым плану, тоже готовились сделать сюрприз уголовному аферисту. Как сказал в фильме «Место встречи изменить нельзя» капитан Глеб Жеглов: «Огорчу тебя до невозможности!». Полковник Жмячкин, выделив нам одного из своих лучших следователей майора А. В. Янковенко, лично проинструктировал меня словами: «Брать всех только в момент передачи денег!». Понятно, что для следствия – это крайне важно, но реальная жизнь часто вносит свои непредсказуемые коррективы. Для силовой поддержки, ведь как-никак сам «Пономарь» имел чёрный пояс каратиста, а его телохранитель заслужил в своё время «краповый берет», получили согласие «Альфы» на участие в операции. По уже сложившейся традиции накануне провели совещание всех задействованных служб, обменялись позывными радиостанций и наладили взаимодействие. От «Альфы» вновь прикрепили отделение подполковника Танкова, который, уяснив задачу, сразу выехал на базу для организации тренировки личного состава в захвате фигурантов дела. Поздно вечером позвонил Гена Сергеев и уже с нотками важности сказал: «Ну, что Саша. Завтра работаем вместе. Вот видишь, без нас («Альфы») ни одно серьёзное дело не обходится». Приятно было наблюдать, как из новичка этой знаменитой группы Гена постепенно приобретал черты матёрого спецназовца. В день операции с утра всё шло гладко и по плану, но что-то меня тревожило. Собрав перед выездом ОСГ, я ещё раз отработал несколько вариантов возможного негативного для нас развития событий. Вошедший в нашу группу из второго направления подполковник А. В. Клочков, оказавший вклад в установлении конфиденциальных контактов с рядом фигурантов, также внёс ряд толковых предложений для успеха операции. Часа за два до предполагаемого её начала, расположились штабом в одном из административных зданий, куда начала поступать информация о «Пономаре» и его подельниках от взаимодействующих служб. Все фигуранты дела, а их было более десятка, находились под плотным оперативным наблюдением. И вот, когда началось реальное «движение», произошло непредвиденное… Установив с одним из фигурантов конфиденциальный контакт, мы не учли, что отец у него бывший начальник отдела контрразведки. Тот с утра в день нашей операции обратил внимание на крайне удручённое состояние сына, и, применив испытанное «психотропное» средство водку, заставил его рассказать о причине такого поведения. Сын без утайки сообщил ему о том, как его друг детства, ранее судимый «Колян», втянул в преступную группу, занимающуюся хищением и незаконным сбытом оружия. Подогретый алкоголем и яростным желанием отомстить за сына, отец тут же спустился двумя этажами ниже и позвонил в дверь «друга детства». Тот, будучи одной из ключевых фигур в преступной сделке, уже собирался выезжать к «Пономарю». Открыв дверь, «Колян» заполучил от бывшего контрразведчика несколько ударов, но сумел вырваться и выбежал с окровавленной физиономией на улицу. Подбежав к ближайшему таксофону, он позвонил «Пономарю» и сообщил о возможном провале из-за «друга», проболтавшегося отцу о своём участии в деле. Главарь шайки матом послал «Коляна» куда подальше и велел «залечь на дно», где-нибудь вдали от Москвы. Как только ко мне дошла эта информация, в штабе возникла горестная тишина. Но медлить было нельзя. Доложив по телефону полковнику Жмячкину, я предложил, не смотря на невозможность теперь захватить и покупателей оружия с деньгами, всё же осуществить задержание главных фигурантов. Затем процессуально оформить обнаруженный тайник, а уже следственным путём выявить и изъять похищенное ранее оружие, которое преступники успели сбыть. В ответ Владимир Михайлович в суровой русско-матерной манере высказал всё, что он думает о нас – оперативниках, но добро на мой план дал. Тут же мы задержали «хранителя» тайника с оружием и «Коляна», так и не успевшего скрыться. С ними отправились в гараж, который со следователем и понятыми нам открыл подполковник Крылов. Во время видео-аудио съёмки, он давал пояснения о том, откуда появилась такая большая партия оружия, для чего и кому оно предназначалось.[237] За пару последующих часов основной костяк ОПГ в количестве десяти человек будут задержаны и препровождены в следственный изолятор МБ «Лефортово». С согласия полковника Жмячкина главаря умышленно не задерживали два дня, скрытно наблюдая и фиксируя (документируя), как он лихорадочно перепрятывает незаконно хранящиеся у него оружие и ценности, о которых мы ранее не знали. В истерике он звонил Нефёдову и орал благим матом, что мы опять всё испортили. Спрашивал, что происходит и куда ему теперь деваться? Выдержав необходимую паузу, Жмячкин распорядился осуществить захват и «Пономаря». Тот, попав в стальные руки сотрудников «Альфы» сразу позабыл о приёмах каратэ и в задумчивом шоке был доставлен в СИЗО. Во время первого допроса он в своей наглой манере попытался «наехать» и на полковника Жмячкина.[238] Заявлял, что его надо награждать за пресечение крупной преступной акции, а не арестовывать. Предупреждённый нами и знающий от начала до конца истинную роль «Пономаря» в деле, Владимир Михайлович быстро поставил главаря на место. Уже непосредственно ведущему дело Янковенко тот будет петь под протокол арию добровольного признания (в криминальном мире так называемая «чистуха»). В дальнейшем в рамках уголовного дела, следователи отдела Жмячкина, устраняя допущенные нами ошибки, сумеют всего за полгода выявить и изъять более девяти сот стволов разнообразного огнестрельного оружия, гранат, десятки тысяч патронов.[239] Будут арестованы и осуждены 27 фигурантов разработки «Глюкало». Так будет пресечён один из сотен ручейков-каналов массовой утечки оружия к бандитам и членам незаконных вооружённых формирований. С этим делом вспоминаются и два курьёзных эпизода, когда в самый разгар операции для службы к нам в отдел прибыл выпускник Высшей школы МБ РФ лейтенант С. Г. Журавлёв.[240] Попав с «корабля на бал» он дней пять наравне со всеми спал на работе в кабинете. На шестые сутки его жена – Ирина дозвонилась ко мне и робким, дрожащим голосом сказала: «Извините, товарищ подполковник! Мы со Стасом недавно поженились, но он меня не предупредил, что в таком плотно-круглосуточном режиме будет работать. Неужели так будет всегда?». Пришлось её успокоить, разъяснив, что просто так сложились обстоятельства, а в дальнейшем всё войдёт в относительно нормальное русло. Правда, периодически подобные «режимы» будут повторяться. Что делать? Такая наша служба беречь безопасность Родины. Журавлёва, хотя он и возражал, я тут же отпустил домой, предоставив двое суток отпуска. Второй курьёз произошёл на квартире одного из уголовных авторитетов, который на свою беду незаконно приобрёл у «Пономаря» несколько пистолетов. По поручению следователя в адрес была направлена оперативная группа отдела для задержания объекта и проведения обыска в квартире. Пистолеты сотрудники обнаружили, объекта задержали и отправили с сопровождающими в «Лефортово», а сами голодными глазами (сколько суток на сухом пайке) уставились на заваленный яствами обеденный стол. Кто-то из них, проглотив слюну, промолвил хозяйке квартиры – сожительнице авторитета: «Неужели такое добро будет пропадать?». Та возьми и машинально скажи: «Действительно. Не выбрасывать же обед. Давайте ребята, садитесь и угощайтесь». Повторно упрашивать не пришлось, и через пару минут со стола было сметено всё съестное. Пока мои сотрудники выдвигались в отдел, мне по «ОС» раздался звонок из ОТУ. Доложили, что после отъезда опергруппы, хозяйка квартиры тут же позвонила своей подруге и наряду с оперативно-значимой информацией сказала: «Ты представляешь! Мало того, что эти гэбэшники увезли моего Шурика в СИЗО, но ещё и после приглашения за стол, съели все припасы, а колбасу разрезали на бутерброды и забрали с собой. Неужели их там, на Лубянке совсем не кормят?». Сотрудник ОТУ спросил у меня с усмешкой: «Этот разговор в письменную сводку включать?». Тут меня разобрала злость не за проступок подчинённых, а за то, что всем нам регулярно задерживали мизерную зарплату, на которую едва можно было прокормить свои семьи. Жёстко ответил: «Не только включите, но и красным фломастером подчеркните! Ну, а я пойду и потребую от начальника УБКК, чтобы он доложил руководству МБ о срочном решении вопроса повышения зарплаты сотрудникам МБ РФ!». Так и сделал. Когда генерал Трофимов отдал мне распоряжение подготовить список сотрудников для награждения по делу «Глюкало», я ему передал эту сводку ОТУ со словами: «Грамоты и медали не заменят нормальный размер зарплаты, способной прокормить семьи моих ребят. Передайте слова Платонова и эту сводку министру генералу Баранникову, пусть ощутит остроту проблемы!». Анатолий Васильевич чертыхнулся, а затем озорно сказал: «А что? Давай попробуем!». Это или возможно другое подействовало, но через месяц-два нам прибавили зарплату и стали, как в военное время выдавать продовольственные пайки.[241]

В это время проявились рецидивы назначения на все ведущие посты в силовые министерства и ведомства представителей команды разрушителей СССР. Выехал по просьбе следствия в ОБОГП и узнал от сотрудников милиции о «демократических» методах руководства нового начальника ГУВД бывшего штатского Аркадия Мурашёва. Особо не вникая, да и не понимая сути сложной оперативно-розыскной работы, он, зато на всю катушку наслаждался внезапно свалившейся на него властью. Его подчинённые всё чаще стали отмечать, что Мурашёв на служебной иномарке мог появиться на месте резонансных убийств подшофе и в окружении девиц. Выйдя из машины в джинсах, кедах и вульгарном свитере, он под хихиканье подруг с видом Муссолини начинал отдавать нелепые распоряжения. На попытки заместителей Мурашёва, да и просто сотрудников обратить его внимание на то, что своим видом компрометирует милицию, начальник ГУВД заявлял: «А что тут такого? У меня выходной, могу и расслабиться! Не учите меня жить!». Ну что тут скажешь? Выразив сотрудникам ОБОГП сочувствие, про себя подумал: «Слава богу, что хоть у нас на Лубянке убрали «либераста» Бакатина».

Кадровые вливания и дела демократов в силовых структурах России

В отличие от Мурашёва, новый начальник УМБ РФ по Москве и МО старший лейтенант запаса Е. В. Савостьянов был гораздо хитрее. Он начал с того, что три раза в неделю по два часа прослушивал лекции об основах контрразведывательной деятельности, которые ему читали начальники соответствующих служб. Через месяц-другой Савостьянов посчитал себя докой и тогда уж начал «мести метлой». Притом, не ограничиваясь рамками управления, он пытался начать «реформы» и вообще в МБ РФ, имея, по-видимому, полномочия от американского лобби в окружении Ельцина. Но об этом подробнее автор расскажет в описании кровавых событий октября 1993 года, о своих личных встречах с ним и последнем распоряжении Савостьянова при попытке защитить Гусинского от Коржакова зимой 1994 года.

Пока мы пресекали один из каналов незаконного оружейного бизнеса, непризнанная Приднестровская Молдавская Республика (ПМР) стала объектом вооружённой агрессии со стороны Молдовы. 19 июня 1992 года вероломному и внезапному нападению подверглись не только вооружённые формирования ПМР, но и части 14-й Российской армии, соблюдавшие нейтралитет. Самое возмутительное, что впервые после Великой Отечественной войны, Румыния, в прошлом союзник фашистской Германии, ныне поправ все мыслимые нормы международного права, вновь вторглась на территорию теперь бывшего Союза. Из Молдовы в Приднестровье, для осуществления терактов скрытно перебросили 6 разведывательно-диверсионных групп военнослужащих румынского спецназа и десантных войск. Не отставали от своих румынских покровителей и молдавские спецслужбы, которые с помощью сотрудника И. С. Илашко и его группы боевиков организовали убийство ряда руководителей Приднестровья.[242] За неделю ожесточённых боёв, в основном вокруг и в городе Бендеры погибло около пятисот и ранено более тысячи приднестровцев.[243] Как только ситуация начала меняться в пользу приднестровцев, из Москвы в новую «горячую точку» десантировали генерала А. И. Лебедя, пугавшего новоявленную власть своей непредсказуемостью и грозным рыком. По одним данным тот «своевременно» остановил начавшееся наступление приднестровцев, готовых не только отбросить врага с территории ПМР, но и захватить Кишинёв. По другим сведениям Лебедь только своим присутствием с введёнными частями ВДВ заставил обе стороны прекратить военные действия и сесть за стол переговоров в Москве.[244]

После реализации дела «Глюкало» работа моих подчинённых вошла в относительно нормальный режим. Разрываясь между своими управленческими обязанностями заместителя и необходимостью завершения своих разработок, понял, что это тормозит их успешное завершение. Поэтому одно дело на лидеров «ЧО» передал уже освоившемуся Родину, а другое – Нефёдову. Сам сосредоточился на организации взаимодействия с территориальными отделами БКК, а также на оказании помощи сотрудникам в вербовочной работе. Актуальной проблема была и их обучение особенностям работы по линии борьбы с проявлениями ОП. Да и самому хотелось укрепить личный агентурный аппарат новыми, более перспективными источниками.

К этому времени усилиями чмокающего Гайдара у всего бывшего советского народа под видом оптимизации кредитно-денежной политики России отобрали их кровные накопления. Миллиарды рублей на сберкнижках мгновенно превратились в прах. Такого разбойного нападения на граждан собственной страны история ещё не знала. Народ в поисках выхода из создавшегося критического положения шарахался от одних авантюристов к другим, а, разочаровавшись и потеряв всякое доверие к правителям-душителям, сам активно пополнял ряды ОПГ. К сожалению и в наших рядах появились «оборотни» не только из числа рядовых оперативников, но и отдельных руководителей, использовавших своё служебное положения для «крышевания» коммерческих предприятий. Зачастую, в находящихся под их опёкой фирмах устраивались работать близкие родственники такого «оборотня», что являлось скрытой формой коррупции. Директора этих фирм, имея такую солидную поддержку (в народе – «красная крыша») не боялись заключать самые рискованные сделки и брать кредиты, в том числе у коммерческих предприятий, находящихся под контролем бандитов. Нередко, пытаясь избежать ответственности за провалы в афёрах, директора-краснокрышники подключали такого «оборотня-куратора» к организации уголовного преследования своих конкурентов, справедливо требующих возврата долга или компенсации потерь. С таким случаем мне придётся столкнуться лично. Начальник 4 отдела полковник Ю. Н. Анисимов поздним вечером отдаст мне распоряжение встретиться с заявителем в приёмной МБ РФ на Кузнецком мосту 22. Он обратит внимание на то, что это просьба заместителя начальника Службы. Только переговорил с Юрием Николаевичем, как внезапно раздался звонок и сам полковник Е. Н. Костюков, не являясь куратором нашего отдела, вдруг начал строго инструктировать на предстоящую беседу. Он потребовал не только отобрать заявление, у обратившегося к нам гражданина, но и немедленно завести уголовное дело на «преступников», которые, как оказывается, его уже похищали. Удивлённый, такой настойчивостью, а главное осведомлённостью о сути дела, задал ему вопрос: «Ермолай Николаевич. Вы что? Уже встречались с заявителем? Откуда у Вас сведения о нём?». В ответ услышал грубый окрик: «Это не Ваше дело! Главное помогите заявителю!». Надо, так надо. Уже с первых минут разговора в приёмной с наглым и холёным новоявленным бизнесменом стало ясно, что тот сообщает только часть правды о «наехавших» на него чеченцах. Об истинных же причинах молчит как партизан. Пришлось надавить на него угрозой послать в милицию, так как подобные дела находятся в их ведении. И тут оказалось, что крутой бизнесмен взял в кредит у чеченцев более 50 тысяч долларов, а отдать вовремя не смог, да и, по-видимому, не особенно хотел. Понятно, что за такую сумму в те времена могли не только чеченцы, но и русские (причём здесь национальность?) порвать на мелкие куски. Как только «заявитель» проговорился, что ранее обращался с этим «делом» в УМБ РФ Москвы, я попросил его немного подождать, а сам вышел в другой кабинет и позвонил коллегам. На моё счастье «москвичи» работали до поздней ночи и, услышав фамилию заявителя, начальник направления отдела БКК заорал: «Михалыч! Где эта сволочь? Мы ему хотели помочь, а он во время попытки задержать угрожающих ему чеченцев, сбежал от них и от нас вместе со спецтехникой скрытого прослушивания и записи. Я бегу к тебе в приёмную, а ты спроси у него, где техника? Меня за неё увольнять собираются!». Вернувшись, я продолжил разговор и внезапно спросил заявителя: «А где магнитофонный комплекс, который Вам передали «москвичи»?». Тот на секунду смутился и, вытащив из портфеля бесценное спецоборудование, соврал: «Номер телефона сотрудников МБ Москвы я потерял. Хотел сразу вернуть, но не удалось». Вдруг «бизнесмен» нагло спросил у меня: «А Вам полковник Костюков разве не отдавал приказа меня защитить от бандитов? Мы же с ним обо всём договорились. У меня на фирме работают не только его, но ещё и родственники других сотрудников УБКК.[245] Прибежал начальник отделения «москвичей» и при мне высказав заявителю всё, что о нём думает, порекомендовал вовремя отдавать долги, а по «справедливым» угрозам, обращаться в прокуратуру или в милицию. Присоединившись к словам своего коллеги, и, дополнительно дав ряд рекомендаций по обеспечению безопасности заявителя, я также посоветовал обратиться ему в милицию. С тем и расстались ровно в 23.00. Утром следующего дня меня вызвал к себе начальник Службы полковник Н. В. Налобин. В кабинете у него уже сидел его заместитель. Даже не дав мне присесть, Костюков прорычал: «Я не ожидал, что Вы проявите себя таким чёрствым формалистом, отказавшись помочь человеку, попавшему в беду! Думаю подобным сотрудникам не место в органах безопасности!». Тут же он процитировал крылатую фразу Дзержинского о чистых руках, горячем сердце и холодной голове. От его слов кровь ударила в голову, и стальным голосом я заявил, обращаясь к начальнику Службы: «Товарищ полковник! В таком случае подаю рапорт руководству МБ об использовании полковником Костюковым своего служебного положения в корыстных целях для прикрытия махинаций бизнесмена-афериста, у которого работает его родственник! Прошу оградить от необоснованных обвинений со стороны Костюкова». Полковник Налобин от моих слов чуть побледнел и тихо вымолвил: «Александр Михайлович! Не надо так горячиться. Иди, занимайся своим делом, а я разберусь с этим случаем». Выйдя от Налобина, я тут же доложил своему начальнику по существу вчерашней работы с заявителем и угрозами в мой адрес со стороны Костюкова. Усталым голосом Анисимов, знавший того ещё с Узбекистана, порекомендовал мне быть осторожным с Ермолай Николаевичем, который злопамятен и может навредить карьере. Сам же сообщил, что за Костюковым ещё с Ташкента тянется дурная слава, о чём в курсе Служба СБ. В дальнейшем полковник Костюков шарахался от меня как чёрт от ладана, избегая встречаться с глазу на глаз.[246] Но это, как, оказалось, были только «цветочки», по сравнению с тем, с чем мне и моим сотрудникам придётся столкнуться в последующие четыре года.

Демократия у новой власти – это анархия и вседозволенность

Признаки вводимой в стране «демократии» стали обретать реальные черты и у нас на Лубянке. Только мы набрали обороты в разработке наиболее мощных преступных и бандитских формирований, как поступил приказ прекратить применять скрытое прослушивание объектов без санкции Генпрокурора или его первого заместителя.[247] Если «либерасты» думают, что в органах безопасности до этого творилась вакханалия, и всякий опер мог, кого угодно негласно прослушивать, то они заблуждаются. Задание на проведение ОТМ подписывал начальник отдела, предъявляя все имеющиеся материалы на фигуранта дела руководителю Управления или Министерства, который своей подписью санкционировал мероприятие. Ну, а мы теперь вынуждены добавлять к вышеперечисленным подписантам и Генпрокурора. Но к нему ещё надо было попасть на приём. Но делать нечего, приказ, есть приказ. До ночи писали постановление, не имея даже образца. Потом на следующий день подписывали (переписав пару раз) у начальника управления, а он у первого заместителя Министра генерала Н. М. Голушко. В назначенный нам день с начальником отдела Анисимовым мы сидели в приёмной 1-го заместителя генпрокурора РФ генерала юстиции Землянушина. Через полчаса он нас принял. Внимательно прочитав материалы объекта дела и, задав несколько вопросов типа: «Что же вы медлите с такими бандитами?», он в задумчивости дал свою санкцию. Потеряв несколько дней, мы, наконец-то восстановили всесторонний контроль над этим бандитом. Однако не было уверенности в том, что за это время он не совершил ряд особо тяжких преступлений, о которых мы не получили своевременной информации для их упреждения. А сколько бандитов в это время нужно было разрабатывать, но они стояли «на очереди» из-за внезапно поставленной нам препоны? Через две недели я с ещё одним постановлением вновь сидел в кабинете Землянушина. В этот раз он быстро всё подписал, а я попросил вернуть мне 2-й экземпляр ставшего ненужным (объекта арестовали) предыдущего постановления. К этому времени у 1-го заместителя генпрокурора уже скопилась внушительная стопка подобных «бумаг». Чтобы скорее от меня освободиться он сказал: «Ищите сами своё постановление в этой кипе!» и занялся своими делами. Удивлённый таким грубейшим нарушением мер конспирации, я начал искать своё постановление, успев запомнить фамилии многих неизвестных ранее преступников. Попались даже постановления УКР МБ с классифицирующим признаком «шпионаж». Что называется «приплыли». Деликатно высказал Землянушину своё мнение о том, что подобные условия хранения, к тому же не зарегистрированных и не имеющих полагающийся гриф «СС» документов, могут привести к утечке информации. Ведь с постановлениями, получается, знакомятся не только руководители органов МБ, но и милиции, СВР, пограничники и другие субъекты ОРД. 1-й зам. генпрокурора согласился со мной. Через месяц процедуру санкционирования постановлений принял на себя начальник отдела Управления Генпрокуратуры по надзору за деятельностью спецслужб и правоохранительных органов. Но санкцию теперь мы получали ещё на неделю позже, так как тот с одним постановлением на подпись не ходил, дожидаясь, когда их соберётся пачка. Учёта постановлений этот начальник не вёл, по-прежнему складируя их в кучу. Всё это безобразие творилось в последующем почти год, пока санкцию станут давать суды.

Проведя ряд операций, и увидев «в конце тоннеля» небольшой просвет в работе, ушёл с 1 августа в отпуск. Съездил к престарелой маме в город Золотоношу, подлатав наклонившуюся стену и решив вопрос с субсидией по оплате газа (счёт приходил с суммой в четыре раза превышающей её пенсию). В Киеве с братом Сергеем и его женой Аллой покрасили оградку памятника на могиле отца, который в 1943 году при освобождении столицы Украины был первый раз ранен. Смерть в тот раз его миновала, но уже в 1981 году из-за ошибочного диагноза врачей он безвременно уйдёт из жизни.

Агрессия Грузии против свободолюбивой Абхазии

Пока был в отпуске, который пролетел мигом, 14 августа 1992 года Джаба Иоселиани при одобрении новоявленного главы Грузии Эдуарда Шеварднадзе с многотысячной бандой скатился как сель на более древнюю Абхазию. Это вероломное нападение ГРУ ГШ МО России, по-видимому, прозевало, так как собранное наспех абхазское ополчение не смогло дать достойного отпора агрессору. Бандиты, получив добро вора «в законе» Иоселиани и на первых порах превосходя в силе, как стая шакалов зверствовали, убивая, насилуя женщин и сжигая дома в Сухуми и других населённых пунктах Абхазии. Весь этот сброд погубила жадность, так как, открыто мародёрствуя, они столько награбили добра, что уже не о боях думали, а о том, как бы скрыться с «добычей». Тут и наш Генштаб очухался, осознав всю опасность для России потерять Абхазию, как стратегически важный морской плацдарм региона. ГРУ приложило все силы для организации помощи абхазскому ополчению, как структурно, так и вооружением. На то время, по-видимому, правильным было решение привлечь и чеченские вооружённые формирования. Можно только догадываться, как находящийся в федеральном розыске террорист Шамиль Басаев был раньше нас установлен и задействован ГРУ для отражения агрессии со стороны Грузии.[248] Факт остаётся фактом, но получивший годом раньше специальную подготовку в Турции, Басаев при их поддержке сумел сколотить батальон чеченцев, в течение недели кардинально изменивших положение дел в этой бойне в пользу Абхазии. Уже в ранге командующего одного из фронтов, он успешно будет добивать и вышвырнет грузинскую «армию» за пределы республики. Не владея в полной мере обстановкой, в самый разгар разгрома своих бандитских формирований, в аэропорту Сухуми приземлится президент Грузии Шеварднадзе. Цель – убедить непокорных абхазов смириться с поражением (изнасилованными и убитыми мирными гражданами, сожжёнными и разграбленными домами) и остаться в составе Грузии. Самолёт этого «миротворца» в аэропорту попал под обстрел и лишь усилиями наших десантников (парадокс) его сумеют переправить в Тбилиси на вертолёте. В противном случае «главный агрессор» наверняка попал бы в руки разгневанных абхазов и вряд ли смог рассчитывать с их стороны на «самый гуманный и справедливый суд». Так в течение месяца бесславно закончилась первая, но не последняя военная авантюра Грузии. Шеварднадзе вернётся к себе оскорблённым и униженным, но живым благодаря российским «войскам дяди Васи» (ВДВ) и будет с обидой на Иоселиани (а нечего было вора «в законе» слушаться) строить планы по его устранению. Шамиль же Басаев в лаврах героя, приобретя бесценный опыт ведения боевых действий в горах и городе, станет спокойно ездить не только по Чечне, но и России, умело, скрываясь от сотрудников МБ РФ.[249]

Советская власть – кость в глотке у новоявленной власти предателей

Осенью 1992 года политическая обстановка в России обострилась до крайности. Нам, сотрудникам органов безопасности особенно остро ощущалось приближение очередного переворота со стороны Ельцина, которому как кость в горле мешал Верховный Совет со своей Советской Конституцией. Признаки приближающего путча были налицо. Кремлёвское окружение с послушными СМИ всё валили на Хасбулатова, якобы создавшего незаконное вооружённое формирование и завёз в Москву вооружения в десятки тысяч стволов. При этом всячески выпячивали его чеченскую национальность. На самом деле всё развивалось с точностью наоборот. Ельцин со своей командой, понимая, что Парламент строго спросит в декабре за невыполнение обещанной стабилизации в экономике, огромный рост цен (более чем в 30 раз), видели выход только в одном – силовом роспуске Верховного Совета. Ударное проамериканское звено Ельцина в лице Г. Э. Бурбулиса, А. В. Козырева и конечно А. Б. Чубайса 16 октября соберет иностранных корреспондентов. Им они официально заявят, что в декабре Верховный Совет в день открытия своего съезда осуществит государственный переворот. Поэтому они призвали все демократические силы России упредить Парламент и не допустить развал начавшихся экономических «преобразований» (от автора – на самом деле краха экономики). Внутри Лубянки после запрещения сотрудникам органов МБ быть членами коммунистической или какой-либо другой партии, никто теперь на собраниях не обсуждал надвигающуюся кровавую развязку. Формально образовали офицерские собрания, но они, ни разу так и не «собрались». Однако многие сотрудники-державники, в отличие от пацифистски настроенного руководства, занимали активную гражданскую позицию. Они искали и находили в Верховном Совете, в правительстве и даже в президентском окружении сильных и авторитетных лидеров, которые на то время осознали последствия страшной беды – развала СССР и пытались всеми силами не допустить новый переворот. К этому времени мне удалось ближе познакомиться с бывшим начальников ГУ Генпрокуратуры СССР государственным советником юстиции 2 класса (генерал-лейтенант) В. И. Илюхиным. Не всё в его планах мне нравилось, но главное, что он вместе с другими державниками не сдался на милость изменникам Родины и действовал на благо сохранения России. Поддерживая тесные связи с сотрудниками Генпрокуратуры, Илюхин станет и мне давать важную информацию не только о лидерах организованной преступности, но и планах заговорщиков в ельцинской стае. Оба мы придём к мнению, что вооружённый переворот может состояться в конце ноября, начале декабря 1992 года.[250] Тем более что 15-18 октября в Москву и Санкт-Петербург, как предвестник очередной бойни, посетил «чёрный ворон» директор ЦРУ США Р. Гейтс, встретившийся «при закрытых дверях» с министрами ВД Ериным, безопасности Баранниковым, начальником Генштаба и ГРУ. Президента якобы суверенной страны Ельцина он унизит (по кратким сообщениям прессы) тем, что во время его приёма предложит выдворить нашего переводчика за дверь, ведя беседу наедине только через своего «толмача».[251] Не знаю, клал ли Гейтс, как истинный янки при Ельцине ноги на стол, но сотрудники МБ РФ восприняли его приезд как канун очередной смуты. Однако, по мнению автора, директор ЦРУ, будучи прекрасно осведомлённым, об истинном положении дел в России, выслушав доклады своих «вассалов» и зависимых от них силовиков, решил отложить дачу санкции на переворот до следующего – 1993 года. Ну не настало ещё время – плохо подготовились разрушители.

Чтобы хоть в этот раз не допустить готовящийся очередной проамериканский путч, в пику Гейтсу 24 октября в Москве состоялся учредительный конгресс Фронта национального спасения (ФНС). В нём участвовало около двух тысяч делегатов из 103 городов России. В руководство ФНС вошли девять патриотов-державников, которым, как и большинству, граждан многострадальной страны, не безразлична была её судьба. В качестве сопредседателей ФНС видные политики, экономисты и военные Астафьев, Бабурин, Зюганов, Иванов, Исаков, Константинов, Макашов, Павлов и Саенко начнут сопротивление продажной власти Ельцина.[252] Наконец-то гражданам нашей страны, впервые, раскроют глаза на истинную роль зарубежных спецслужб в развале СССР и происходящих в России событиях. В газете «Советская Россия» будет опубликована статья С. Н. Бабурина, Ю. Голика, И. А. Шашвиашвили и Н. Н. Энгвера под названием «Агенты влияния», разоблачающая подрывную деятельность Института Р. Крибла и его агентов в окружении Ельцина. Ранее, чтобы удалить не заслужившего «доверия» у младореформаторов вице-президента генерала А. В. Руцкова от своих грязных проамериканских дел, окружение Президента 8 октября 1992 года назначит его главой Межведомственной комиссии по борьбе с преступностью и коррупцией. Тот врубится в «борьбу» и сразу в ней завязнет, как в болоте по самые уши. Ведь власть на то время особо и не скрывала, что грабит собственный народ. Ельцин прикрыл своих сподвижников – Гайдара, Шумейко и Чубайса, когда Руцкой попытается впервые подвергнуть их «бомбардировке» в информационной записке Президенту. Позже настырный генерал весной 1993 года в Верховном Совете выложит свой компромат на госчиновников, упакованный в два чемодана. Разразится политический скандал. Однако 28 апреля Ельцин не воров-чиновников выгонит из правительства, а отстранит от руководства МКБПК чересчур ретивого Руцкого, поставив себя вместо него возглавлять «борьбу с преступностью и коррупцией».

Советский и русский генерал А. М. Макашов дрался до последнего «патрона» против врагов, разваливающих СССР и Россию. Не его вина, а предательство руководства страны не дали нам победить. Слева державник А. А. Проханов и рядом с ним генерал А. И. Бульбов. Москва. Площадь Ф. Э. Дзержинского 7.11. 98-го

Перевороты – переворотами, но осенью 1992 года перед нами и милицией встала новая проблема – массовые похищения родственников богатых новоявленных бизнесменов с целью получения выкупа за их освобождение. Успешно осуществив с коллегами из ОБОГП и МУР пару операций по пресечению такого рода преступлений, мы столкнулись с примером вопиющего слияния государственных органов с многоструктурным бандитским сообществом.[253] В частности, в Грузии с подачи видимо Иоселиани, в обстановке строжайшей секретности создадут необычную преступную группу. Она будет состоять как из представителей преступного мира, так и действующих и бывших сотрудников КГБ и МВД. Не имея своих природных ресурсов, и, с развалом СССР, став «нищими, но гордо самостоятельными», они решили пополнять бюджет за счёт новоявленных грузинских миллионеров, постоянно проживающих в России. Разделение «труда» в преступном сообществе, состоящем из автономных и независимых друг от друга ячеек-групп, было следующее. В службы безопасности и охрану бизнесменов внедрялись бывшие, а возможно и фиктивно уволенные из КГБ и МВД сотрудники среднего руководящего состава. Те, владея полной информацией о доходах и образе жизни «хозяев» (состав семьи, адреса проживания, отдыха и работы), сообщали об этом своим кураторам в органах безопасности Грузии. Последние, в свою очередь, давали «наводку» на объекта посягательств организатору всей преступной акции из числа главарей преступного мира. И здесь происходит полное разделение бандитского труда. Одна группа проводит дополнительную разведку и захватывает родственника (чаще всего из числа детей) миллионера, тут же передавая того другим боевикам, которые переправляют жертву к группе «отстоя» (содержания). Через некоторое время, но не более суток, чтобы не было обращения в милицию, на родственника или его знакомых по телефону (чаще из таксофона) выходит «переговорщик», который выдвигает ультимативные требования (могут даже дать прослушать магнитофонную запись похищенного и плачущего ребёнка) выкупа. Сумма всегда соизмерима с имеющимися у «жертвы-терпилы» накоплениями, но чуть выше, чем на самом деле предполагают бандиты выручить в конце сделки. Как правило, «миллионер» начинает торговаться, мотивируя предъявленные условия грабежом, просит дать время собрать требуемую сумму. Так как большинство этих нуворишей свои барыши заработали неправедным и даже откровенно преступным путём, имея тесные связи в криминальных кругах, они тут же выходили на кого-либо из главарей преступного мира Грузии. Ну, а те, будучи в «теме» и в доле, выводили на конкретного вора «в законе», якобы готового помочь утрясти дело за вознаграждение. Этот «главарь» сам был в доле и поэтому лишь «разводил» обратившегося к нему клиента, оказывая легальное влияние и сведя выкуп к сумме, значительно меньшей вымогаемой, но в совокупности с полученным гонораром за «помощь» почти изначальной. Затем немалые деньги по-братски делились пополам. Часть шла в казну Грузии, за что участники «операции» из числа сотрудников спецслужб, по-видимому, получали в секретных приказах награды и премии. Другую часть бандиты «честно» делили между собой.[254] Короче, современные Робин Гуды помогали стране хоть пенсии старикам платить. Но в данном случае бандиты не грабили свой обездоленный народ, а наоборот, правда, криминально, но помогали ему, «собирая» налог с богатых грузин, постоянно проживающих в России. Чего не скажешь о Гайдарах, Чубайсах и Ельцине со сворой младореформаторов-бандитов, по американским лекалам открыто ограбивших свой народ до нитки и защищающих только олигархов. Правда история знает и покруче случаи. Например, государственное пиратство со стороны Великобритании в средние века. Тогда английские главари морских шаек Ф. Дрейк, Д. Хоукинс и У. Рэли, нападая на суда других стран, большую часть захваченных драгоценностей, по ранее заключённой договорённости передавали в казну Великобритании. За это они, вместо того, чтобы висеть на реях, получили дворянские звания, награды и ходили в ореоле славы.[255]

К этому времени операции нашего отдела, связанные с пресечением каналов незаконного бизнеса, начнут тесно переплетаться с набирающим обороты Управлением по борьбе с терроризмом (УБТ). Это впервые созданное в системе органов безопасности управление (при советской власти не было терроризма, как явления, кроме единичных террористических актов), возглавляемое генерал-лейтенантом Г. Я. Коваленко, под особый контроль возьмёт орудия и средства террористической деятельности. Совместно мы проведём несколько операций по срыву готовящихся террористических актов и ликвидации преступных групп, незаконно сбывающих оружие и взрывные устройства. Налаживая взаимодействие, ко мне из УБТ будут заходить, и обсуждать совместные проекты начальники направлений подполковники И. В. Тараканов, Л. В. Гропа, ведущие сотрудники майоры B. C. Птицын и Б. В. Симонян.[256] Сам же я периодически начну встречаться с начальником УБТ. Тот особо интересовался «чеченской общиной», от членов которой исходила реальная террористическая угроза. Из ряда проведённых совместно с УБТ и органами безопасности Азербайджана операций, запомнилась многоходовая комбинация, предотвратившая готовящееся в Москве убийство одного из кандидатов в президенты на предстоящих выборах в Баку.

15 октября в наши сети попадёт один из авторитетов «солнцевской» ОПГ, бригадир группы «штатных» киллеров по кличке «Вова-Людоед» (B. C. Криулькин). Притом проявился он в окружении разрабатываемого «Мандагова», а уж от связей последнего мы получим данные об этом бандите, находящемся в розыске. Недели за две до этого «Вова-Людоед» в центре Москвы уже задерживался сотрудниками ГАИ за нарушение ПДД. При досмотре у него обнаружили и изъяли пистолет «ТТ». Однако двое сотрудников автоинспекции вовремя заковав кровавого убийцу в наручники, напрасно расслабились. Пока они звонили оперативникам, спортивного телосложения «Людоед» перекатился по крыше автомобиля ГАИ на другую сторону. А затем, не смотря на скованные «браслетами» руки, воспользовался возникшим затором и по крышам других автомашин скрылся в проходных дворах у Курского вокзала. Установив конспиративное «лежбище», мы связались с 7 отделом РУОП гор. Москвы, сотрудники которого объявляли его в розыск. Предложили провести совместную операцию по задержанию «Вовы-Людоеда». Те не только радостно согласились, но и в случае успеха по-мужски пообещали «накрыть поляну». На следующее утро автомашины нашего отдела и милиции стояли невдалеке от обложенного со всех сторон уголовного авторитета. Проведённой разведкой было установлено, что его квартира имеет не только редкую по тем временам железную дверь, но и пару телевизионных камер перед входом в подъезд и непосредственно в «логово». Просто так, «с наскока», не возьмёшь. По аппаратуре специальной связи сотрудники-технари передавали мне в штатную «Волгу» информацию о переговорах бандита. Стало известно, что он готовится выехать на такси (своя машина в ремонте) на Тверскую улицу в «Парижский» салон, а вечером договорился встретиться в ресторане с Ириной – дочерью известного глазного врача Святослава Фёдорова. В полдень «Вова-Людоед» выскочил из подъезда и внимательно огляделся-проверился вокруг. Из-за холодов одет был в дублёнку, но нараспашку. На толстой жёлтой цепи у него на груди болтался огромный крест. Идя по улице с односторонним движением, он, вытянув руку в сторону, ловил такси. Быстро, сообразно удачно складывающейся обстановке, решили ему «помочь» добраться на Петровку-38. По договорённости первая машина, с сотрудниками милиции, обогнав его, должна была остановиться впереди, а мы сзади. Все одновременно выскакивали и, не мешкая, так как по имеющимся данным «Людоед» за поясом всегда носил «Парабеллум» с патроном в стволе, гурьбой собирались повязать киллера. Начали движение, но машина милиции почему-то проехала мимо него и не остановилась. Только по рации успел спросить у них: «Ну, а дальше чего?», как увидел, что «Волга» набитая под завязку оперативниками, развернулась и поехала под «кирпич» прямо на встречу Криулькину. Тут уж и мы поддали газу и, остановившись так, чтобы между нами и милицией был «Людоед», выскочили ему навстречу с пистолетами в руках. Но как оказалось объект нашего захвата не до конца «отморозком» был, и ещё ранее увидев манёвр автомашины милиции, рванул через кусты налево в проход между домами. Мы сломя голову за ним, что-то крича типа: «Стой! Стрелять будем!». Вдруг, с трудом преодолевая кусты терновника (дублёнка цеплялась за шипы), «Людоед» остановился как вкопанный. Всей оравой и с разных сторон мы его повалили животом на землю, пытаясь не дать возможность выхватить пистолет. А он орёт благим матом и отказывается вытянуть руки наверх из-под живота. Пришлось нормированным физическим насилием помочь ему выполнить нашу «вежливую» просьбу. При этом Криулькин со стоном рычал: «Не бейте сильно. Я раненный!». Наконец на его руках за спиной защелкнулись наручники и мы, сидя рядом с «Людоедом», как охотники вокруг только, что убитого огромного кабана, стали отпускать незлобные шутки на счёт бандитского ранения. Внезапно со стороны прохода в домах к нам подошёл Литвиненко, которого мы впопыхах совсем выпустили из вида, и заявил: «Криулькин остановился потому, что увидел меня с пистолетом выскочившего ему навстречу!». Тут все заулыбались, подтрунивая над Александром Вальтеровичем, а кто-то из моих ребят спросил: «Саша! Пока ты где-то и кого-то окружал, мы вооружённого бандита захватили! Куда ты вообще делся, когда мы в машинах уехали?».[257] Литвиненко вспыхнул, и ничего не сказав в ответ, отошёл в сторону. Доставив с «Парабеллумом» Криулькина в самое ближайшее отделение милиции, сотрудники 7 отдела вместе с местным следователем и понятыми оформили протокол. Как оказалось «Людоед» не лгал, когда кричал о своём ранении. Его месяц назад подстрелили на выходе из дома боевики другой ОПГ, мстя за убитого своего главаря. Крест и толстую цепь общим весом 280 грамм чистого золота «Вове-Людоеду» ранее торжественно вручили на совместной сходке главарей и авторитетов «солнцевской» ОПГ за чин «бригадира» и особо выдающиеся дела для братвы. Когда улеглась первая шумиха, попросив отдельный кабинет, мне удалось склонить Криулькина на доверительный разговор. Узнав, что я заместитель начальника отдела с Лубянки, а не с милиции, «Вову-Людоеда» потянуло на откровенность с чекистом. Видно предчувствуя скорую свою кончину, он «не под протокол» сообщил много чего интересного и оперативно важного для нашей линии работы. Спросив у него: «Владимир Семёнович. Как же так получается? На груди у Вас православный крест, а столько народу поубивали? Совесть не мучает? Ведь одна из главнейших заповедей Библии – «не убий»!». Спокойно «Вова-людоед» сказал видно давно подготовленную для себя и прокуратуры оправдательную фразу: «Начальник. Волк – санитар леса, а я человеческое общество очищаю от зарвавшейся мрази, которая сама поубивала больше моего». Тогда ещё поинтересовался: «Ну, а как же тогда объяснить убийство двух милиционеров?». Криулькин, чуть подумав, ответил: «Это были «оборотни», которые у нас кормились, а затем, переметнувшись к другим бандитам, слили им за деньги всю информацию о нашей братве. От их предательства мы потеряли пару хороших пацанов. Из всех двадцати двух мною отправленных на тот свет – эти двое самые «достойные».[258] Далее мой визави поведал, что вообще-то по его подсчётам он должен был ещё год назад уйти в мир иной, но бог миловал. Поэтому старается каждый день, как последний, кутить на полную катушку. Инициативно он поделился своими планами отойти от бандитских дел (от автора – кто же ему позволит) и жениться на дочери Святослава Фёдорова, с которой у него сложились самые романтичные отношения. На мой вопрос: «А что? Фёдоров не знает, с кем его дочь общается?», Криулькин ответил: «Он прекрасный не только глазник, но и умный предприниматель, понимающий, что без «крыши» в современной жизни нельзя. Поэтому мы – солнцевские, помогаем Фёдорову спокойно делать своё благородное дело. В благодарность за наш вклад в его проекты Святослав Михайлович мне подарил лошадь, которую ему, в качестве награды ранее передал сам Ельцин». Удивившись, я с сомнением спросил: «Но ведь у Фёдорова такие мощные связи в Кремле и правительстве? Неужели правоохранительная система не сможет его защитить от рэкета?». Тут уж «Вова-Людоед» засмеялся и сказал: «Так эта ваша система начинает работать тогда, когда уже что-то случится и поздно защиты искать. А мы «пашем» на упреждение! Ему лучше нам платить и спокойно работать, чем официальным частным охранным предприятиям или силовикам». Далее он похвастался, что «солнцевская» братва считает Фёдорова не только гениальным врачом, но и будет его поддерживать на следующих президентских выборах. Увидев моё сомнение, киллер рьяно провёл мощнейшую агитацию в поддержку истинного державника Фёдорова, который должен, по его словам сменить вечно «бухого» Ельцина. В кабинет заглянул сотрудник 7 отдела и попросил Криулькина «на выход», так как прибыл АВТОЗАК. Беседа с киллером заставила меня переосмыслить некоторые иллюзии в отношении истинных сил и возможностей крупнейших бандитских сообществ. Вернувшись в отдел и, связавшись с взаимодействующими подразделениями милиции, а также московским управлением МБ РФ, я узнал, что оказывается, главари ОПГ новой формации и лидеры криминального сообщества провели ещё в 1991 году всесоюзную сходку. На ней было принято стратегическое решение войти во власть путём установления брачных союзов с ближайшими родственниками известных политиков, учёных, а также руководителей силовых структур России высшего звена. Тех же, кого не удастся «повязать» семейными узами, втянуть в порочный круг наркоманов, в том числе насильно «посадив на иглу». Информация была настолько ужасающей по своему цинизму, что после доклада генералу Трофимову, тот отдал распоряжение немедленно подготовить ориентировку в региональные отделы БКК МБ, а сам устно изложил её нашему Министру.[259]

Но в обед следующего дня, составляя планы очередных операций и забыв про «Вову-Людоеда», я был огорошен внезапным звонком заместителя начальника 7 отдела РУОП. Услышав его, подумал, что ребята хотят пригласить на «накрытую поляну», но мат и взволнованный голос нашего коллеги из милиции быстро вернул на землю (размечтался). Оказалось, что наш вчерашний «подопечный» сумел за взятку в 10 тысяч «бакинских рублей» (долларов) добиться от следователя изменения санкции своего ареста, на подписку о невыезде. Пришлось бросать дела и ехать вместе с руководителем 7 отдела к следователю, который, по словам офицера милиции, боялся только органы безопасности. Предварительно договорившись, мы «серьёзно» дружно на него наехали. Пообещали ему хорошую камеру в «Лефортово» или в лучшем случае, увольнение. Тот «поплыл» и спросил: «Что же я смогу сделать и как исправить допущенную ошибку?». Жёстко потребовали от следователя, чтобы тот при нас позвонил Криулькину и вызвал его к себе в кабинет подписать для формальности ряд документов. Противно было смотреть, как горе-следователь умолял «Людоеда» немедленно приехать, так как в противном случае его вновь будут разыскивать и арестуют оперативники. После несусветного мата, который несся из телефонной трубки (сам слышал), киллер пообещал на пару минут приехать. Действительно, через час он вошёл в кабинет и, увидев меня с сотрудником РУОП, расхохотался и сказал: «Вот ведь день не задался с утра. Развели как последнего лоха. Лучше бы я баксы, отданные этому барбосу (следователю) пропил». Довольный заместитель начальника 7 отдела увёз Криулькина к себе, в СИЗО на Петровку-38, а я, так как было уже поздно, поехал домой. Уже весной 1993 года, знакомясь со сводками милиции о происшествиях в Москве и области, вдруг наткнулся на знакомую фамилию. Утром, такого-то числа на выходе из подъезда был расстрелян авторитет «солнцевской» ОПГ B. C. Криулькин. Позвонил коллегам из РУОП и узнал, что через два месяца нахождения в СИЗО, «Вове-Людоеду» братва с адвокатом добудут медицинскую справку о страшных «заболеваниях» подследственного (неужели киллерство заразная болезнь?). Меру пресечения ему вновь изменят на подписку о невыезде, тем самым, выписав бесплатный «билет» на тот свет. Уж лучше бы сидел и не рыпался на свободу. Но такова уж судьба-фантом подобного рода братии.

Под впечатлением последнего случая, когда Литвиненко хоть и не санкционировано, но поспособствовал поимке «Вовы-Людоеда», решил с ним переговорить о дисциплине, одновременно заслушав по работе с подбором негласных источников. В ходе доверительного разговора я обратил внимание Александра на то, что он так и не наладил работу с агентурой, а день свой совершенно не планирует и больше слоняется по кабинетам, вспоминая те или иные эпизоды из успешно проведённых операций. Спокойно втолковывал, что в глазах отдельных сотрудников он воспринимается как легковесный и необязательный человек, которому легче работать «на подхвате». В конце беседы, когда Литвиненко заверил меня, что в ближайшее время представит документы на конкретных кандидатов в негласные источники, дал ему две недели на исправление недостатков. Ровно в назначенный срок вызвал Литвиненко доложить результаты, а тот вдруг вновь понёс ахинею о своих многочисленных контактах в криминальной среде, что пришлось прервать, чуть повысив голос. Литвиненко на это с укоризной посмотрел на меня и попытался добиться разрешения на «работу» с одним из числа не до конца проверенных, ранее судимым субъектом. Понятно, что «добро» я не дал. Тут уж сам Александр Вальтерович вспылил и громко кричал, что ему не доверяют и поэтому лучше переведётся участковым инспектором в милицию, чем будет заниматься «бумаготворчеством». Вывел он меня из себя и, крепко осерчав, так как надо было готовить срочный документ для доклада руководству управления, я не выдержал и послал Литвиненко на всем известное русское направление из трёх букв! Тот почему-то обрадовался и пулей выскочил из кабинета. Минут через десять ко мне заглянул майор Родин, с которым у меня как-то сразу наладились хорошие отношения, и спросил: «Александр Михайлович. Что Вы наговорили Литвиненко такого, что он бегает по этажам и всем встречным и поперечным заявляет, что Платонов послал его на три буквы!». Пришлось отложить документ и вновь вызвать к себе Литвиненко. Тот весь, сияя и думая, что перед ним будут извиняться, присел на краешек стула. В присутствии Родина я задал Александру Вальтеровичу вопрос: «Вы по должности оперуполномоченный? Тогда должны хорошо знать нормы права. Мы ведь с Вами наедине разговаривали, так? Но я, же не побежал по этажам рассказывать всему управлению о том, что Литвиненко никак не наладит вербовочную работу и поэтому слабый опер! Даже если что-то я сказал в адрес Литвиненко, а он мне в ответ – об этом вряд ли надо «трубить» на всех углах. Сотрудники, прежде всего о Литвиненко подумают, что он болтун, а не о начальнике, допустившем, возможно, несдержанность!». Литвиненко покраснел и сказал: «Товарищ подполковник. Извините меня. Я всё понял и работой докажу свою пригодность отделу». Тут и Родин по-дружески высказал ему ряд рекомендаций, пообещав помочь в приобретении источников. Уже поздно вечером сидел и, вспоминая все моменты участия Литвиненко в делах и операциях не только нашего отдела, но и предыдущей работе в ОМСДОН понял главное. Этот контактный и наблюдательный сотрудник, имея прекрасную память и мгновенную сообразительность, будет полезным именно по линии розыска и разработки конкретных дел. Вербовщик из него возможно и получится, но со временем, когда приобретёт должный опыт. Ну, а с беспорядочным оформлением им служебных материалов, придётся оказывать постоянную помощь за счёт совместной подготовки эталонных документов.

Кадровый принцип новой власти: «Есть компромат на кандидата – берём, он будет на крючке» в действии

5 ноября с утра докладывал генералу Трофимову по обстоятельствам контакта Руслана Аушева с объектами дела «Гундосы». Прославленный генерал пытался хоть как-то спасти деньги фонда, возглавляемой им Ассоциации воинов-афганцев. Ведь Гайдар обогащал только утверждённую Вашингтоном касту нуворишей, а в отношении воевавших в Афганистане ему было наплевать. Вдруг, на пульте с множеством телефонных аппаратов зазвонил один из них с пометкой на кружке «ЮМ». Анатолий Михайлович чертыхнувшись, поднял трубку и, озорно посмотрев на меня, ответил: «Здравие желаем Юрий Михайлович! В стране и в Москве, по линии борьбы с коррупцией без изменений. По-прежнему цветёт, пахнет и растёт бешеными темпами!». В ответ он услышал толи приветствие, толи грубый окрик нового градоначальника столицы России, так как сразу посерьёзнел и сказал: «Юрий Михайлович. Не обижайтесь, но шутка помогает нам не свихнуться на этой работе. Готов записать фамилию». Далее ручка у Трофимова повисла в воздухе, а сам он с возмущением заявил: «Юрий Михайлович! Да на Панкратове пробы негде ставить. Ведь его ещё в советские времена по коррупционным моментам чуть не посадили, ограничившись снятием с поста начальника ГАИ. Сын его также вылитый отец, задерживался по хулиганской статье с оружием. Нельзя Панкратову Москву доверять!». После этого Юрий Михайлович видно высказал своё «удивление» и попросил подготовить справку на Панкратова, так как Трофимов ответил: «Понял. Дам команду и, Вам хоть сегодня подготовят объективную записку. Завтра? К 11.00 будет у Вас с моим офицером». Рассеянно попрощавшись со мной, Анатолий Васильевич пробормотал: «Ну и чудны дела твои…». По пути к себе я зашёл в кабинет подполковника В. Л. Хворостяна. Тот из московского был переведён в наше управление на вышестоящую должность и занимался контрразведывательным обслуживанием органов и войск МВД. Решил пошутить, и после приветствия сказал ему: «Витя. Вот ты не знаешь, но у меня открылся дар предвидения. Сейчас раздастся звонок начальника управления, и ты получишь распоряжение подготовить справку-записку по одному из известных типажей московской милиции». Хворостян только открыл рот, чтобы ответить, как зазвонил прямой телефон генерала Трофимова, и Витя быстро что-то записал на листке календаря. Задумавшись над тем, как выполнить полученную задачу, Хворостян с усмешкой заявил: «Ты, видать, был у Трофимова. Смотри, какие дела разворачиваются. С трудом, в начале 80-х, бывший министр МВД Федорчук уволил Панкратова, а Лужков тянет к себе. Ну, ничего. Я до ночи поработаю, но такую составлю характеристику, что его и в дворники не примут!». Дальше события развивались с таким трагикомическим оборотом, что мы и представить себе не могли.[260] Поздравив по телефону 10 ноября сотрудников ОБОГП с профессиональным праздником милиции, заехал числа 12-го к ним на Петровку, чтобы передать символические подарки-сувениры (календари) и главное – чистую форматную бумагу. На то время её катастрофически не хватало и оперативники писали на чистой обратной стороне многочисленных и никому не нужных бланков. Коллеги по борьбе с «ОП» поблагодарили за пару пачек бумаги и с возмущением рассказали вопиющий случай, происшедший во время торжественного собрания в клубе ГУВД. В назначенное время, собравшиеся в зале сотрудники управления с вытянутыми от удивления физиономиями созерцали, как на сцену в президиум гордо и грозно прошествовал вновь назначенный генерал Панкратов. Буквально в обнимку с ним по-борцовски переваливаясь и во всю улыбаясь, будет вышагивать один из главарей организованного преступного сообщества новой формации О. В. Квантришвили (кличка «Отарик»).[261] Пока усаживались за длинным столом члены президиума, зал гудел как растревоженный бортником улей. С трудом, добившись тишины, Панкратов толкнул речь-доклад о необходимости усиления борьбы с «ОП», авторитет которой по кличке «Отарик», по-видимому, поэтому в духе либерально-демократических перемен и был приглашён в гости. Всё вроде улеглось в обычное русло, пока вконец обнаглевший от вседозволенности Квантришвили, уже к концу собрания не попросил дать ему слова. Панкратов и рта не успел открыть, как «Отарик» подскочил к микрофону и толкнул с грузинским акцентом краткую речь. Достав из кармана ключи зажигания, он пару раз звякнув ими в микрофон, заявил: «Дорогие товарищи (из зала кто-то крикнул – «Тамбовский волк тебе товарищ!»)! Тут звенели медальки, когда их вручали, но ключи от автомашины тоже хорошо звучат. Вы все знаете, что фонд нашего объединения спортсменов подарил Главку несколько автомашин «Волга». Среди перегонявших из Горького в Москву авто был и сотрудник ГАИ капитан Петров, который в любую погоду на посту всегда приветствует меня отданием чести![262] Этот труженик безопасности движения не знал, что одна из машин теперь принадлежит лично ему!». Тут же Квантришвили прокричал: «Капитан Петров! Получите ключи!». На сцену крадучись вышел весь красный как рак капитан (вот попал, так попал). Главарь преступного сообщества сграбастал Петрова в объятия и, вручив ключи, пытаясь перекричать поднявшийся в зале шум и свист, заорал: «Служи и дальше дорогой товарищ!». На следующий день об этом возмутительном «объединении» руководства ГУВД с авторитетом преступного мира «Отариком» мужественная журналистка Лариса Кислинская напишет разгромную статью, опубликованную, если память не изменяет, в Советской России и других газетах. В ней она объединит всю имеющуюся на то время информацию о тесных контактах Квантришвили и других лидеров преступного мира («Япончик», «Тайванчик») не только с крупными государственными чиновниками, но и известными артистами в лице Иосифа Кобзона. Фотографии улыбающихся главарей российской мафии в обнимку с певцом подкрепляли достоверность приводимых журналисткой фактов.[263] Видно по старой привычке сразу реагировать на критику в печати, министр ВД дал команду Панкратову подготовить справку о криминальных персонажах статьи. Вечером справка с грифом «секретно» была ему доложена. В ней кратко, но убедительно непосредственный разработчик, «наблюдавший» за проказами Квантришвили, изложил все подвиги криминального авторитета. Утром следующего дня этажи прославленного здания ГУВД и МУР содрогались от возмущённых криков «Отарика», который носился по этажам с ксерокопией этой (между прочим секретной) справки и орал: «Кузнецов (исполнитель)! Подлый трус! Вылезай из своей норы, и будем говорить, как мужчина с мужчиной!».[264] Сотрудники ОБОГП, понимая неравенство весовых категорий худощавого Кузнецова и бывшего Мастера спорта по борьбе Квантришвили, вынуждены были спрятать оперативника от разъярённого «Отарика» в отдалённом кабинете. Вновь посочувствовав коллегам из ОБОГП, обнадёжил их сообщением о том, что пока по коридорам зданий Лубянки не отмечены случаи появления криминальных авторитетов. Поэтому просил их не отчаиваться, работая в «новых» условиях по принципу «не благодаря, а вопреки».

Где-то в начале декабря, когда ко Дню чекиста мои сотрудники готовились реализовать ряд разработок по авторитетам «ЧО», в одну из них («Гундосы») вмешались форс-мажорные обстоятельства. В тот день, поздним вечером собираясь «закрыть контрразведку» и поехать домой, уже у двери услышал звонок телефона. Наши коллеги из ОБОГП сообщили о массовом расстреле неизвестными бандитами отдельных объектов дела «Гундосы», включая их главаря Мандагова. Нефёдов только убыл домой, и перехватить его было нельзя (мобильные телефоны у оперативного состава появятся позднее). Поэтому, чертыхаясь про себя и свою чекистскую долю, на дежурной машине выехал на Грузинскую улицу, где ближе к Белорусскому вокзалу находился главный офис «Гундосов». Предъявив своё удостоверение оцеплению, начал спускаться по коридору в полуподвальное помещение и чуть не упал, поскользнувшись на разлитой везде крови. Попробовал для опоры использовать стену и весь перепачкался не только от оказавшейся на ней «не водицы», но и остатков серого человеческого вещества. Переступая трупы мандаговских боевиков, наконец, попал в главный зал-комнату офиса, где начальник 2 (убойного) отдела МУР за что-то отчитывал своего подчинённого оформляющего протокол. Тот вяло огрызался, а затем вдруг психанул и заявил: «Да у меня ручка из рук выпадает, так как неделю толком поспать не могу. Не нравится моя работа? Тогда к чёртовой матери завтра же уволюсь!». Увидев меня, В. В. Голованов утвердительно спросил: «А Вы вероятно из органов безопасности?». Показав удостоверение, я представился: «Заместитель начальника отдела УБКК МБ России подполковник Платонов». Тогда начальник знаменитого отдела МУР обратился ко мне: «Ну, а что думает о намерениях моего подчинённого Лубянка?». Под вопросительные и испытующие взгляды его сотрудников чётко ответил: «У нас, как и у вас, также после 91-го года полный аврал в работе. Но если мы все уйдём, а весь этот беспредел оставим заменившим нас несмышленой молодёжи, разве смогут они справиться? Думаю, что надо держаться. Мы же мужики, а не тряпки. Уходить сейчас – это просто сбежать с поля боя!». Голованову, да и его сотрудникам мой ответ видно понравился, так как они живо отреагировали на представленную им информацию как по «Гундосам», так и вероятным исполнителям убийства.[265] Переговорив по служебным делам, чтобы не мешать неотложным следственным и розыскным делам, вышел в коридор. Тут же ко мне подошёл в кавказской папахе с суровым и скорбным видом пожилой ингуш, представившийся отцом и главой тейпа одного из убитых. Он, отведя меня в сторону от стоявших рядом других, оставшихся в живых сотрудников фирмы, протянул свою визитку. Я её машинально взял, а аксакал тут же достал сотенную пачку американской «зелени» и попытался всучить их мне со словами: «Начальник. Ты ведь с Лубянки, а не с милиции. Здесь только аванс. Когда найдёшь проклятых убийц, а ты уж постарайся, нам сообщи и получишь гораздо больше!».[266] Надо отметить, что такое, в нынешней России, ставшим обычным явление, на то время было редкостью. Сдержав себя от нахлынувшего прилива крови, впервые столкнувшись с «мздой», спокойно ответил: «Отец. Только из-за уважения к Вашим сединам и понимая глубину постигшего горя, я не буду Вас задерживать за взятку. Спрячьте деньги и никому из служивых их не предлагайте. Они больше нужны семьям погибших. В противном случае, если все, включая и чекистов, начнут продаваться, то государство развалится. Ведь тогда, разыскав бандитов, убивших Вашего сына и его друзей, я, наверное, должен был и с них взять ещё большие деньги, чтобы не передавать Вам их имена. Согласитесь, но так не должно быть!». Аксакал, спрятав проклятые баксы, пожал мне руку и сказал: «Сынок! Продержись как можно дольше в органах безопасности и позвони мне через месяц. К этому времени всю полученную нами информацию по этим негодяям сообщим без утайки, но только тебе». На следующий день с какой-то оказией докладывал начальнику Управления генералу Трофимову, в том числе рассказав об этом случае попытки дачи мне взятки. Видно наступил на больной мозоль Анатолия Васильевичу, которому на то время гораздо больше было известно о творившейся в стране коррупции. Он выругался и упомянул случай с назначением Панкратова начальником ГУВД. В ответ я ему заявил: «Товарищ генерал! По-видимому, Вы сделали ошибку, когда перечислили все «подвиги» этого скомпрометировавшего себя генерала. Для Юрия Михайловича – это была как «похвальная» грамота ему, так как продажная власть ищет себе подобных. Тех, кого можно потом держать на «коротком поводке» и готовых выполнить любой, даже преступный приказ своего хозяина. На мой взгляд, надо было сделать всё наоборот. В справке указать, что сняли его в своё время за исключительную порядочность и принципиальность в борьбе с взятками, с которыми он боролся не щадя живота и иногда перегибая палку. Пал жертвой изощрённой провокации. Будучи примерным коммунистом, отстаивал идеалы социализма до самого конца. В настоящее время, бережно храня партийный билет, тайно борется за восстановление Советского Союза…». Генерал Трофимов, дослушав меня до конца, озорно засмеялся и сказал: «Так-то оно так, но ведь и Юрий Михайлович не такой простак, чтобы поверить нам. Он, конечно, навёл предварительные справки о Панкратове из всех ведомств. Но ты прав, что надо было либо охарактеризовать его нейтрально, либо вообще положительно. Ведь Панкратову, по-видимому, Лужков и нашу записку показал. Теперь к начальнику ГУВД и не подступишься – будет ставить палки нам в колёса». В конце беседы Трофимов спросил: «Как там идут дела по «чеченской общине»?». Доложил ему о подготовке ряда задержаний и арестов, но тут, же заявил, что работаем по верхушке айсберга. Для более глубокой разработки этого мафиозного спрута не хватает ни людей, ни техники. Генерал посочувствовал и сказал, что конечно я прав, но и другие отделы в таком же, нищенском положении.

Соотношение сил и средств органов безопасности и субъектов организованной преступности не в нашу пользу, но громить-то их надо

Вернувшись от начальника Управления, никак не мог сосредоточиться, так как в голове занозой засели две мысли-вопросы. Во-первых, почему я должен что-то просить, а не требовать? Во-вторых, насколько реально члены только одного преступного сообщества «чеченской общины» в количественном и техническом отношении превосходят нас? Тут же сел и начертил сравнительную таблицу сил и средств противника, а также наши возможности. Собрал все имеющиеся данные об основных объектах и их ближайших пособниках, наличии у них оружия, личных автомобилей, средств техники и связи. Впервые воочию увидев такую жуткую общую «картину», решил тут же подготовить рапорт на имя министра безопасности Баранникова. Ведь получалось, что на 30-50 авторитетов и главарей нескольких ОПГ, входящих в «ЧО» с общей численностью 1000-1500 боевиков и 3000-5000 их связей, противостояло всего 7 сотрудников курируемого мною направления. При том практически не имеющих служебных автомашин и средств связи. С этим рапортом вновь пробился на приём к генералу Трофимову. Когда Анатолий Васильевич с ним ознакомился, то сначала обругал меня за попытку лезть через его голову «наверх», заявив: «Я сам за вас бьюсь с министром нещадно». В ответ я ему сказал: «Товарищ генерал. Так это Вы сверху, как и все начальники управлений тянете одеяло каждый на себя! А я, хочу помочь Вам «снизу». Ведь мой рапорт – это глас оперативника на всё возрастающую угрозу безопасности страны со стороны «чеченской общины», превращающейся в стоглавую гидру». Начальник УБКК на миг задумался, а потом сказал: «Хорошо. Попробую переговорить с министром». На следующий день раздался звонок прямого телефона генерала Трофимова и тот вызвал меня к себе. В кабинете он, вновь ознакомившись с рапортом на имя Баранникова с прилагаемой таблицей, чуть подумал и распорядился: «Давай-ка, Александр Михайлович запакуй всё это в отдельный конверт и передай его помощнику в приёмной Министра безопасности. Тот в курсе. Посмотрим. Может, что и получится из нашей затеи?». Уже через 5 дней рапорт вернулся с резолюцией В. М. Баранникова: «Начальникам ведущих оперативных, технических и материально-технических управлений. В десятидневный срок доложите свои предложения по оказанию конкретной помощи в более эффективной разработке членов «чеченской общины». Ну, а дальше вместе с Трофимовым и с этим рапортам мы обошли кабинеты начальников основных управлений. Полковник же Н. Н. Налобин ходил со мной в остальные, обеспечивающие их деятельность управления. Как, оказалось, бродили мы по кабинетам не зря. К началу 1993 года отдел получит автомобили, средства связи и «точки» ОТМ.

Заключительный месяц года декабрь завершался в отделе вихрем проводимых операций по нанесению мощных ударов по «ЧО» не только в Москве, но и других регионах России. Активизировавший разработку «Стаи» майор Родин готовил неприятный сюрприз ряду главарей и авторитетов «ЧО», которые, обложившись коррупционными связями не только в милиции, но и как оказалось в органах безопасности, почивали на лаврах своей вседозволенности. Одного из «оборотней» в нашей системе мы помогли УСБ обезвредить. В начале декабря руководитель среднего звена центрального аппарата МБ РФ полковник Рвачёв посетил конспиративную квартиру авторитета «чеченской общины» по кличке «Махмуд-старый».[267] Наружное наблюдение сразу обратило внимание на «гражданина» в штатском, который перед заходом в подъезд авторитета, профессионально проверился, пытаясь обнаружить слежку. Разговор в квартире шёл не только о совместных, в том числе зарубежных коммерческих сделках, которые они вели. В ходе беседы Рвачёв сообщил о проведённых им спецпроверках ряда связей «Махмуда», позволяющих узнать находятся ли они в разработке органов МБ или нет. За это он получил от уголовника свои «тридцать сребреников» и убыл на Лубянку. Установить «оборотня» не составило труда и мы, проинформировав УСБ, предложили свою помощь в части касающихся его контактов с «Махмудом». На следующий день ко мне в кабинет неожиданно вошёл уже получивший звание майора Калугин, который, как, оказалось, перевёлся из ОМСДОН в УСБ. Обрадовавшись встрече, вслух пожалел, что такой сильный оперативник не попал ко мне в отдел, в котором он смог бы реализовать все свои лучшие качества. После пару фраз о делах в дивизии Дзержинского, предметно договорились о помощи по разработке полковника Рвачёва. Надо сказать, что и без нашего вмешательства Калугин успешно реализовал это сложное дело, по ходу изредка информируя меня (конечно в пределах допустимого) о нюансах разработки. В кратчайшие сроки «оборотень», который не только сливал за деньги информацию «Махмуду», но и готовил целый блокнот совершенно секретных сведений к инициативной передаче за вознаграждение представителям одной из иностранных разведок, был изобличён и арестован. Не знаю, как поощрили Калугина, но уже месяца через два в лифте встретил его начальника направления подполковника Андрея Гургеновича, который также в своё время работал в ВКР ОМСДОН. В своей высокомерно-бесцеремонной манере увидев у меня на груди значок Мастера спорта СССР, он спросил: «А оно тебе нужно? Спортом заниматься за просто так. Да и такой аббревиатуры (СССР) уже как год не существует. Вот я кроссы не бегаю, больше времени делу уделяю. Поэтому результат налицо – разоблачил крупного «оборотня». Наверное, слышал?». В это время лифт дошёл до нужного этажа и Андрей Гургенович вместе с каким-то сотрудником вышел. Внутри у меня остался горький осадок от общения с таким бывшим сослуживцем, который даже словом не упомянул о непосредственном разработчике Калугине, не говоря уже о нас, приписав все лавры только себе.[268] Да и слова «о якобы несуществующем Союзе» резанули душу, так как для себя решил, что СССР никуда не делся. Стоят на месте Москва, Киев, Минск и другие столицы нашей любимой Родины. Необъятная земля, реки, леса и поля на месте. На наших просторах несмотря, ни на что трудно, но продолжают жить и держаться советские люди разных национальностей. Они никуда не делись, как и заводы, фабрики и предприятия.[269] Что оттого, что три забулдыги, руководимые хозяевами из Вашингтона, поставили свои незаконные (кстати, до сих пор) пьяные подписи под какой-то филькиной грамотой, разорвав Великую Державу на части вопреки мнению большинства нашего народа? Тем самым, позволив США скрытно оккупировать Россию, да и Украину. Конечно, горько и досадно, но локти кусать не будем, работая даже в этих условиях для восстановления Союза славянских и иных народов нашей любимой Родины.

Накануне Дня чекиста (20 декабря) перед сотрудниками нашего Управления решил выступить генерал А. Е. Сафонов. Этот заместитель министра, курировал линию борьбы с коррупцией. О нём мы толком ничего не знали, кроме того, что он работал в Красноярском краевом УКГБ СССР, а в Москву перевёлся с помощью своих влиятельных сибирских связей. На то время, да и, к сожалению, сейчас, создавались целые клановые системы в правительстве и силовых структурах, когда сотрудники выдвигались на вышестоящие должности не по профессиональным качествам, а по критериям «преданности» своему покровителю-земляку. На Лубянке группами толпились и держались обособленно представители Питера, Ташкента, Красноярска, Свердловска (Екатеринбурга) и других крупных городов России. Как могла им сопротивлялась пока ещё тогда самая мощная «московская круговая порука», подбиравшая сотрудников по принципу «есть прописка, будешь наш». В ходе своего выступления Сафонов удивительно обтекаемо охарактеризовал обстановку в стране после развала СССР. Бросалось в глаза, что в докладе он избегал употреблять слово «коррупция», будто она на то время вообще отсутствовала. Но когда Сафонов вдруг с пренебрежением высказался о том, что Управление БКК должно вести себя «скромнее» и не требовать какой-либо дополнительной помощи, так как все равны, в зале раздался сильный ропот. Непонятно почему, но далее он прошёлся и по нашей армии, заявляя, что её количество чрезмерно особенно при отсутствии теперь внешних врагов и намерении России вступить в НАТО. Пора, мол, поэтому и военных уравнять в правах с простым народом. На последовавшие наши вопросы Сафонов отвечал кратко и неубедительно, всем видом показывая, что ему некогда и пора уходить. Попытался и я обратить внимание Анатолия Ефимовича на то, что сотрудники отдела, да и Управления в целом, из-за огромного вала преступности домой появляются далеко за полночь. Где уж тут говорить о равной загруженности и первоочередности функциональных задач, например с разбухшими управлениями материально-технического обеспечения, секретариатом и кадрами. Зал одобрительно загудел, поэтому я высказался и о том, что на Руси служивые люди всегда были в почёте, так как обеспечивали мирное сосуществование своей Родины, будучи готовыми, отдать за неё жизнь. Ничего наш куратор генерал Сафонов на это не ответил. Что-то, буркнув сидевшему с ним генералу Трофимову, он быстро вышел из зала. Начальник УБКК, как ни в чём не бывало, довёл до конца толи собрание, толи подведение итогов за год и мы разошлись по рабочим местам. Стало понятно, что в борьбе с коррупцией помощи от генерала Сафонова не стоит ожидать. Правда, никто из нас тогда не догадывался, что вскоре дела по «ЧО», а также по линии ЭКР, начнут встречать непонятно-ватное толи равнодушие, толи сопротивление. В этих условиях мы начнём работать по старой чекистской поговорке: «Не надо нам помогать. Лишь бы не мешали!».

Новый этап борьбы за власть проамериканского Ельцина и пришедших в себя после переворота державников

В суматохе проводимых операций как-то в стороне остались бурные политические события декабря 1992 года, готовые в любой момент перерасти в новую государственную катастрофу. 1 декабря открылся и начал работу Седьмой съезд народных депутатов, который изначально поставил своей задачей снять главу правительства Гайдара. Зная об этих планах, Ельцин загодя подготовил очередной незаконный указ, предусматривающий уже 4-го числа приостановку деятельности съезда и расширение своих полномочий до принятия новой конституции. После того, как депутаты проголосовали против кандидатуры Гайдара, по словам Коржакова 9 декабря Ельцин так расстроился, что попытался в очередной раз покончить с собой в сауне. Всю ночь американские советники и Бурбулис, пригласив заместителя спикера С. А. Филатова, разрабатывали план атаки на парламент. На следующий день, уже свежий как огурчик (кто же ему позволит соскочить в сторону) Ельцин выступит на съезде, объявив недоверие парламенту и призвав своих сторонников покинуть зал. В духе последующих репрессий, сразу после его речи телевидение прервёт трансляцию, а связисты отключат междугороднюю связь в здании. Чтобы заручиться заграничной поддержкой, проамериканский министр иностранных дел РФ Andreu Козырев выступит на заседании ОБСЕ в Стокгольме с провокационным прогнозом катастрофического развития событий в России, если оппозиция победит Ельцина. 14 декабря и вице-премьер Aleksander Шохин в Москве призвал послов семи ведущих государств мира поддержать режим Ельцина, отсрочив погашения внешнего долга страны. В этот же день парламент из пяти предложенных съезду президентом кандидатур на пост премьера большинством голосом проголосует за Ю. В. Скокова. Но Ельцин вручит портфель главы правительства не ему, a B. C. Черномырдину, занявшему второе место в голосовании, на которого у окружения президента якобы имелся компромат.[270]

По этому поводу встретился с В. И. Илюхиным, пытавшегося консолидировать лидеров оппозиции, многие из которых хоть и скомпрометировали себя участием в развале СССР, но, видя катастрофические последствия предательства, старались загладить вину и выступали против проамериканского режима Ельцина. По полученным им сведениям, ястребиное окружение президента вплотную готовилось не только к разгону парламента, но и к введению военной диктатуры на переходной период. С этой целью они заранее подготовили даже списки для первоочередной «изоляции» лидеров оппозиции, включая не только политиков, но и представителей армии и специальных служб.[271] Тогда ещё подумал: «Вот предмет деятельности для УБТ МБ РФ, так как подобная изоляция включает не только аресты, но и физическое устранение граждан по политическим мотивам. А это уже признаки террористической деятельности». В конце беседы Виктор Иванович спросил у меня: «Как чекисты Лубянки относятся к сносу памятника Дзержинскому?». Ответил, что большинство считает это воцарением беззакония и произвола, своеобразным плевком в правосудие и здравый смысл. Подумав, Илюхин сказал: «Александр Михайлович! А давайте совместно продумаем план и организуем его восстановление в ближайшее время!». Я удивился и ответил: «Конечно – это здорово, но власть сочтёт данный факт с нашей стороны провокацией со всеми вытекающими последствиями. В такой переходной период кризиса в стране мы сознательно «дразним гусей», подталкивая их на ещё более беззаконные меры. Может получиться, что после восстановления памятника Дзержинскому, его потом не только окончательно снесут, но и отправят на переплавку. Если у нас уже есть силы, чтобы после его установки не допустить повторного сноса, тогда можно действовать». Илюхин внимательно на меня посмотрел и спросил: «Ну, а Вы лично готовы вместе со своими товарищами помочь в этом деле?». Понимая ответственность такого решения (ведь могут уволить), всё же не хотелось в глазах Илюхина показаться трусом, и я сказал: «Конечно, поможем. Для начала с моими ребятами спилим кощунствующий в данном случае могильный крест, который символизирует «звиздец» порядку и Закону. А там посмотрим». На том и расстались.

Так как на носу было 20-е декабря, решил в этот праздничный для чекистов день организовать не только снятие грубого подобия креста, но и закраску оскорбительных надписей на постаменте. Поделился своими соображениями с майором Родиным. Тот сразу согласился, но разумно предложил ограничиться приглашением на «дело» ещё только Сергея Кравченко, чтобы не приписали нам политическую «групповуху». Ранним утром в субботу, накануне 20-го, выдвинулись к памятнику с заранее заготовленной лестницей, туристическим тросом с зацепом и трёхлитровой банкой краски. К своему ужасу обнаружили, что наши представления о высоте постамента не соответствовали действительности, и раздвижная лестница не доставала до края метра три. Взобравшись на неё, забросил за край постамента зацеп и попытался, упираясь в чугунное основание залезть наверх. Однако по чугуну, покрытым от сильного мороза толстым слоем инея, ноги скользили, а сил, чтобы подняться на одних руках в зимней одежде, не осталось совсем. Уже внизу, посовещавшись, решили перенести это дело на следующий день, но зацеп-кошка застряла и никак её с тросом не могли освободить. С досадой подумал: «А ведь у злых людей-то получилось утереть нос чекистам и надругаться над памятью Дзержинского. Должно ведь и у нас добро выйти». По-моему, тогда Родина Толю осенила мысль проехать в местную станцию МОСЭНЕРГО на Армянском переулке и договориться, чтобы нам помогли с машиной по ремонту фонарей, имеющей выдвижную стрелу с кабиной. Через минут двадцать, «уговорив» дежурную смену своими удостоверениями, мы вернулись и довершили начатое. Часам к 8-ми утра, спиленные и сбитые накрест доски, были уже внизу. Начали сворачиваться, когда к нам бочком-бочком подошёл прапорщик из отдела охраны Лубянки и спросил: «Кто вы и что здесь делаете?». Предоставив ему удостоверение, я ответил: «Завтра наш с Вами День чекиста. Поэтому мы решили провести субботник по очистке постамента от всяких оскорбительных надписей. Передайте своему начальнику, что если он ещё раз допустит случаи осквернения и вандализма, хотя бы постамента, заставлю его самого здесь работать». Прапорщик ухмыльнулся и незаметно ушёл. А мы с гордостью и радостью, что не оплошали, пошли в свой подъезд с церквушкой напротив Детского мира. Только зашли в проходную, как туда следом вошёл первый заместитель начальника УБКК генерал-лейтенант А. И. Коннов. Увидев нас в рабочей одежде с раздвижной лестницей, краской и намотанным тросом, он с удивлением спросил: «А что это вы тут делаете ранним утром в субботний выходной день?». Ответил ему также как и прапорщику отдела охраны (кроме второй части), но Александр Иванович видно всё понял и сказал: «Молодцы! Поэтому поздравляю вас с наступающим днём ВЧК-КГБ-МБ! Удачи во всём!».

Оставалось всего несколько дней до Нового года, а организовать поездку Вахе Таларову («Старик») с членами его ОПГ на праздничную ёлку в Лефортово с «хороводом» под конвоем никак не удавалось. Но работа кипела и, наконец, чеченский «Дон Карлеоне» криминально прокололся («и на старуху бывает проруха»). Поздним вечером 24 декабря ко мне в кабинет ворвался майор Родин и взволнованно сообщил: «Таларов в ресторане «Корё» в кабинете своей связи по кличке «Макс» избил одного предпринимателя, вымогая крупную сумму валюты. При этом сломал ему руку и выгнал на мороз без пальто. Сейчас он одумался и вместе со своими боевиками собирается ночью физически устранить этого бизнесмена, опасаясь его обращения в правоохранительные органы. Ребята из «НН» обложили ресторан и контролируют ситуацию. Предлагаю позвонить сотрудникам РУОП и вместе с ними задержать вымогателя и его связи, пока они не убили «терпилу», который готов дать заявление». И привычная «оперная» карусель закрутилась в режиме захвата. Родин с попавшимися на глаза сотрудниками умчался к ресторану, чтобы, дождавшись милицию, осуществить задуманное. Доложив руководству Службы и Управления о намерениях провести операцию, на дежурной старенькой «Волге» также минут через двадцать убыл к «Корё». Быстро подъехав к месту, по распахнутым входным дверям понял, что всё уже началось. Поднялся на второй этаж ресторана, а мне навстречу подполковник Соболев с окровавленным лицом спускается с кем-то из РУОП вниз. Вдоль стен переполненного зала стояла, качаясь, выпившая толпа мужчин и женщин, глухим ропотом выражавшая адрес ОСГ своё недовольство прерванным банкетом. Подошёл майор Родин. Сдерживая улыбку, он доложил обстоятельства закончившегося, как оказалось «сражения» не со «Стариком» и «Максом», а с присутствовавшей в ресторане публикой. Работая с ходу, мои ребята и сотрудники РУОП при поддержке трёх омоновцев, через зал тихо и не привлекая внимание гулявших, прошли в кабинет владельца «Корё», где без «пыли и шума» задержали Таларова и его связи. Также спокойно и не мешая публике, они вывели одного из главарей «ЧО» с пособниками и почти уже дошли к выходу. Вдруг из толпы гуляющей братии, видно дошедший до драчливой степени опьянения (в народе – «петуха») какой-то верзила провокационно заорал: «Ребята! Нашего друга «Макса» уводят в каталажку! Отобьём его у ментов!». Как оказалось, в ресторане досрочно праздновали Новый год работники строительного треста, сдавшие объект. Вот тут-то сработал эффект психологии подвыпившей сплочённой толпы. Внезапно человек тридцать здоровых мужиков-строителей набросились на наших сотрудников с кулаками и на радость «Старика» устроили целое побоище. Правда, мудрый Ваха понятно никуда не стал бежать (внизу всё равно его бы схватили), но с удовольствием у стены наблюдал происходящее. Увидев, что у подполковника Соболева кто-то выбил из рук пистолет, а самого его толпа повалила на землю и била ногами, один из омоновцев, наконец, рискнул дать предупредительную очередь из автомата в потолок зала. Но озверевшая толпа вначале и ухом не повела, так как на стройке постоянно стоит грохот «очереди» отбойных молотков – привыкли. Только со второго залпа уже троих омоновцев, все драчуны попадали на пол, выполнив команду сложить руки за головой. Потом с приехавшей подмогой из РУОП провели «разбор завалов», зализав ссадины и ушибы. Как оказалось, у Соболева был перелом носа, но самое страшное, куда-то делся его пистолет. Только угроза досмотреть всех с «пристрастием», включая, дам, подействовала на строителей отрезвляюще. Тут же одна из сильно поддатых женщин, шатаясь, отошла в сторону. Она повернулась ко всем спиной и, вынув из-под юбки ствол, вернула его моему сотруднику. Всхлипывая, дама-строитель оправдывалась, что засунула в своё самое укромное место пистолет с испугу. И смех, и грех, но нам на будущее станет наукой избегать проводить захваты и задержания в условиях ресторанов и других мест массовых развлечений. На следующий день позвонил майору Сунцову, чтобы организовать перевод Таларова в более «комфортабельную гостиницу» – Лефортово. Однако тот сообщил, что начальник ГУВД возражает передавать «Старика» в МБ без соответствующего письма. Быстро его, подготовив и подписав у руководства, выехал на Петровку-38. Вместе с Сунцовым, зашли с документом к Панкратову. То, о чём предупреждал Трофимов, не заставило себя ожидать. Посмотрев на меня со всей накопившейся на органы госбезопасности злостью, начальник ГУВД тихо съязвил: «А Вы, почему сами от начала и до конца не можете ни одно дело реализовать без нас?». Хладнокровно отреагировав, я ответил: «Можем и сами, но в данном случае мы действовали в рамках совместного плана разработки «чеченской общины». Поэтому, зная, что опыта следствия по делам на ОПГ больше у милиции, всегда стараемся на заключительной стадии привлекать РУОП». Тогда Панкратов попросил меня обосновать необходимость перевода Таларова в СИЗО Лефортово. Вместе с Сунцовым мы попытались разъяснить, что «Старик», имеющий, как установлено нами, коррупционные связи в милиции, сможет ими воспользоваться для изменения меры пресечения и последующего давления на заявителей и свидетелей. Услышав про «коррупцию» (зря проговорились), начальник ГУВД, вздрогнул и, не поднимая головы, грубо оборвал разговор фразой: «Нельзя всех подозревать в предательстве (кто же спорит), а Таларов пусть пока у нас посидит». Вышли мы с Сунцовым сумрачные от такой несговорчивости главного на Петровки-38., но меня этот разговор задел за живое. Понял, что если сейчас оставить без внимания «палку нам в колёсо», то и дальше Панкратов ещё больше будет строить козней. Доложив обо всём Трофимову, предложил выйти на Баранникова, надавив на знакомую ему милицию. Сказано – сделано. Уже через неделю майор Родин ездил, оформлял «путёвку» нашему подопечному, который возможно был нам и благодарен, так как питание и условия содержания в следственном изоляторе госбезопасности всегда были на порядок выше, чем в МВД.[272]

Конец года в отделе сопровождался авралом по завершению начатых реализаций. Следствие давало поручение, а мы сломя голову носились с обысками, изъятиями вещественных доказательств и задержаниями подозреваемых. С другой стороны «дракон бюрократии» требовал отчёта за год и написания плана на 1993 год. Для многих сотрудников это было гораздо страшнее самой оперативной работы. 28 декабря к себе пригласил начальник УБТ генерал Г. Я. Коваленко, который дольше обычного продержал меня в кабинете, детально вникая в каждое дело по «чеченской общине». В заключение беседы он как-то многозначительно намекнул на необходимость более тесного общения по проблемам роста террористической опасности в стране. Общаться, так общаться, но, только не переводя дело до совещательного зуда.

Свинцовые тучи надвигающегося государственного переворота

3 января состоялось подведение итогов работы нашего Управления за далеко неполный год с момента формирования. Приятно было слышать из уст полковника Налобина цифры и факты пресечения деятельности многих ОПГ, большинство из которых явились результатом кропотливого труда и риска офицеров нашего отдела. Сотни арестованных, изъятые тысячи стволов оружия, взрывчатки и боеприпасов – это потенциально спасённые жизни множества мирных моих соотечественников. Но почивать на лаврах и мысли не было, так как после развала СССР на смену арестованным, тут же, приходили новые бандиты, яростно захватывая освободившиеся и осваивая новые сферы преступной деятельности. Всё усугублялось массовым разграблением страны правящей верхушкой и приближённой к ней элитой, которые своим примером ненасытности волка среди отары овец, поражали привыкших ко всему лидеров профессиональной преступности. Те, видно тайно завидуя аппетиту «прихватизаторов», всё настойчивее осуществляли планы по внедрению во власть, чтобы получить доступ к самой главной «кормушке» страны – бюджету. Сплошь и рядом мы будем получать данные о слиянии политиков, бизнесменов и лидеров организованной преступности в невиданные ранее «союзы», больше похожие на нью-банды. Принимаемые нами меры по информированию Президента, правительства и Генпрокуратуры, возвращались с эффектом бумеранга и упреками в неспособности остановить преступность.

После новогодних праздников по команде тайного вашингтонского режиссёра в России развернулась невидимая по масштабам информационная война, подготавливающая условия для завершающего удара по советской конституции и власти. Все свои провалы и царившую в России страшную разруху власть умело приписывала оппозиции в лице Хасбулатова, ловко играя на национальных чувствах большинства простого народа. Тот, будучи по крови горячим кавказцем, хоть и предпринимал вместе с депутатами запоздалые, но разумные меры по восстановлению экономики, периодически срывался и давал повод журналистской братии создать себе негативный образ (имидж). В общем, и власть, и оппозиция перешли к подготовке завершающей атаки друг на друга. Ну, а на нашем фронте борьбы пока только с организованной преступностью (терроризм мы держали в узде и его втянут в страну чуть позднее) подобная драка законодательной и исполнительной власти между собой весьма устраивала лишь лидеров криминалитета.

Где-то в средине января вновь пригласил к себе начальник УБТ генерал Коваленко и в конце деловой беседы вдруг заявил: «Александр Михайлович! Как Вы отнесётесь к предложению возглавить ведущий отдел моего хозяйства?». Не стал лукавить, что такое его заявление было для меня приятным (ценят), но попросил день-два на размышление. Дело нешуточное, хотя трудностей не боялся, поэтому следовало всё обдумать. Да и со своими коллегами, ставшими товарищами по работе, необходимо обсудить и взвесить. Коваленко со мной согласился и попросил на следующий день дать ответ – время не терпит. Вышел от него и сразу прорвался на приём к Трофимову. Когда ему сообщил о предложении Коваленко, то в ответ услышал такую ругательскую тираду, что у меня уши онемели. Популярно и кратко Анатолий Васильевич заявил, что сильно на меня рассчитывает и скоро сам предложит вышестоящую должность в УБКК, предполагающую и дальнейший рост, вплоть до начальника Службы. На следующий день позвонил генералу Коваленко и сообщил ему о своём разговоре с Трофимовым. В ответ начальник УБТ только и сказал: «Жаль». Буквально через день-два вызывает к себе начальник кадров УБКК полковник Баранов[273] и в грубо-раздражённой форме вдруг заявляет, что я совершил ошибку, отказавшись от предложения Коваленко. Мол «кадровое колесо» закрутилось, и я только мешаю их отлаженной работе. На мои попытки как-то оправдаться тем, что генерал Трофимов был против перехода в УБТ, обещая мне, скорое продвижение внутри управления, Баранов выдал перл: «Лично я не вижу перспектив для Вашего дальнейшего роста у нас! Поэтому лучше попытайтесь дезавуировать свой отказ у Коваленко». Сдержав себя от такой наглости и угрозы кадровика, позвонил Трофимову, но за него ответил дежурный, сообщивший, что начальник будет две недели находиться в госпитале на плановой профилактике. Тогда собрал «совет старейшин» своего отдела из числа старших оперов, поделившись с ними дилеммой создавшегося положения, когда «жалует царь, да не жалует псарь».[274] Помню, Соболев и Родин высказались за то, чтобы я согласился на вышестоящую должность, а в дальнейшем выразили надежду снова работать вместе. Сделав для себя выбор, договорился и пришёл на беседу с генералом Коваленко. Тот вначале негативно отнёсся к моим «шараханьям», но, услышав суть причин, сказал: «Надеюсь, мы вместе сработаемся, а Ваши колебания и сомнения пусть останутся в прошлом». После разговора с Коваленко побеседовал с его начальником отдела кадров полковником В. В. Овчиниковым. Вяло, выслушав меня, начальник ОК пообещал ускорить процесс перевода.

Вернувшись в свой отдел, меня тут же закружил хоровод реализаций незавершённых дел, операций по захвату преступников и другой работы. В это время даже свадьба дочери, которая организационно полностью легла на плечи супруги, не смогла сбить с набранного ритма. К тому же пришло известие об аресте одного из известных в стране бойцов рукопашного боя Ершова, помогавшего нам в отдельных случаях в борьбе с проявлениями «ОП».[275] Занимаясь патриотическим воспитанием молодёжи, он вместе с сыновьями организовал всероссийскую сеть спортивных клубов, готовивших из призывников настоящих защитников нашей Родины. Однако мафия не дремала, и в ответ на его решительный отказ платить им дань, через свои коррумпированные связи в милиции осуществили комбинацию, спровоцировав Ершова на жёсткие защитные действия. В результате он в одном из крупных сибирских городов оказался под следствием. Своих коллег и товарищей, борющихся с преступностью, у чекистов не принято бросать. Поэтому с санкции генерала Трофимова я дошёл до 1-го заместителя генпрокурора России, а затем и Прокурора Москвы, но вовремя добился того, что Ершову изменили меру пресечения и разрешили вернуться в столицу. Ведь по полученным данным, боевики «наехавшей» на него ОПГ, планировали его физическое устранение. Ты можешь быть хоть самым сильным человеком на свете, но когда в камере СИЗО ночью во время сна тебе вставят в ухо заточку, не почувствуешь как «улетишь на небеса». По возвращению в Москву Ершова, назначил ему встречу, чтобы обговорить дальнейшие варианты не только его поведения на следствии, но и разработки пытающихся обложить его рэкетом членов ОПГ. Когда он зашёл в обговорённое нами кафе, я с трудом узнал в бывшем чемпионе страны Ершова. Передо мной стоял сгорбленный и обозлённый великан, свирепо оглядывающий окружающих. Моё радостное рукопожатие и попытку дружески обнять, он нервно и резко оборвал, а затем ошарашил холодным душем обвинений. По словам Ершова, в СИЗО сокамерники обсуждали обстоятельства его ареста и пришли к выводу, что он стал жертвой провокации органов безопасности (хорошо и спаянно работала местная милиция и бандиты). После чего он встал и сказал: «Спасибо за организованный мне полугодовой «отдых». Хотел бы врезать Вам в сопатку, но боюсь убить! Поэтому прощайте! Впредь буду умнее». Выдержав внезапную психическую атаку, я с трудом уговорил Ершова присесть и выслушать меня. Кратко рассказал о своих мытарствах в прокуратуре, помогая выйти на свободу, как связывался с сибирскими чекистами, чтобы спасти ему жизнь. В конце заявил: «Действительно Вам надо поумнеть, чтобы в будущем научиться отличать льстивого врага, подставленного в камере, от друзей, которые никогда не предают. Могу заверить, что органы МБ без Вас обойдутся, а вот как Ершов с таким отношением к людям будет дальше жить, не знаю». В глазах моего собеседника я увидел растерянность от сказанного, но дальше беседовать с ним желания не было. Сухо простившись, мы расстались. Правда, через некоторое время Ершов позвонил и извинился за свои незаслуженные обвинения. Вот такая чекистская доля. Сделал добро и человеку возможно жизнь спас, а в ответ вместо благодарности угроза врезать по лицу.

В средине февраля Анисимов вызвал меня вместе другим заместителем Вагановым на доверительный разговор. Втроём обсудили архи важный вопрос психологического состояния сотрудников отдела, большинство из которых работали на износ. Такую сверхчеловеческую нагрузку не каждый выдержит и если нам вовремя не принять меры, могут быть тяжёлые последствия и срывы. Вспомнили и самоубийство молодого сотрудника отдела старшего лейтенанта Решетникова, который на почве временных неудач в работе, а также неурядиц в личной жизни, застрелился из пистолета.[276] Военно-спортивную подготовку мы тогда наладили, но этого было мало. Дополнительно я предложил организовать накануне Дня Советской Армии и ВМФ выезд сотрудников отдела на выходные вместе со своими семьями в дом отдыха МБ РФ «Москвич». Тут же составили списки желающих и отправили письмо на имя начальника Медицинской службы министерства. Разместившись в двух деревянных корпусах «Москвича», наша дружная команда, говоря на языке нынешней молодёжи, оттянулась на полную катушку. В первый вечер все собрались в нашем с женой Ниной и сыном номере, где подполковник Александр Клочков под гитару вместе с супругой Людмилой исполнили попурри множества славных советских песен из кинофильмов. После нескольких «рюмок чая», пели хором уже все присутствующие. Из тесного номера перебрались в холл второго этажа, устроив танцы под магнитофон. Утром следующего дня такая же дружная команда из московского управления сделала нам вызов – померяться силами в игре футбол на заснеженном поле пруда. С учётом поддержки членов семей отдела (свистели даже жёны), игра закончилась нашей победой. Уже вечером, когда усталые и довольные возвращались на автобусе в Москву, кто-то затянул и все поддержали ряд популярных русских народных песен. В понедельник на работе ощущался какой-то незаметный ранее дух сплочённости и энергии. Сотрудники отдела, которые по тем или иным причинам не смогли с нами поехать, с завистью спрашивали: «Вы что? Допинг приняли? Носитесь, как угорелые!».

В поиске хороших оперативников, встретился с бывшим пограничником, выпускником моего училища старшим лейтенантом С. В. Ромашиным. Граница до этого единого государства разделилась на множество осколков вновь образованных стран, оставив без дела тысячи офицеров. Сын генерала-пограничника Сергей, по его словам не захотел устраиваться в частные охранные структуры, кормящиеся от появившихся коммерческих предприятий. Хотя опыта оперативной работы и не имел, но горел желанием бороться с бандитами и членами ОПГ. Взвесив всё и приняв во внимание, что в нашем училище специальная дисциплина была хорошо поставлена, а также прекрасную физическую и боевую подготовленность Ромашина, дал добро на его оформление в наш отдел.

В это время мои сотрудники обратили внимание на то, что второй заместитель Анисимова подполковник Ваганов практически перестал выходить из кабинета, обложившись горой сводок различных мероприятий по одному из лидеров новой формации Отари Квантришвили. Тот как фигаро сновал между влиятельными фигурами правящей власти, руководителями силовых структур и видными деятелями культуры. Сколотив под эгидой фонда имени Л. И. Яшина ОПГ из числа брошенных на произвол судьбы бывших и действующих видных спортсменов, он, практически не скрываясь, обкладывал рэкетом зарождающихся мелких и крупных бизнесменов. Зная, что его телефон, по-видимому, прослушивается органами безопасности, Отари отработал стиль «наезда» на ранее подобранную жертву, не дававший возможность следователям обвинить его в рэкете. В частности, проведя через своих боевиков разведку и собрав все необходимые данные об объекте «наезда», он лично звонил ему и как по трафарету, например, говорил: «Иван Иванович! Рад приветствовать Вас и сотрудников, возглавляемой Вами фирмы ООО «Корона». На вопрос бизнесмена: «А кто это со мной говорит?», следовал ответ: «Вообще-то Вы меня должны по голосу узнавать. Я Квантришвили!». Некоторые уже были наслышаны о всемогуществе одного из главарей московской мафии и отвечали: «Слушаю Вас, Отари Витальевич. Чем могу помочь (а вот это уже ошибка)?». Тогда следовала тирада: «Вы как относитесь к детскому спорту, который брошен властью и нуждается в поддержке? Положительно? Тогда берите ручку и пишите». Далее он диктовал номера счёта своего фонда и говорил: «Вас же не затруднит перевести для детей некоторую сумму? Ну, примерно юо тысяч долларов». В некоторых случаях бизнесмен-жертва пытался торговаться, оправдываясь якобы отсутствием таких денег. Но для того и проводилась разведка людьми «Отарика». Тот, располагая всей информацией о деятельности фирмы, в ответ жёстко заявлял: «Зачем обманываешь? Не меня обманываешь, а детей-спортсменов! Ведь ты только от сделки с покупкой австралийского масла выручил 2 зелёных «лимона»!». Как правило, такая осведомлённость Квантришвили действовала на жертву ошеломляюще и он, уже не сопротивляясь, выполнял требования уголовного авторитета. Ведь обойдётся себе гораздо дороже. Во-первых, в случае отказа на следующий день «неизвестные» для начала сожгут автомобиль или дачу. А во-вторых, замеченный в дружбе с «Отариком» сам глава города Юрий Михайлович, столько препон сделает для дела фирмы, что слабо не покажется. На редких совместных совещаниях полковник Ваганов постоянно напоминал другим сотрудникам, чтобы они всю информацию о Квантришвили передавали лично ему. Сам же он пропагандировал «дистанционный» метод организации оперативной работы, когда разработчик раздавал задания взаимодействующим службам, а сам потом сидел в кабинете и анализировал поступающие сводки. Сотрудникам курируемых мною направлений я рекомендовал, да и сам показывал пример организации противоположного стиля работы. Когда оперативный сотрудник «брал ноги в руки» и сам после встреч с агентурой, выезжал в наиболее трудные моменты к бригаде «НН», поучаствовав в сопровождении разрабатываемого им объекта. Перед окончанием работы такой сотрудник обязательно позвонит в ОТУ и поинтересуется «поведением» своего подопечного. Так бы наши разные подходы мирно и существовали, когда неожиданно в отдел попала статья американских специалистов из ФБР по борьбе со своей мафией. Как оказалось, мы сами того не осознавая, успешно работали и добивались хороших результатов именно по современному «американскому» а не «вагановскому» методу. Помню, подготовившись, я выступил перед сотрудниками всего отдела по разбору некоторых успешно реализованных моими направлениями дел, рассматривая не только положительные, но и негативные действия оперативников. После чего довёл основные моменты тактики действий сотрудников ФБР США, полностью совпавшие с наиболее действенными методами моих разработчиков. Единогласно весь отдел признал полезным работать так, как своими показателями рекомендуют сотрудники моих направлений и американские сыщики. Принцип стар, как и вся российская школа сыска – «ноги оперативника, как и волка, кормят». Жизнь нашу правоту доказала.

Работа в новом качестве начальника отдела по борьбе с терроризмом

Внезапно пришёл приказ, и как ни грустно было расставаться со своими боевыми товарищами, пришлось в начале марта сдавать дела, проводить «отходную» и переходить в Управление по борьбе с терроризмом. Ещё и кабинет-то свой не освободил, как поступила внезапная вводная задача.

Из стольного града Новгорода пришла телеграмма из областного МБ РФ об оказании им помощи в обуздании внезапно активизировавшейся ОПГ из числа лиц чеченской национальности. Притом речь шла и об угрозах в адрес сотрудников, разрабатывавших эту группировку. Запросили не только специалистов по линии «ЧО» и УСБ, но и силовую поддержку со стороны не менее двадцати сотрудников «Альфа». Позвонил генералу Г. Н. Зайцеву, также получившего «бумагу» из Новгорода и попросил меня уточнить реальную необходимость выделения такого количества своих бойцов. Дословно он сказал: «У них что там, война начинается? Объясни местным чекистам, что такую армаду моих орлов трудно скрытно разместить и прокормить. Пусть подумают». Тут же связался с начальником УМБ по Новгородской области и передал свой разговор с Зайцевым. Услышав, что «Альфе» потребуется не менее двух автобусов для перевозки оружия, средств защиты и экипировки, а также соответствующая база для проживания, генерал-майор Пантелеев отказался от выезда знаменитого спецназа. Договорились, что по приезду, ознакомившись с обстановкой, если потребуется, вызовем и «Альфу». Члены ОСГ уже утром 3 марта прибыли на поезде в старинный русский город Новгород. Первый же день работы показал, что в принципе местные чекисты и сами могли справиться с внезапно свалившейся на них дерзкой вооружённой чеченской ОПГ. Просто для устоявшейся тихой жизни этого древнерусского края было впервой видеть нагло и бесцеремонно ведущих себя представителей Чечни. Те грозили в начавшихся стычках («тёрках») с местной криминальным миром, массовым десантом «чеченской общины» из Москвы и Грозного. Да и вся чеченская диаспора по области уже насчитывала более юоо человек. По месту их жительства в городах Чудово и Старая Русса наблюдался резкий рост преступности, включая убийства с применением оружия. Местным сотрудникам удалось предотвратить готовящуюся вооружённую «разборку» чеченцев с цыганской общиной, но обстановка накалялась и имела тенденцию к обострению. Профессиональный преступный мир во главе с авторитетом по кличке «Бес» (Н. В. Кравченко), после провокационной драки 23 февраля в ресторане «Волхов», затеянной группой чеченцев, начал вооружаться и серьёзно готовиться к возможной «войне» с пришельцами из Кавказа. На этом фоне новгородские чекисты, используя первые же полученные данные об одном из криминальных эпизодов разрабатываемой этнической ОПГ, решили провести их захват с поличным. В группу захвата были включены самые сильные бойцы рукопашного боя, а также просто физически развитые сотрудники огромного роста. В ходе молниеносной операции четверо членов ОПГ были буквально парализованы и совершенно не сопротивлялись. Однако толи для перестраховки, толи боевой кураж группы захвата подействовал, а также видеосъёмка происходящего, но в пылу атаки чекисты переусердствовали, избив до посинения задержанных бандитов.[277] Одному из них – Гапаеву они даже ногу сломали. Тот понятно в камере СИЗО от боли и обиды такие угрозы в адрес сотрудников МБ допустил (как и любой бы из нас), что самое малое из них было обещание порвать на куски чекистов. С этого-то всё и началось. В общем, вникла наша мощная ОСГ в суть дела, провела необходимую работу, оказав помощь в примерах организации и ведения разработки подобного рода этнических групп. В этих целях я провёл практическое занятие с личным составом управления. На следующий, уже более спокойный по напряжению день генерал-майор Г. С. Пантелеев привлёк нас к участию в практических стрельбах и военно-спортивной подготовке. Надо отметить, что и сам Геннадий Степанович, да и все его подчинённые очень серьёзно относились к военно-физической и спортивной подготовке. Результаты в стрельбе они показали отменные, что было немаловажно в той предвоенной с Чечнёй обстановке. К завершению нашей командировки, в беседе со мной в присутствии своих заместителей о новых и нетрадиционных методах работы генерал Пантелеев предложил на практике провести одно из подобных мероприятий.[278] В частности он поделился своими планами привлечь для обуздания воинствующих гастролёров из Чечни лидеров местного криминалитета. С этой целью он вечером назначил им встречу за «круглым столом» в банкетной комнате одного из крупнейших ресторанов Новгорода. От ОСГ кроме меня поехал представитель УСБ подполковник В. А. Кузовкин и сотрудник инспекторского управления полковник Г. Л. Дроздов.[279] С генералом Пантелеевым был начальник отдела БКК подполковник В. М. Баляско, который непосредственно и занимался организацией этих толи переговоров, толи «инструктажа» криминальных авторитетов. Войдя в обусловленное время в небольшой зал-комнату, мы опешили от вида ломящегося длинного стола со всевозможными деликатесами. Три огромных арбуза, по тем временам диковинная редкость в зимнее время, краснели сочной мякотью. Все виды рыбной икры, крабовое мясо (не палочки) моментально вызвали у нас «рефлекс Павлова». Во главе стола восседал сам «Бес», который по такому ранее невиданному событию даже галстук неуклюже повязал. Справа от него были авторитетные главари местных ОПГ новой формации под именами Андрей и Николай (так представились). По центру расположился генерал Пантелеев с подполковником Баляско и полковник Дроздов, а мы с Кузовкиным напротив них присели поближе к выходу (такова привычка). Понятно, что никто регламента не устанавливал, поэтому по старшинству это необычное собрание открыл будничным тостом за процветание земли новгородской начальник Управления.[280] После пару стопок разговор оживлённо перешёл в деловое русло. «Бес» изложил проблему попыток преступных групп из чеченской диаспоры в одностороннем порядке приватизировать самые лакомые куски туристического бизнеса Новгорода и области. При этом, называя себя и своих «соратников» деловыми людьми и патриотами края, он односторонне вешал все криминальные грехи на пришельцев из Грозного. Послушав местного «атамана», так и хотелось вручить ему похвальную грамоту или вымпел за созидание и активную общественную деятельность. Самый трудный вопрос, который, в конце концов, созрел – это что делать? В пылу «Бес» даже проговорился, что местная братва из-за постоянных стычек с чеченцами начала активно вооружаться. Правда, спохватившись, тут же добавил: «Пока только охотничьими ружьями и битами» (так мы им и поверили, до этого якобы безоружным). Наша московская группа больше молчала, но мы как-то упустили из виду имевшего две контузии и ранение в Афганистане полковника Дроздова. Тот видно от всего пережитого в жизни, в которой хватало горестей, втихаря влил в себя куда больше рюмок, чем звучавших тостов. Со свирепой миной он вдруг встал и прорычал: «Да чего тут болтать? Афганские «духи» и чеченцы признают только силу оружия! Мочить их надо из автоматов и гранат! А то какие-то ружья придумали! Они же не утки, а скорее волки!». Наш генерал и рта не успел открыть, как, выпучив глаза и подавшись вперёд «Бес» прохрипел от услышанной речи: «Ну да. Мы их начнём мочить, а Вы нас потом на нары отправите!?». Пантелееву кое-как удалось дезавуировать слова «афганца», сделав ряд компромиссных предложений по локализации, обострившейся обстановки. На том и разошлись, но до самой гостиницы Дроздов доказывал нам преимущество в таких ситуациях автомата Калашникова над словесными уговорами бандитов жить мирно.

Вернувшись в Москву и начав сдавать дела, в очередной раз встретился с Илюхиным, который после взаимного обмена мнений по развитию обострявшейся с каждым днём обстановки, сообщил мне о готовности созданной группы установить памятник Дзержинскому на прежнее место. Уже заказаны трейлеры для перевозки крупногабаритных грузов и огромный кран. Сварщики и монтажники провели разведку и считают, что трудностей с установкой памятника не будет. Один из наших видных режиссёров под предлогом съёмок фильма о «кровавых злодеяниях» Феликса Эдмундовича сумел даже выбить подпись Ю. М. Лужкова на разрешении временной установки бутафорной копии памятника. Ловко убрав слова «бутафорной копии», группа получила пусть слабое, но юридическое основание на работу. Осталось самое главное. Перевозка подобных крупногабаритных грузов разрешалась только в ночное время и с сопровождением автомашины ГАИ (сейчас ГИБДД). Илюхин с надеждой спросил у меня: «Сможете помочь найти такого человека?». Моментально прокрутив все свои связи в милиции и, представив какие печальные последствия для сотрудника ГАИ наступят после начавшегося воя «либерастической» власти, ответил: «Я, конечно, постараюсь подобрать такого сотрудника. Возможно не только патриота, но из числа лиц, уже написавших рапорт на увольнение. Но тогда, в случае репрессий в отношении него потребуется от Вас юридическая и иная защита этого милиционера». Виктор Иванович пообещал такую поддержку и добавил, что уже созданы большие группы смелых людей, которые будут охранять саму установку памятника, а в последующем оберегать его от вандалов. С тем и расстались.

Должность начальника отдела УБТ ко многому обязывает

Во второй половине марта, наконец-то перебрался в свой кабинет начальника отдела, расположенный в доме 2 Лубянки. Приехав первый день на новое место, увидел что, несмотря на ранний час в коридоре стоит группа встречающих меня подчинённых. Впереди, сверкая фиксами цвета золота, выделялся подполковник И. В. Тараканов. Про себя подумал: «Хорошо хоть без оркестра и цветов». Поздоровавшись, вдруг Игорь Владимирович по-дружески хлопнул меня по плечу и, перейдя на «ты» с радостной улыбкой выпалил: «Ну, всё, Саша! Теперь, став начальником отдела, ты в «обойме»! Можешь ничего не делать, а уж мы доведём тебя и до генерала!». Выдержав такую внезапную и бестактную психическую атаку Тараканова, который до этого, контактируя со мной в УБКК, всегда обращался на «Вы», кратко ответил: «Спасибо за поздравления, но я пришёл работать, а не ждать, поплёвывая в потолок должности и звания генерала. Будем вместе трудиться, а там посмотрим». Вызвал к себе заместителя полковника В. А. Руковишникова и попросил его ввести в курс дела, а также разъяснить особенность складывающихся отношений между подчинёнными в подразделении. Будучи старше по возрасту, Валерий Анатольевич собирался по его словам увольняться, поэтому опасался каких-либо резких управленческих решений с моей стороны по типу «новая метла, метёт по-новому». Он снисходительно отнёсся к высказанным словам недоумения вновь назначенного начальника о «панибратской» встрече с «тыканьем», объясняя традициями, заложенными якобы ещё в бывшем 5-м управлении КГБ СССР. Сам он в этом ничего плохого не видел. Не стал переубеждать в ошибочности его мнения, а лишь попросил на следующий день собрать весь отдел на совещание. Сам же до позднего вечера провёл за ознакомлением с личными делами вначале руководителей направлений, а затем и их подчинённых. К своему разочарованию обнаружил, что большинство в отделе составляли бывшие и довольно слабые, судя по аттестациям, сотрудники расформированного «антисоветского» управления, а также непонятно откуда свалившиеся офицеры пограничных войск без опыта оперативной работы. Особенно обидно было за пограничников (сам из них), которые не удосужились даже на границе побывать, не говоря уж о работе в разведывательных отделах погранвойск. Получилось, что самых сильных оперативников бывшего 5-го управления забрали себе ведущие контрразведывательные подразделения нашего министерства, а на остатках (на тебе, боже, что мене негоже) и «сколотили» УБТ, полагая, что при отсутствии на то время терроризма и такие сойдут. С горечью и сожалением подумал: «Вот бы моих ребят из УБКК сюда перевести – горы свернули бы». Из всех изученных дел обратил внимание на двоих сотрудников – подполковника С. А. Саникова и капитана А. И. Гусака. Первый за успешное проведение ряда особо сложных операций был награждён ещё в советские времена орденом Почёта, а второй, имея за плечами юридический факультет МГУ и срочную службу в спецназе флота, яростно громил бандитов и их коррумпированных покровителей. Пока читал дело Гусака, а он лёгок на помине и, постучав в дверь, вошёл в кабинет. Передо мной стоял высокий и статный сотрудник с большой копной чёрных взлохмаченных волос, но слишком озадаченным и грустным взглядом. Присев на стул он тихо вымолвил: «Александр Михайлович. Прошу извинить, что обращаюсь через голову подполковника Тараканова, но время не терпит, и хочу с Вами посоветоваться». Далее он рассказал о ходе ведущейся им разработки членов ОПГ, которые наладили поставки гранатомётов (их только в Москве не хватало) из Приднестровья в столицу и другие регионы России. Послезавтра первая партия должна прибыть на квартиру главаря, а сам Гусак предполагает выступить в роли «покупателя». Заинтересовавшись таким редким и особо острым мероприятием, я сказал: «Ну и хорошо. Завтра вместе с начальником направления подробно доложите предложения по проведению операции с перечнем задействованных вспомогательных сил и средств. Будем вместе работать». Александр Иванович с испытующим взглядом посмотрел на меня и промолвил: «Так-то оно так. Но вот Тараканов дал команду не спешить с операцией, так как «по очереди» в отделе молодой сотрудник Краюшкин готовится где-то в конце недели провести совместно с милицией захват партии оружия. Правда, эту разработку изначально вели сами сотрудники МВД, а Краюшкин по просьбе Тараканова только играет роль статиста, набираясь опыта». Увидев моё удивление, впервые столкнувшегося с «очередями на операции», а не в гастрономе, Гусак переспросил: «Ну, так как? Будем работать по гранатомётам или подождать?». Понятно, что в таких ситуациях время не ждёт и особо опасное в условиях столицы оружие может попасть не только к бандитам, но и террористам. Жёстко повторил своё распоряжение Гусаку готовить предложения по реализации его разработки. На следующий день собрал отдел на совещание. Примерно в стиле речи Чапаева перед своими бойцами из одноимённого кинофильма, я объяснил необходимость на службе соблюдения субординации, обращаясь ко мне на «Вы». Закончил речь словами: «Ну, а в неслужебной обстановке, если у нас сложится взаимное доверие и дружба, будем обращаться на «ты». Все вроде поняли, но у Тараканова в глазах играли смешливые искорки. Далее рассказал вкратце подчинённым о своих принципах в управленческой работе, главным из которых является – «делай как я». Объяснил, что, как и положено начальнику такого боевого подразделения, буду также работать с агентурой, вести свои собственные, наиболее крупные разработки. В отличие от некоторых руководителей, которые с приходом на новое место огульно критически оценивают ушедшего начальника, высказал несколько добрых слов о сплочённом и работоспособном коллективе. Пообещал и далее продолжить хорошие традиции, с теми, кто хочет, и будет добросовестно трудиться. После моей команды «разойтись» по рабочим местам, услышал одобрительный гул голосов сотрудников теперь уже моего отдела. Тут же вызвав к себе подполковника Тараканова вместе с Гусаком, дал команду готовить операцию по захвату с поличным партии гранатомётов. Попытки начальника направления, что-то возразить, немедленно пресёк вопросом: «Игорь Владимирович. А Вы гарантируете, что послезавтра гранатомёты не окажутся в руках у террористов, которые применят их, например, для атаки на колонну правительственных машин с руководителями страны?». Тараканов, буркнув что-то про себя, но потом ответил: «Всё понял. Будем вместе с Гусаком готовить на завтра операцию». Операция благодаря чётким и решительным действиям Александра Ивановича, прошла без сучка и задоринки. Гранатомёты были изъяты, следствие с удовольствием «закрывало» захваченных с поличным подозреваемых, а внештатная антитеррористическая оперативно-боевая группа (АОБГ) вела видеосъёмку происходящего. Тут я забыл, что являюсь для всех новым человеком, за каждым шагом которого особо пристально наблюдают. Увидев, что на меня наведена видеокамера и вспомнив случай, когда по делу «Глюкало» попал в телепрограммы страны, я отвернулся и надел чёрные очки. Казалось сотрудники АОБГ этого только, и ждали, начав подсмеиваться над чрезмерной, на их взгляд конспиративностью нового начальника. Буквально через день Тараканов вместе с Краюшкиным поучаствуют с милицией в операции, которая также успешно закончится изъятием партии оружия. Быстрее Гусака, занятого следственными делами по гранатомётам, они тут же сварганили справку для доклада руководству. Удивительным образом главный разработчик милиция, оказалась в ней на вторых ролях и лишь как вспомогательное средство. Соответственно наш отдел и Тараканов вместе с Краюшкиным выглядели героически, заслуживая соответствующих наград. Лукаво поглядывая на меня, читающего этот фантастический опус, Тараканов пояснял: «Михалыч. Ну, тебе же надо сразу себя зарекомендовать! Поэтому мы чуть преувеличили свою роль. Для тебя старались». Поняв, что в наших отношениях наступает момент истины, жёстко ответил на его елейные речи: «Игорь Владимирович! По-моему, Вы меня вместе со старшим лейтенантом Краюшкиным пытаетесь в качестве соучастника втянуть в обыкновенное жульничество. Чему Вы учите своего молодого сотрудника? Как же мы потом будем смотреть друг другу в глаза? На таких основах мы строить свою деятельность в отделе не станем! Да. Ещё раз напомню. Ко мне на службе следует обращаться согласно Уставу на «Вы»! Идите, а справку оставьте. Подумаю, как её переделать применительно к реальной действительности». Тараканов заскрипел зубами, что-то вполголоса пробурчал и вышел из кабинета. Про себя подумал: «Небо и земля в отличиях отделов Бекбулатова или Анисимова, от принятого мною подразделения. Ну, что же. Будем держаться и постепенно перейдём в наступление. Ведь опереться есть на кого». В это время постучался и вошёл подполковник В. В. Шубин, срочно попросивший рассмотреть материалы дела «Шайтан» на преступную группу, возглавляемую неким Саид Джапаровичем Амировым.[281] По словам разработчика, этот жестокий и властный человек, ещё в советское время, будучи «цеховиком» сколотил солидный первоначальный капитал. С помощью больших денег и устраняя физически конкурентов, Амиров сумел стать в 1991 году заместителем председателя правительства Дагестана. Используя фактор начала всеобщей «прихватизации», массового воровства и коррумпированности чиновников новоявленной власти в Кремле, он добрался и туда. Раздавая налево и направо туго набитые конверты, ловкий делец обошёл и набирающего политический вес начальника СБП генерала Коржакова, и контрразведку оперативно обслуживающую правительство.[282] Благодаря Амирову из тощего бюджета страны в Дагестан потекла широкая денежная «река», несоизмеримая с малой промышленностью этой республики. За доступ к этой «кормушке» началась смертоубийственная драка между такими же, как и Саид Джапарович воротилами власти в Махачкале. По полученным данным Амиров со своими головорезами был лично причастен к организации и убийству министра торговли Дагестана Гаджиева, люди которого будут пытаться отомстить Саиду Джапаровичу за смерть своего шефа. Шубин рассказал, что пока в начале марта я был в командировке в Новгороде, всего в двухстах метрах от Кремля был зверски зарезан кинжалом глава Дагпотребкооперации Тотурбиев – ярый соперник Амирова в борьбе за власть и такой же денежный магнат. По мнению Виктора Васильевича, характер и сложность многоходовой комбинации, когда вечером в ресторане гостиницы «Москва» Тотурбиева вызовут из-за столика в его номер-люкс к телефону, свидетельствовал о причастности к заказному убийству именно Амирова. Тем более что два враждующих клана кроме резни и похищения родственников, периодически совершали такие вообще мерзкие для Кавказа преступления, как изнасилования.[283] Шубин попросил меня отправить его в командировку в Махачкалу, чтобы на месте собрать максимум информации об объекте разработки. Такое согласие я дал, распорядившись приготовить план-обоснование выезда в этот регион со сложнейшей оперативной обстановкой.

Пока вживался в должность и дела по новой для меня линии противодействия проявлениям терроризма, команда Ельцина тайно и последовательно шла к очередному этапу государственного переворота. Главным признаком этого стали очередные приезды в Москву 18 февраля бывшего американского президента Р. Никсона, который перед вояжем получил инструктаж от С. Тэлботта, являющегося советником Б. Клинтона. При встрече с Ельциным Никсон выразил полную поддержку любых, в том числе силовых мер российского президента в борьбе с парламентом, а значит со своим народом. 3 марта в Москву прибудет ещё один «засланный казачок» Гельмут Коль, который в унисон с Никсоном при встрече с Ельциным даст ему от Европы картбланш на применение силы. Сразу после этой встречи ЕБН (сокращённо от Ельцина Бориса Николаевича) 6 марта даст распоряжение подготовить обращение к народу и новый указ о роспуске парламента, готовящего на своём VIII съезде импичмент президенту. 10 марта состоится Внеочередной съезд, который за четыре дня примет важнейшие анти ельцинские решения. В частности, по отмене назначенного на и апреля референдума, а также лишения Ельцина права бесконтрольно издавать указы и легально распускать представительные органы власти. Пытаясь не допустить силового развития событий, в вашингтонский «обком», как в ставку «нью-Золотой орды», на встречу с «ханом» Б. Клинтоном отправится председатель Конституционного суда В. Д. Зорькин. Может руководители США проговорились, или наши дипломаты проинформировали о готовящемся введении в стране «ЧП», но высший судья страны прервал свою командировку и срочно вернулся в Москву.[284]

К этому времени мне удалось выполнить просьбу Илюхина и найти среди автоинспекторов мужественных офицеров, которые уже готовились к увольнению по выслуге лет, и подобрали себе на «гражданке» новую работу. Позвонил, чтобы обрадовать Виктора Ивановича, но в ответ услышал краткие и сухие слова: «Александр Михайлович. Сейчас не до этого. Ельцин и его клика готовит государственный переворот. Надо отстоять советскую власть, а уж потом и памятник обязательно поставим. Никуда не пропадайте, так как назревают грозные события».

Вечером в пятницу 19 марта ко мне зашёл начальник секретариата УБТ, с трудом удерживающий кипу каких-то дел. Кое-как сложив их на столе, он сообщил мерзкую, по сути, информацию. По его словам эти личные и рабочие дела агентуры бывшего 5-го Управления КГБ СССР находились в сейфе, обнаруженном рядом с взлётной полосой аэропорта «Шереметьево». Все они числились за конкретным сотрудником и были им якобы уничтожены по актам. А вот кто и когда сумел вывезти сейф с Лубянки, собираясь переправить его вместе с секретным содержимым за границу, не установили. Тогда ещё подумал: «Может, это Бакатин решил сделать очередной «подарок» американским спецслужбам? Да исполнители подвели. Либо наши патриоты-лётчики под предлогом перегруза выбросили сейф за взлётную полосу?». Как не досадно было, но, уже привыкнув к подобным примерам измены и разворовывания Державы, поделив поровну, отдал дела на повторное уничтожение своим начальникам направления. Дома практически не спал всю ночь, переживая этот случай, но вечером субботы следующего дня (25 марта) получил ещё один удар. Во время ужина, смотрел новости. Вдруг на экране появилась угрожающая физиономия «беспалого» (одна из народных кличек Ельцина). С хриплым шипением змеи он заявил в «Обращении к народу», что подписал Указ «Об особом порядке управления страной до преодоления кризиса власти» (ОПУС). Дословно содержание указа он не огласил, ограничившись разъяснением, что намерен в ближайшее время провести референдум по новой Конституции, после которого своей властью прекратит деятельность съезда народных депутатов и Верховного Совета РФ.[285]

ОПУС – это проверка боем, проведённая ельцинской кликой заговорщиков накануне завершающего осеннего удара по Советской власти и Конституции

Хорошо осведомлённый и готовый к такому повороту событий Хасбулатов после выступления президента 26 марта собирает внеочередной IX съезд народных депутатов, на который приглашает трёх ведущих силовых министров. И смех, и грех было лицезреть по телевидению, как министры обороны Грачёв и внутренних дел Ерин словно ужи под вилами извиваясь, пытались уклониться от вопроса спикера парламента: «Вы за действующую Конституцию? Или против неё?». Первый ответил каламбуром, ставшим летучей фразой в армии: «Я удивлён на Ваш вопрос!», фактически сбежав с трибуны. Ну, а лучший участковый Казани, внезапно дослужившись до министра ВД, вспомнив из легендарного фильма диалог Фурманова с Чапаевым, выдал такой пёрл, что все юристы схватились за голову. Этот знаток права на вышеназванный вопрос с гордостью за себя заявил: «Я за Закон!». Видно, совершенно не зная главный правовой документ, первая статья которого гласила о том, что Конституция является основным Законом для всех граждан нашей страны! Как же ты будешь соблюдать Закон, если не знаешь Конституцию – основной Закон? Лишь министр безопасности Баранников ответил кратко и лаконично: «Сотрудники МБ РФ, как и я, руководствуемся ныне действующей Конституцией. В том случае, если утвердят новую конституцию, то мы будем руководствоваться ею». Тем самым он подписал себе приговор. Такие праведники Ельцину были не нужны. Депутаты тогда не знали, что верные кунаки Ельцина генералы Барсуков и Коржаков на балконах зала, где проходил съезд, расставили канистры с отравляющим учебно-боевым газом хлорпикрин. Ждали как верные псы только команды «фас» от своего хозяина, чтобы выкурить депутатов, голосовавших в это время за импичмент Ельцину.[286] Из 924 присутствовавших депутатов 617 проголосовали за отрешение ЕБН от власти, но не хватило всего 75 голосов, чтобы это решение стало законным. Сказалась огромная работа, проведённая кликой Ельцина с отдельными, наиболее «созревшими» для этого депутатами. Принцип кнута и пряника сработал. Пока шло голосование на Васильевском спуске Красной площади, власть собрала сторонников проамериканского курса Ельцина. К этому времени, видно опасаясь, что вышколенные телохранители не смогут защитить Ельцина в случае внезапного нападения «любящего» народа, к его охране стали привлекать и сотрудников «Альфы». Гена Сергеев в тот день находился рядом с Ельциным, когда его свита во главе с Филатовым буквально тащила упирающегося президента на митинг. По словам Гены ЕБН был в подавленном состоянии и бормотал какие-то фразы типа: «Всё пропало. Они (понимай депутаты) меня снимут». Филатов же наоборот убеждал Ельцина в том, что «народ его поддерживает, в чём он убедится сейчас на многотысячном митинге». Когда спустились к собору Василия Блаженного и поднялись на подмостки грузовика, рядом с президентом оказался весь цвет «дерьмократии» во главе с Еленой Боннэр и попом-расстригой Глебом Якуниным. Народу было несколько тысяч. Над толпой витал запах спиртного, бесплатно раздававшегося с закуской из авто-палаток, расположенных в тылу митинга. Гена был удивлён агрессивными речами выступающих ораторов, призывавших народ расправиться с депутатами, мешающими стране двигаться в сторону Запада. Его также поразила беспардонная фамильярность Боннэр, которая, увидев, что на «грузовик» не поднялся генерал Баранников, стоявший внизу, прокричала ему: «Витя! А ты что, не с нами? Давай залезай, потеснимся».[287] Министр выругался и вынужден был подняться к этой камарилье. Наблюдательный боец «Альфы» Сергеев обратил моё внимание на то, что ближе всех к «трибуне» подозрительно крутился Константин Боровой в окружении чеченцев. Они периодически меняли своё месторасположение, внимательно наблюдая за Ельциным. Митинг не расходился до того момента, как пришло известие, что импичмент не состоялся. После криков буйной радости, толпа моментально растаяла. Пока шли яростные схватки американской команды Чубайса за внедрение в жизнь «прихватизации», которой активно противодействовал только назначенный министр экономики О. И. Лобов, рабочий народ в регионах России перешёл к открытому саботажу этих «реформ». Власть Ельцина висела на волоске. Выстояв после съезда народных депутатов и получив передышку своему разрушительному курсу, ЕБН в начале апреля будет вызван (СМИ сообщат, что сам поехал) в Вашингтон. Плохо разбираясь в том, что происходило в руководимой им стране, он получит нагоняй-инструктаж на дальнейшие действия от Б. Клинтона (считай от ЦРУ), а заодно и выклянчит кредиты для разваливающейся России. Вернувшись с утверждённым вашингтонским «обкомом» планом переворота, ЕБН начнёт организовывать проведение всероссийского референдума. Сценарий этого столь важного действа будет разрабатывать вместе с враждебным институтом Крибла всем известный Г. Э. Бурбулис. Сварганив по изощрённым лекалам технологий информационных войн вопросы и проведя шумную кампанию по оболваниванию народа, они добьются для себя положительного результата. Бедные и ничего не понимающие бабушки и дедушки, как зомби будут твердить 25 апреля у выборных урн (чтобы не забыть) четыре навязанных им рекламными роликами слова: «Да! Да! Нет! Да!». Конечно и они, но в большей мере признаки подтасовок, повлияли на то, что Ельцина и его реформы поддержат чуть более половины голосовавших россиян.

Только вник в дела отдела, как ночью позвонил дежурный и сообщил о проведении в квартире моего сотрудника подполковника Н. Н. Курнева обыска, осуществляемого с санкции прокурора сотрудниками УГРО одного из подразделений МВД. Примчавшись на работу, созвонился с милицией. Разработчик кратко сообщит мне, что Николай Николаевич участник вооружённой банды, на счету которой множество убийств и разбоев. Изъяты автоматы, один пулемёт, гранаты и тысяча патронов. Тихо спросил: «Ну, а у моего сотрудника, что нашли при обыске?». В ответ услышал раздражённую тираду: «Ваш чекист слишком хитёр, чтобы хранить дома какие-либо улики против себя. Из-за уважения к органам безопасности арестовывать мы его пока не стали». Вздохнув с облегчение, тут же доложил своему начальнику полковнику В. В. Варфаламееву и начальнику Службы СБ полковнику А. П. Пронину о «ЧП». Приехал и зашёл в кабинет чёрный как туча Курнев.[288] Наедине он сбивчиво и нервно поведал, на мой взгляд, правдивую, но столь типичную историю, когда в одном московском дворе с детства жили и дружили обыкновенные пацаны. Жизнь, как в той известной песне шансона, одних бросила в объятия преступности, других наоборот, направила служить в органы безопасности. По словам Николая, он во дворе дома периодически вступал в контакты с главарём ОПГ и ранее судимым Петровым, но никакого участия в его тёмных делах не принимал. Офицер чуть не расплакался, рассказывая о том, какой позор он и его семья пережила, когда в квартиру вломилась милиция, а в качестве понятых пригласили соседей. Как мог, успокоил Курнева, сказав, что тщательно во всём разберусь, но на всякий случай вызвал начальника направления и дал команду взять к себе на временное хранение его пистолет. На следующий день вместе с начальником ССБ мы прибыли в подразделение УГРО, которое вело разработку арестованных бандитов. Тогда впервые познакомился со старшим братом генерала Руслана Аушева – Адамом, являющимся одним из руководителей данного уголовного розыска. Передо мной с достоинством сидел спокойный и открытый во взгляде полковник. Он с пониманием отнесся к моей просьбе предоставить материалы, касающиеся якобы причастности Курнева к совершаемым арестованными членами ОПГ преступлениям. Внимательно изучив их, включая сводки редких телефонных переговоров и работы «НН», я убедился в том, что контакты моего сотрудника с Петровым и рядом членов его ОПГ носят бытовой и кратковременный характер. Не выявлены даже признаки того, что Курнев мог оказывать содействие бандитам консультациями или другими своими возможностями. Доложив своё мнение Пронину, с его разрешения заявил Аушеву: «На мой взгляд, Ваш непосредственный разработчик поспешил причислить подполковника Курнева к членам банды. Имеющиеся материалы свидетельствуют лишь о бытовых и кратковременных его контактах с членами ОПГ, с которыми был знаком ещё с детства. Его вина, но не преступление в том, что Курнев об этом общении никому по службе не докладывал. С этим мы разберёмся и, доложив руководству, по-видимому, наложим на него дисциплинарное взыскание». Адам Аушев не стал защищать своего разработчика и согласился с моим мнением. Далее мы провели обоюдовыгодный разговор о взаимодействии, обменялись телефонами и расстались, как оказалось потом на полгода.[289]

Сотрудники ЦРУ в роли данайцев, приносящих «дары»

Вернувшись на Лубянку, застал ожидающего меня подполковника С. Н. Козорева. Оказалось, что ему позвонили из Главного управления охраны (ГУО) Президента и передали неприятную новость. Некие Сабиров и Глотов в Варшаве прорвались в посольство США и, попросив политического убежища, сообщили о своей якобы причастности к подготовке покушения на российского президента.[290] Сам Клинтон из Вашингтона, обеспокоенный такой информацией, сообщил об этом Ельцину, который дал команду ГУО и МБ РФ срочно подключиться к делу. Меня сразу шилом укололо оттого, что из вашингтонского подпола виднее о творящихся у нас делах. Однако всё усугублялось попыткой этих подонков ранее прорваться в посольство США в Минске. Туда, как, оказалось, выезжал сотрудник нашего отдела подполковник СИ. Музышвили. Тот, сделав поспешный вывод о том, что Сабиров и Глотов просто авантюристы, убыв в Москву, ограничился лишь проверкой обоих по всероссийским оперативным учётам. Мотивированного запроса по месту жительства он не направлял. Пока вели разговор с Козоревым о сути происшедшего, секретарь принесла телеграмму из ГУО. В ней подробно сообщалось, что Сабиров и Глотов, по словам американцев, входили в террористическую группу, состоявшую в основном из лиц чеченской национальности (ну как же без них). Перечислялись их клички и фамилии, отдельные из которых реально находились в разработке МБ и МВД РФ. Правда, меня сразу насторожил факт принадлежности этих лиц к различным ОПГ, входящим в «ЧО». Да и Ельцин на то время сделал больше «хорошего» дудаевской Чечне, чем плохого. Не он ли привёл к власти Дудаева? Зачем же его убивать? К тому же в январе на прежней службе произошёл примерно такой же случай, когда в одном из ближайших к Москве областных центров милиция задержала за мелкую кражу троих чеченцев. Один из них, Махмуд Зараев, потребовал вызвать к нему сотрудника МБ.[291] В ходе беседы с ним он сообщил, что направлялся в Москву для совершения терактов в составе одной из двух групп. Сыпал кличками и фамилиями общеизвестных лидеров «ЧО». Несмотря на мои возражения, полковник Анисимов тогда дал команду местным чекистам привезти «раскаявшегося террориста» в столицу. Всего два дня мне потребовалось, чтобы совместно с Нефёдовым разоблачить эту криминальную особу, пытавшуюся просто избежать уголовного преследования за кражу. После того, как «НН» сообщило о том, что «террорист» ни с кем не встречался в ресторане, а нам заявлял о «получении инструктажа» от главаря группы, мы его выгнали взашей. Правда, до этого сотрудник областного МБ РФ успел зачем-то передать аферисту мой служебный телефон, а снятый ему номер в гостинице выписал на свою фамилию. Недели через три у меня характерной трелью зазвонил междугородний телефон. Неизвестный спросив: «Это Александр Михайлович?», далее сказал: «Вчера у нас в Грозном по телевидению выступал, как он заявил, «ваш агент» Махмуд Зараев, засланный в Чечню для убийства Дудаева. В подтверждении своих слов, кроме названного им Вашего номера телефона, он показал квитанцию об уплате за проживание в гостинице «Россия» с фамилией другого чекиста. Об этом факте вчера все чеченские газеты вышли с сенсационными заголовками типа «Москва засылает своих террористов в Грозный».[292] В заключение неизвестный славянин (как он представился) рекомендовал больше не работать с предателем. Вот тебе и результат опрометчивого решения встречаться с аферистами. Ну, а в переданной мне телеграмме сообщалось, что американцы готовы оказать содействие в выезде в Варшаву нашей ОСГ для совместной работы с якобы раскаявшимися террористами. Пока вместе с Козоревым обмозговывали варианты работы по внезапно всплывшему «делу», вызвал к себе начальник управления. Минут двадцать он меня инструктировал по порядку возможного общения с сотрудниками ЦРУ. Геннадий Яковлевич, зная больше моего, догадывался об истинных мотивах такой американской «помощи» нам. Поэтому главный совет от него был: «Меньше говорить, а больше слушать и запоминать». В это время раздался звонок аппарата прямой связи с министром, который сообщил Коваленко, что в приёмной ЦОС МБ РФ ожидает Платонова заместитель резидента ЦРУ США в Москве Моват Ларсен (Movat Larsen). Лёгок чёрт на помине. Пришлось идти на встречу с «заклятым другом» России. В просторной комнате навстречу мне поднялся с традиционной необъятной американской улыбкой высокий светловолосый мужчина моего возраста. Одетый просто, но со вкусом и с разведывательным принципом «не привлекай внимание», он долго тряс руку и выражал крайний восторг от встречи. Выдержав такой шквал его елейной атаки, мы, наконец, перешли к деловой части разговора. Оказалось, что двое «бегунов-террористов» уже переправлены в столицу Австрии Вену.[293] Там их с пристрастием неоднократно проверили на полиграфе («детекторе лжи»), который на 90 % подтвердил правдивость слов испытуемых. Неожиданно во время разговора в приёмную буквально ворвался среднего роста атлетического сложения крепыш, который, представившись начальником Ларсена (значит резидент) Дэвидом Рольфом (David Rolf), уселся напротив и стал нагло и бесцеремонно разглядывать меня. После некоторой паузы он завил: «Принято решение помочь Вашему министерству разоблачить и арестовать членов крупной террористической организации, чтобы сорвать готовящееся покушение на Ельцина. Через три-четыре дня с вашей группой в Вену вылетит мой заместитель Ларсен, который и будет координировать совместную работу». Поднявшись и чуть улыбаясь, он, крепко пожав мне руку, также стремительно выскочил из комнаты. Оба говорили по-русски совершенно без акцента. Несмотря на крайнюю занятость, на следующий день Ларсен вновь потребовал встречи со мной. Но в этот раз вся беседа походила на тестовый опрос кадровика. Вначале пару слов о себе, а затем вопросы типа: «Саша. А кем ты был?» и тому подобное. Будучи до этого предупреждённым Г. Я. Коваленко, отвечал односложно и в основном общеизвестные факты, чем видно расстроил заместителя резидента, так как при улыбающейся пасти в его глазах засверкали злобные искорки. Наконец пытка кончилась и мы расстались, чтобы встретиться уже 28 апреля в аэропорту «Шереметьево». Оставшиеся пару дней носился по Лубянке и Москве, оформляя заграничный паспорт и покупая билеты на самолёт. За бронированной дверью кассы моего министерства мне выдали на всю нашу группу солидную по тем временам пачку «баксов». Кроме меня в состав ОСГ вошли зам. начальника Следственного управления полковник А. С. Духанин, а также начальник направления ГУО РФ подполковник В. Н. Вьюгин.[294] Как оказалось визу для поездки в Австрию нам открыли сами американцы (международное право отдыхает), нагло демонстрируя свою гегемонию в мире.

Вылет из Вены совместной ОСГ по разоблачению лже-террористов и их американских покровителей. В очках генерал А. С. Духанин. Слева автор, а рядом с ним заместитель резидента ЦРУ США в России Моват Ларсен и подполковник В. Н. Вьюгин. 2 мая 1993 года

Перед вылетом, Ларсен в аэропорту назойливо бубнил о необходимости строго выполнять его рекомендации, пока не натолкнулся на жёсткий взгляд и слова Духанина: «У нас есть свои начальники. Долетим, а там разберёмся». В Вене встречал заместитель резидента ЦРУ, который представился, если память не изменяет неким Гэрри. Как и Ларсен он источал саму любезность, и что поразило, также отлично знал русский. Видать даже в Австрии главный противник у США всё равно Россия. Наизусть он декламировал пушкинского «Евгения Онегина», умышленно делая паузу, чтобы далее продолжал я. С благодарностью, вспомнив свою учительницу литературы и русского языка В. А. Строкань, я пару раз продемонстрировал знание знаменитой поэмы великого поэта. Однако как-то не хотелось петь под дудочку представителя спецслужбы США, причастной к развалу моей Державы. Улучив момент, я заявил: «Извини, Гэрри. Пушкин конечно гений, но мне больше любим Маяковский. Особенно его стихи о советском паспорте! Хочешь, прочту?». Оскорбившись такой «бестактностью», Гэрри тут же отскочил от меня как ужаленный. Из аэропорта мы на такси, а Ларсен с Гэрри на служебной машине быстро доехали в отель «Атланта». Каждому из нас заказали номера люкс, оплаченные американцами, что сразу насторожило Духанина. Минут через пять, собрав у себя, он заявил: «С чего бы это скупердяи-янки отвели нам такие хоромы? Что-то здесь не так. Поедем в наше посольство с вещами, а там разберёмся». Когда об этом сообщили Ларсену, у того вмиг слетела с лица улыбка-маска и он категорически возражая, попытался препятствовать отъезду. Заявлял, что всё заплачено вперёд, и они понесут расходы. Но не на тех напал, так как Духанин, более беспрекословно заявил: «Нам надо доложить о своём приезде в посольстве России. Да и в дальнейшем по ходу работы предстоит связываться с Москвой, а это лучше делать не из отеля». Пришлось американцу уступить, и он, что-то буркнув по-американски (ругнулся), назначил нам встречу на утро следующего дня, попросив не опаздывать.

Лейтенант М. И. Платонов (2-й ряд, стоит третий справа) с боевыми товарищами в освобожденной от фашистских захватчиков Вене. 10 апреля 1945 года

В посольстве нашу группу встретили по-деловому, так как после прорыва во власть нищих демократов и появления у них довольно крупных наворованных наличных денег все они вдруг зачастили с «дружественными» визитами в европейские страны. Забыв о протокольных встречах, они носились по местным банкам, открывая счета (отмывая грязные деньги) на суммы не более 10 тысяч долларов. Сотрудники посольства замучались этими вояжами и своей ролью «гидов по банкам», поэтому и на нас смотрели косо. Однако, узнав цель навязанной нам американцами поездки, они дружно смеялись над тем, что мы могли остановиться в «Атланте», где каждый угол мог просматриваться и прослушиваться. Поэтому поселилась наша группа в старой посольской гостинице, невдалеке от центра Вены. Утром следующего дня и до позднего вечера (без обеда) на одной из конспиративных вилл ЦРУ мы слушали «соловьиные трели» сбежавших на Запад Сабирова и Глотова. Оба несли такую чушь, что хотелось их тут же разоблачить двумя-тремя фразами. К этому времени мы уже знали, что «беженцы» у себя в одной из центральных областей России проходили в качестве главных подозреваемых по уголовному делу, связанному с хищением крупных денежных средств. Поэтому цель побега на Запад была ясна – скрыться от неминуемого ареста. Ну, а так как политическое убежище нужно было «заработать», у них видно родилась легенда о своём якобы участии в террористической группе. Однако Духанин, будучи старшим, в группе, настоятельно потребовал от нас соблюдать беспристрастность. Ни мимикой, ни жестом мы не должны были показать недоверия всему сказанному этими уголовниками. На второй день, чуть обвыкнув, обратили внимание на крайне презрительное отношение к нам охраны американской виллы (видно морские пехотинцы). Смотрели они на нас словно на туземцев, разве не плюя вслед. Но оказалось, что «радушие» двух замов резидентов ЦРУ вообще не имело границ. В пылу первого дня мы не заметили того, что нас даже бутербродами не угостили. Повторная же встреча вообще проходила в условиях установившейся в Вене жары, а на столах кроме карандашей и листов бумаги ничего не было. Послушав и «попытав» где-то с часик беглых уголовников, Духанин вслух скажет: «Нет. Так дальше невозможно трудиться. Воды бы попить!». Американцы на его фразу «ноль внимания и фунт презрения». Тогда Александр Сергеевич демонстративно отодвинулся от стола и громким голосом обратился к нам: «Ну что ребята. Раз нас не хотят поить, поедем в посольство и запасёмся бутылками с водой!». Тут же Гэрри с недовольной гримасой ушёл в соседнюю комнату-кухню и вернулся с малюсенькими бутылками «Пепси» каждому из нас по одной. Духанин одним глотком опустошил свою долю, всем видом показывая – «мало», но янки сидят как вкопанные. Я же, увидев, что бутылка, взятая из холодильника вся в инее, боясь за горло, решил согреть напиток в горячей воде на кухне. Встал и ничего, не подозревая, зашёл туда, подставив под горячую струю стеклянную тару. Вдруг сзади раздался грохот отброшенных стульев и мгновенно за спиной у меня образовались «цэрэушники». Ларсен прорычал: «Саша. Ты чего это? Почему без спроса зашёл в служебное помещение? Больше так не делай!». Удивлённый нервозностью янки, кое-как объяснил им свой поступок необходимостью просто согреть «Пепси» и вернулся за стол. Тут же Гэрри открыв холодильник, забитый до отказа не только водой, но и разнообразным спиртным, достал ещё три «Пепси» (расщедрился). Уже вечером в гостинице мы дружно хохотали, поняв, что американцы заподозрили меня в попытке заложить им бросовый вариант мини-жучка (микрофона). В канун Первомая янки как в ни чём не бывало, назначили нам встречу на утро праздничного дня, но напоролись на экскурс в историю от Духанина. Он с достоинством заявил Ларсену: «Возможно в США, где расстреляли Сакко и Ванцетти, и не празднуют Первомай, но в нашей рабоче-крестьянской России, как и во всём трудовом мире, эта дата особо почитаема! Поэтому приедем только к 15 часам, так как нас пригласило в гости руководство посольства!». Не солоно хлебавши Ларсен убрался восвояси.

Утром 1 Мая через центр города мы поехали в новый комплекс зданий посольства РФ и из машины с удивлением наблюдали, как по улицам Вены с транспарантами и красными флагами с серпом и молотом двигались демонстранты. Их весёлые лица, бравурная музыка оркестров и масса цветов, с грустью напоминали наше прекрасное советское недавнее прошлое с колоннами трудящихся на Красной площади и по улицам Москвы. Мы тогда ещё не знали, что в это же время мэр Лужков, ненавидящий всё красное, и вырядивший столицу в бело-синие (как в Израиле) цвета, отдаст команду «фас» московскому ОМОН. Разудалые спецназовцы с удовольствием отдубасят не террористов, а безоружных демонстрантов (это легче). На улицах Москвы прольётся кровь сотен людей, предопределяя осенние последующие массовые убийства. В семье одного из близких знакомых Духанина, который пригласил нас в гости, на столе как у настоящего радушного хозяина разве что баклажанной икры не было. Застолье загудело на полную катушку, а тосты и рассказы «за жизнь» чередовались одни за другим. Нашлась и верная спутница на чужбине гитара. Ведь русская душа всегда рада песне. Хорошо сидим и поём, а я, поглядывая на часы, вижу, что уже в цейтноте и на встречу с американцами не успеваем. Лучше бы об этом не говорил Духанину, который, посмотрев на меня как на врага народа, послал янки на «Кудыкину гору». Часа через два мы были у себя «дома», когда я из окна увидел, что под окнами гостиницы (откуда узнал адрес?) как часовой прохаживается со свирепым видом Ларсен. Сказал Духанину: «Александр Сергеевич. Я вроде более или менее в форме. Пойду, спущусь вниз и объяснюсь с «цэрэушником», а то устроит международный скандал и нажалуется Клинтону, а тот Ельцину. С работы могут уволить». Тот со мной согласился и рекомендовал встречу перенести на 18 часов вечера. Подойдя к Ларсену, принял на себя весь его гнев. Но, видя, что он совсем разошёлся и начал говорить нелестные слова вообще о нас – русских, резко ответил: «Ларсен. Не забывайся! Это вы нас оторвали от важных дел, пригласив, в гости в чужую страну для встречи неизвестно с кем. Мы не могли раньше времени сбежать в разгар приёма у руководства посольства. Поэтому заезжайте за нами через два часа. Если хотите, наверно, сегодня мы закончим работу с этими мерзавцами».

Думаю, что Сабиров и Глотов навсегда запомнят заключительный приговор, который они услышали из уст будущего генерала Духанина. В течение получаса Александр Сергеевич вколачивая как гвозди каждое слово, буквально размазал их по стенам, аргументировано доказав лживость сказок о террористической организации и «кровожадных чеченцах». Особенно убило беглецов сообщение о совершённых ими уголовных преступлениях в своей области, от чего и американцы сникли, шокированные его железной логикой. Может от жары, а скорее от последней фразы Духанина, произнесённой им стальным голосом: «Ну что? Соколики! До скорой встречи в Москве в Лефортово!», но Сабиров начал терять сознание и сполз со стула. Глотов же вообще впал в истерику. Остолбеневшие от показательной расправы над их теорией заговоров, американцы вначале бросились отпаивать нашатырём обоих горе-беженцев, выведя их в соседнюю комнату. Вернувшись, после некоторой паузы, Ларсен заявил: «Александр Сергеевич! Вы стоите гораздо больше, чем все детекторы лжи Америки! Мы доложим руководству о прекрасно исполненной вашей группой работе. Спасибо за науку и до новых встреч (чего бы ни хотелось)!». На следующий день прощались с красавицей Веной.[295] В аэропорту кто-то из провожавших нас российских дипломатов попросил, чтобы я предложил Ларсену сфотографироваться «на память». Надо, так надо. Подошёл к «цэрэушнику» и спросил: «Моват. Тебе ничего не будет, если с нами «щёлкнешься»? Тот улыбнулся и дал согласие. Вначале мы с Вьюгиным сфотографировались с Ларсеном. Потом я подумал: «Вот дела. Ларсену-то ничего не будет, а меня со временем тот же Духанин или какой-нибудь другой следователь начнёт пытать за такой контакт. Надо и Александра Сергеевича с Ларсеном сфотографировать». Он поколебался, но всё же (правда, в чёрных очках) исполнил мою просьбу. В полдень наш самолёт благополучно приземлился в «Шереметьево». После аплодисментов пилотам, сидевший впереди нас заместитель резидента ЦРУ США Моват Ларсен поднялся, потянулся и с радостной миной громко по-русски выдал: «Слава богу! Мы наконец-то дома!». Услышав это, Духанин побагровел и всё, что у него, как у, истинного державника накопилось в русской душе по отношению к США и Ларсену, выплеснул в более громкой и смачной ответной фразе: «Вот собаки эти янки! Он, видите ли, дома! Тогда мы куда прилетели и где живём?». Ларсен от этих слов согнулся и не испытывая судьбу (а кто знает этих русских, что у них на уме), рванул на выход даже не попрощавшись с нами. Проходивший мимо известный спецкор Владимир Кондратьев ничего, не поняв, хотел сделать замечание Александру Сергеевичу, но очень правильно поступил, что передумал. Дежурная автомашина управления развезла нас по домам и больше втроём уже не собирались, хотя в последующем с А. С. Духаниным мы будем периодически обмениваться оперативно значимой информацией. Работая после приезда с сотрудниками Службы СБ, анализируя все опросы, которые проводили американцы, вступая в контакт с каждым из нас, мы пришли к следующему выводу. Ситуацию с бежавшими за границу уголовниками, сотрудники ЦРУ умышленно раздули до нужного им «террористического» масштаба, чтобы вытащить специалистов по этой линии за «бугор».[296] А дальше решались задачи выявления методов и форм оперативной работы органов МБ РФ, сливалась дезинформация, а также велось всестороннее наше изучение на предмет возможных вербовочных подходов.

Отсутствовал неделю, но после свалившейся на меня лавины информации зарёкся покидать отдел в разгар надвигающихся событий. От своего источника узнал, что в ГУОП МВД создан «политический» отдел, занимающийся не столько борьбой с терроризмом, как с оппозиционными партиями и движениями. Работать будут по принципу: «Если не можем пресечь рост различных националистических организаций, вставших на защиту русских в своей стране, то хотя бы возглавим их».[297] В качестве своей первой акции они накануне Первомая незаконно похитят и продержат 2-3 дня в Московской области лидера «Трудовой России» Виктора Анпилова.[298] В это же время замминистра МВД генерал А. Ф. Дунаев, внезапно воспылает любовью к Хасбулатову и поделится информацией о создании в недрах его ведомства «сверх секретной» группы с задачей подготовки условий для роспуска Съезда народных депутатов. Возглавит это дело первый замминистра генерал Абрамов.[299] В общем, Ельцин и его свора начала воплощать американские планы окончательной оккупации незаконно возглавляемой ими нашей страны.

Огромные богатства якобы нищего СССР никак не могут разворовать

В это время по всей стране стаи преступных группировок рвали в клочья в ходе «прихватизации» несметные богатства нашей Родины-Матери. Масштабы разграбления превосходили все мыслимые размеры. Через распахнутые настежь границы в Прибалтику из России хлынули железнодорожные составы с цветными и редкоземельными металлами. Латвия, Эстония и Литва, не добывшие ни одного грамма ископаемых, по экспорту цветных металлов вдруг выйдут на первые места в Европе. Но дело «Мошкара», которую совместно с ГУБОП МВД вели опытный профессионал подполковник С. А. Саников и майор Е. Д. Арапов, показала, что хищения редкоземельных и цветных металлов тесно взаимосвязаны с убийствами, а также контактами бандитов с зарубежными спецслужбами в ходе осуществления контрабандных операций.[300] По этому делу проходили несколько главарей и активных членов ОПГ, взаимодействующих с рядом других транснациональных преступных группировок, включая «чеченскую общину». Вожак банды, имеющей на своём вооружении автоматы и гранаты, по кличке «Гуща», содержал группу киллеров, выполнявших любые хорошо оплачиваемые «заказы». Особенно настораживало, что, включив в состав ОПГ бывших сотрудников спецназа ГРУ, главари группировки активно лезли в политику и регулярно контактировали с Дудаевым, неоднократно заявлявшего угрозы террористического характера в адрес России. Совершая уже больше года преступления, бандиты уходили от возмездия, имея коррумпированные связи в правоохранительных органах. По совместному с ГУОП плану, подготовленному Саниковым, решено было провести захват основных членов ОПГ при попытке реализовать очередную крупную партию похищенного ими из Новосибирска одного из самых лёгкий металлов – лития. Наружное наблюдение выявило этот вагон, в котором кроме лития находились также скандий[301] и ещё неизвестный нам металл. Всего около семи тонн. Скрытно специальным дозиметрическим прибором сделали замеры вокруг этого «багажа». Результаты показали сильнейший фон радиации, превышающий в сотни раз норму (бедные железнодорожники и москвичи). Решили срочно проводить операцию, но из Европы никак не возвращался «менеджер» ОПГ по кличке «Ворон», подыскивающий покупателей для металла. Перехваченные переговоры этой «птицы» с вожаком наглядно показали, насколько богата наша Родины на полезные ископаемые. По телефону «Ворон» оправдывался перед главарём: «Гуща! В Германии всем заводам и НИИ на год необходимо всего несколько килограммов нашей «рыбы» (металла). Та же история во Франции и Англии. Что делать? Никто здесь не хочет разговаривать даже о центнере, не говоря уж о тонне!». Через пару дней неудавшийся «сбытчик» вернулся, и мы совместно с ГУОП успешно разгромили эту универсальную банду. К сожалению, дальнейшие события показали, что наша ОСГ не учла насколько «Гуща» имел серьёзные коррупционные связи. Началась непонятная затяжка с возбуждением уголовного дела по месту хищения металла в Новосибирске, куда мне придётся вылететь вместе с сотрудником УБКК МБ РФ майором А. Ю. Зброжиком. Результаты реализации разработки «Мошкара» впечатляли. Кроме изъятого оружия, взрывных устройств и боеприпасов, только вагон лития, со скандием и другими металлами по самым скромным подсчётам «весил» около 30 миллиардов долларов.[302]

В разгар начавшихся реализаций в отделе, раздался звонок из Центра общественных связей (ЦОС) МБ РФ и генерал А. П. Кандауров пригласив к себе, предложил встретиться с И. Б. Линдером. По его словам Линдер возглавлял общественную международную ассоциацию борьбы с терроризмом и хотел бы наладить взаимодействие с МБ и МВД России. Он же инициативно предлагал помощь в проведении практических занятий по подготовке сотрудников спецподразделений антитеррора. Вообще-то с недоверием относясь к подобным «ассоциациям» и «данайцам», но, придерживаясь морского принципа «на волну идти грудью», взял переданный мне номер телефона и уже 11 июня договорился о встрече с Иосифом Борисовичем в приёмной министерства. После пары ознакомительных фраз во внутреннем кабинете, Линдер обрушил на меня поток информации о силовых методах борьбы с терроризмом и необходимости всем спецслужбам мира налаживать между собой взаимодействие. Пришлось его сдерживать, ставя наводящие вопросы, больше интересующие меня, как контрразведчика и вдруг узнаю, что Линдер не скрывает свои тесные контакты с ЦРУ США, БНД Германии и рядом других спецслужб ведущих стран Запада. При этом он избегал называть должности и фамилии, знакомых якобы ему представителей перечисленных разведок. Заявив о необходимости разработки более надёжных систем спецтехники обнаружения оружия и взрывчатых устройств, Иосиф Борисович внезапно раскрыл свой дипломат и достал пистолет внушительного размера. Сдвинув брови, я спросил: «А разрешительная лицензия на оружие у Вас есть?». Линдер показал имеющиеся у него документы и заявил, что он спокойно летает с этим автоматическим пистолетом чешского производства за границу, так как сделан он в основном из пластика и в аэропортах на него не реагируют рентген-установки. Держался Линдер в разговоре хладнокровно и уверенно, но интереса для моей оперативной работы по линии противодействия проявлениям терроризма не представлял. Поэтому, обменявшись контактными телефонами, мы расстались, договорившись о том, что я доложу руководству о его предложениях. Выходя из приёмной, спросил у дежурного офицера: «Когда проводили ко мне Линдера мимо скрытой рентген установки, срабатывал ли сигнал о наличии у него оружия?». Тот категорически заявил: «Нет. Не срабатывал». О встрече доложил начальнику управления, который согласился с тем, что Линдер со своими системами подготовки стрелков и бойцов рукопашного боя возможно больше сгодится для сотрудников силовых подразделений спецназа. Хотя нас настораживала его назойливость и нескрываемые контакты со спецслужбами стран Запада. Ведь их агентура делится на разные категории. Одни шифруют свою связь со спецслужбами, тайно подбираясь к государственным секретам, похищая их и передавая «хозяевам». Другие же под убедительным предлогом открыто вступают в контакты с сотрудниками спецслужб своей страны. Тщательно изучая их и обмениваясь установочными данными и телефонами, они могут затем выступать в качестве «наводчика», передавая в ходе поездок за границу собранные сведения. А дальше дело техники.[303] В общем, решили, что я позвоню Иосифу Борисовичу и откажусь от его «услуг», объяснив их несоответствием, решаемым задачам УБТ.

Авантюристы, иностранные разведчики и беззаконие на службе у Ельцина

Наряду с проводимыми в отделе операциями, продолжал знакомиться с материалами переданных мне литерных дел. Неожиданно натолкнулся на ещё один загадочный конверт. В нём находилось поручение из Генпрокуратуры о розыске и аресте сбежавшего на Запад некого Д. О. Якубовского. Навёл справки и узнал, что этот аферист международного масштаба, начиная с 1990 года, втёрся в доверие и вошёл в ближайшее окружение Ельцина. Всего за один год тридцатилетний Якубовский с помощью В. Ф. Шумейко стремительно пролетит путь от лейтенанта до полковника. Будучи с сентября 1992 года полномочным представителем правительства в правоохранительных органах, специальных и информационных службах, на него подготовят документы о присвоении звания генерал-майора. Однако из-за его незаконных коммерческих сделок, прокуратура возбудит уголовное дело, и Якубовский сбежит в Швейцарию, а затем в Канаду, нарушив закон о выезде за границу. Среди сотрудников спецслужб этот проныра получит кличку «Дима-генерал». За границей Якубовского пригреет его давний кореш Б. И. Бирштейн, возглавлявший якобы «Швейцарскую фирму «Сиабеко» (Seabeko).[304] Оба, по-видимому, совместно с иностранными спецслужбами (как без них?) проведут комбинацию-провокацию с целью устранения мешающему готовящемуся перевороту министра Баранникова, а заодно и замминистра внутренних дел Дунаева. Установив, как модно сейчас говорить «слабое звено», они под благовидным предлогом выманят в поездку в Цюрих их жён. Знали бы силовые генералы, что их слабый пол, столкнувшись после пустых московских прилавков начала 90-х, с ослепительной роскошью товаров швейцарских магазинов, превратятся в «зомби» с дрожащими руками, наверное, не пустили их туда. Обе женщины набрали «на халяву» столько вещей и драгоценностей, что фирме «Сиабеко» пришлось раскошелиться за перегруз их багажа. Одна лишь жена Баранникова сделает закупок на 300 тысяч долларов. Тщательно собрав все чеки сделанных покупок, а может для верности и, сняв, скрытно на видео бедных жён, коварный Бирштейн передаст этот компромат вылетевшим в Цюрих А. Н. Ильюшенко, А. М. Макарову и Андрею Караулову. Участь генерала армии Баранникова была решена. Правда, как баран на бойню он сдаваться не хотел и пытался сделать ответный ход, дав команду по имеющимся материалам возбудить уголовные дела на ряд приближенных Ельцину министров и вице-премьера Шумейко. Вся эта придворная грызня в то время тщательно скрывалась от народа. Одно возмущало. Руководители и сотрудники контрразведки открыто заявляли о том, что Якубовский и Бирштейн сотрудничают с израильской и канадской (а значит и ЦРУ) разведкой, но ничего не могли предпринять для пресечения их враждебной деятельности. Однако суть не в этом. По сложившейся традиции я сразу позвонил в ГУОП, чтобы при получении кем-либо из нас информации о местонахождении Якубовского в России, действовать совместно.[305]

Вот где черпать кадры профессионалов надо правителям