Помоги проекту - поделись книгой:
«Что такое Европа? Да просто задворки громадного евразийского континента, и селиться-то там никто не хотел». Вот чем в глазах антропологов Европа была в ранний период своей истории. По крайней мере, так о ней думали еще недавно.
Целый ряд находок, сделанных в западной части Евразии после 1990 года, вынудил ученых пересмотреть историю заселения гоминидами этого обширного региона.
• В 1991 году в Дманиси, на территории Грузии, то есть в непосредственной близости от юго-восточной географической границы Европы, были найдены ископаемые останки человека возрастом 1,75 миллиона лет. Палеонтологи из Тбилисского университета во главе с Лео Габуния и немецким антропологом Герхардом Бозински обнаружили здесь нижнюю челюсть человека, а также орудия труда, несомненно, обработанные человеком.
• В последующие десять лет группа исследователей из Америки. Испании и Швейцарии под руководством Давида Лордкипанидзе обнаружила в Дманиси окаменелые останки еще двух гоминидов, принадлежавших к виду Homo erectus. Их возраст также составляет 1,75 миллиона лет.
• Последнее сообщение из Грузии принес в августе 2005 года сайт science.compulenta.ru. «В Восточной Грузии обнаружен череп древнейшего в Европе человека. В настоящее время ведутся работы по его извлечению из грунта. Вместе с черепом грузинские археологи нашли кости животных и каменные орудия труда, например отесанный камень, который первобытный человек использовал вместо ножа. Древнейшие примитивные каменные орудия очень похожи на те, что были обнаружены в Африке. В экспедиции в Дманиси принимают участие грузинские, французские, итальянские у американские палеонтологи». Появление человека в Дманиси, в Иверии, неслучайно. «В Евразии к югу от горных систем, таких, как Алашаньский хребет, Гиндукуш и Кавказ, простиралась саванна, — отмечает Герхард Бозински, — как и на родине человечества в Африке. Судя по всему, 1 800 000 лет назад местность в окрестностях Дманиси тоже представляла собой саванну. По-видимому, в ту эпоху гоминиды во время своих миграций вообще не покидали теплой климатической зоны. Эта зона простиралась от Испании и Ближнего Востока до Индии, Индонезии и Южного Китая.
К северу же от упомянутых горных систем, на территориях с негостеприимным, суровым климатом человек мог поселиться, лишь овладев огнем. В Африке люди начали добывать огонь, по некоторым гипотезам, около миллиона лет назад, поэтому вряд ли древние гоминиды могли обосноваться в Европе раньше этого срока.
Огонь был одним из величайших изобретений в истории человечества Он не только защищал человека от самых опасных врагов — хищников, но и помогал ему завоевать умеренную климатическую зону, а впоследствии изменил его образ питания — люди стали готовить пищу на огне. По всей видимости, древние жители Дманиси еще не умели добывать огонь.
• В местечке Орсе, на юго-западе древней Иберии, во время раскопок, начавшихся в 1988 году, были обнаружены каменные орудия труда возрастом около 1,2 — 1,4 миллиона лет (эта датировка вызывает споры), а также чешуйка черепа и коренной зуб, очевидно, принадлежавшие человеку.
• Особенно любопытны находки, сделанные на севере Испании, в местечке Атапуэрка, близ Бургоса. В 1976 году испанский палеонтолог Тринидад Торрес обнаружил в одной из здешних пешер — в Гран-Долине — останки древнего человека. Однако систематические раскопки начались лишь летом 1994 года. В ближайшие три года обнаружились останки гоминидов в слое отложений возрастом 780 тысяч лет. Они были старше любых ископаемых останков человека, найденных на европейской земле.
В 1997 году журнал Science представил на своих страницах результаты исследований. Больше всего специалистов поразил череп ребенка, умершего в возрасте примерно 11 лет. Лицевая часть черепа — плоская (!), а не выпуклая — выглядела на удивление современно. Подобный ребенок ничем не выделялся бы на улицах современного Бургоса, несмотря на массивную челюсть и мощные надбровные дуги.
Испанские исследователи — Хосе Бермудес де Кастро, Хуан Луис Арсуага и Эудальд Карбонель — полагают, что в пещере Гран-Долина обнаружены останки нового вида человека — Homo antecessor („человек предшествующий“), предшественника всех европейцев. Для него характерна уникальная комбинация анатомических особенностей:
— своим примитивным строением зубов и мощными надбровными дугами Homo antecessor очень напоминает гоминидов, живших около 1,6 миллиона лет назад в Восточной Африке;
— с другой стороны, у нового вида человека — плоская лицевая часть черепа, вдавленные скулы и заметно выступающий нос. Этими чертами, а также строением нижней челюсти он заметно напоминает анатомически современного человека.
Такое специфичное сочетание старых и новых признаков, по словам испанских исследователей, не встречается ни у одного известного нам гоминида.
• Древнейшие следы присутствия гоминидов найдены также в Южной Франции (Ле-Валлоне, близ Ментоны) и Центральной Италии (Чепрано, между Римом и Неаполем). Их возраст — от 700 до 900 тысяч лет. В частности, в Чепрано обнаружена черепная крышка Homo erectus возрастом 800 — 900 тысяч лет.
Итак, находки, сделанные в Дманиси, вполне вписываются в традиционную картину расселения человека. Племена, покинувшие Африку, некоторое время кочевали по Ближнему Востоку (возраст каменных орудий в израильской Убейдии — 1,5 миллиона лет), а потом расселились по всей Азии. Несомненно, тем же маршрутом двигались и предки гоминилов, остановившихся в Дманиси. А как быть с первыми жителями Пиренейского полуострова? Они были потомками тех, кто миновал Ближний Восток, Анатолию, Балканский полуостров, долго кочевал вдоль побережья Средиземного моря, устремляясь на запад, вслед за заходящим солнцем? Или они пошли другим путем?
И тогда Филип Тобайес предложил свою, вызывающую споры схему расселения человека.
• Традиционный „балканский маршрут“ был отнюдь не единственным. В доисторическую эпоху у гоминидов было несколько возможностей переправиться из Африки в Европу: можно было пересечь Гибралтарский пролив или же с территории современного Туниса добраться до ближайших островов, лежащих напротив Афри-ки — до Сицилии или Сардинии (а потом Корсики) и. наконец, Италии.
• Уже человек прямоходящий (Homo erectus) 800 тысяч лет назад (и, может быть, даже 1,5 миллиона лет назад) был способен преодолевать морские проливы шириной несколько километров, используя для этого подходящие плавучие средства.
• Возможно, отважиться на морские авантюры предкам современного человека помогли... слоны. Люди наблюдали за тем, как слоны и стегодонты (вымерший род слонообразных) переплывали с одного острова на другой, словно не испытывая страха перед пучиной. Доказательством тому — многочисленные останки слонов, найденные на различных островах. Попасть туда животные могли, как правило, только вплавь.
• Наконец — и это мнение Тобайеса вызвало наибольшие возражения, — можно предположить, что Homo erectus, готовясь к плаванию, планировал свои действия, обсуждал их, то есть... говорил, высказывал свои мысли вслух, владел речью. Традиционно считается, что лишь Homo sapiens был наделен искусством речи. Все другие гоминиды могли издавать лишь нечленораздельные звуки.
Если бы не авторитет Тобайеса, известного, например, по результатам блестящей археологической экспедиции в Стеркфонтейне (ЮАР), его идеи, возможно, были бы отвергнуты с порога. Но ученому уже доводилось едва ли не в одиночку отстаивать гипотезы, которые, в конце концов, находили подтверждение. Так, он еще в начале 1980-х годов предполагал, что древнейшие гоминиды населяли не только район Восточно- Африканского грабена — довольно быстро они расселились по всему континенту, где шло становление своих самобытных форм и разновидностей. Открытия конца 1990-х — начала 2000-х годов подтвердили правоту „вольнодумца“. Может быть, нам придется со временем признать и речевые таланты за человеком прямоходящим?
Что касается гипотезы о Homo erectus morechodus, тут Тобайес мог сослаться на ряд открытий, сделанных авторитетными учеными. Один из главных его аргументов — результаты археологических экспедиций на острове Флорес (подробнее о последних открытиях на этом острове читайте статью Г.А. Зеленко в „3-С“, №12/2004).
Начиная с 1977 года австралийский археолог Майкл Морвуд вел раскопки на этом острове. В конце 1990-х годов он обнаружил здесь каменные орудия труда. Возраст древнейших находок составил 840 тысяч лет.
Однако Флорес во все времена был отделен от суши глубоким проливом. Для крупных млекопитающих этот водный барьер был непреодолим. Можно назвать лишь два исключения: стегодонты и Homo erectus.
„Логично предположить, — говорит Морвуд, — что Homo erectus уже пользовался какими-либо плавучими средствами. Ведь выявлены параллели в развитии орудий труда, которыми пользовались на Яве и Флоресе. Очевидно, племена, населившие Флорес, по-прежнему поддерживали тесные отношения с населением континента“ (в ту пору Ява соединялась с Евразией, составляя юго-восточную оконечность континента. — А.Г.). А как еще можно было поддерживать отношения, не совершая регулярно поездки с одного берега на другой?
Морвуд также убежден в том, что Homo erectus могли разговаривать. „Без языка невозможно было детально спланировать плавание и подготовиться к нему“. И если быть последовательным, то надо и за тогдашними обитателями Северной Африки признать право пересекать морские проливы на саморучно снаряженных плотах. В Юго-Восточной Азии универсальным материалом прямоходящих корабелов был бамбук, на берегу Африки — наверное, древовидный можжевельник, пинии, кедры.
Итак, Homo erectus строили плоты? В декабре 1998 года австрийский палеонтолог Роберт Г. Беднарик, живущий ныне в Австралии, и пятеро его помощников затеяли отважный эксперимент. Они отправились с берегов острова Тимор в плавание на плоту „Нале Таш“. В переводе с индонезийского его название означало: „Вернутся немногие“, или — если прибегнуть к пространному его толкованию — „Многие уходят в море, чтобы рыбачить, но с уловом вернутся немногие“.
Изготавливая этот плот, ученые пользовались лишь каменными орудиями труда, типичными для палеолита. На постройку пошли стволы бамбука. Их связывали, обматывая листьями пальмы или стеблями лиан, разрезанными вдоль оси. Парусом служили сплетенные вместе листья пандануса, достигающие в длину четырех метров. Общая длина самого плота равнялась 19 метрам» а вес — 2,8 тонны. Основу плота составили восемь бревен, на которых в три слоя разложили стволы бамбука. Соорудили и хижину, в которой можно было бы укрыться от непогоды. Плот шел вперед под парусом или на веслах. Таким способом участники экспедиции решили доказать, что еще в глубокой древности люди могли добираться на подобных плотах из Индонезии в Австралию.
Эта авантюра, казалось, была обречена на провал. Налетевший шторм безжалостно разметал веревки, сплетенные из растительных волокон, коими крепились шестиметровые мачты. И все же отважным практикам удалось снова привязать мачту лианами. Через тринадцать дней, преодолев 900 километров, плот достиг острова Мелвилл, лежавшего у берегов Австралии.
Эксперимент показал, что уже Ногтю еrectus, пользуясь подручными материалами и средствами, мог заселить многочисленные острова Индийского океана, в том числе Флорес. Беднарик убежден, что ученые недооценивают человека прямоходящего. Его знаний и сметки достало бы для строительства плотов, а умения издавать членораздельные звуки — для объяснения с соплеменниками.
Способности Homo erectus гораздо выше, чем признавалось учеными до сих пор. Сотни тысяч лет эволюции не прошли даром. Человек прямоходящий научился говорить, строить, планировать, изобретать, завещав эти таланты нам, изрядно их приумножившим, а затем и объявившим себя «единственными и неповторимыми».
Нет, история человеческой культуры вовсе не начинается в гротах Ляско или Альтамиры. Для Беднарика символом культуры, зародившейся в человеческом обществе, стала фигура безвестного мореплавателя, сумевшего 840 тысяч лет назад покорить пролив шириной 19 километров. «Думающий, разумный человек появился гораздо раньше, чем Homo Sapiens, — отмечает адвокат отсутствующего истца Роберт Беднарик. — Мы утверждаем это, вспоминая первых мореплавателей, отважно пускавшихся в дальний путь».
«Мы должны наконец признать какую огромную роль сыграла вода в развитии и распространении гоминидов», — говорит Филип Тобайес. Наши предки обычно собирали пищу по берегам морей, рек и озер, куда чаше обычного сходилось зверье. В поисках добычи люди привыкли заходить в воду, не боялись бултыхаться и плавать; здесь они научились передвигаться, оседлав плавучие стволы деревьев. Отсюда недалеко и до идеи скреплять несколько стволов кряду, чтобы можно было увереннее преодолевать большие расстояния.
И все же, стоит взглянуть на карту современной Европы, как появляется недоверчивая улыбка. От Туниса до Сардинии — 175 километров. И этот путь люди проделывали на небольшом плоту, не зная, куда приведет их игра волн?
В эпоху плейстоцена периоды потепления чередовались с длительными периодами похолодания. Тогда Северную и Центральную Европу, словно Антарктиду, накрывали ледники. Их высота достигала 2,5 километров. В это время уровень Средиземного моря падал почти на 120 метров. Обширные шельфовые участки моря пересыхали. Острова Капри и Эльба становились частью Италии. Сардиния и Корсика соединялись сухопутным мостом. Их отделял от суши пролив шириной всего 25 километров. Расстояние между Европой и Африкой в районе Гибралтарского пролива уменьшалось до пяти-десяти километров.
Значительно ближе к Тунису оказывалась и Сардиния. В 2001 году итальянский палеоантрополог Сержио Гинесу обнаружил в пещере на севере Сардинии ископаемую человеческую кость. Ее возраст — не меньше 250 тысяч лет, то есть она попала сюда задолго до того, как в Европе появился анатомически современный человек. На этом же острове был найден скелет Mammuthus larmarmorae — африканского слона, жившего в среднем плейстоцене. Кстати, о слонах: нидерландский палеонтолог Поль Зондаар, обследовав 17 средиземноморских островов, обнаружил, что на десяти из них в древности водились слоны и стегодонты. Очевидно, что животные могли пересекать отдельные участки Средиземного моря вплавь. Возможно, сказанное относится и к человеку. Некоторые исследователи предполагают, что само присутствие слона на том или ином острове — словно маркер — свидетельствует, что когда-то сюда мог добраться и человек.
Где слон, там и человек. И в воображении разгоряченных тайнами прошлого ученых возникает картина. В морских волнах серым пятном проступает широкая спина слона. Зверь медленно уплывает в открытое море. Он тянет хобот, указывая путь стайке людей, приютившихся на плоту. Спина слона обвязана веревкой, сплетенной из лыка. Другой ее конец прицеплен к плоту. Слон буксирует несколько стянутых вместе бревнышек на другой берег...
И вот еще одна гипотеза от Филиппа Тобайеса: «Мы знаем, что в Индии слоны чрезвычайно привязаны к своему погонщику. И тут я задаюсь вопросом, не произошло ли еще в плейстоцене частичное приручение хоботных животных человеком?»
Надежда Алексеева
Как покидали Африку
Сегодня в научном мире развернулась широкая дискуссия о возможном проникновении первобытного человека в Европу через Гибралтарский пролив*. Альтернативная гипотеза предполагает, что это проникновение проходило через Ближний Восток. Так все-таки могли древний человек пересечь Гибралтар? Обратимся за ответом к палеонтологии.
Африка — континент, уже успевший подарить столько интереснейших антропологических находок и все еще скрывающий множество тайн происхождения и эволюции человека. Долгое время предки людей бродили по бескрайним просторам африканских саванн, постепенно совершенствуя свои навыки в добыче пиши и в способах защиты от непогоды и хищников. Но вот что-то неуловимо стало меняться в окружающем их мире, что-то изменилось в них самих, и их неудержимо потянуло вдаль. Возможно, им стала мала их родина, возможно, уже в тех наших далеких предках проснулся дух искателей приключений, именно тот дух, что на протяжении веков звал людей в путы И они откликнулись на этот извечный зов, и отправились в тысячелетнее путешествие.
А может быть, все было гораздо прозаичнее? В те далекие времена, когда выживание человека напрямую зависело от того, кого и в каком количестве он добудет на охоте, племена древних охотников вынуждены были двигаться вслед за стадами крупных животных — своего рода передвижными продуктовыми базами. В этом случае, рассматривая вероятные пути расселения древнего человека из Африки, следует принимать во внимание не только конкретные археологические или антропологические находки, но и свидетельства о распространении животных, особенно крупных млекопитающих, 1,5 — 2,5 миллиона лет назад.
Но какими бы ни были побудительные мотивы, заставившие отправиться в путь наших далеких предков, остается открытым вопрос: а как они проникли в Европу? Сторонники гипотезы миграции через Гибралтарский пролив выдвигают такие аргументы:
— велика вероятность того, что существовала сухопутная перемычка, которая соединяла Европу и Африку в районе Гибралтарского пролива (или, по меньшей мере, расстояние между ними было намного меньше);
— мог существовать некий «перевалочный пункт» — остров в середине пролива, через который происходила миграция;
— Европу было видно из Африки.
Если отбросить романтическую составляющую побудительных мотивов к «великому переселению народов» — приключенческий дух, то в первую очередь следует обратить внимание на природную обстановку, сложившуюся к концу плиоцена (2,5 — 2 миллиона лет назад) и обусловленную двумя весьма значимыми факторами — тектонической активностью и глобальными изменениями климата. К этому времени завершилось формирование основных современных черт рельефа севера Африки, Европы и Передней Азии. Кроме того, крупная волна миграции млекопитающих из Африки в конце плиоцена — начале плейстоцена (2 — 1,5 миллиона лет назад) была напрямую связана с существенными климатическими изменениями — началом очередного похолодания, приведшего в плейстоцене к образованию обширнейших ледниковых покровов в Евразии. Но похолодание, приводящее в высоких широтах к оледенению и резкому ухудшению условий жизни, в низких широтах, наоборот, вызывает заметное смягчение климата, и в первую очередь — увеличение атмосферных осадков, что соответственно самым благоприятным образом сказывается на природных условиях. Таким образом, на месте современных, практически безжизненных песков Сахары во время плейстоценовых оледенений простиралась саванна, где бурлила жизнь, а в многочисленных озерах грелись на солнце бегемоты. Кроме того, во время похолоданий по просторам Европы и Азии, не занятым ледниковыми покровами, бродили гигантские стада крупных млекопитающих — неистощимый источник пиши для древних людей. Все это значительно расширяло пределы их распространения.
Формирование ледников способствовало аккумуляции огромных масс воды — сокращались акватории океанов, но после таяния льдов вода вновь в них возвращалась. Это вызывало общие, так называемые эвстатические, колебания уровня моря. Во время ледников он понижался — по разным подсчетам, на 85 — 120 метров по отношению к современному, обнажая сухопутные перемычки, по которым люди смогли, например, проникнуть на острова Юго-Восточной Азии.
Вот, казалось, и объяснение того, как могла сформироваться перемычка на месте Гибралтарского пролива. Но, к сожалению, приходится отметить, что наибольшие по своим объемам ледники формировались не 1 — 1,5 миллиона лет назад, а гораздо позднее — около 300 тысяч лет назад, в среднем плейстоцене. Во время максимального оледенения языки ледниковых покровов доползли на Восточно-Европейской равнине до 48° с.ш., а в Северной Америке — аж до 37° с.ш. То есть в интересующий нас период, если и было обмеление Гибралтарского пролива, то не столь заметное, как хотелось бы. При не слишком большой ширине Гибралтара в 14 — 44 километра здесь весьма существенные глубины (наибольшая глубина — 1181 метр) при очень узкой шельфовой зоне, то есть мы имеем узкий и глубокий желоб между двумя континентами.
А что же происходило в живой природе? Около двух миллионов лет назад в районе Северной Африки и Передней Азии животные весьма охотно пускались в путь в поисках более привлекательных мест обитания либо, пользуясь благоприятной обстановкой, расширяли свои владения. Как обычно, впереди шествовали травоядные, постепенно перемещаясь по обширнейшим пастбищам. Вслед за ними, за своей законной добычей, пускались хищники, от которых не отставал и человек. В то время существовало два потока — из Африки в Азию и обратно. Местом пересечения и смешения этих потоков был Аравийский полуостров. Здесь в позднем плиоцене обитала весьма своеобразная фауна млекопитающих, в которой причудливым образом смешались животные — как выходцы из Африки, так и из Азии. Африканские мигранты, пользуясь благоприятной обстановкой, двигались все дальше на север и восток и, в частности, достигли Кавказа. Об этом говорят находки на стоянке Дманиси останков таких африканских животных, как жираф и страус. Учитывая подобное передвижение животных, мы с полной уверенностью можем рассматривать дманисского человека, как выходца из Африки.
В то же время в европейских местонахождениях древних фаун африканских элементов, равно как и европейских — в африканских, крайне мало, что говорит о весьма незначительном прямом обмене между Африкой и Европой.
В последние годы группа британских ученых провела исследование возможных путей миграции животных из Африки, проанализировав данные по ископаемым находкам, современному распространению, а также по изучению митохондриальных ДНК. Главный вывод, к которому пришли эти исследователи: на протяжении последних 2 миллионов лет основные пути распространения подавляющего большинства животных из Африки в Европу осуществлялось кружным путем — вокруг Средиземноморья через Переднюю Азию и Балканы. Одним из наиболее ярких примеров тому, помимо многочисленных палеонтологических находок, служит изучение митохондриальных ДНК современных летучих мышей. Эти животные из Северной Африки гораздо ближе к своим сородичам с Канарских островов, из Турции и с Балкан, чем к обитателям Иберийского полуострова. Есть небольшая группа животных, которая, несомненно, вплавь пересекала, возможно и не раз, Гибралтар — это некоторые амфибии и рептилии. Будучи превосходными пловцами, они скорее всего и являются тем исключением, которое подтверждает правило.
Как отмечает в своей работе испанский палеонтолог Ян ван дер Маде, расселение через морской пролив 1 — 1,5 миллиона лет назад очень трудно доказать, даже если расстояние между берегами пролива было небольшим, другой берег был виден и в проливе был остров, существование которого делало возможным пересечение канала в два «приема». И геологические, и географические подтверждения этой теории лишь указывают на то, что миграция через пролив была возможной, но ни в коей мере не доказывают того, что она имела место на самом деле.
Действительно, в природе наблюдается множество примеров, когда можно доказать расселение животных путем пересечения морского пространства. Например, миграции на острова. Такие маленькие животные, как мыши, которых никто не заподозрит в способности преодолевать огромные, и не только в сравнении с их собственными размерами, морские пространства, достигали Канарских островов, покрывая при этом расстояние в 7 — 90 километров. Безусловно, они вряд ли преодолевали это вплавь, но вполне могли использовать естественные плоты, такие, как стволы деревьев.
Древние слоны доплывали до Кипра, преодолевая при этом морское пространство расстоянием более 60 километров, и это подтверждено находками ископаемых останков. Олени тоже были хорошими колонизаторами, их ископаемые остатки были найдены на Крите, хотя точно определить расстояние, которое им пришлось преодолеть, чтобы достичь Крита, очень сложно из-за значительной тектонической активности в этом регионе (по некоторым оценкам, величина горизонтальных смещений была порядка 30 — 60 километров).
Другие животные были не такими способными путешественниками и не могли пересекать такие большие водные пространства, однако крупные кошки, например, преодолевали расстояния до 20 километров.
Таким образом, мы имеем хорошие примеры возможности пересечения морских пространств разными животными. И тут возникает вполне резонный вопрос; а почему же этого не было в районе Гибралтара? Почему на протяжении всего плейстоцена он представлял серьезное препятствие?
Возможно, как считает испанский исследователь, это было связано с очень сильным поверхностным течением в проливе, что крайне осложняло возможность переправы.
По сути, все аргументы, выдвигаемые против проникновения животных в Европу через Гибралтар, верны и для опровержения теории о расселении человека тем же путем. Для большинства средиземноморских островов наиболее ранние свидетельства присутствия древних людей относятся к позднему плейстоцену и голоцену и большей частью (если не всегда) связаны с видом Homo sapiens.
Конечно же, как свидетельство способностей к преодолению больших открытых морских пространств у древних людей, мы можем рассматривать находки на острове Флорес (Индонезия). Но каким бы образом древний человек ни достиг этого весьма отдаленного острова, позднее этот вид развивался в полной изоляции и в итоге вымер. Если при достижении острова древние люди применяли какие-либо плавсредства, то почему в дальнейшем ими было утеряно умение создавать и использовать их? Если же водное пространство пересекалось вплавь, то необходимо учитывать, что покрыть достаточно большое расстояние в тропических водах все равно гораздо легче, чем пересечь Гибралтар, пусть и не такой широкий, в ледниковый период. Безусловно, вполне вероятно, что отдельные человеческие особи вполне могли переправляться через пролив: вольно, в стремлении найти новые охотничьи угодья, или невольно, унесенные штормовыми волнами. Но они не могли создать жизнеспособную популяцию.
Наверняка людей, стоявших на африканском берегу, манила своей неизведанностью земля, отделенная от них всего несколькими километрами воды — кажется, вот чуть-чуть, и можно достичь того берега. Но, чтобы попасть на Иберийский полуостров, им пришлось, как Алисе в Зазеркалье, двигаться в противоположном направлении — через Ближний Восток, Балканы — вокруг Средиземного моря.
Вячеслав Щелинский
Тамань: древнейшая в Восточной Европе стоянка первобытных охотников
Даже если древний человек проник в Европу через Гибралтарский пролив, это был только один из путей его движения из Африки.
И сенсационная находка на Тамани — подтверждение тому, что кружной путь через Ближний Восток, восточное Средиземноморье и Черноморское побережье был реальностью.
Поделиться книгой: