У камина. Выпуск 3

Глазищи!!! Под чёрной чёлкой ниже бровей. С ними он встретился сегодня утром, взглянув на проходящую мимо девушку…Глаза ответили ему улыбкой, хотя лицо осталось безмятежным. Сказать «красавица» – сильно преувеличишь, но что-то притягивало к ней больше, чем красота. Быстрым шагом она шла к остановке троллейбуса. Серая курточка прятала тяжёлые тёмные волосы. Роскошные волосы, которые не сумел растрепать даже ветер… Она торопилась, из-под руки выскользнула книга – Сергей, разумеется, её поднял… Он молил бога, чтобы она что-нибудь сказала. Голос – вот главная фишка её сути. Подавая книгу, вслух прочёл:

– «Хижина. Разговор с богом»…Странноватое название. Не так ли?

– Пожалуй, – грудным глуховатым голосом спокойно ответила она.

– Вы верите в бога?

– Затрудняюсь однозначно ответить, но книга удивительная. Читая, не задаешь вопросы, получаешь ответы, не спрашивая, – почти шепотом проговорила она.

«Какая-то тайна в ней, недосказанность, даже в голосе», – удивился Сергей.

– Я читал эту книгу, знаю. А вторую, с тем же названием, но с другим подзаголовком, вы читали?

– Пока не осилила, – усмехнулась она. У нее задрожал подбородок от попытки подавить улыбку.

И столько женского начала было в ней! Такая сила незаурядной личности сквозила в каждом её движении, в слове, взгляде, что Сергей задохнулся. А глазищи всё понимали в нём, притягивали к себе, требовали, не отпускали…

Показался троллейбус.

– Всего хорошего, – промолвил Сергей, – жаль, что так мало удалось поговорить…о книгах.

– А вы позвоните, – крикнула она с подножки троллейбуса, – у меня простой номер телефона: пять восьмерок и после каждой – число по убывающей.

День прошёл в трудах праведных. Сергей ни разу даже не вспомнил об этой встрече. Да и такое ли важное событие приключилось? И только сейчас, ночью, всплыли в памяти её глаза и дрожащий подбородок, гасящий улыбку.

– Ой, до улыбок ли мне сейчас, – едва поспевая за Греем, прошипел Сергей, сразу как-то сникнув.

Вдруг поводок ослабел, пес остановился, замер. Сергею послышались едва уловимые живые звуки.

Грей словно на цыпочках заскользил куда-то вправо и остановился у невысоких кустиков, еле заметных в темноте. Неожиданный пучок света из вспыхнувшего окна прорезал ночь, дождь, мглу, осветил кустики. Тут же раздалось теньканье какой-то пичуги, перешедшее почти в соловьиную трель. Это ночью-то, почти зимой?!

– Что это? Наваждение? Сказка? Розыгрыш? Случайность? И кто же там, за окном? – Сергей не мог ни шевельнуться, ни издать звука. Застыл, как изваяние, а рядок окаменел Грей… Летели мгновения, минуты…

Рулады неведомой певуньи наполняли сердце Сергея сладкой истомой. Единственное в доме горящее окно в этот час неудержимо привлекало к себе, словно указывало направление, давало выход, раскрывая какую-то тайну. Сергей уже не сомневался, что там, за окном, в своей «хижине», ОНА – и ему до боли сердечной захотелось оказаться там, в её «хижине», смотреть в её черные, как ночь, глаза, поцелуем снять с дрожащего подбородка улыбку и испить этот поцелуй, как бокал изысканного вина.

Быть с НЕЙ, в НЕЙ – всё остальное уже не именно никакого значения… Грей переступил с лапы на лапу, напомнив о себе, – Сергей не отреагировал. Он весь был уже там…

– Что же я так, без звонка-то? Как это – пять восьмерок, после каждой – цифры по убывающей….

Судорожно выхватив из кармана мобильник, Сергей набрал первую цифру – окно погасло… птаха замолкла…

Ночь, темень, хоть глаз выколи… Сильный рывок Грея вывел его из оцепенения. До дома было рукой подать.

Крупный дождь со снегом обжёг его щёку…

О чём пела скрипка…

Выткался звёздный ковёрнад Землею,Царствует ночь над безмолвьемстепей…Чуткое ухо уловитпороюПриторно-сладкое ржаньеконей…Где-то вдали тихо охнуласкрипка,Лязгнул по струнам смычокне спеша,Будто по нервам… В дрожаниизыбкомВ скрипке рыдалачья-то душа…Только никак в скрипку душуне спрячешь:В жёстких тисках пребыватьнелегко!Где же тот конь, на которомускачешьВ вольную степь от себясамого?!– Волюшки нет… Околдован,привязан…Дара – владыка, а он —её раб? —Дрогнула скрипка,почувствовав сразу —Струны запеликак-то не так….Вспомнилось, как целовалеё губы,Жадно срывая набухшийбутон.Любы глаза её…локоны любы…Даже манящих монистперезвон.Бился смычок, как в заветнуюдверцу,Звуками страсти дорогумостил —Рвалась душа в оживлённоескерцо,Арчо рыдал, сомневался,любил!Выткался звёздный ковёрнад Землёю…Сильно и мощно,уже не таясь,(Только диезами, к чёртубемоли!)Славила скрипка женскуювласть —Власть над гордыней, чточто ей покорялась,Силой страстей —почему бы и нет!Скрипка стонала, ликуя,смеялась,Ночь, завороженная,расступалась —В небе проклюнулсягордый рассвет…

Виктор Коровкин

По образованию геофизик. Объездил почти всю страну с полевыми изысканиями. Стихи начал писать в экспедициях, но многое не сохранилось. Писать прозу стал для того, чтобы поделиться воспоминаниями. Так появился цикл «Байки геофизика».

Печатался в коллективных сборниках «Мирного неба над головой», «Загляните в мамины глаза», «Признание», «Стихи о любви», «Время», «В ожидании чудес».

Из раннего

(Когда душа была открыта навстречу чувствам. И обида её терзала не для вида)

Женщина – доступна…Что за диво?Мы видали ещё не такое.Женщина – словно пиво!Или пойло другое…ЖенщинаС печальными глазами.ЖенщинаС глазами вечно лгущими.Ну! Иди! Отдайся!Вон стоят они…Толпами любви дешёвойЖдущие.С кем свидания жду?С кем?Почему волнуюсь?Почему?Ведь расстались, наконец,Совсем.Глухо дело…Понимаешь? Ну!Ну скажи хоть словоВ оправдание.РжавымМою рануРасстрави…И иди.В кровати ль,На диване,На диване,Там где хочешь,И с кем хочешьСпи!На работе хорошо!Только холодно…Без работы хорошо!Только голодно…Хорошо жить одному.Даже мудро.Только плохо одномуВстречать утро!На диване,Там, где хочешь, и с кем хочешьИ с кем хочешьСпи.

О жизни

Смысл жизни – вечная тема.С детства занимает вопрос —Кто мы? Зачем мы? Где мы?Для чего родился и рос?И когда я впервые понял,Что умрём мы. И мама тоже.Я подумал – вот это номер!Для чего жизнь нам дал, Боже?Показалось, что дал мало.Если дал, то зачем берёшь?И сквозь слёзы спрашивал маму —Ты, мамуля, тоже умрёшь?Ох, сынок! Будешь жить долго.Дети будут, дождёшься внуков.Главное, чтоб жизнь прошла толком.Зря, что ли, родила тебя в муках?Ничего не поняв, я проплакал полдня.Моя мама пошла стирать…Я же игрушки с пола поднялИ побежал играть…Всё, что казалось в жизни значительным,Стало уже «всё равно».Распорядиться бы жизнью рачительней!Но, видно, не всем дано.И становится грустно простоСмотреть, как смеются дети.Мучиться одним вопросом —Может, жизни смысл поймут эти?..Хотя и они проживут, сомневаясь.Нет на свете загадочней тем.И всё тем же вопросом маясь,Они тоже спросят —Зачем?

На Рождество

Иные веруют, что быль.Другие говорят, что небыль…Но все мы превратимся в пыль.Лишь ОН один вознёсся в небо!Кровавый след из-под венца,Исхлёстана спина кнутом.Страдает ОН за подлеца,Грешившего всю жизнь потом.Ты пакостил что было сил,Ругался матом, жил, греша,Но знай, что ОН тебя простил!На том кресте, едва дыша.И хоть прошло немало лет,Он с нами ночью, с нами днём.Всегда даст добрый нам совет.Вы, люди, помните о НЁМ!

Байки геофизика Рыночные отношения

Вот сейчас говорят, что в советское время была плановая экономика. Никаких рыночных отношений. Но я думаю, что это не так. Народ даже в то время, даже в самых глухих местах враз схватывал азы этих отношений, да так, что – мама не горюй…

Работали мы в глухомани Архангельской области, а база была в деревне Змеёво. Или название говорящее, или не на ту напал, но в этом Змеёво был дан мне наглядный пример «рыночных» отношений.

А дело в том, что работал я начальником геологической партии. Финансовые отчёты, подотчётные деньги – всё это было на мне, но сложность вся в том, что за них нужно было отчитываться в бухгалтерии. А как отчитаешься, если у тебя сломалась, например, машина. Запчастей в магазине нет, не Питер, а у Петровича за пузырь – за милую душу! Но пузырь же в ведомость не впишешь. А свои отдавать – дураков нет… И практиковались тогда «мёртвые души».

Это когда принимаешь кого-нибудь на работу, человек числится, платишь ему какую-то сумму, по договорённости, а у тебя – наличные деньги на всякие непредвиденные расходы.

Это широко практиковалось в геологии, все об этом знали, и бухгалтерия в том числе. Главное – не перебарщивать…

И вот в этом Змеёво сняли мы полдома под контору, а хозяйку, бабу Машу принял я на работу уборщицей.

Баба Маша, говорю, вот столько – за постой.

– Согласна?

– Согласна! Конечно согласна, кормилец!

– А теперь ты мне напишешь заявление о приёме на работу уборщицей. Я половину денег тебе буду давать, а половину себе, на расходы. Убирать не будешь. Только числиться. Мы сами убирать будем. Согласна?

– Конечно, согласна, благодетель! Ещё как согласна! У нас же здесь работы никакой. Только тем и живём, что вырастим.

А что здесь вырастишь? Север…

На этом и договорились мы с бабкой, а надо сказать, что за аренду хорошие деньги заплатили. Не жались, так как всё можно было провести официально, через бухгалтерию…

Ну, думаю, баба Маша не в обиде. Когда ещё ей так подфартит! И бабка целый месяц ходила довольная – за аренду мы ей заплатили за три месяца. Чуть ли не песни поёт. Об уборке, конечно, и речи нет. Всё сами. Да и дел-то всего ничего… Подмести пару раз в день. Но подошёл конец месяца… Позвал я бабу Машу – сейчас, думаю, обрадую!

– Баба Маша. За аренду получила?

– Получила!

– Довольна?

– Ой, как довольна, милок! Уж такое тебе спасибо!

– Договор наш помнишь? Про уборку.

– Помню, конечно, помню!

Отсчитываю ей, то, что полагается по договорённости, подвигаю ведомость.

– Расписывайся, баба Маша. Ведь ты у нас уборщица. Не забыла?

Она – очки на нос и в ведомость. Вот тут-то у меня появились нехорошие предчувствия…

– А что это тут одна цифра стоит, а ты мне совсем не то выдаёшь?

– Баба Маша!!! Так мы же договаривались! Помнишь?

– Помню. Но ты всё равно выдай то, что написано.

– Баба Маша! Так ты же не убирала. Мы сами! Мы же всё обговорили… Это тебе как подарок! Ну, помнишь?

– Помню. Но выдай по ведомости. Я не убирала, но могла и убирать, мне не трудно.

И тут мы поняли, что эту логику не «пробить»… Да и деньги-то смешные.

– Хорошо, баба Маша! Месяц «поработала», дальше мы сами. Пиши по собственному.

– Нет, милок! Я ещё два месяца поработаю, пока вы здесь стоите. А нет, так я в сельсовет поеду за правдой…

Что тут сделаешь? «Работала» эта баба Маша у нас ещё два месяца. Заглянет раз в два дня – как мол, чисто у вас?

Раз в неделю махнёт веником, и весёлая такая ходит, аж глаз радуется… А что ей? Халява!

Вот тебе и глухая деревня, медвежий, можно сказать, угол. Древняя бабка из Змеёво, «предтеча» нынешних рыночных отношений…

Вспомнил её и думаю – что там чубайсы да абрамовичи… Халява – сильная штука. Затягивает. Может, если этой бабке да их возможности, она сто очков форы дала бы им! Потому как – мёртвая хватка, полное отсутствие совести и порядочности, наглость и вера в безнаказанность.

Давно её нет на этом свете, да и обиды на неё нет и не было, посмеялись и забыли. Но думаю – ох как пригодились бы ей все эти качества в наше время. Время бизнесменов из Змеёво…

Колики

Вспоминаются те далёкие годы, когда, будучи геофизиком, колесил по необъятным просторам нашей Родины с геологическими изысканиями.

Где только не побывал… Эстония и Украина, Карелия и Казахстан, Архангельская область и Кольский полуостров.

И все эти экспедиции роднит одно – после маршрута собираются усталые изыскатели вечером у костра, покончено с незатейливым ужином, и начинается главное…

На костёр ставится громадный чайник. Сидя, лёжа, вокруг располагаются бородачи в пропавших дымом энцефалитках, достаётся видавшая виды гитара, и в кромешную темноту понеслись звуки любимых песен. Конечно – барды. Визбор, Кунин, Северный, Высоцкий, Городницкий. Но вот и они перепеты, и под подоспевший чаёк начинаются беседы. Хотя – нет. Даже не беседы, все темы давным-давно исчерпаны, а кто-то, кто сегодня «в ударе», или просто кого переполняют воспоминания, решает поделиться этими воспоминаниями под чаёк.

В этот раз «распирало» Витю, молодого геофизика из Ленинграда.

А он недавно женился, тоже на геофизике. Вместе учились.

И так получилось, что попали они в этот сезон в разные партии. Разлука…

И решил он съездить на свидание к жене. Сказано – сделано, собрался и на поезд. А денег обычно в полевой сезон на руках много не бывало. Прикинул, дорога туда-обратно, там неделька… Должно хватить.

Приехал. Жёнушка с девчатами в трёх комнатной квартирке между маршрутами, но девчонки потеснились, и выделили им на недельку отдельную комнату.

Неделя пролетела быстро, они в маршрут. Проводил их наш Витя, и решил «подбить финансы». Нет чтобы раньше, но такой уж был безалаберный. Из песни слов не выкинешь!

Вывернул все карманы, и понял, что не то что на дорогу, а и «на пожрать» не хватает! Но комнату освобождать надо.

Срочная инвентаризация «имущества».

Из ценного – часы, складной перочинный нож да предмет особой гордости – шариковая ручка толщиной с палец. Чуть ли не двенадцатицветная. Собрал он эти «сокровища», и на вокзал. Расставаться с ними, конечно, жалко, но хоть какой-то, а выход. Продал в розницу – на поезд не хватает, а на гостиницу в самый раз. Дня на три. Гостиницы в тех местах дешёвые были. Тем более, номер не люкс.

Апартаменты – комната человек на восемь, с удобствами в коридоре. Ладно. Поселился, улёгся на койку, и думает – что дальше? И придумал. Отправился на почту, и с великим трудом, задействовав всё своё красноречие и «врождённое обаяние», уговорил телеграфистку отбить телеграмму начальнику партии Кабанову, чтобы он выслал деньги на обратную дорогу на имя телеграфистки (а иначе она ни в какую не соглашалась). Мол, как это я буду на свои деньги телеграммы всем рассылать! Хорошо, соглашается Витя.

– Давай на твою фамилию. Сразу и рассчитаемся. Ещё и «наваришь» копеечку. А как твоя фамилия?

– Кабанова!

Вот тут-то и понял Витя, что значит – непруха!

Дело в том, что начальник был вместе с женой. Естественно, Кабановой. А совпадение, согласитесь, странное. Особенно для жены. Но делать нечего. Отправил. Хоть какой-то шанс. Но сомнения оправдались. Потом начальник говорил, что пришла телеграмма Кабанову от Кабановой. Пришли, денег на дорогу! А у него своя Кабанова под боком… Еле-еле, говорит, убедил, что это чей-то розыгрыш. Мол, шутников у нас хватает!

Но это наш горемыка уже потом узнал, когда добрался до родного лагеря. А сейчас в гостиницу. Ждать.

Но ждать то ждать, а желудок ждать не хочет. Урчит всё сильнее, и вроде как спазмы какие-то…

И тут вваливается компания полевиков. Три парня и две девчушки. Отметили уже окончание полевого сезона, затарились в гостинице продолжать. Наш Витя глаза зажмурил, вроде спит. Эти – бутылки на стол, снедь разложили и продолжать отмечать. Хотели разбудить, но потом передумали. Уж больно крепко спит полевик. Умаялся.

А запах!!! Помните, как пахнет копчёная треска, ещё верёвочкой перевязанная, да свежайшая? Аж сочится вся! Вот то-то… Ребята со смехом, с прибаутками продолжили отмечать окончание сезона, а наш герой продолжал «спать», давясь слюной и пытаясь унять всё усиливающиеся колики. Но, как всегда, то, что булькает, закончилось быстрее закуски, и они всей гурьбой пошли в магазин.

Виктора как ветром с кровати сдуло. Коршуном к столу, а там треска копчёная, чуть ли ни с метр длинной, на половину целая, лежит, истекая соком…

Ну, чуть-чуть! Они и не заметят! Ну, ещё чуть-чуть!

Ах, блаженство…

Но – шаги! Он уже отяжелевшим коршуном в кровать, и вытирая губы, зажмуривается.

Вошли. Звон выгружаемых бутылок, и… молчание. Через некоторое время шёпот.

– А у нас же до хрена закуси оставалось!