Ерошин считал, что шантажисты попросту брали на пушку, заявив, что квартира под наблюдением, а телефон прослушивается. Наблюдать за входом в квартиру невозможно, например, по той простой причине, что наружная стена подъезда сверху до низу сложена из стеклоблоков, сквозь которые свет проходит, а изображение, извините, - нет. Тем не менее, начальство предпочло подстраховаться и даже перестраховаться. Но это его дело.

Только заняться мотоциклистом Жором Худорожкиным Ерошину не пришлось. Эту линию розыска узурпировал лично капитан Рогожкин. Зато Сане достался "автомобилист".

Когда Поляницкой сообщили, что есть новость: девочек увез на белых "жигулях" мужчина в кожаной "аляске" и с сенбернаром на переднем сиденье, она воскликнула:

- Да ведь это Гоша!

Пришлось дать воды и подождать, пока успокоится, настолько поразило её это известие. Рогожкин тут же спросил:

- Телефон у Жоры есть?

- Три пятерки, три тройки, - поспешно ответила Поляницкая.

Находившийся тут же Ямщиков чуть не застонал. Подобные цифровые комбинации сводили его с ума. Считая, что главное свойство памяти забывать ненужное, так как для хранения подобной информации существуют картотеки и записные книжки. Он годами мучался, пытаясь освободиться от подобной легко запоминающейся чепухи. Теперь "три пятерки, три тройки" будут первыми выползать, даже если он собственный рабочий телефон вспоминать станет.

Рогожкин набрал номер, который назвала Поляницкая. Ответил женский голос.

- Гошу можно? - попросил Рогожкин.

- Позвоните позже, сейчас его нет, - ответила женщина.

- Простите, срочное дело, - не отступил капитан. - А куда он уехал, не скажете?

- Никуда он не уехал. Гуляет с собакой, скоро придет.

- А он давно ушел? - Рогожкин явно был обескуражен таким оборотом.

- Я пришла с работы, собаки нет, - пояснила женщина. - Значит, гуляют. А кто его спрашивает?

- Да это, - капитан помедлил, - друг его, Рогожкин. - Он положил трубку и пробормотал, ни к кому не обращаясь: - Если нечего сказать, говори правду.

Он повернулся к Поляницкой, воспрянувшей, взволнованной. Лицо её порозовело, видно, поверила, что с девочками все в порядке, просто какое-то глупое недоразумение, чья-то жестокая шутка.

- Пойдемте к нему, - торопливо предложила она, - это близко. Всего четыре квартала.

Но Рогожкин действовал по своему плану.

- Ямщиков на связь, - скомандовал он. - Ерошин бегом к этому Жоре. Как его фамилия, адрес?

Гоша оказался Георгием Левенко, другом семьи, бывшим одноклассником Поляницкой и деловым партнером её мужа. Ерошин помчался к нему домой. Теперь люди, пытавшиеся через справочное ГИБДД и клуб служебного собаководства установить владельца белых "жигулей" и сенбернара, занялись непосредственно Левенко, его знакомствам и связями. Полковник Гераскин дополнил лежащую перед ним схему квадратиком, вписав внутрь "Гоша", и направил на разработку Левенко зубра розыска майора Чертинкова, срочно вызванного из отгулов. Майор, почти месяц без выходных раскручивавший очередное каверзное дело, вознамерился, наконец, отдохнуть и почти уехал на рыбалку. Он уже взялся за дверную ручку, как зазвонил телефон - тут же, на полочке в прихожей. Майор машинально снял трубку, машинально произнес официальным голосом: "Слушаю вас", - и буквально застонал, услышав знакомое: "Ты вот что..."

Электричка ушла без него. Но Свой рыбацкий ящик со всем необходимым Чертинков оставил дома в прихожей, резонно прикинув, что может уехать с ночной и сразу на лед...

* * *

Моторный Ерошин в мгновение ока явился по адресу, названному Поляницкой, и напугал своим приходом жену Левенко. Не зная, что придумать, он вдруг понес какую-то ахинею. Мол, что-то случилось, но конкретно неизвестно что, был свидетель на "жигулях" и при собаке, с ним все в порядке, но надо посмотреть гараж.

Жена решила, что произошла авария или нечто подобное, столь же ужасное. Хотя она была уверена - муж гуляет с собакой. А тут вдруг милиция. Саня резонно заметил, что в подобном случае незачем заглядывать в гараж.

Ключей от гаража на месте не оказалось, но сам гараж находился буквально за домом. Тщательно но быстро выспросив о его местоположении, Ерошин ринулся делать дело. Тут конспирироваться, похоже, не было надобности, поэтому он бегом влетел в гаражный массив и, отсчитывая ряды серебристых железных коробок, моментально достиг нужного места. Убедился: номер на воротах выписан тот, что надо. А ещё на них висит замок. Один из трех предусмотренных. Обычно это означает, что машины в гараже в данный момент нет. Саня ткнулся в створки, подергал, попробовал заглянуть в щель. Сзади послышалось:

- Эй, малый, ты чего там нюхаешь?

В распахнутых воротах гаража напротив стоял мужчина в грязной робе. В совершенно черных мазутных руках он держал нечто продолговатое и тяжелое. У слесарей подобные штучки ласково зовутся "шутильнички". Позади громоздилась полуразобранная машина неопределенной марки. Похоже, мужик тут ковырялся полный световой день, а теперь ещё и вечерок решил прихватить, подвесив лампу-переноску под капот.

- Да с Гошей договорился съездить в одно местечко, - принялся врать Ерошин, - а он, похоже, укатил.

- С каким Гошей? - недоверчиво поинтересовался грязнорукий.

- С обычным Гошей, Левенкой... - Ерошин привычно разыгрывал из себя простачка.

- А-а, так бы сразу и сказал, что Жора с "ладой".

Обычное дело, в кругу автолюбителей, братства согаражников, свои подходы и прозвища. Тут иной уровень общения, тут все равны: и менеджер, и токарь Вася.

- Так он ещё днем укатил, - пояснил сосед, - ещё "стекляшку" с обеда не открывали. Барбоса на хозяйкино место - и айда! Куда-то сильно торопился.

"Стекляшку" Саня знал, положено. И одна из незарастающих народных троп к винному отделу вела через гаражный городок. Впрочем, это существенного значения не имело. Что надо, он узнал.

- Уехал, значит. - Ерошин развернулся на обратный курс. - Ну, ладно, братан, счастливо управиться!

"Братан", в силу мужской автосолидарности озабоченный теперь не меньше Сани, крикнул вслед:

- Может, передать чего?

- Не надо, - обернулся на бегу Ерошин. - Забыл мужик, и забыл... Бывает...

В квартире Левенко его ждало небольшое разочарование - майор Чертинков уже раскручивал свое "Что? Где? Когда?" Утешился Саня мыслью, что, пока не было майора - признанного аса, версию отрабатывал он.

* * *

Это напоминало промывку золотоносных песков старательской артелью. Десятки людей черпали в разных местах грунт, отыскивая золотой ручеек, а несколько опытных промывальщиков быстро и ловко орудовали лотками, стараясь не упустить ни единой драгоценной крупицы, решительными движениями смывая пустые пески, рукой отбрасывая камни, пока не оставался на дне тяжелый черный шлих, в коем таились золотинки. Вот по этому шлиху и определялось направление поиска...

* * *

Полковника Гераскина сейчас занимали три главных направления розыска: "Гоша" - Георгий Сергеевич Левенко; "Мотоциклист" - Георгий Александрович Худорожкин и Леонид Поляницкий.

Данные по ним выглядели так.

Георгий Левенко, 36 лет, женат. Совладелец маленькой ремонтно-строительной фирмы. Занимает в ней же должность главного инженера. Когда-то учился в одном классе музыкальной спецшколы с Анной Воронковой, во втором замужестве Поляницкой. После окончания школы она поступила в консерваторию, а Гоша каким-то образом срезался на экзаменах, отслужил в армии и неожиданно для всех поступил на инженерно-строительный. Получив диплом, начинал прорабом в тресте "Стройиндустрия". Потом на паях с коллегой раскрутил небольшой частный бизнес. Строили коттеджи, занимались ремонтом и отделкой офисов, магазинов и квартир. Со школьных лет был влюблен в Анну. Когда она вышла замуж за музыканта, который был старше её на пятнадцать лет, тоже женился. После того, как она развелась с первым мужем и вышла за солидного банковского менеджера Поляницкого, восстановил дружбу с ней. Жена, хоть и ревнует, но считает, что детская любовь давно перешла в дружбу. Такого же мнения и сама Поляницкая. Готов помочь по первому зову, постоянно оказывает разного рода услуги, в том числе выступает в роли домашнего бесплатного такси. Особенно, когда Поляницкий в отъезде, и его машина стоит в гараже. Левенко с помощью Поляницкого несколько раз получал выгодные банковские кредиты. В последнее время его бизнес испытывает трудности. Есть информация, что фирма Левенко на грани банкротства, и он не может вернуть банку кредит.

Несколько дней болел - грипп. Сегодня с утра был у врача, закрыл больничный лист, завтра должен выйти на работу. Звонил по этому поводу своему директору-совладельцу в полдень. Жена утверждает, что дочерей Поляницкий любит, как собственных, тем более, что своих детей никогда не будет, как она выразилась, по медицинским показателям. Сенбернар Джерри в семье третий год, приучен ездить на переднем сиденье, обожает кататься, и, когда Георгий Сергеевич берет ключи от гаража, лает, прыгает, требует, чтобы взяли с собой. Вчера муж сказал что-то насчет бензина: не то надо заправиться, не то, напротив, горючее некуда девать. Она в этом не понимает, тем более, что как раз хлопотала на кухне, а он, наоборот, сидел у телевизора.

На длинном полированном столе в кабинете начальника угрозыска лежала больших размеров карта. Один край подогнут, другие свешиваются. На карте прочерчена карандашом окружность с центром на Глазырина, 104. Круг охватывает предельное расстояние, которое могут за 45 минут пройти "Жигули". Его провели, когда точно установили: около двух часов дня девочки сели в машину, а в полчетвертого приезжал мотоциклист. Круг полностью охватывал миллионный город и все пригороды. Ориентируясь по этой условной линии, десятки людей искали следы белой "Лады". Но особое внимание уделялось мотоциклистам, тем более, что в снежное время года они встречаются не каждые пять минут.

Гераскин дал команду опросить служащих бензоколонок. Вскоре поступило донесение. Работница АЗС, что по Северному тракту на выезде из города, по существу заданных вопросов сообщила следующее: не позже 14. 30 она отпустила двадцать литров бензина в белые "Жигули", а может, "Ладу", где на переднем сиденье рядом с водителем сидела большая собака, скорее рыжая, чем белая. Напарница показания подтвердила, добавив, что первая заметила собаку, обратив на неё внимание подруги. Собака глазела по сторонам и сидела в машине с очень важным видом, "прямо начальник, а не пес". Водитель, по её словам, чернявый молодой дядечка с приятной улыбкой. В автомашине сидели ещё люди, но работницы бензоколонки на них не обратили внимания. Белые "Жигули" отправились дальше по тракту...

В километре от АЗС располагается транспортная развязка. Северный тракт продолжался дальше точно в северном направлении, а от развязки в разные стороны уходило пять дорог. Тем не менее, сектор поиска обозначился достаточно определенно, и сюда стягивались все высвободившиеся силы.

"Мотоциклиста" Гераскин поручил капитану Рогожкину с такими словами:

- Ты вот что, выясни, Рогожкин, что там за Жора Худорожкин.

Пораженный тем, что заговорил стихами, полковник замолк, а старший оперуполномоченный ровным голосом "подольстил":

- Вы у нас прямо второй Дугов, товарищ полковник.

Гераскин обиделся. Старший лейтенант Дугов из городского ОБЭП писал стихи и даже печатался в местных газетах. Начальство это очень не одобряло. Но подборку Дугова опубликовали в журнале "Российская милиция", да ещё с портретом, и он в пределах городского УВД стал знаменитым человеком. Тем не менее, почти все руководство от майоров и выше считало, что стихи сочинять работникам правопорядка не пристало. Гераскин это мнение полностью поддерживал.

Рогожкин и сам не удержался от каламбура на поэтический манер:

- Гражданин Георгий Худорожкин покатился по худой дорожке.

Каламбуром остался доволен и начал сводить воедино добытые сведения. Получалась любопытная картина.

Георгий Александрович Худорожкин, 22 года, холост, годен к нестроевой в военное время, а потому в армии не служивший. Единственный сын профессора Политехнического института - это папа, и старшего преподавателя кафедры политэкономии того же института - это мама. С родителями постоянно конфликтует. Они считают его бездельником, он их - ханжами и мещанами. С грехом пополам окончив девять классов, поступил в художественное училище, получил специальность "художник-оформитель". Сменил десяток мест работы. Сейчас работает по договорам, где придется. Размалевывает рекламные щиты, оформляет витрины и интерьеры магазинов. Имеет довольно старенький мотоцикл "Ява", ездит на нем на работу. Трудовая книжка Жоры лежит в отделе кадров ОАО "Стройиндустрия" (ого! - того самого, где начинал карьеру Левенко!). Иногда ему звонят оттуда и вызывают поработать. Делает надписи типа "вход-выход" и т. п. Кроме того, оформляет наглядную агитацию в бытовках и прорабских. Особенно уважает стенды по технике безопасности, сооружает их моментально и красиво: берет инструкции, памятки, плакаты - выбирает резаком нужные надписи и картинки, мажет клеем, пришлепывает, затем пять минут работы плакатным пером, и - готово дело.

Как всякий нормальный выпускник "художки", считает себя великим живописцем. Авангардист-концептуалист. (Тут капитан пожал плечами.) О своем творчестве Жора чрезвычайно высокого мнения и полотна свои оценивает минимум по полторы тысячи за штуку. Правда, ни одно пока не продано. Точнее, не куплено. В числе его самых закадычных друзей Леня Поляницкий. "Весьма неприятный субъект", как охарактеризовала его Жорина мама, изобразив гримаской, насколько он неприятен.

Вот основное, что выяснил Рогожкин у родителей, которые оказались дома. Кстати, как Худорожкин-сын с утра укатил, так больше не появлялся ни в полчетвертого, ни в полпятого, ни раньше, ни позже; может, вообще ночевать не придет - заночует невесть где.

Игорь Копырин на вопрос, что за концептуализм исповедует его сосед сверху, расправил перед Рогожкиным тряпку для обтирания кистей и сказал:

- Вот типичная Жоркина "концепция". Темный он, неразвитый, вот и занимается ерундой. Парень вроде неплохой, а хочет славу и деньги без труда, нахрапом взять.

Сидевший здесь же Ямщиков в разговор не встревал, а думал свою думу, рассматривая обстановку квартиры Копырина. Большая комната совмещала заводской цех и музейный зал. Два токарных станочка, по дереву и по металлу; сверлильный, плоско-шлифовальный, заточной. Вытяжной шкаф с тиглем и газовой горелкой, другие приспособления и аппараты, разнокалиберный ручной инструмент. И множество бронзовых подсвечников, канделябров, медных кумганов, чайников и кружек, позеленевших от старости и наоборот, сиявших как новенькие. На полу под стенками и на стеллажах лежали мятые самовары, почерневшие тазы и котлы, металлические прутки и бруски, обрезки труб и листы металла, и прочее добро, способное составить честь любой слесарке. На стенах висело несколько облупленных икон, литые кресты, тяжелые складни, несколько старых часов, куски ажурных кованых решеток, полдюжины картин. На одной был изображен сам Копырин. Ямщиков подошел поближе, рассмотрел портрет хозяина квартиры: в клубах дыма, в багровых огненных бликах, брови сосредоточенно сведены, губы плотно сжаты, в глазах ярость и упорство, от виска к напряженной, выпачканной сажей щеке сбегает золотая капля пота, тягучая, как смола. Волосы схвачены узким ремешком, огненно-рыжая борода всклокочена. Портрет помещался в узкой рамке из гладко оструганных некрашеных реечек, по кромке шла надпись простым карандашом: "Каждый человек - кузнец своего счастья. Поэтому повышай кузнечную квалификацию! А. С."

"Это правильно, - одобрил про себя Ямщиков надпись неизвестного А. С. - Квалификация - первое дело." Юмора этим вечером он не понимал.

Рогожкин продолжал свою беседу на художественные темы. Задал пару малозначащих вопросов и перешел к более существенным.

- О Леониде Поляницком что можете сказать?

Копырин поморщился, вопрос ему не понравился, и отвечать на него он явно не был расположен.

- Честно говоря, хорошего ничего сказать не могу, а плохое... Это, конечно, не донос, но что-то неприятное в этом есть. Мне бы не хотелось о нем говорить.

- Не буду взывать к вашим гражданским чувствам, Игорь Сергеевич, не прошу помочь следствию и тому подобное. Леонидом Поляницким занимаются другие. Ситуация сами видите какая, мы вынуждены проверять все и вся, под угрозой дети. Если случится самое страшное - нам этого никто не простит. Анна Георгиевна считает, Леонид способен на похищение и шантаж. Я бы хотел узнать ваше мнение. Возможно, истина где-то посередине.

- В таком случае, вам нечего сопоставлять. Он способен на все. Человек без принципов, без совести, без друзей, без...

- А Худорожкин? Ведь они друзья?

- Жорка большой ребенок. С амбициями, с претензиями, с усами, но ребенок. Ленчик его попросту эксплуатирует. Находит выгодную халтуру, оформиловку и запрягает Жорика. Тот пашет, а Ленчик сливки снимает. У него постоянно какой-нибудь такой дурачок на подхвате. Учит жизни...

- Он тоже, получается, оформитель?

- Получается. У неудавшихся гениев два пути - в дворники или в оформиловку. Видимость свободы с философско-творческим уклоном.

Копырин почесал подбородок и, видимо, решившись - выкладывать, так уж все до конца - стал говорить, оглаживая рыжую бакенбардину.

- Мы ведь ровесники. Мать у него артистка. Была. Замуж выходила раз пять, но это её проблемы. С Ленчиком мы в юношеской театральной студии вместе занимались года два. Я тогда себя искал: лепил, рисовал, на гитаре трынкал и песенки сочинял. И на сцену тоже полез сдуру. Вовремя одумался слез. А Ленчик в артисты пер, как чугунный паровоз, только искры летели. Хотя артист из него, как из вон той кастрюли бумеранг. С третьего раза поступил все-таки в театральный, да и то мама подсуетилась, конечно. Со второго курса вышибли за всякие дела, полную неуспеваемость и абсолютную профнепригодность. Где он только не подвизался с тех пор. Отовсюду гнали в шею. И не скажешь, что лодырь... Не может с людьми работать. Он, если за день кому-нибудь пакость не сделал, то, наверное, спокойно не уснет, до утра ворочаться будет. Из папаши кровь сосал, пока тот ему не купил хату. С мамашей, насколько знаю, вообще лет несколько не разговаривает. А сколько девок... Э, да чего там, подонок - он и есть подонок. В приличный дом на порог не пустят. Вот вы завтра возьмите какую-нибудь картонку, намалюйте зеленкой что угодно, хоть "Слава КПСС!", наденьте форму милицейскую и придите к местным художникам, и то вас эти авангардисты с распростертыми встретят. А Ленчика с лестницы спустят, будь он хоть второй Пикассо. Потому что всем нагадил. Да ещё страсть к дешевым мистификациям и аферам. Лет десять назад, ещё в советское время, подделал лотерейный билет, "волгу" якобы выиграл. Месяц кутил по ресторанам с рыночными кавказцами, за их счет, естественно, не мог решить, кому продать. Потом два месяца синяки заживлял. В другой раз объявил себя создателем и председателем кооператива "Художник", принялся организовывать какие-то аукционы, передвижные выставки. Тогда это модно было. В "Вечерке" интервью на полполосы, шум, гром, аплодисменты. Потом все тихо-тихо заглохло. Свою порцию курицы-славы получил, а больше ему ничего и не надо было. Ладно, прошло месяца два, опять полный ажиотаж, как говаривал дед Щукарь. - Копырину явно доставляло удовольствие описывать эти давние анекдотические проделки проходимца Ленчика. - Короче, выставка в Париже. Леон Поляницкий - уполномоченный центра Помпиду. Никто, естественно, не верит. Тут же появляются какие-то бланки, проспекты, письма, петиции, телеграмма международная: "Мсье Леон, так и так, билет нах геен Париж забронирован, рейс компании Панамерика, "боинг" уже под парами." Опять самостийный худсовет. Все неудачники бегут кланяться. Остальные уже без посредников в Париж могут ездить и Ленчика знать не хотят. Ну, отбирает он самые похабные картинки, дескать, французы другого не понимают. Все это пакуется, толпа скидывается по полсотни искусство требует жертв, в том числе материальных. Мсье Леон отбывает вечерним поездом с тремя чемоданами картин. Непризнанные гении местного авангарда от глобуса до погоды смотрят программу "Вести"; шутка ли - первая выставка уральских провинциалов в Европе! Весь Монмартр рыдает, рвет холсты и в отчаянии заламывает кисти, Елисейские поля вянут на глазах. Через три недели телеграмма: "Бюрократы не выдали визы. Картины спас. Встречайте цветами." Встретили. А ещё через неделю фельетон в "Культуре". Дескать, молодцы ребята, но сколько можно дурью маяться? Оказывается Ленчик вместо Лувра договорился с клубом некой макаронной, не то мукомольной фабрики и устроил совершенно скандальный вернисаж. Всю тщательно отобранную порнуху развешали в туалете, курилке, в коридоре от пола до потолка, дополнили какими-то плакатами в духе перестройки и назвали не то "Стриптиз эпохи", не то "Голая правда". В общем, скандал получился - пальчики оближешь, а Ленчик заработал почти всемирную известность. В довершение всего, почти на каждой картине обнаружились отзывы благодарных зрителей, какие обычно пишут на стенах сортиров. А вскоре возникли всякие галереи, художественные салоны, объединения, и Ленчик стал всем неинтересен.

Рогожкин посмеивался, подыгрывая художнику. Как известно, ни что так не располагает к задушевной беседе и не развязывает язык, как благожелательно настроенный слушатель.

Ямщиков тоже слушал, но не посмеивался. Его беспокоила судьба похищенных девушек, а время неумолимо истекало... Хорошо, что Анна Георгиевна была сейчас в своей квартире, он бы не смог смотреть ей в глаза...

- А то года три назад, - продолжал свои байки Копырин, - раздобыл Ленчик газовый револьвер. Начал строить из себя тайного агента с особым заданием. Потом показательные самоубийства разыгрывал, как бы в русскую рулетку играл. Проведет револьвером по руке, чтоб барабан крутился с треском, к виску ствол приставит - щелк! Тишина! Театральный жест: "Судьба дала отсрочку - осечка, надо жить!" Трагически покидает сцену. А пистоль этот куда-то сбагрил потом, говорит - украли...

* * *

От развязки на Северном тракте одна из дорог уходит вправо, обтекая город с северо-востока. Она почти соприкасается с окраиной, застроенной сразу после войны деревянным частным сектором. Узкие улочки этого района названы в честь скромных тружеников сельского хозяйства, или, как об этом ещё недавно говорили с трибун и писали в прессе, агропромышленного комплекса: Полеводов, Ветеринаров, Агрономов и даже Тепличниц. С дороги имеется малоприметный свороток, возникший совершенно внепланово, почти нелегально. Просто кювет здесь оказался не столь глубоким, вот и начали водители сворачивать и выезжать прямо на улицу Зоотехников. Тут, по Зоотехников, дом 14, и обитал Ленчик. Дом этот, "хату", купил сыну высокопоставленный банковский деятель Вячеслав Поляницкий. Сын сам пожелал не благоустроенную хрущевку, а "недвижимость и землю". С тех пор сын папу практически не навещал, хотя частенько пробегал мимо дверей его квартиры, направляясь к другу Жоре Худорожкину.

Опергруппа взяла дом под наблюдение. Словоохотливая соседка-пенсионерка сообщила, что у Леньки-художника, так его здесь прозвали, живет очередная невеста, совсем соплюха. Шума зимой нет, только весной начинается, когда пойдут пирушки во дворе под яблонями с "рокен-дролями" и гамом на всю улицу. Утром за Ленькой приезжал его приятель на красном мотоцикле и в красной каске. Вместе и уехали.

Невеста действительно оказалась совсем девчушкой, простоватой семнадцатилетней крестьянкой, с трудом одолевшей девять классов средней школы и подавшейся в город за "настоящей" жизнью. В восторге от Ленчикова таланта и от своего положения хозяйки дома. Ей неблагоустроенная жизнь совсем не в тягость, поскольку сама из села. Маме с папой ещё ничего не сообщала, но вот осенью подадут заявление в ЗАГС и тогда...

Своей милой болтовней она совершенно замотала оперативника, у которого даже не спросила о цели визита, видимо, убежденная, что это один из многочисленных почитателей её выдающегося жениха. Все-таки удалось выяснить, что Ленечка сейчас творит эпохально-монументальную многофигурную фреску в каком-то колоссальном дворце, может быть, даже во Дворце бракосочетаний или резиденции губернатора. Уехал с утра на мотоцикле своего ассистента, возможно, будет творить за полночь, прикорнет прямо на лесах, а с рассветом снова возьмется за кисть...

Оперативник спасся бегством, а юная невеста, продолжая без умолку трепаться, преследовала его до калитки.

Полковник Гераскин, получив донесение опергруппы, приказал наблюдение с дома не снимать.

* * *

В обширном секторе, рассекаемом пополам Северным трактом, десятки людей продолжали поиски следов белой "лады" и мотоциклиста на "Яве". Пока ещё было светло, над лесным массивом кружил вертолет - возможно машину отогнали на какой-нибудь проселок.

Плохие мысли донимали полковника, А если девочек уже нет в живых, лежат где-нибудь под сугробом, а белая "лада" за это время укатила бог знает куда? А вдруг девочек все это время увозили все дальше от города? Нелепые предположения, потому что номера машины и мотоцикла, приметы пассажиров сообщены по всей области, перехватили бы через полчаса. Нет, надо продолжать поиск. Мотоцикл, а, тем более, автомобиль, не иголка. Должны выйти на след.

И след нашелся.

"Ява" с двумя седоками почти ежедневно проезжала к новому строящемуся коттеджному поселку Хорошиловка. В просторной кирпичной сторожке на въезде в поселок сидели два круглоголовых сторожа с помповыми ружьями. Они пояснили, что художники расписывают красками коттедж какому-то крутому заказчику. Один из сторожей отвел оперативника и сопровождавшего его участкового к месту работ. В просторном помещении на втором этаже особняка стояли банки и ведра с краской. В центре забеленной стены обсыхала богатырская фигура нагой женщины. Одной рукой она придерживала могучие шары грудей, чтоб не раскатились, другой прикрывала низ живота. На заляпанной табуретке лежал образец - журнальная репродукция тициановской "Венеры". Заказчик обожал классику.

- Это чего тут будет? - удивился участковый. - Домашний музей, что ли?

- На фиг ему музей? - тоже удивился круглоголовый охранник. - Ванная комната. Тут вот джакузи поставят - два на три метра, с музыкой, с подсветкой, со всеми делами.

- Ясненько, - удивление сошло с лица милиционера, сменилось уважительным пониманием. - А лицо-то не очень похоже получилось.

Действительно, Венера на стене лицом не совпадала с журнальной копией. У Тициана она была не такой щекастой, и уж тем более не крашеной блондинкой. Красавица с фрески лицом больше походила на поросенка в кудрявом парике.

- Да это хозяйка выхныкала, чтобы на неё была похожа, - пояснил охранник.

- И чего, у неё в самом деле такое вымя? - теперь изумился оперативник.

- Не, это тоже хозяин распорядился. А по бокам будет типа море, яхта, дельфин с русалкой. Короче - круто.

- Круто, - согласился участковый. - А художники эти когда отсюда уехали?