Моя профессия – репетитор

– Скажите, пожалуйста, как вам удобнее будет оплачивать занятия – за каждое или за десять вперед? Мне будет удобнее, если за каждое.

Глава 7. Главное.

Создание мотивации и ежовые рукавицы – основные инструменты репетитора.

С.Г. Кузнецов, учредитель компании «Ваш репетитор»

Вот и добрались мы до главных секретов. Мы говорили о том, как важно произвести хорошее впечатление. О первой беседе по телефону, об имидже и самопрезентации. Только все это – обложка книги. А в книге главное – содержание.

Наверное, и вы встречали людей в суперобложке. Правильные слова, отработанные приемы, дипломы и грамоты, безупречный имидж… и провал. Пустые страницы, или, хуже того, – банальный и тухлый текст. Как будто на обертку – на составление резюме, на самопрезентацию и маникюр – ушли все их невеликие силы.

Да, обложка хороша – но оценивать вас будут по достигнутым результатам. И поэтому ко второму занятию мы готовимся еще более тщательно, чем к первому. Определяем свою роль. Каким быть именно с этим учеником, именно сегодня? Добрым и понимающим? Строгим и въедливым? Блестящим, неподражаемо-ироничным? Каким будет содержание?

И накануне второго занятия снова делаем контрольный звонок.

Начать можем с домашнего задания. Заодно и проверим, насколько высока у нашего ученика мотивация, есть ли навыки самостоятельной работы.

Сразу скажу – как и врач, репетитор может помочь не всем. В каких случаях говорить «нет» – можете определить только вы сами. Помните – мы можем помочь сотням учеников и не имеем права тупо разменивать свое драгоценное время на дензнаки. Один из важнейших для репетитора вопросов – как отличить «пациент жив» от «пациент мертв» и при этом помнить, что каждая сложная ситуация – это вызов и возможность расширить границы профессионализма.

Случаев, когда я отказываю ученику после первого занятия, – не более двух процентов. Обычно такие ученики сразу узнаются. По кривому полету.

Однажды ко мне обратился двадцативосьмилетний Никита. Он хотел за месяц подготовиться к поступлению в Высшую Школу Экономики. По телефону он рассказал, что больше десяти лет работал маляром, а тут решил получить высшее образование, при этом знания математики у него на нуле, школа – давно забыта. Само по себе это не помеха: я успешно готовила к поступлению абитуриентов, которым было и за тридцать, и за сорок. Здесь главное – не возраст и не начальный уровень, а сила характера.

Я сразу предупредила Никиту, что работаем мы в экстремальном режиме – времени до поступления осталось совсем мало, а значит, домашние задания будут большими и обязательными.

Перед вторым занятием я позвонила, и Никита отрапортовал, что сделал все. Я удивилась – слишком хорошо, чтобы быть правдой. Начала расспрашивать – и выяснила, что Никита просто отправился в магазин, приобрел решебник и переписал все оттуда. На вопрос, зачем же тогда идти в Высшую Школу Экономики – ведь придется пахать не по-детски! – он ответил: «Ну как, кореш пошел – и я за компанию».

Ученики с высокой степенью мотивации – радость для репетитора. Им изначально интересно. Они уже умеют самостоятельно думать. Они ждут нас с нетерпением и трясут, как грушу. Иногда нам кажется, что за занятия с ними грешно брать деньги. :– )

Но согрешить репетитору удается нечасто – потому что с большинством учеников мы встречаемся, как скорая помощь, когда у них уже все плохо. Мы говорили о том, как мастерски школьники угадывают ответы по глазам и мимике преподавателя. Иногда мне кажется, что они читают мысли, как заправские экстрасенсы. А ведь наша задача – научить подопечного думать! Помочь ему самостоятельно пройти путь от бессилия – к уверенности, сделать так, чтобы в его головушке что-то проснулось от летаргического сна, зашевелилось и загудело. Чтобы лед тронулся – репетитору приходится быть ледоколом.

Однажды мне пришлось готовить к сессии первокурсника академии МВД. Он занимался боксом, но при внешней могучести был очень инфантилен. Воспитывали его мама, тетя и бабушка. Когда этот рослый накачанный юноша входил в комнату, в ней становилось тесно. Но как только у него что-то не получалось – интеграл, например, не мог взять, – он смотрел на меня трогательным взглядом котенка и канючил: «Не зна-а-ю… ну помогите…»

И конечно, мне очень хочется помочь! Подсказать, направить, а еще лучше – сделать все самой, и при этом понравиться ученику, показать свой ум и отзывчивость, вызвать в нем симпатию и любовь, наконец! Ну хотя бы заполнить паузу. Да, действительно, – что могут подумать родители, не слыша бодрого монолога репетитора? Ведь не за молчание они мне платят?

Но мне приходится хитрить и лукавить. На тестировании я определяю тот ритм, в котором ученик может меня воспринимать. И работаю именно в этом ритме. Я даю задачу, которую ученик, подумав, сможет решить самостоятельно, и сижу с непроницаемым видом. Держу паузу – столько, сколько нужно. Я научилась не бояться пауз и существовать в них комфортно. Если молчание затягивается, я ухожу поливать денежное дерево или причесывать кота. Всем своим видом я показываю: а вот не подскажу, делай сам! Потому что ученики слишком привыкли, что за них все сделает кто-то: мама, сосед по парте, репетитор, которому заплатили, учительница, когда ей надоест ждать.

Я тоже специально даю задачи на только что пройденный материал и ухожу на три-пять минут. Когда сидишь рядом, у ученика возникает соблазн задавать вопросы и просить о помощи, вместо того чтобы думать и действовать самостоятельно.

Слышала и от учеников, и от коллег, что многие репетиторы сидят рядом и контролируют каждое действие, помогают, советуют. Считаю это в корне неверным. Впоследствии, оставаясь один на один с заданием, такой ученик теряется и говорит: «А без вас я не знаю, как делать!» Да иногда просто надо увидеть, где ученик ошибается, чего недопонял, и для этого надо дать ему написать СВОЁ.

Ольга Валентиновна Овчинникова, репетитор по химии.

Многие ученики словно боятся написать или высказать это самое «своё». Их испугали еще в младшей школе. На первом занятии они завязываются в узелок и закрывают тетрадь локтем, а доверительно общаться начинают только к четвертому-пятому.

Есть и другая категория – бойкие. На любой вопрос они мгновенно дают любой ответ. Говорят много и не думая. «Чему равен косинус нуля? – Пи. – Почему Пи? – Ну дык не десяти же!» Это – тоже защитная реакция ученика против школьной системы, его самодельная стратегия выживания.

Потому что школьная система грузит человека ответами на вопросы, которых он еще не задавал, и дает эти ответы слишком быстро – лишая ученика удовольствия самому их найти.

Хотите, дорогие коллеги, – проведем эксперимент.

У вас три спички. Не добавляя спичек и не ломая их на части, сделайте из трех четыре. Пока не сделаете из трех спичек четыре – дальше не читайте! :– )

И, пока вы ищете решение, понаблюдайте за собой и за теми мыслями, которые возникают в вашей голове. И разве не хочется бросить дурацкое занятие и заглянуть в ответ?

А может быть, задачу про спички вам рассказали в первом классе? Так у меня еще есть!

Соедините девять точек четырьмя прямыми линиями, не отрывая ручки от бумаги.

* * *

* * *

* * *

И наблюдайте, пожалуйста! За тем, как придет мысль: «Ну я же гуманитарий, что с меня взять!» За неожиданным страхом – ну что же я, такой крутой и умный, не могу отгадать простую загадку! За желанием найти в условии ошибку, послать автора по известному адресу или поискать решение в Интернете. И за тем редкостным кайфом, который вас посетит, когда вы все-таки решение найдете!

Вот оно! Эта радость победы, которой школа лишает ученика – постоянно, ежедневно, из года в год! А взамен одаривает умением гадать по глазам, имитировать понимание и признаваться в собственной немощи: «Ну помогите! Не получается!»

Школа учит действовать по шаблону. Задача должна решаться так, как рассказывали на прошлом уроке. Или «по схеме», или «по формуле», или так, как ее решил сосед. И если не решается – ученик зависает! Он не знает, что делать дальше. Он привык создавать видимость прилежной работы. Я уже говорила, что он верит в «формулы», как дикарь – в магические амулеты.

Значит, наша задача – дать ученику алгоритм поиска и проверки решения. Научить его самостоятельно думать. Помочь хоть раз почувствовать этот кайф от победы – а дальше ученик будет стремиться к нему сам.

Но как? Есть ли какие-то особенные секреты, способы достижения понимания, приемы, обучающие ученика искать решение или развивающие его самостоятельность? Из каких атомов состоит философский камень, спрятанный в кармане репетитора, и как передать его рецепт?

Не всегда ученик на первом или втором занятии готов включиться в работу. Возможно, он просто к ней не привык. И очень редко верит, что у него вообще что-то получится.

И мне тоже часто приходится работать «позитивным психологом». Я терпеть не могу бессилья, виноватых признаний в собственной слабости, жалобных взглядов, мазохистских «не знаю, не могу, не вижу и не помню…» Я безжалостна. Я точно знаю, что жизнь этих ребят не будет легкой – хотя бы потому, что они родились в России. Им придется быть сильными. Строить и кормить семьи, поднимать бизнес, воспитывать в себе силу духа и человеческое достоинство. Ну куда они пойдут со своими «не знаю», «не могу» и «не получается»?

Я убеждена, что когда человек говорит так – он предает сам себя. Свои способности и возможности, свое будущее. И поэтому не позволяю ученикам заниматься самоуничижением – даже в мелочах. «Здесь не нужно знать чего-то особенного, – говорю я. – Эта задача проста. Достаточно внимательно посмотреть на условие и подумать пару минут. Ты подумай – а я не буду тебе мешать».

Он смотрит. И вроде даже думает. И снова говорит: «Не получается». – «Что именно не получается? – спрашиваю я. – Что ты уже пробовал применить, покажи». – «Ничего не получается. Не знаю, с чего начать».

– Знаешь, – говорю я, – ты это уравнение покрути как-нибудь. Посмотри, что из него можно сделать. Скобки, например, раскрыть, к одному знаменателю привести. Как говорит моя коллега, репетитор-математик Инна Владимировна Фельдман: «Если не знаешь, что делать, – делай то, что можешь». А если увидишь, что получилось хуже, чем было – не беда, примени что-нибудь другое.

И постепенно помогаю ученику убедиться в том, что он знает, может, помнит и вообще – молодец.

В основном я работаю с выпускниками. Последние три месяца перед экзаменами – тренировка не только математических навыков, но и черт характера. Потому что ученику нужна стратегия поиска решения. Что он будет делать на экзамене, если задача не получается? Плакать? Говорить «Не могу, не знаю и не помню?» Или все-таки соберется с силами и начнет действовать конструктивно – хладнокровно проверит все свои записи, начиная с условия, все пересчитает и найдет арифметическую ошибку? Или, если весь способ решения был неверным, вовремя это заметит и все-таки решит задачу другим, правильным способом? Вот научить этой стратегии – самое трудное.

Ученик хитер. Но репетитор обязан быть хитрее. Да, ученик домашнего задания не сделал и ждет, раскрыв клювик, что сейчас вы ему все расскажете. У него, за годы обучения в школе, уже сложился определенный шаблон. А мы ему – шаблон поломаем. «Не сделал дома? Ну ничего, делай сейчас. Понимаешь, мне очень хочется тебе подсказать. Мне прямо-таки приходится бороться с собой, чтобы не подсказывать. Потому что экзамен через месяц, и никто тебе там подсказывать не будет. Так что – вперед! Я тебе не буду мешать».

А он исписывает листочек и снова на меня смотрит, ну, типа, давайте, помогайте, Анна Георгиевна, я же старался, а теперь вы старайтесь. Я беру листочек и многократно все перечеркиваю. Даю чистый. Говорю: «Там было неправильно. Туда смотреть не надо. Решай заново». Он – уже закипая от возмущения – решает заново, а я тем временем выхожу на репетиторский форум, или снова поливаю денежное дерево. Ученик переписывает неправильное решение и ждет помощи. Он понимает, что объем пирамиды не может быть отрицательным, но ошибку искать лень. На этот раз я листочек не перечеркиваю, а рву в клочья. Он уже злится: до сих пор все шло так хорошо, приходил, слушал, все понимал, и вдруг – репетитор (корректный, доброжелательный, все понимающий) – отказывается работать! Конечно, на втором или пятом занятии такой прием применять рано. Но за месяц до экзамена – уже поздновато, лучше где-нибудь в середине обучения. «Если ты никуда не спешишь, – говорю я, – предлагаю эту задачу все-таки дорешать. До пятницы я совершенно свободна». Час проходит, два, три. Я пока с другими учениками занимаюсь. Говорю: «Ты маму предупреди, что задержишься. Чаю? Печенья? Чувствуй себя как дома». К одиннадцати вечера мой подопечный отползает домой, решив-таки задачу самостоятельно, и слышит от меня напутствие: «И вот такой работы я от тебя жду каждый раз. Ты же видишь – задача вполне решаемая. Тебе нужна стратегия поиска решения, и мы будем заниматься в основном именно стратегией. Договорились?»

У меня есть несколько ответов в зависимости от ситуации:

Первый:

– Знаешь! (можешь!) – и чем быстрее сделаешь (решишь, ответишь), тем быстрее перейдем к логическим задачам и тем больше успеем их решить. Большинство учеников очень любит логические задачи!

Второй:

– Не знаешь, сколько будет пятью восемь? А сколько это было утром? Представьте себе: тут же отвечают!

Третий:

– Неправда. Ты все прекрасно можешь! Много раз видела, как ты сначала говоришь «не могу», а потом решаешь отлично, лучше всех моих учеников.

Четвертый:

– Не бойся ошибиться. Я оценок не ставлю. Да и в школе не бойся. И на контрольной не бойся. Оценки – это дело учительницы. А твое дело – получать удовольствие от математики.

Е.П., репетитор по математике и информатике.

А есть еще и такой способ:

– Скажи, какая задача на этой странице самая страшная? Эта? Ну, вот ее мы и решим! Если все время страшное пробуешь и делаешь – постепенно отвыкаешь бояться!

Мария Алексеевна Тужилина, репетитор по математике.

Я не раз спрашивала репетиторов о том, что самое сложное в нашей работе. Ведь многие из нас преподают практически без выходных, проводя ежедневно по четыре-шесть занятий с учениками. Многие трудятся на выезде – в восемь утра выезжают из дома, обедают где-нибудь в кафе и возвращаются к полуночи, тратя на дорогу в общей сложности три-четыре часа в день. Но и шесть занятий – не предел для могучего и выносливого титана-репетитора!

Однажды я обнаружил, что на седьмом в день занятии начинаю слегка тормозить в некоторых олимпиадных задачах. С семи утра, иногда с пяти или шести, у меня дистанционные занятия с учениками с востока России. Из-за разницы часовых поясов у них утро настает раньше. К восьми утра первый ученик звонит в мою дверь, и далее они идут косяком до позднего вечера. В отсутствии перерывов, конечно, имеется существенный недостаток – поесть некогда! Но я придумал простой выход – предлагаю ученикам и родителям чай. Они-то думают, что это чистое гостеприимство! А теперь я стал намекать ученикам приносить что-нибудь вкусное к чаю. Вот сегодня уже семь тортов принесли. На неделю хватит!

Как-то, через пару месяцев после переезда в другую квартиру, новый ученик поставил меня в тупик вопросом: «Я почти пришёл и вижу два дома, ваш – красный?» А откуда я знаю, как у меня дом снаружи выглядит – я же редко из него выхожу, дома работаю! :– )

А.В., коллега репетитор.

Я тоже не один год провела в безудержном трудоголизме – что называется, пока карта идет, надо играть. Но оказывается, самое трудное – это не шестое занятие в день. И даже не поездки от ученика к ученику. В метро можно было читать, а напряженный график компенсировался удовольствием от работы и размером дохода. Хуже всего – тратить время и силы впустую. Заниматься с учеником месяц, два, год – не видя ни интереса, ни результата. Самое тяжелое, угнетающее, лишающее сил – это так называемые немотивированные ученики.

Однажды я такое отсутствие мотивации тянула полтора года. Мама умоляла меня не отказываться, и я не могла сказать «нет». Каждый раз мальчик смотрел, как на новые ворота, на те же задачи, которые мы разбирали в прошлый. Равнодушие к предмету было полным. Отсутствие результата – беспросветным. Я не могла отказать его маме. Но сколько пользы я могла бы принести за это время заинтересованным ученикам

Коллега репетитор.

Но все-таки – откуда же эти «немотивированные» ученики берутся на нашу голову? Откуда у школьников эти проблемы с учебой, с которыми мы так изобретательно боремся? Ведь инстинкт познания заложен в природу человека!

Школьные учителя обладают властью, о которой премьер-министры могут только мечтать.

Уинстон Черчилль.

Бывают учителя, которых не любят, не уважают – боятся. Бывают классные руководители-фельдфебели – бестактные, авторитарные, часто ограниченные и некомпетентные. С дисциплиной в их классе все в порядке, с учебой тоже неплохо – но в школе такой класс называют «инкубатором». Учащиеся в нем неуловимо похожи: послушные, правильные и скрытные.

Мне рассказывала коллега-математик о своей ученице – пятикласснице, очень боявшейся школы. Уроки превращались для нее в сплошной стресс: учительница объясняла непонятно и при этом кричала, выбирая особо хлесткие выражения, могла с воплями схватить ученика за плечи и начать трясти, а то и попросту дать затрещину. Самое странное, что мама девочки вполне примирилась с этой ситуацией и спокойно рассказывала о ней репетитору.

Может быть, поэтому многие ученики, когда у них не получается задача, говорят: «Какой же я тупой! Какой я идиот!» Они могут десять минут смотреть на задачу, боясь к ней подступиться: а вдруг получится неправильно? Они боятся допустить ошибку. Их стратегия: лучше ничего не делать, чем ошибиться. Только куда же они пойдут с этой стратегией, с этим дефицитом уверенности? В бизнес? Во взрослую жизнь?