Помоги проекту - поделись книгой:
Освободившись из объятий Джеда, я вежливо улыбнулась кому-то, кто тоже требовал моего внимания.
— И я очень сожалею, что мы с тобой разминулись.
А это уже была ложь.
Я видела, что Джед был в зале, и заметила, как после окончания моего выступления он пробирается ко мне, и именно поэтому удрала быстрее, чем это требовалось.
Здесь, в школьном буфете народ начинал редеть. В свете сгущающихся сумерек было видно, как люди расходятся к своим машинам. Обменявшись любезностями с организаторами встречи и партийными функционерами, я тоже направилась к выходу, где стоял мой брат Сет, разговаривавший со знакомыми. Схватив за плечо, Сет привлек меня к себе.
— Малышка, ты была просто великолепна, — похвалил он.
Вдруг почувствовав бесконечную усталость, я прильнула к его уютной туше. Нас с Сетом разделяют еще пять братьев, но мы с ним всегда были особенно близки.
— Эй, прими мои поздравления, Джед, — продолжал Сет.
Только сейчас я заметила, что Джед стоит прямо у меня за спиной.
— Мы знаем, что ты очень ею гордишься, — подхватила сияющая Минни, жена Сета.
— О да, очень горжусь, — подтвердил Джед.
Только сейчас до меня дошло, о чем они говорят.
— Не могу поверить, что Гейл стала совсем взрослой и получила именную стипендию, — сказала я.
— Да, время бежит, — заметил кто-то. — Кажется, еще вчера было Рождество, а я уже успел трижды постричь газон.
— У нас в трех коробках поселились сойки, — начала было Минни, но мужчины принялись говорить про урожай, аренду участков и перспективы того, что до выходных пройдет дождь, поэтому мы с ней несколько минут обсуждали стратегию моей предвыборной борьбы. Минни является активным членом Коллтонского отделения Демократической женской ассоциации. Для меня она доверенное лицо и председатель избирательного штаба в одном лице.
Мимо нас прошли Шерри со своим приятелем.
— Мы будем ждать в машине. Догоняй скорей, — сказала она.
Пообещав Минни в самом ближайшем времени заглянуть к ним в гости, я направилась вслед за Шерри к автостоянке, но тут меня снова догнал Джед.
— Разреши мне подбросить тебя до Доббса, — попросил он. — Мне нужно поговорить с тобой.
Я нахмурилась.
— Это насчет Гейл, — продолжал Джед. — Ей в голову втемяшилась одна бредовая мысль, и только ты можешь мне помочь.
Насчет Гейл — это совсем другое дело. Я предупредила Шерри, что меня отвезут домой и она может уезжать. Увидев Джеда, дожидающегося у машины, Шерри хитро подмигнула. Вероятно, решив, что мы с Джедом решили возобновить наши отношения.
Хотя возобновлять-то было нечего.
Не могу сказать, что этому помешало. Видит бог, я еще подростком здорово втюрилась в Джеда. Он входил в ватагу ребят, которая каждые выходные заглядывала к нам на ферму, чтобы погонять мяч с моими братьями.
Я была слишком мала для Джеда, когда погибла его первая жена; однако когда с год назад они с Диной Джин развелись, разделяющая нас пропасть сократилась. У нас состоялись несколько ничего не значащих встреч — ужины в ресторане, походы в кино, даже два танцевальных вечера в клубе Американского легиона — но я постаралась сделать так, чтобы все это закончилось ничем.
«В делах людей прилив есть и отлив,» — сказал Шекспир. Если и так, наверное, мой прилив достиг своего максимума еще много лет назад, потому что мои чувства к Джеду так и не открыли шлюзовые ворота, превращаясь в страсть взрослого человека. Определенно, Джед предпринял все нужные шаги. После одной вечеринки у Рэйда у меня даже чуть участилось дыхание, но, как выяснилось, это явилось следствием полнолуния и трех рюмок домашней настойки Рэйда на лепестках цветков апельсинов. Солнечный свет и черный кофе быстро усмирили мой пульс. Я заявила себе, что мои чувства к Джеду объясняются сладостью запретного плода. Чтобы проверить свое предположение, я не встречалась с Джедом неделю, после чего сходила с ним в кино; затем двухнедельный перерыв и концерт, показывающий, что я на него не в обиде. Потом я попросила тетю Зелл и Шерри придумывать какие-нибудь благовидные предлоги, чтобы не подзывать меня к телефону. Джед позвонил лишь один раз.
Ему не требовалось рисовать чертежи в трех проекциях.
Но к Гейл я по-прежнему испытывала слабость. Я была первой нянькой, которой доверила ребенка Дженни, и я продолжала ухаживать за Гейл после того, как Джед женился на Дине Джин. Правда, последние несколько лет мы почти не общались, но затем мы с Джедом снова начали встречаться. Мне казалось, Гейл хочет, чтобы я стала ей второй мачехой, но когда стало ясно, что этого не произойдет, она быстро перестала мне звонить.
По правде сказать, меня до сих пор не покидает смутное чувство вины.
— Так какая же бредовая мысль втемяшилась в голову Гейл? — спросила я, сев в машину.
Джед застегнул мой ремень безопасности и включил зажигание. Стемнело, и по стоянке метались лучи фар других машин. Джед выехал на шоссе и повернул в сторону Доббса.
— Гейл хочет нанять частного детектива, чтобы узнать, кто убил Дженни, — сказал Джед.
— Что?
— Ты не ослышалась.
Его красивое лицо, освещенное бледно-зелеными отсветами приборной панели, пересекли глубокие морщины беспокойства.
Восемнадцать лет назад, когда Гейл было меньше трех месяцев от роду, они с Дженни исчезли одним дождливым майским днем. Лишь три дня спустя какие-то поденщики услышали детский плач, доносившийся со старой заброшенной мельницы. Организм Гейл был обезвожен, с нее слезла кожа, так как все это время она провела без воды и молока в одних и тех же грязных пеленках, однако двухнедельное пребывание в больнице не выявило никаких серьезных последствий. Труп Дженни лежал на холодном каменном полу, с вытянутыми вдоль тела руками. Ее ударили по голове, а за правым ухом чернела пулевая рана.
Джед стиснул рулевое колесо.
— Она говорит, что ей необходимо раз и навсегда установить, кто убил ее мать, и наконец оставить все в прошлом.
Навстречу нам пронеслась машина.
— Но что именно ей оставлять в прошлом? — спросила я. — Помилуй бог, Гейл тогда еще даже не ползала. Она просто не может помнить Дженни и то, что случилось.
— Это ты мне говоришь!
Джед недовольно помигал фарами, так как следующая встречная машина едва не ослепила нас дальним светом. На наших провинциальных дорогах водители в половине случаев забывают переключать свет фар с дальнего на ближний, пока им не напомнят об этом три-четыре раза.
— Когда Гейл исполнилось шестнадцать, она сказала, что не хочет новую машину; вместо этого она собралась заплатить все деньги психиатру, чтобы тот ввел ее в состояние гипноза и попытался вернуться в прошлое.
— Надеюсь, ты на это не пошел?
Я знала, что у Гейл есть маленькая «тойота» возрастом никак не старше двух лет.
Мимо нас пронеслась еще одна машина.
— Мне это обошлось в восемьсот долларов, — грустно усмехнулся Джед. — В дополнение к стоимости машины.
Что ж, с самого рождения дочери он выполнял любые ее прихоти.
— И чем все это закончилось?
— Психиатру удалось заставить Гейл вспомнить, как у нее болело горло. Ты помнишь?
Его слова произвели на меня впечатление.
— Но ей же тогда было не больше… не больше полутора лет, да?
— Ей было год и четыре месяца, и она еще спала в колыбели, — подтвердил Джед. — Но глубже этого ему опуститься не удалось.
— И ты собираешься позволить ей нанять частного детектива?
— Сейчас речь уже не идет о том, что я собираюсь, — сказал он. — Теперь, когда Гейл исполнилось восемнадцать, она получила возможность распоряжаться вкладом, который положил на ее имя при рождении отец Дженни.
— Но как же колледж… — начала было возражать и вдруг осеклась. — Ах да, именная стипендия.
— Да.
Несколько минут мы ехали молча. Стоял теплый весенний вечер. Яркие точки звезд поблекли, когда мы подъехали к окраинам Доббса, и вскоре за окном замелькали табачные склады, завод шлакоблоков и круглосуточные магазинчики и закусочные, освещенные яркими неоновыми вывесками.
Подобно многим небольшим городкам на востоке Северной Каролины, Доббсу с трудом удается поддержать деловую активность в центре. Четырехполосное шоссе, ведущее в город, буквально утыкано огромными новыми магазинами, а на проходящем неподалеку И-95 есть настоящий супермаркет.
Все жители города с замиранием сердца ждут, когда закроется последний крупный магазин на Главной улице. Пока что на месте закрытых магазинов устраиваются уютные автостоянки, благодаря скамейкам под тенистыми миртовыми деревьями напоминающие маленькие скверы. Но многие считают, что если бы в Доббсе не располагалась администрация округа, центр города уже давно превратился бы в одну обширную автостоянку, раскинувшуюся вокруг церквей и здания суда.
— Ты не поговоришь с ней? — спросил Джед, сворачивая с Главной улицы. — Ты всегда была для Гейл примером. Она тебя послушает.
Витрины магазинов уступили место массивным кирпичным, каменным и деревянным домам, прячущимся в густых зарослях азалий. Подобно всем улицам в жилых кварталах Доббса, та, на которой живем мы, обсажена громадными раскидистыми дубами и кленами, которые встречаются друг с другом кронами. В самом конце улицы стоял беленый кирпичный дом тети Зелл и дяди Эша.
Примером?
Джед сознает, какой старой я почувствовала себя после этих слов.
Он въехал в ворота в белой кирпичной стене и остановился у дальнего конца длинной невысокой веранды, перед дверью, ведущей прямо ко мне в комнаты.
— Кажется, завтра после обеда у меня найдется свободный часок, — вздохнула я. — Пусть Гейл позвонит Шерри и обо всем договорится.
3
Юридическое агентство «Ли, Стивенсон и Нотт» располагается в уютном одноэтажном деревянном здании с мансардой, построенном сразу после Гражданской войны почти напротив здания суда. Несколько лет назад архитектурный совет округа составил обзор местных достопримечательностей, в котором наше здание названо «очаровательным образчиком простоты, имеющей вкус». Лично я понимаю эту фразу так: какой-то местный строитель краем уха слышал о викторианском стиле, однако у него под рукой не оказалось опытного токаря, который смог бы выточить многие ярды необходимой деревянной отделки без образца. Джулия, жена Джона Клода, ждет не дождется, чтобы выкрасить деревянные стены в бледно-зеленый цвет, добавив белую краску для отделки крыльца и украшений, но пока что нам удается сдержать ее, и здание остается просто белым с черными ставнями.
В этом доме родился дед Джона Клода Роберт Клодиус Ли (не имеющий никакого отношения к знаменитому генералу Роберту Ли), как и брат Роберта, отец моей бабушки по материнской линии, — что делает Джона Клода, если посчитать на пальцах, моим четвероюродным братом. Хотя оба моих партнера приходятся мне родней, между собой они родственниками не являются.
Общество любителей истории повесило на крыльце здания табличку, однако нетронутым сохранился только фасад. Несколько поколений Стивенсонов и Ли вели здесь адвокатские дела с двадцатых годов, когда отец Джона Клода и дед Рэйда (мой прапрадедушка) стали партнерами, и внутренний интерьер больше не является памятником чувственности девятнадцатого века. Деревянный каркас остался практически нетронутым, но когда в семидесятых разбирали потолки, чтобы провести современное электричество и водопровод, никто не потрудился сохранить крошившуюся старинную лепнину.
Парадная лестница была ликвидирована, чтобы освободить место для приемной, в которой разместилась предшественница Шерри Кобб.
(Мать Рэйда и Джулия долго спорили по поводу того, кому достанутся перила из дерева каштана. Верх одержала Джулия. Джулия принадлежит к той категории женщин, про которых в наших местах говорят: «крепка умом». Если бы она родилась на пять лет позже, она наверняка поступила бы в университет на архитектурный факультет. Вместо этого Джулию послали учиться в колледж для девушек — я использую это выражение сознательно — в соответствии со страховочной политикой «отец знает лучше» она получила диплом учителя начальной школы, «на всякий случай, чтобы было куда отступать». На тот случай, если бы ее будущий муж сбежал с другой женщиной или оказался бестолковым лентяем, неспособным прокормить семью. Половина учителей в той школе, где училась я, были женщины, чьи мужья воплотили в жизнь самые зловещие пророчества их отцов. Это обстоятельство никак не способствовало созданию в классах радостной атмосферы. К счастью, собственные дети Джулии были единственными, кому приходилось терпеть от нее.)
В качестве нашего старшего партнера Джон Клод занимает бывший кабинет своего отца, две просторные комнаты в левом крыле, выходящие на фасад. Я разместилась в бывшем кабинете Брикстона-старшего, справа, а Рэйд устроился позади меня в помещении, служившем прежде гостиной. В этом самом кабинете сидел его отец. Брикстон-младший сохранил свою лицензию, однако как только в нашей фирме появился Рэйд, он отошел от адвокатской практики и перебрался в Созерн-Пайнс, где полностью отдался совершенствованию техники гольфа.
(Разумеется, мой отец не имеет никакого отношения к юриспруденции, но Брикстон-младший и Джон Клод никогда не ставили это мне в вину — особенно если учесть, что последние пятьдесят лет отец исправно обеспечивал фирму работой.)
Наверху две маленькие спальни объединены в одну большую, а под скатом крыши оборудованы современная ванная комната и просторная кладовка. Теоретически эта спальня предназначалась для того, чтобы при необходимости разместить в ней приехавшего издалека свидетеля, но когда Дотти выгнала Рэйда из дома и подала на развод, он поселился в этой комнате и прожил тут так долго, что мы с Джоном Клодом уже начали подумывать о том, чтобы брать с него арендную плату. Рэйд до сих пор не реже раза в месяц использует спальню наверху для того, что он считает тайными свиданиями — как будто можно сохранить в тайне что-либо, происходящее буквально напротив здания суда. Однако мужчины в период гона обладают поразительной способностью убеждать себя в том, во что им хочется верить.
Пока что мы не пускаем плотников в наши кабинеты, но Джулия года четыре назад переделала половину первого этажа. Она разобрала перегородки и превратила старую кухню в оснащенное компьютерами рабочее помещение, где разместились три секретаря, помогающие Шерри. Веранда сзади приобрела крохотную кухоньку, которую при желании можно спрятать за раздвижными дверями, когда просторное солнечное помещение используется для официальных конференций. На веранде имеется длинный стол, имеющий достаточно деловой вид, но Джулия также перетащила уютные кресла и оттоманки, которые пожалела выбрасывать во время последнего ремонта. В целом из веранды получилось замечательное место для того, чтобы посидеть после окончания судебных заседаний за чашечкой кофе и узнать свежие новости из «Ньюс энд обсервер».
Именно этим я и занималась, когда ровно в половине четвертого появилась Гейл Уайтхед с плоской картонной коробкой в руке. Вместо того чтобы пригласить ее в мой кабинет и предупредить меня об этом, Шерри провела Гейл прямо сюда. Шерри ненамного старше Гейл, но при этом она постоянно суетится — словно мамаша, устраивающая своему чаду чаепитие с друзьями.
— Вам что-нибудь принести? — поинтересовалась Шерри. — Есть охлажденные напитки и чай со льдом.
— Спасибо, ничего не надо, — вежливо ответила Гейл, усаживаясь в кресло напротив меня.
Положив на колени белую коробку, похожую на те, в которые кладут рубашки, она поставила сверху бордовую сумочку.
— А как насчет того, чтобы немного перекусить? У нас есть печенье, крекеры, галеты.
— Нет, благодарю вас.
Застывшая в строго вертикальном положении спина Гейл оставалась в трех дюймах от мягкой спинки кресла. Тетя Зелл постоянно учит меня сидеть именно так. Наверное, у бабушки Стивенсон был какой-то бзик по поводу того, что воспитанная дама не должна прикасаться лопатками к спинке стула, так как моя мать тоже заставляла меня сидеть прямо.
Интересно, а кто муштровал Гейл? Дина Джин?
Я знаю, что в отношении Гейл у меня слабость. Однако глядя на нее сейчас — на молодую женщину, а не на ребенка, я недоумевала, как мне удалось стать для нее образцом, на чем настаивает Джед. Вот уже много лет наше общение ограничивалось ничего не значащими разговорами в церкви, на стадионе или во время оздоровительных пробежек. Последний раз я нянчила Гейл, когда ей было шесть лет, а я училась на первом курсе юридического колледжа. Да, судьба снова свела нас вместе прошлой весной, когда мы с Джедом возобновили знакомство, но мы обе настолько смущались этим обстоятельством этого, что ограничивались разговорами на поверхностные темы.
Заботливая суета Шерри еще больше стесняла Гейл.
— Давай пройдем ко мне в кабинет, — предложила я, и Гейл вскочила с кресла словно, распрямившаяся пружина.
Мы прошли следом за Шерри по коридору, и я опять поразилась тому, как резко повзрослела Гейл. Она была миниатюрной и темноволосой, такой, какой мне запомнилась Дженни, но только Дженни носила длинные прямые волосы рассыпанными по плечам, как это было принято в начале шестидесятых. Волосы Гейл были заплетены на французский манер, а отдельные выбившиеся пряди вились кудряшками, как у Джеда. Белая вязаная блузка и короткая бордовая юбка подчеркивали изящные изгибы ее фигуры, не делая их провокационными.
Даже после того, как мы прошли ко мне в кабинет и затворили дверь перед любопытным лицом Шерри, Гейл оставалась настороженной. Мой отец всегда говорил, что я могу заговорить уши ослу, но прошло несколько минут, прежде чем мне удалось вызвать у нее на лице улыбку, и она расслабилась настолько, что положила коробку на пол и удобно устроилась в обитом зеленым бархатом кресле.
Я поздравила Гейл с тем, что она получила стипендию Бофора.
— Твой отец очень гордится этим.
Ее улыбка тотчас же стала кислой.
— Я в этом не уверена. По-моему, он нисколько не рад тому, как я собираюсь распорядиться средствами, которые оставил на мое имя дедушка Пул.
— Что ж, его нельзя в этом винить, ведь так? Прошло уже восемнадцать лет, и что сможет нарыть частный детектив там, где уже тщетно искала полиция?
— Быть может, ничего, — спокойно произнесла Гейл. — Я знаю лишь то, что не смогу учиться в колледже, пока на мне висит все это.
— Что все? — спросила я.
Напускной вид уверенной в себе взрослой женщины исчез, и я вдруг оказалась лицом к лицу с открывшимися под ним бурлящими чувствами подростка.
— Ты обратила внимание на то, как вела себя Шерри? И так продолжается всю мою жизнь. Как только люди слышат мою фамилию, мне на шею словно вешается неоновая вывеска. — Миниатюрная рука Гейл очертила светящийся призыв. — «УБИЙСТВО ДЖЕННИ УАЙТХЕД!» — Ее голос наполнился грустной издевкой. — Боже мой, это та самая малышка, которая едва не умерла с голоду, когда какой-то негодяй выстрелил в ее маму и оставил их обеих умирать на мельнице Ридли!
Поделиться книгой: