Помоги проекту - поделись книгой:
Маша почувствовала себя волшебником из старого анекдота. Того самого, где потерявшийся в пустыне человек просит волшебника вытащить его оттуда.
Волшебник предлагает:
– Пошли.
– Нет, – говорит человек, – я хочу побыстрее.
– Тогда побежали.
Такое вот волшебство с человеческим лицом.
Нужно объединить и заинтересовать людей общим делом. Она обязательно справится. Всего-то дел – убедить людей собраться и немного поработать на их собственное благо. Им самим это нужно, правильно? А значит, будет просто. Во всяком случае, не слишком сложно, думала Маша.
А если не будет? Что тогда? Кому нужен социальщик, не умеющий работать с людьми? Нет, об этом ей думать не хотелось. Она справится. Время у неё есть.
Самое интересно, что Стрельцовой и чиновным сынкам достались задачи, в которых не очень помогут ни родительские деньги, ни родительские связи. И поменяться ни с кем нельзя - оценивается индивидуальная работа, а не командная. Зато хоть какой-то перерыв от изматывающих двенадцатичасовых занятий...
Сначала Маша нашла Чеснокова в соцсетях: в «Моей стране», «ВКонтакте», LinkedIn... Доступа к спецресурсам у неё не имелось, а теперь ей нельзя было даже сделать запрос в паспортный стол, но она хорошо знала, как много люди готовы рассказать о себе сами: бесплатно и безо всякого принуждения.
Для первой встречи с гражданином, чьё желание ей предстояло выполнять, Маша выбрала образ школьницы. Преподаватели говорили, что первое впечатление крайне важно. А на этой практике она – волшебник без волшебной палочки. Так что клиент должен ей помочь. Яркой красавицы из неё всё равно не выйдет: за этим, пожалуй, к Стрельцовой. К тому же, клиент женат и вдобавок старше по возрасту. Значит, пусть будет школьница с трогательно большими глазами, которую хочется погладить по головке, купить ей мороженое и выполнить любую просьбу.
Немного циничное, но всё равно доброе волшебство от очень доброй волшебницы – Маши Большаковой. И да, жёлтый шарф отлично вписывался в картину.
Первая встреча с клиентом с треском провалилась. А виноват во всём попавшийся под руку вредный тип – из тех, кому подари сто рублей, а они спросят, почему не сто десять или почему купюра такая мятая.
Вернувшись в общежитие, Маша до позднего вечера работала в сети, собирая информацию и корректируя планы.
Ночью пошёл дождь. Прилетающие из темноты капли неторопливо стекали по оконному стеклу. Горящий во дворе фонарь казался размытым пятном. Дождь, опять дождь – как будто климатические зоны правда смещаются и текут, словно капли воды по стеклу...
Отставив чашку с крепким чаем, Маша потёрла виски. Пусть штурм с наскока не удался. Значит, придётся вести осаду по всем правилам.
Она не может не сдать эту практику, ведь добрые волшебники никогда не сдаются. И уж точно не отступают – ни перед сказочными драконами, ни перед несговорчивыми людьми…
Яндекс вырезал из поисковой выдачи одни сайты, Google вырезал другие. Если пользоваться обоими поисковиками сразу, можно попробовать собрать целую картину. Тяжёлое это занятие – совмещать две почти не пересекающиеся сетевые реальности...
В телефоне сохранился контакт Большаковой. Влад вышел на её профиль в «Моей стране» — профиль был полностью открыт, даже для гостевого доступа. Можно было посмотреть даже географическое положение её телефона в реальном времени.
Самое интересное – на карте телефон Большаковой находился в окрестностях его, Влада, дома. Он выглянул в окно и в тот же момент заметил ярко-жёлтый шарф, а к нему девчонку, пытающуюся пролезть на оставшееся после торговых павильонов пепелище через дыру в заборе. Кажется, она зацепилась и сейчас осторожно дёргалась, стараясь сорваться с крючка и при этом не порвать одежду.
Полминуты Влад наблюдал из окна за её бесплодными попытками освободиться, затем набросил на плечи лёгкую курточку и отправился помогать. Всё-таки девушка.
Убедившись в отсутствии дыр, Маша принялась отряхиваться:
– Большое спасибо!
Подсадивший её Влад пролез следом, и сейчас они стояли с другой стороны забора и любовались на торчащие из земли обгорелые остовы.
– Бросала бы ты эти глупости, – посоветовал Влад.
– Почему вы вообще терпите эту свалку столько лет? – удивилась Маша. – Собрались двором и устроили бы здесь каток, или футбольное поле, или парк.
Резче, чем хотел, Влад бросил:
– Это наш двор.
В смысле – не лезь.
– Но это мой город, – вздёрнув нос, парировала девчонка. – Моя страна и более того – моя планета.
Наверное, в этих самых Сотах их учат так отвечать.
Влад разозлился:
– Ну и занималась бы проблемами негров в Африке!
Маша серьёзно сказала:
– Может, когда-нибудь и займусь. Но разве это будет оправданием, чтобы жить на помойке и не пытаться её разобрать?
Поморщившись, словно от зубной боли, Влад развернулся. Ещё не хватало спорить.
Маша крикнула в спину:
– Спасибо за помощь. Без тебя я бы точно порвала куртку!
Несколько раз Влад выглядывал из окна, наблюдая за целенаправленными перемещениями жёлтого шарфа по огороженной забором свалке. Один раз выглянул – не нашёл. Залез в сеть, зашёл в сетевой профиль и по обновляющимся в онлайне координатам Машиного коммуникатора понял, что она просто прошла свалку насквозь.
В профиле Большаковой уже появились фотографии свалки, отрывочные размышления о том, как лучше начать её разбирать, и подсчёты, сколько всего понадобится. Серьёзная девочка серьёзно настроена.
Листая сделанные Машей фотографии, Влад наткнулся на снимок своего дома, где при должном увеличении разглядел самого себя, выглядывающего из окна с обеспокоенным выражением лица.
…Настырная девчонка собрала людей через сеть. Видимо, выбрала из базы всех, кто жил по соседству. И сейчас Большакова вещала:
– Уже десять лет как советская власть, а вы всё думаете, что если увидел посреди дороги яму, то сообщи, кому следует, и спокойно иди себе дальше? Нажал пару кнопок в приложении – выполнил свой гражданский долг? Яму пусть заделывают те, кому положено, а ты – герой, потому что кто-то другой, может быть, даже нажимать кнопочки не стал, просто прошёл мимо?.
– А если те, кому положено заделывать ямы, за всем следить и разбирать ваши жалобы – если им не до нас? Если нет свободных людей, совсем нет? Пусть тогда яма так и остаётся, пока в неё не свалится кто-нибудь? Нет, я понимаю. Вы почти все люди семейные, опять же – восьмичасовой рабочий день, наверное, устаёте под вечер?
Кого другого люди, быть может, и оборвали бы. А растрёпанную девчонку в развевающемся на ветру шарфе – слушали. Чтобы казаться выше, Маша встала на край детской песочницы. Из закатанных наверх рукавов куртки торчали тонкие руки. Этими руками она активно жестикулировала, помогая резким словам легче ввинчиваться в уши слушателей.
Вокруг собрались жильцы окрестных домов. Немного – человек двадцать. Но вдвое больше голов наблюдало из окон или с балконов. Кто-то подошёл к Маше и начал снимать её на телефон: теперь можно не сомневаться, что вскоре запись попадёт в сеть, хотя бы в районные группы, и тогда не известно, сколько народу её просмотрит.
Скрестив руки на груди, Влад слушал, что она там говорит. На импровизированный митинг он вышел с твёрдым желанием поспорить, но потом махнул рукой и просто молча стоял.
– Ну-ну, – мысленно усмехался Влад, – даже интересно, сколько людей ты сможешь уговорить. Человека полтора хотя бы наберётся?
Тем временем девчонка ввела в бой тяжёлую артиллерию, уговаривая людей в свободное время поработать на их общее и её, большаковское, благо.
– …Чесноков Владислав подал жалобу на неблагоустроенную дворовую территорию. Наверное, он думал, что тот, кому положено этим заниматься, придёт, всё быстро сделает и покрасит свежей краской? К сожалению, не придёт. Коммунальщики сейчас заняты более неотложными делами. У них программа замены городских теплотрасс, они ушли в неё с головой, и раньше, чем через три года, не закончат даже первую очередь: трубы в центре известно когда клали... Поэтому прислали одну меня. Правда, краску мне дали. Так же, как комплекты рабочей одежды и инструменты. И пообещали дать технику, если найдётся кто-то умеющий ею управлять. Требуются только люди, люди с рабочими руками и неравнодушными сердцами.
«В наше время нельзя быть равнодушным…» – вспомнилось Владу.
Камрады с форума на портале «Голоса» предупреждали о подобной инициативе сотовцев. И рекомендовали не медлить с ответом. Раздосадованный из-за упоминания его имени, как будто он тоже всё это начал, Влад подал голос:
– Маша, можно спросить?
Девчонка повернулась к нему:
– Конечно, Влад.
– Расскажи, пожалуйста, про своё задание на практику. Тебе ведь нужно подписать нас на какой-нибудь трудовой подвиг? Разумеется, для нашего собственного блага.
– Вовсе нет.
– Нет? – он споткнулся, словно спортсмен на бегу, и обескуражено повторил: – Как нет?
– Практика будет сдана, когда на месте горелых развалин появится парк. Такая уж мне досталась практика – заниматься благоустройством вашего двора, если у вас самих руки не доходят. Если понадобится, я буду заниматься этим одна.
Маша взяла лопату, лежащую за песочницей, и пошла к свалке. Не оглядываясь ни на кого и ни с кем не прощаясь.
Под осуждающими взглядами соседей Влад почувствовал себя неуютно. Ну вот, стоило задать один-единственный вопрос, и уже весь двор считает тебя злодеем. Как так ловко у неё это получается?
– Эй! – неуверенно крикнул кто-то. – Да подожди ты!
Но Маша уже оторвала от забора державшуюся на одном гвозде доску и пробиралась на огороженную территорию свалки.
Растерянно переглянувшись, люди потянулись за ней.
Сосед снизу, любитель утренних пробежек, неодобрительно покачал головой, глядя на потемневшую от старости доску с торчащим гвоздём: «Ещё наткнётся кто-нибудь».
– Что ты делаешь? – поинтересовался студент-химик из соседнего подъезда.
– Мусор разбираю, чтобы парк вам разбить, – пропыхтела Маша. Она как раз пыталась вытащить из развалин разбухшую и лишившуюся стёкол оконную раму.
– Пытаешься доказать, какие мы плохие? – спросил Влад.
Соседи снова посмотрели на него. Не осуждающе, но так, что он решил воздержаться от новых вопросов.
– Ничего я не пытаюсь доказать, – дёрнув сильнее, Большакова сломала раму, и в руках у неё оказалась одна верхняя перекладина. – Я пытаюсь сдать свою практику. И вам здесь парк сделать, если уж эти две цели оказались вдруг связанными.
– Кстати, почему именно парк? – возмутился малознакомый Владу гражданин, – В шаговой доступности имеются два сквера и зелёная аллея в придачу. Нужно сделать футбольное поле, а то каждый раз приходится ездить к чёрту на кулички.
– Летом футбол, а зимой пусть будет каток! – потребовал студент-химик.
– А я цветник хочу, – подала голос хорошо одетая женщина с парой малышей, крутящихся вокруг неё, словно планеты вокруг солнца – большой цветник, как в Центральном Парке.
Сзади послышались глухие удары. Вернувшийся с молотком любитель пробежек загибал в отломанной доске гвоздь, чтобы никто не напоролся.
– Кто-то обещал выдать рабочую одежду? – ни к кому конкретно не обращаясь, напомнил химик.
Облокотившись на воткнутую в землю лопату, Большакова сказала:
– Так вы вроде бы все страшно заняты проживанием своего законного выходного дня или я не права?
– Не дерзи, – осадил девчонку мужчина в спортивной куртке.
– Тебе помощь нужна или как? – спросил студент-химик.
– Очень нужна, – призналась Маша, – Просто очень-очень.
– Тогда я ещё ребят подтяну, – предложил студент и зачем-то объяснил окружающим: – Мы в институте давно решили активную ячейку собрать, только как-то всё повода не было.
– Спасибо, – поблагодарила Маша. Поблагодарила так, что Владу тут же захотелось переодеться в рабочее, взять перчатки и до позднего вечера воскресенья разбирать горелые завалы, превращая старую свалку в цветущий сад.
Нет, честное слово захотелось! Какая-то магия витала в толпе соседей, передаваясь от одного человека к другому, как насморк. Кто-то с кем-то начинал обсуждать, как вытащить плиту из-под груды обрушивших перекрытий, кто-то бежал домой переодеваться. Энергично разбирались лопаты и крепкие мешки для мелкого мусора. Дядя Федя, пожилой крановщик, тихо переговаривался с Машей насчёт хотя бы простейшей строительной техники.
Поднявшаяся суета увлекала, призывала влиться в неё, стать частью весёлой и деятельной суматохи. Однако Влад сумел перебороть этот позыв. Он развернулся и просто пошёл домой. Наверняка Маша даже не смотрела ему вслед - она раздавала рабочий инструмент и защитную одежду, что-то обсуждала одновременно с тремя людьми. Она просто физически не могла смотреть Владу в спину осуждающим взглядом.
Но ему казалось, будто она смотрит, и это было неприятно. До тех пор, пока дверь подъезда не хлопнула за спиной о косяк, разом отрезая все возможные взгляды.
Звонить пришлось долго и упорно, но наконец дверь открылась, явив ещё привлекательное, но уже немного потасканное и вдобавок заспанное лицо.
– Николай Синицын? – уточнила Даша Стрельцова. – Вы помните, как отличились вчера, точнее, сегодня ночью? Такому хорошему инженеру должно быть стыдно...
Синицын обескураженно помотал головой.
– Будем перевоспитываться? – потребовала Стрельцова.
Синицын ещё более активно замотал головой.
Поделиться книгой: