Помоги проекту - поделись книгой:
Нет пока объединяющей идеи. Как нет и объединяющей руки. Над мегапроектами типа «Русского мира» здесь посмеиваются. Может, ещё и потому, что не понимают смысла. Но ведь его тоже нужно растолковывать.
Увы, создаётся впечатление, что помпезные конференции с красивыми речами – прокачка бюджетных денег, ибо стратегии отношений с диаспорой по-прежнему нет. Абсолютно недостаточна даже поддержка русского языка. Действует Центр русского языка при Русском доме в Берлине (открыт в 1984 году). Есть несколько кружков. А между тем в немецких школах обучается около 500 тысяч русскоязычных детей. Для сравнения: Франция содержит за границей 25 своих полноценных центров.
Прямая иммиграция в ФРГ национальных групп теперь сильно затруднена. А потому лишь постоянный контакт на всех уровнях с «русской Германией» может сохранить её неразрывную связь с Россией. Это потенциал (причём не меньший, чем RT или Sputnik), который с государственной точки зрения не использовать по меньшей мере недальновидно и который надо поддерживать, обихаживать.
Алексей Славин ,
Наталья Поклонская: „Не надо марать святыни!“
Наталья Поклонская: „Не надо марать святыни!“
Политика / Новейшая история / Прямая речь
Сухомлинов Владимир
Теги: Наталья Поклонская , Крым , Россия , царская семья , Матильда
Что будет с Крымом, чем опасна „Матильда“, стоит ли вернуть смертную казнь?
Бывший прокурор Крыма, а ныне депутат Государственной Думы Наталья Поклонская – фигура заметная, на её выступления бурно реагируют, в её адрес звучат обвинения и даже оскорбления. Видимо, своими высказываниями Наталья Владимировна задевает важные болевые точки.
– Как после Крыма в столице? Там вас чуть ли не на руках носили, а тут уже чего только о себе не понаслушались!
– Разница ощутима. Москва – по-своему красавица, энергетика сумасшедшая, отставать от ритма жизни нельзя. Хандре поддаваться нельзя. Вперёд, вперёд и только вперёд. Надо постоянно быть в тонусе, и это хорошо. А передохнуть можно в Крыму.
– Но там же теперь встречи с избирателями…
– Да, конечно. Крым – моя родина. Их у меня две – Луганск и Крым. В первом родилась; в Крыму, куда семья переехала, когда мне было лет семь, росла, училась. С ним всё связано. Люблю и крымские степи, и наше море – нет жизни без них. Крым не частица памяти, он всегда со мной и во мне.
Конечно, не забыть весны 2014 года. Мы молились, чтобы нашему президенту Господь дал силы принять такое решение, которое он и принял. Надежда была только на это. Все хотели услышать: «Мы вместе!»
Мечтаю проехать как можно больше наших городов ещё и потому, что хочется передать благодарность всем-всем, кто нас поддерживал. И хочется помогать людям чем могу.
– Какие перспективы у Крыма?
– Самые замечательные! Сейчас не всё гладко, есть недочёты. Острая проблема – муниципальные органы власти, исполнители на местах. Подчас они или бойкотируют, или не выполняют требования и указания главы республики. Была недавно в Крыму, принимала избирателей, и глава республики был на работе. А на местах часто работают с ленцой. И это тогда, когда создаётся, по сути, новый регион большой России. То есть проблема, по-простому говоря, в совести каждого. Именно по совести надо выполнять ту функцию, за которую взялся. А не щёки надувать. Тогда будет как часики всё работать.
Для этого есть всё. Финансирование сумасшедшее, мост Крымский – посмотреть – на глазах растёт, соединяется русский Крым с русским Кавказом. А задумано было в 1910 году государем Николаем Александровичем. Благодаря твёрдой воле нашего президента теперь это выполняется. Или аэропорт. Прилетаешь и видишь, как он меняется, расширяется – всё очень стремительно. Дороги. Ещё много просто страшных, но что-то уже нормальное уложено. Да, воровство среди чиновников не прекращено. Я возбуждала уголовные дела, и сейчас они возбуждаются.
Работа движется на всех направлениях.
Но самое главное
– Но пока вы в Москве. Нет ли разочарований от пребывания там, где вас то и дело за что-то клюют?
– Знаете, наш президент в декабре в Послании Федеральному Собранию высказал мысль, которая мне очень понравилась. Смысл в том, что если кто-то чувствует себя умнее других в каких-то вопросах, он всё же не должен никого обижать, должен вести себя подобающе. Если кто-то из моих критиков чувствует себя умнее, ну и слава богу. Только нужно не забывать о такте, благородстве.
Обижаться на надуманные высказывания, фантазии, подтасовки, на упрёки, что я чего-то не знаю, – зачем? Я сажусь и читаю, сажусь и перепроверяю. Может, действительно чего-то не знаю. Но я намерена учиться, познавать, переосмысливать. Знаете, есть критика обоснованная, а есть провокационная. Ну хочется кого-то разозлить. Это всякий раз с чем-то связано.
Невозможно всем нравиться, мы ведь не солнышко, всех не согреем. Кому-то не по душе, кого-то раздражаем. Но меня критика не обижает. Наоборот, держит в тонусе. Будем меняться к лучшему.
– В последнее время вам достаётся на орехи за кино. Вроде бы не ваша сфера, но исхожу из того, что вы депутат Госдумы и вправе высказываться по явлениям, которые волнуют людей, по вопросам общественного бытия, истории. Скажем, тема царской семьи вас давно волнует – это отражается и в портретах царской фамилии в вашем кабинете. Удалось посмотреть «Екатерину II», которая недавно прошла по ТВ?
– Нет. Когда возвращаюсь домой с работы, фильм уже заканчивается. Но обязательно посмотрю.
Что же касается «Матильды» о цесаревиче Николае, то да, я исхожу из того, что царская семья для меня святая, принявшая мученическую смерть, царь причислен нашей церковью к лику святых.
Часовня в честь святых царственных страстотерпцев – один из первых храмов, что были построены после воссоединения Крыма с Россией. Люди приходят в неё с приболевшими детками, чтобы они исцелились. Сама, когда приезжаю, обязательно захожу туда. Там есть икона в честь царской семьи, которая была написана в Екатеринбурге.
И когда фильм затрагивает нечто святое, можно предугадать реакцию верующих на вольную или невольную попытку это замарать, принизить, бросить тень. Надо осознавать, что люди начинают обоснованно писать обращения и говорить своим представителям, мне в том числе: «Наталья Владимировна, не позвольте обижать наших святых и спекулировать на них. Так ущемляются наши чувства и права». В правовом порядке ко мне поступило много обращений – на сегодня двадцать тысяч. Часть из них – вот в этом сейфе.
Есть ещё категория людей. Они атеисты, но видят, что задеваются чувства верующих, что за основу фильма берётся не столь уж значимая страница истории и трактуется в определённом ключе. А главного героя, русского царя, играет немецкий артист, известный в узких кругах по фильмам эротического жанра. И у них подчас вспыхивает агрессия. Чувства так играют, разные же люди. Агрессия выливается в то, что режиссёр данного фильма публично просит: «Оградите меня от тех, кто угрожает сжечь кинотеатры, в которых пойдёт мой фильм!» Требует даже возбудить судебное производство в связи с запугиваниями. И его требование понятно, речь о правонарушении. Но национальный фильм под наименованием «Матильда» создан за счёт государственных средств. А одним из условий их предоставления является недопустимость провоцирования людей на какие-либо экстремистские действия или высказывания.
Мы видим, что, даже не выйдя на экраны, фильм разжигает рознь, провоцирует людей на неправомерные действия. Ведь что такое жечь кинотеатры? Это может привести к гибели людей. Из-за чего? Из-за того, что кто-то что-то сказал? Нет! Из-за того, что на такие действия провоцирует фильм. В этом камень преткновения.
Считаю, нужно до конца разобраться с этим с юридической точки зрения. Вот моя позиция.
Не касаюсь вопросов художественного воплощения замысла Алексея Учителя. Не касаюсь нравственности, духовности. Я, кстати, пыталась затронуть нравственный аспект, но поняла, что не каждый это может осознать правильно. Стоит напомнить слова патриарха Кирилла о том, что нет более оболганной и оклеветанной личности, чем святой государь, и это продолжается по сей день...
О достоверности-недостоверности фактов в фильме Учителя – пусть говорят историки. Я же открыто и честно заявляла и заявляю: меня фильм оскорбляет. Я его смотреть не буду. Есть сценарий, есть видеотрейлеры, есть мнения людей, в том числе актёров, постановщиков, – можно составить представление. Своё мнение публично высказал и епископ Тихон (Шевкунов): как можно в реальности представить государыню Александру Фёдоровну набрасывающейся с ножом на балерину Матильду? Она ведь причислена РПЦ к лику святых, поэтому изображать её в таком виде – оскорбительно для верующих.
– Но есть немало свидетельств, что государыня была фигурой противоречивой, её роль в судьбе Николая II по-разному оценивали современники. Например, Сергей Витте…
– Образ канонизированной государыни с ножом в руке, повторюсь, оскорбляет чувства верующих.
Уверена: с точки зрения юридической фильм провоцирует на противоправные действия, разжигает рознь на почве религии. Кстати, с протестами ко мне обратились и мусульмане из Дагестана и Крыма.
Есть две стороны проблемы. Первая – это люди, обращающиеся с просьбой запретить фильм: не троньте святых православной церкви! Есть вторая. Создатели хотят выпустить фильм, говорят: оградите нас от «агрессоров»! Первые считают, что ущемляются их чувства. Вторые преследуют цель получить материальное вознаграждение за фильм. Кто за что борется?
Повторяю: сначала необходимо правильно разобраться с точки зрения закона. А так в принципе, если хочется создать фильм о балерине, любой балерине, то пожалуйста, никто не будет против. На собственные средства создавайте откровенные фильмы, создавайте очень откровенные, страшные, ужасные – какие хотите. Но когда затронута национальная святыня, вы должны понимать, что можете обидеть людей, которые ей поклоняются, если перейдёте какую-то черту. Можете даже разжечь конфликт. Вокруг «Матильды» он назрел. И не на пустом месте.
– Действительно, существует вопрос денег, а не только юридических или моральных оценок. На «Матильду» было выделено 700 миллионов рублей из госсредств.
– Да. И Министерство культуры, и Фонд кино вправе отозвать эти деньги, если фильм не будет соответствовать утверждённому сценарию и будет разжигать рознь между людьми. Это противоречит положению о выделении госсубсидий. Создатели фильмов должны понимать, на что идут.
– Насколько мне известно, Министерство культуры даёт деньги на детское, дебютное и авторское кино, а Фонд кино выделяет
– Это для меня сегодня большая загадка. Я запросила информацию и у Министерства культуры, и у Фонда кино. Просила уточнить, какие выделялись на «Матильду» деньги и на каких условиях. К сожалению, чёткого ответа не получила, хотя Фонд кино отозвался, а Министерство культуры до сих пор думает. Так вот, Фонд кино говорит о возмездном субсидировании, но в ответе не указали, о какой сумме речь и о каких условиях. Признали только, что госсредства с 2013 года выделяются на этот фильм.
Из текста можно понять, что какая-то часть средств – безвозмездная, а часть – со стопроцентным возвратом. В целом же всё как-то путано! Поэтому мной подготовлены депутатские запросы в Счётную палату и Следственный комитет РФ. Пусть проверяют. Речь же о государственных деньгах. Разберутся, думаю, и предоставят информацию. А если нет, тогда это будет преступлением уже по другой статье Уголовного кодекса.
– Вы затронули тему, связанную и с законодательством, и финансированием проектов. Нет ощущения, что порой существует коррупционная составляющая?
– Скажу так, как обычно мыслит прокурор. Он всегда видит где-то коррупционную составляющую. Киносфера – не исключение.
– Но ведь нужны доказательства?..
– Чтобы доказательства собрать, нужно провести проверку в соответствии с положениями статей 144, 145, 146 УПК РФ. Для этого я обращалась (и не раз) в компетентные органы, включая Генпрокуратуру. Но конкретно по данным фактам, как говорила, обратилась к главе СКР А. Бастрыкину и председателю Счётной палаты Т. Голиковой. Речь не только о «Матильде». Потому что ко мне обратилась группа представителей киноиндустрии, например, и по фильму «Сокровища Ермака» (фильм имеет ещё и второе название) той же киностудии. Эксперты привели и ряд других примеров, когда, по их мнению, имеет место нецелевое расходование.
– Хочу вернуться к содержательной стороне. Часто, если берётся историческая фигура, то с «тёмной» стороны. В то же время и советское кино, и Голливуд добились наибольших высот, когда создавали какие-то образцы для подражания. «ЛГ» за последние десять лет не раз поднимала вопрос создания своего рода киноЖЗЛ. И чтобы это был государственный заказ. Мало кто услышал. Деньги продолжают уходить на что-то подобное «Матильде». Почему?
– По всей видимости, вопрос надо обсуждать в профильном министерстве, в Комитете по культуре Госдумы, в творческой среде. Я тут не специалист, но предполагаю, что сделать что-то «тёмное», скандальное легче, как и легче найти потребителя такой продукции, окупиться, заработать. А настоящий шедевр создать гораздо труднее. Могу только пожелать успеха тем, кто готов замахнуться на решение таких задач. Ждёшь ведь, что появятся картины, которые не провоцируют конфликты, а, наоборот, превозносят нашу страну, историю, выдающихся людей на такую высоту, чтобы восхищались все в мире. А если руководствоваться тем, что любая реклама твоего произведения, хоть самая скандальная, – это хорошо и принесёт деньги и известность – не знаю… А что после этого останется? И что подобное несёт зрителю, нашим детям? Воспитывает патриотизм, крепит семейные ценности и традиции? Очень сомневаюсь, что любовные связи балерины – да ещё и во многом расфантазированные – что-то оставят по себе светлое, доброе.
Смотрите, сколько у нас героев, сколько поводов создать красивый фильм, показать нашу историю великую! Но это труд, это затраты во всех смыслах.
– Чувствую, вы говорите не только о временах далёких. У нас мало достойных работ о героях советского периода, скажем, об Алексее Стаханове, вашем земляке-шахтёре, чья судьба и прекрасна, и драматична, – он породил целое движение подвижников в 30-е годы. Речь и о сегодняшних героях.
– Могу привести современные примеры. Вот Евгений Родионов, герой чеченской кампании. Или наш крымчанин Олег Горшков. Он в начале марта 2014 года поставил свой грузовик на пути боевиков «Правого сектора» (запрещён в РФ). Те прорывались в Крым, чтобы попытаться сорвать референдум. Он не дал им пройти ценой своей жизни. Его действия были совершенно осознанными. Это и есть герой. Но никто не спешит делать фильм о таких поступках! Не так давно я выступала перед слушателями Крымского филиала Академии Генеральной прокуратуры России и спросила, знают ли они о Евгении Родионове. Многие ребята поднимались и рассказывали о нём. Выяснилось, что о подвиге узнали в храме, от священнослужителей. А не от журналистов, писателей или режиссёров.
– Многие герои мелькнут в новостях – и потом о них помнят лишь близкие. Вот участники боевых действий в Сирии. Или чеченский полицейский, который не отказался от присяги и в лицо убийцам произнёс, обращаясь к коллегам: «Работайте, братья!»
– Наверное, эти слова полезно было бы взять на вооружение многим – как чиновникам, так и деятелям искусства, литераторам.
– Карен Шахназаров подсчитал, что мы производим в год 60 картин, почти как шведы (у тех 40–50). А, скажем, французы – 400. В наших кинотеатрах 90 процентов проката – иностранные ленты. И всё же кино создаётся. Но к доступу преграды. Например, для школ есть рекомендуемый список Минкульта из 100 фильмов – все советские, ни одного из числа российских, созданных после 1991 года. В чём тут дело? Опять скажете, не ваш профиль?
– Да. Я не специалист, не критик, я дилетант, высказываю личное мнение – без всяких претензий. Хотя любому понятно, что удивление Шахназарова уместно. Как очевидно и то, что деньги на кино можно использовать более эффективно. Могу что-то даже предложить. Могу материалы предоставить соответствующие. Например, о том, как в канун Крымского референдума в прокуратуре тогда ещё Автономной Республики Крым мы, 816 работников, самоорганизовались и наотрез отказались выполнять указания Генпрокуратуры Украины. Сыпались угрозы, предпринимались жёсткие попытки, чтобы мы не делали то, что решили сделать. Попутно разворачивались захватывающие человеческие истории. Это надо было бы рассказать студентам-юристам, вообще молодёжи, всем. Само проведение и организация референдума – удивительная история, невероятные коллизии, если всё это подать с точки зрения прокурорских работников. Пожалуйста, пусть киношники обращаются!
– Скажите, как поддерживаете форму? Много ведь работаете... И что читаете?
– Сейчас читаю Петра Валентиновича Мультатули. Вот книга на столе. Замечательный историк. На мой взгляд, точно описывает события Первой мировой войны, предательства генералов, многое узнала от него про революционные события 1917 года. Также под рукой работы Российского института стратегических исследований – очень содержательные монографии. Тут тоже о революции, хочу в год её столетия пополнить знания.
А форму
– В обществе нашем много озлобленности, агрессии…
– Знаете, когда меня спрашивают о смертной казни, я отвечаю, что когда выступала в качестве гособвинителя, а в день бывало по 8–10 процессов, то даже представить не могла, что могу сказать: «Приговорить к смертной казни». Хотя иногда такие бывают зверские преступления, и я понимаю потерпевших, которые могут желать разорвать на части злодея… Но пусть уж он с этим грузом живёт в тюрьме до конца дней… А там Господь управит, разберётся. Не задача обвинителя росчерком пера – особенно если учитывать, что в нашей правоохранительной системе встречаются ошибки и коррупция – списывать человека под расстрел. Максимум – пожизненное лишение свободы. Знаете, не раз, когда журналисты разговаривают с такими осуждёнными, те говорят: «Лучше бы меня убили».
Агрессии в жизни и так много. Надо быть требовательнее и добрее друг к другу. Тогда всё будет получаться лучше.
Создавать, а не спасать
Создавать, а не спасать
Литература / Литература / Навстречу съезду
Ткаченко Пётр
В последние годы библиотеки всё больше теряют свою сущность
Теги: литературный процесс
Кризис нынешнего СП России непреодолим
Дискуссия о том, какими должны быть творческие писательские союзы в постреволюционное время, как спасти Союз писателей России, кажется, безнадёжно запоздала. По той простой причине, что в результате «демократической» революции СП оказался разрушенным уже давно.
О том, что это действительно так, свидетельствует характер нашей дискуссии, как спасти несуществующий СП, а не как создать новый Союз писателей России. Всё свелось к тому, как существовать людям пишущим, как разрешить корпоративные проблемы, а не к тому, как продолжить русскую литературную традицию и спасти русскую литературу. Но о литературе, как видим, речь и вовсе не идёт.
Совершенно очевидно, что русская литература переживает теперь беспрецедентный, ранее не встречаемый период своего состояния и положения в обществе. Причём как классическая, так и современная, текущая. Сводится это к тому, что литература последовательно и настойчиво вытесняется из общественного сознания и изгоняется из образования. Носит это бедствие все признаки рукотворности и преднамеренности. Чего стоят только эксперименты со школьным сочинением по литературе! С его упразднением, а потом и с лихорадочным возвращением. Но легко упразднять и разрушать, и не так просто восстанавливать и созидать.
Такое положение литературы нет никаких оснований считать неким упущением и недосмотром. Наоборот, это является теперь одним из основных направлений той борьбы против России, которая никогда не прекращалась. Её же нынешняя бесцеремонность в том и состоит, что она направлена на духовно-мировоззренческие основы человека и на самосознание народа, на его веру, на разрушение человеческой личности. Конечно, под самыми вроде бы благородными декларациями. А вот то, в силу каких идеологических установок, не декларируемых в обществе, это происходит – вопрос особый, который не может не касаться людей мыслящих и прежде всего литературы.
Пока же мы должны отметить очевидный и печальный факт: у нас в России была одна безусловная величина мирового масштаба. Это великая русская литература. А потому с пресечением её, изъятием её из общественного сознания, изгнанием из образования мы перестаём быть слышны в мире. Это и является истинной причиной таких настойчивых и упорных экспериментов с литературой, необязательность которых очевидна всем действительно образованным людям. Как и очевидны их трагические последствия для личности, общества и страны.
Наши государственные руководители и политики тогда, когда надо предъявить то, что говорит о нашем равноправном положении в мире, по привычке всё ещё поминают русскую литературу. Словно не ведая о том, что вот уже четверть века происходит, казалось, невозможное и немыслимое – изъятие литературы из общественного сознания… По сути, происходит подавление народного самосознания. О каком возвращении силы и достоинства России можно говорить, если происходит это?..
Причём такое положение не только не преодолевается, но усугубляется. Иначе почему, в силу каких идеологических установок наряду с правильными декларациями о значении литературы для духовного здоровья нации и воспитания новых поколений граждан незримо идёт широкомасштабное, спешное закрытие книжных магазинов, сокращение библиотек? Только в Год культуры, 2014-й, говорят, их сократилось более трёхсот. «Перепрофилируются» и сами библиотеки с явной установкой на «развлекаловку». Происходят, подумать только, «чистки» библиотек. Те доводы, по которым они происходят, нельзя назвать убедительными. Следующий шаг что – костры? И уже появились интернет-библиотеки, которые тайно, с «чёрными списками» устраивают цензуру по идеологическому признаку побеспощадней регламентированной законом цензуры советской поры… Что значат при этом пустые декларации? И кому не ясно, что при таком положении литературы в обществе ни о каком созидании не может быть и речи? Никакое оружие железное при этом не обеспечит нам национальную безопасность. Не надо никого пугать конспирологическим подходом как якобы недостойным интеллигента. То, что такое бесцеремонное подавление русской литературы происходит, и вопреки верным декларациям мы вдруг оказываемся перед ним, уже говорит о наличии этого конспирологического подхода. Свершаемого, конечно же, не из умысла, а «по глубокому убеждению».
Но никакого беспокойства о таком состоянии русской литературы и её положении в обществе в наших заботах о том, как спасти Союз писателей России, не наблюдается. Вопрос о книжных издательствах и системе распространения книг и вовсе не стоит. Но зато есть приглашения погрузиться в помои интернета и полагать, что это и есть литературная жизнь. Между тем как, скажем, РПЦ имеет и свои издательства, и свою систему распространения. Так, авторы похваляются в интернете, что спрос на книги превышает их возможности.
Разумеется, новый СП России и не может быть таким, каким был Союз писателей СССР. Но чтобы создать новый союз, надо честно оценить старый, не поддаваясь на демагогию о том, что то была, мол, «идеологическая армия». Надо полагать, что начиная с М. Шолохова и М. Булгакова и кончая нашими современниками Н. Рубцовым и Ю. Кузнецовым, все творили по лекалам «социалистического реализма»? Нет, конечно. Таланты – всегда исключения из правил, а армия средних неизбежна при любом социальном устройстве. Да и нам ли поминать «идеологическую армию» при нынешнем «книжном рынке», к литературе вообще неприложимом? Нам ли говорить о «рентабельности» литературы, не помня о той писательской собственности, созданной писательским трудом, которую всё ещё никак не могут до конца раздербанить… Нам ли говорить об этом, если в нашем поколении писатели становятся известными не по творениям своим, а по скандалам, связанным с переделом писательской собственности! Кто бы знал И. Переверзина? Ни одной строчки из его опусов в памяти не удерживается. Но, поди, – «наследник», нет, не литературной традиции, а писательской собственности…
О каких «привилегиях» можно ещё всуе поминать, если вопрос стоит о юридическом статусе писателя, его легитимности? Конечно же, для начала надо прервать это нынешнее незаконное положение писателей в обществе.
Понятно недоумение писателей из регионов: почему СП безразличен к их нуждам? Да потому, что Союза давно уже нет, а есть его имитация. Его заполонили люди, имеющие к литературе отдалённое отношение, как раз верящие в то, что СП всё ещё существует. Они-то и вступают в него с надеждой на повышение своего социального статуса, не понимая, что это невозможно.
Конечно, если сами писатели – во всяком случае, люди, считающие себя таковыми, – полагают, что будущее СП находится в руках самих писателей, наши дискуссии о том, как спасти творческий Союз, грозят быть вечными. Литература была и есть дело государственное. Только для идеологических лукавцев писательство является «личным» делом.
Но как же теперь быть? По всей вероятности, созывать не очередной съезд писателей России, но учредительный съезд нового Союза писателей. Мы же имеем опыт создания СП в 1934 году…
Но для того, чтобы созвать такой съезд, надо провести большую предварительную работу, которую может взять на себя созданный для этого организационный комитет, утверждённый и благословлённый именно властью, правительством. Четверть века имитации творческих союзов – срок уже достаточный для того, чтобы убедиться, что это единственный выход из такого невнятного положения.
Разумеется, аппарат СП будет содержаться государством. Ему ведь предстоит большая работа по восстановлению и созданию писательских издательств и системы распространения книг.
Поделиться книгой: