Помоги проекту - поделись книгой:
За успех при Пальциге императрица поощрила нижние чины полугодовым окладом жалованья (с выплатой которого казна не спешила), сам же главнокомандующий получил из Петербурга лишь письменную благодарность – победа в столице явно осталась недооцененной.
Продолжив с армией движение к Одеру, Салтыков в районе Кроссена соединился с австрийским корпусом генерала Лаудона и, заняв Франкфурт-на-Одере, предложил австрийскому главнокомандующему Дауну развернуть совместное наступление на Берлин. Пока тот колебался, Фридрих II с главными силами прусской армии, переправившись через Одер севернее Франкфурта, решил ударом с тыла разгромить союзников.
Союзная армия под командованием Салтыкова заняла позиции на высотах у деревни Кунерсдорф. Общее число русско-австрийских сил, сосредоточенных на Кунерсдорфской позиции, доходило до 60 тыс., против 48-тысячной армии Фридриха II.
Как только обнаружился обход королем правого фланга русских, Салтыков приказал армии повернуться кругом, вследствие чего условия, при которых приходилось принимать бой, резко изменились. Графу нужно было или атаковать неприятеля, или немедленно отступить к Кроссену или еще в более опасном направлении к Познани. Но он решился дать бой, заняв позицию тылом к Одеру.
Одной из главных особенностей расположения русских войск на позиции было массирование конницы союзников и австрийской пехоты до начала боя, как бы в виде общего резерва, за правым флангом.
Около 9 часов утра две сильные прусские батареи открыли огонь с Третинских высот. Несколько позднее неприятельская артиллерия выехала на позицию около прудов южнее Кунерсдорфа; в этих же двух направлениях показались маневрирующие прусские войска. Русская артиллерия, со своей стороны, тотчас же отвечала сильным огнем, и в 10 часов утра артиллерийская канонада была уже в полном разгаре.
Зорко следя за маневрами Фридриха II, граф Салтыков окончательно остановился на предположении, что король «в одно время против нашего правого и левого крыла атаку начнет», ввиду чего остановился на контрманевре, основная идея которого состояла в том, чтобы «навлечь всю неприятельскую армию на одно левое крыло…»
Таким образом, план оборонительного боя графа Салтыкова и заключался в том, чтобы беречь свой правый фланг и не слишком упорствовать Фридриху II при первой его атаке маловажного левого фланга, действуя впоследствии в зависимости от «предприятий» противника. Войскам было приказано зажечь Кунерсдорф, дабы тем уменьшить неприятелю удобство развертывания сил по другую сторону оврага, южнее этой деревни.
Только в 12-м часу дня неприятель явно обнаружил направление своей атаки на войска князя Голицына. Кроме пяти полков русской армии, здесь никого не было.
Медаль «Победителю над пруссаками».
Невыгоды линейного расположения окопов, – т. е. без применения их к местности – тотчас же обнаружились: лощины, бывшие впереди русских укреплений, не могли быть обстреливаемы, вследствие чего в самое нужное время русские войска «стрелять перестали, а ожидали непоколебимо неприятельского приближения».
Атакующие значительно превосходили в своих силах войска князя Голицына, вынужденные принять атаку с фронта и фланга и при крайне неблагоприятных условиях. Последствия этой атаки были закономерны. Пруссаки заняли Мюльберг и стали готовиться к форсированию оврага Кунгрунд.
С занятием Мюльберга королем были достигнуты немаловажные результаты: силы обеих армий почти уравновешивались; русская армия сразу уменьшилась в своем составе на 15 батальонов и 42 орудия; моральный дух прусских войск от этого первого блестящего успеха поднялся. К счастью, теснота на Мюльберге не дала возможности прусским батареям развернуться на этой горе; но тем не менее огонь ставшей там артиллерии был так действителен, что на позициях на Большом Шпице «…места почти не было, где бы пушки его (неприятеля) не вредили, отчего многие у нас ящики подорваны и у пушек лафеты повреждены».
Успешная атака Фридриха II на Мюльберг убедила графа Салтыкова в том, что неприятель главным образом «до самого нашего правого крыла и до реки Одера пробиваться будет». Полки на Большом Шпице стали перестраиваться фронтом к Кунгрунду. Последовавшие затем многочисленные атаки прусской пехоты и кавалерии были отражены с большими для них потерями.
Пытаясь переломить ситуацию в свою пользу, король бросил в лобовую атаку на союзные укрепления свой последний козырь – кавалерию Зейдлица. Зейдлиц перевел всю свою конницу через пруды восточнее Кунерсдорфа, развернул ее на глазах у русских и затем бросился на окопы, занятые Псковским, 3-м и 4-м гренадерскими, Невским и Казанским полками. Пехота русского центра, давным-давно готовая к защите своих окопов, – дождалась, наконец, случая покрыть свои знамена новой славой. В данном случае ей пришлось лишь разделить эту славу с артиллерией: атака Зейдлица «под сильным пушечным огнем с наших батарей» была моментально отбита с большим уроном для нападавших.
Взятие Берлина 9 октября 1760 г. Художник А. Коцебу. 1849 г.
Только теперь, когда главный нерв был надорван, когда могущественная конница неприятеля отброшена, слабейшая конница союзников получила возможность развернуться на местности, удобной для ее действия.
Честь перехода русских в наступление выпала на долю бригадира Берга (2-й Московский, Казанский и рота Низовского полков) совместно с полками, приведенными Вильбуа (Нарвским и Воронежским). Эти войска «…на неприятеля во фланг ударили (со стороны правого фланга), батареи наши освободили, на которых уже несколько пушек заклепано было, и в самую лощину (Кунгрунд) неприятеля погнали». Вологодский и Апшеронский полки поддержали Берга, левее которого перешел в наступление князь Волконский с 1-м гренадерским и Азовским полками. Результатом этого общего перехода в наступление было полное отступление неприятеля за Кунгрунд и беспорядок в рядах пруссаков, занимавших Мюльберг. Не выдержав артиллерийского огня, пехота Фридриха Великого обратилась в паническое бегство. Положение прусской армии стало критическим.
Как Фридриха едва не пленили казаки под Кунерсдорфом. Художник Х. Б. Роде.
Видя это, Фридрих II бросал в бой все, что оставалось у него под рукою, включая и несколько эскадронов своих лейб-кирасир. Однако жертвенные атаки прусской кавалерии не смогли спасти положение.
Поражение прусской армии было полное. Сам король едва не попал в плен. Его спасли гусары ротмистра Притвица.
Общие потери выбывшими из строя в сражении при Кунерсдорфе составили:
Прусская армия (по сведениям немецких источников) – до 17 000;
Русская – до 13 000;
Австрийская – немногим более 2000.
Трофеями Кунерсдорфской победы были: 26 знамен, 2 штандарта, 172 орудия и большое количество огнестрельных запасов (одних патронов – более 93 000).
Сражение под Кунерсдорфом стало знаковым для русской армии. В тактическом отношении необходимо выделить факт хорошей подготовки поля боя в инженерном отношении. Это видно из сильного укрепления важных пунктов русской позиции, сочетания укреплений и засек для прикрытия пути отступления, а также устройства мостов в тылу. Кроме того, расположение войск на позиции соответствовало стратегическому и тактическому значению разных участков позиции. Наконец, в армии Салтыкова отсутствовала рутина царствовавшего тогда линейного порядка.
Потрясенный неудачей, Фридрих едва не покончил с собой. «Всё потеряно, спасайте двор и архивы», – писал он в Берлин. Шляпу прусского короля, бежавшего после сражения, подобрали русские солдаты. Как реликвия Кунерсдорфа она доныне хранится под стеклом на стенде в музее А. В. Суворова в Санкт-Петербурге.
За победу под Кунерсдорфом Елизавета удостоила Салтыкова фельдмаршальским чином, польский король – орденом Белого Орла, а австрийская императрица Мария Терезия подарила ему бриллиантовый перстень и табакерку с бриллиантами. Для армии была отчеканена наградная медаль с надписью «Победителю над пруссаками».
Характерно, что сам главнокомандующий скромно оценивал свою роль в армии, отдавая должное русским офицерам и солдатам. «Ныне ее императорское величество, – писал Петр Семенович Елизавете, – имеет у себя много таких храбрых и искусных генералов, каких сомневаюсь, чтоб где столько было; а все свои».
После Кунерсдорфа прусская армия, используя несогласованность в действиях русских и австрийских войск, происходившую от противоречивых указаний из Вены и Петербурга, все же смогла оправиться от поражения и повести затяжную оборону. Поскольку Даун уклонялся от совместных наступательных действий, Салтыков в 1760 г. перенес главные усилия русской армии в Померанию, а часть сил направил в рейд на Берлин. 28 сентября (9 октября) 1760 г. берлинский гарнизон капитулировал перед генералом Тотлебеном.
При известии о подходе армии Фридриха корпуса генерал-майора Тотлебена и генерал-поручика З. Г. Чернышева, принимавшие вместе с австрийским корпусом генерала Ласси участие в берлинской экспедиции, отступили, по приказу командования, на соединение с основными силами Салтыкова.
Сподвижники русского фельдмаршала замечали его неудовлетворенность затянувшимися позиционными формами ведения войны. Сковываемый инструкциями из Петербурга и бесконечными согласованиями с Веной, Салтыков тяготился тем, что фактически не имел возможности самостоятельно организовывать решительные наступательные операции. В конце 1760 г., ссылаясь на пошатнувшееся здоровье, он отпросился у императрицы уехать в Познань для лечения и вскоре покинул пост главнокомандующего.
При Екатерине II Петр Семенович стал членом правительствующего Сената, а в 1764 г. был назначен главнокомандующим и генерал-губернатором Москвы. После чумного бунта 1771 г. был отправлен в отставку, и 26 декабря 1772 г. опечаленный фельдмаршал скончался в Марфино. Из знатных лиц на его похороны прибыл только генерал-аншеф П. И. Панин.
Герой Пальцига и Кунерсдорфа остался в памяти потомков как талантливый полководец, возвысивший авторитет русской армии в Европе. Именно с Салтыкова начался процесс укрепления национальных начал в развитии военного искусства России. В сражениях Салтыков выходил за пределы господствовавшей тогда линейной тактики, смело маневрировал силами и средствами, выделял резервы, при проведении контратак применял колонны. Продолжателями заложенной им школы военного искусства стали Румянцев и Суворов.
Вооружение пехоты и кавалерии XVIII века
Пехота
Начало XVIII века ознаменовалось дальнейшей эволюцией военного вооружения, оказавшего огромное влияние на развитие тактики и стратегии европейских армий. Основным типом оружия стал кремневый мушкет, сменивший своего фитильного предшественника, господствовавшего в течение предыдущего столетия.
Мушкеты появились на вооружении с 1525 г. Пуля мушкета вначале весила 1/8 фунта и могла поражать на расстоянии до 600 шагов и наносила чрезвычайно тяжелые ранения. Однако стрельба была возможна только с сошки, а заряжание – чрезвычайно сложно и кропотливо. Солдату требовалось до 95 приемов, чтобы произвести выстрел. Замок первоначально был фитильным и действовал в сухую погоду без отказа, но стрелку приходилось оперировать с порохом, имея 2 зажженных фитиля – один в руке, другой – в курке, и преждевременные выстрелы и несчастные случаи бывали весьма часто. Мушкет был очень тяжел, и пехотинцы, во второй половине XVI века, стремились обзаводиться не мушкетом, а более легким ружьем.
К концу XVII века кремневое ружье усовершенствовалось. В 1699 г. был изобретен штык, позволявший соединить в руках одного пехотинца холодное и огнестрельное оружие. В 1670 г. был введен бумажный патрон, позволявший перестать размеривать количество пороха, необходимое для заряжания. Несколько позже, в 1718 г., был изобретен железный шомпол, позволявший довести скорострельность до 2–3 залпов в минуту. Длина ствола мушкета, как правило граненого, могла достигать 65 калибров, то есть около 1400 мм, при этом дульная скорость пули составляла 400–500 м/с, благодаря чему стало возможно поражение даже хорошо бронированного противника на больших расстояниях – мушкетные пули пробивали стальные кирасы на расстоянии до 200 метров. При этом прицельная дальность была невелика, порядка 50 метров по индивидуальной живой цели – но недостаток точности компенсировался ведением залпового огня.
В течение XVIII столетия мушкет был уже повсюду вытеснен кремневым ружьем, с которым велись войны XVIII–XIX веков. Основу его боевой работы составил кремневый ударный замок.
Ударный замок, несмотря на его преимущества, вытеснил фитильный и колесцовый механизмы только в первой трети XVII в., а затем повсеместно использовался в течение двух столетий.
Воспламенение пороха в кремневом замке происходит от искры, производимой подпружиненным курком с зажатым в нем кусочком кремня или пирита. Кремень должен высечь искру, ударившись о рифленую стальную крышку пороховой полки (огниво) и при этом приоткрыв ее. Искра воспламеняет небольшое количество пороха, помещенное на полку, через затравочное отверстие в стволе пламя достигнет основного порохового заряда и будет произведен выстрел.
Кремневый замок не требовалось заводить ключом, как колесцовый, он был проще и технологичнее, следовательно – дешевле. За счет облегчения процесса заряжания ружья скорострельность увеличилась до 2–3 выстрелов в минуту и более. Прусская пехота XVIII века могла делать около 5 выстрелов в минуту, а отдельные стрелки и 7 выстрелов при 6 заряжаниях. Это достигалось дополнительными усовершенствованиями замка и ружья и длительным обучением солдат.
В то же время ударно-кремневый замок был склонен к частым осечкам и потому требовал внимания и ухода. Обычные причины осечки – стертый или плохо закрепленный кремень, изношенное огниво, забитое нагаром затравочное отверстие.
Изменения в стрелковом оружии влекли за собой трансформацию военного дела в Европе. Прежде всего это сказалось на качестве вооруженных сил. С этого времени происходит четкое деление на роды и виды вооруженных сил.
В пехоте и кавалерии выделяются два вида: линейные и легкие части. В пехоте к линейным частям, действующим в линейном построении, относились мушкетеры и гренадеры.
Гренадерами назывались пехотинцы, обученные действовать гранатами, которые использовались при штурме укреплений и крепостей противника. Первые ручные гранаты были как глиняные сосуды с известью или зажигательной смесью, которые использовались с IX века. Первые гранаты также делали преимущественно из глины. В 1405 г. Конрад фон Айхштадт впервые предложил использовать для гранат чугунный корпус, а в центре порохового заряда создавать полость, которая ускоряла сгорание смеси и увеличивала вероятность дробления корпуса на осколки. Зажигалась ручная граната от фитиля, который вставлялся в деревянную пробку, затыкавшую затравочное отверстие. Такая граната могла взорваться слишком рано или слишком поздно, и во время английской Гражданской войны солдаты Кромвеля усовершенствовали устройство, привязав к фитилю в нижней части (внутри гранаты) пулю и при этом окружив фитиль вставленными в мелкие дырочки веточками, которые выполняли роль стабилизаторов. Фитиль оставался обращенным назад вплоть до удара гранаты о землю, когда пуля, продолжая по инерции движение, втягивала его внутрь гранаты. Применялись гранаты главным образом при осаде и защите крепостей, а также на море в абордажном бою. Появились также литейные, пустые шары размером (с малый мяч), а стенки в четверть дюйма, из трех долей меди с одной долею олова.
Начиная с XVII в., гранаты начинают активно использовать в полевом бою. В 1667 г. в Англии было выделено по 4 человека в роте для метания гранат; они получили название «гренадеры». В течение нескольких лет этот новый род оружия был введен в основных европейских армиях. Англичане же ввели шапки-«гренадерки», в виде высоких колпаков с медным верхом. Существует распространенное заблуждение, что такой колпак ввели из-за того, что солдатская широкополая шляпа, а затем треуголка мешала броску. На самом деле гренадер бросал гранату движением руки снизу вверх (а не через верх, как бросают современные гранаты), так что шляпа ему не могла мешать в любом случае.
В XVIII в. запальная трубка у ручных гранат была пороховая, как и у артиллерийских. Применялись также осветительные гранаты, из картона, дерева или олова, снаряженные бенгальским огнем и использовавшиеся в ночном бою. Однако по мере развития линейной тактики гранаты потеряли свое значение в полевом бою и к середине XVIII в. были сняты с вооружения полевых армий, а гренадеры превратились лишь в элитный род пехоты. Гранаты остались только на вооружении крепостных гарнизонов и во флоте. В европейских армиях, как правило, гренадеры составляли отборные роты, по одной на батальон.
Основной состав пехотного полка того времени представляли «фузилеры» (франц. fusilier – стрелок из оружия) – солдаты пехоты, вооруженные фузеей, одним из видов кремневого оружия. Например, в 1704 году в русской армии в пехотном полку насчитывалось 8 фузилерных рот. В середине XVIII века фузилерные роты были переименованы в мушкетерские.
В 40-х годах XVIII в. в отдельный вид пехоты выделяются егеря. Слово «егерь» происходит от немецкого «Jager» – охотник. Егерями называли легкую пехоту, обученную действовать как в сомкнутом, так и в рассыпном строю, в подготовке которой особое место уделялось меткой стрельбе.
По примеру пруссаков, в русской армии особые егерские команды в мушкетерских полках появились в 1761 г. по инициативе П. А. Румянцева. Они выполняли функции разведки и прикрывали фланги наступающих колонн. Во время боя снайперским огнем уничтожали вражеских офицеров, при отступлении прикрывали отход, устраивая засады и маскируясь на местности. В 80-е гг. XVIII в. из егерских команд образовали батальоны, в 1797 г. преобразованные в полки.
Кавалерия
В кавалерии как роде войск в течение XVIII в. также произошли изменения, разделившие ее на тяжелую, среднюю и легкую. К тяжелой кавалерии начиная с 30-х годов столетия относились кирасиры. Это был род тяжелой кавалерии, одетой в кирасы. Они появились еще в XVI веке во многих странах Европы как тяжелая кавалерия, созданная в целях компенсации малочисленности рыцарской кавалерии и одетая в относительно недорогие неполные латы, покрывавшие две трети тела – с головы до колен и называвшиеся кирасирскими, от которых к XIX веку постепенно остались только шлем и кираса. Первоначально, во время их параллельного сосуществования с рыцарями, основным вооружением кирасиров был рыцарский меч, но затем он сменился на палаш, а в некоторых армиях – на тяжелую саблю. Использовали коней тяжелых пород весом 600–700 кг.
В конце XVI века в Шотландии появился и позднее получил распространение во всей Великобритании так называемый шотландский палаш. Характерной особенностью шотландского палаша является сильно развитая гарда типа «корзины с большим количеством ветвей». Внутренняя поверхность корзины иногда обтягивалась кожей, головка могла иметь украшение в виде конских волос.
Палаш, получивший распространение в континентальных странах Западной Европы, отличается асимметричным эфесом с сильно развитой защитой руки в виде крестовины или чаши с целой системой дужек. Западноевропейский палаш развился из тяжелой кавалерийской седельной шпаги. Первые образцы палаша носили название валлонской шпаги.
В течение XVII–XVIII веков происходит постепенная унификация палашей в кавалерии европейских армий. На вооружение принимались единые образцы вооружения сначала для отдельных полков, а затем и для каждого вида кавалерии.
Кроме кирасир, палашами были вооружены и драгуны, представлявшие собой особый вид войск – так называемую «ездящую пехоту».
Слово «драгун» появилось в конце XVI в. и означало ездящего аркебузира. Тогда это был второй по распространенности после рейтара вид наемной кавалерии. К концу XVIII в. драгунами стала называться самая дешевая и массовая кавалерия.
Драгун действовал как в конном, так и в пешем строю, причем ружье применял только спешившись. Самые сильные лошади доставались кирасирам – так как таран был распространенным приемом кавалерийского боя, самые быстрые гусарам, а драгунам – оставшиеся.
Драгун верхом мог вести ближний бой, а, спешившись, поражать противника на расстоянии до 200 метров. Прочая кавалерия, вооруженная пистолетами и мушкетонами (короткими ружьями для стрельбы картечью), – только на несколько метров.
В отличие от пехоты, где почти до конца XVIII в. не употреблялись другие замки, кроме фитильного, в кавалерии уже с начала XVI в. повсеместно был принят колесцовый замок, в котором искра добывалась не ударом, как в кремневом, а трением. Колесцовый замок в отличие от кремневого имел почти закрытый механизм, следовательно, стрелять можно было и в ветер, и на скаку. Однако к 1700 году в армиях повсеместно был принят кремневый замок – как более подходящий для массового производства.
Поделиться книгой: