Помоги проекту - поделись книгой:
Наверное, это был самый древний из всех существовавших на свете глобусов. Глобус тех времен, когда Ойкумена считалась стоящей на трех китах, а те — на громадной черепахе.
Однако киты и черепаха здесь отсутствовали — рельефная карта составляла с каменным полом пещеры единое целое. Совсем плоской изображенная Ойкумена не была, представляла собой часть сферы, окружностью шагов в двадцать и высотой в центральной своей точке примерно по пояс человеку.
Больше в пещере не было ничего — лишь древний глобус (или полуглобус?) в центре и зев еще одного туннеля: то ли второй выход, то ли вход куда-то вглубь. В следующую тайну…
Трудов создатели карты не пожалели, вырезая из камня мельчайшие детали: реки ветвились, как деревья, видны были даже мелкие притоки. В горных цепях тщательно, с подробностями, вырезаны самые высокие вершины.
Очертания Евразии в общем-то угадывались. Но именно угадывались: Индостан куда-то подевался, а Каспийское и Черное моря сливались в единый внутренний водоем, протянувшийся далеко к востоку. Хватало и других отличий.
По окружности рельефной карты с небольшими промежутками были высечены двенадцать символов, но Дибич опознал лишь стилизованные изображения солнца и луны. Еще ему показалось, что некогда глобус имел важную деталь — довольно большая круглая выемка над символами была пуста, — но, может быть, то разыгралось его воображение.
Однако на самом глобусе кое-что лежало: три блестящих металлических диска одинакового размера, примерно с пятак каждый. Два на одном краю карты — на условном севере условной Европы. Третий — в глубинах Азии. Диски блестели так, что сразу привлекали внимание необычной новизной. Словно их вчера надраили и положили на глобус подождать гостей.
— Что это? — прошептал Дибич.
— Предтечи, — эхом отозвался Челищев.
— Ты идиот?
— А кто еще?
Диалог получился странным, учитывая, что замполит не ответил Стасу, а сам задал ему вопрос.
После чего оба капитана уставились на Градова.
А вот насколько был озадачен полковник и озадачен ли он был вообще, понять было почти невозможно. Вслух он свои эмоции не выражал, а лицо в отблесках двух фонарей не больно-то разглядишь. Но действовал Градов по обыкновению уверенно. Нагнулся, прикоснулся к ближайшему диску, оглядел пальцы, убедился, что с ними все в порядке, и после этого попытался диск взять. Не получилось. Диск лежал не просто так — в круглом углублении, вырезанном в камне идеально по размеру, и подцепить его Градову не удалось.
— У тебя нет с собой ножа или пинцета? — поинтересовался он у капитана.
— Разрешите, товарищ полковник, я так попробую? — предложил Дибич, вспомнив, что как раз собирался с утра остричь ногти, но позабыл.
Личная гигиена — дело нужное и полезное, но иногда забывчивость в исполнении привычных процедур оказывается очень кстати: Дибич легко зацепил ногтями диск и вытащил его из гнезда.
Не муляж, увесистый. Рассмотреть толком в полутьме не удалось, но, кажется, никаких надписей или рельефных изображений поверхность диска не имела. Долго изучать находку не пришлось: полковник ловко выхватил добычу из пальцев капитана, упаковал в бумажный конверт и убрал в карман. Кивнул на второй диск, Дибич коснулся его, и тут же полковник рявкнул над самым ухом:
— Не трогать!
Да так рявкнул, что Дибич не сразу понял, что крик адресовался не ему, а замполиту.
Челищев решил принять участие в происходящем, явно не понимая, что вопрос и в самом деле стоял о его жизни и смерти, и незнакомый полковник действительно мог выстрелить, но…
Но, к удивлению Стаса, Градов решил иначе.
А раздолбай Олежка и рад. Бочком добрался до Азии и, воспользовавшись тем, что полковник и капитан отвлеклись, улегся на каменную поверхность животом и дотянулся до третьего диска.
Окрик полковника опоздал: замполит уже выпрямился, стоял с трофеем в руках и виновато улыбался.
В Бельбек полковника провожал опять-таки Дибич.
Спать после проведенных на ногах суток хотелось неимоверно, глаза слипались, и две чашки крепчайшего кофе помогли мало. Полковник утомленным и сонным не выглядел, хотя отнюдь не помолодел со времени первой своей встречи с курсантом Дибичем, и по идее должен был вымотаться гораздо больше. Но не вымотался. Сделанные находки он никак не комментировал, догадок не высказывал. Лишь сокрушался, что не успели осмотреть другой туннель, но задержаться не мог, и без того с трудом вырвался, отыскав окно в плотном графике: дескать, непременно должен быть в Киеве до полудня, а в Москве уже к вечеру.
— Труба зовет, — пояснил он и добавил непонятное Дибичу: — Туба мирум спаргенс сонум.
Вход в подземное сооружение они заблокировали надежно, дабы не повторилась история с Омельченко, — подорвали толовой шашкой. Взрыв «ТП-2000» сработал с запасом, с гарантией, каверну несостоявшегося гаража окончательно завалили обломки. Как сказал Градов: «Когда придет время — раскопаем».
А вот Омельченко новые авантюры уже никогда не затеет — умер незадолго до приземления «Ан-12» в Бельбеке. Умер без агонии и прощальных слов: дышал, дышал и перестал, охранник-туркмен даже не сразу сообразил, что произошло.
…А в Бельбек снова прибывали транспортники, и вновь с войсками, хотя никаких учений вроде не планировалось. Дибич сопоставил эту суету со спешкой полковника и рискнул — уже попрощавшись — спросить, кивнув на взлетную полосу:
— Ожидаются события?
Событий и без того хватало. В Прибалтике стреляли, в Приднестровье стреляли, а на Кавказе вообще воевали всерьез, используя уже вертолеты и бронетехнику. В Крыму пока было тихо.
Пока…
— Смотри выпуски новостей, — посоветовал полковник. — Скоро увидишь много интересного.
И пошагал к грузовому люку «Ан-12».
Часть первая
Lacrimosa dies illa
Следует из сказанного мной одно:
Нужно из цепочки исключить звено.
Именно затем я и позвал вас, сударь,
Именно за этим отравил вино.
Глава 1
Баронесса Властелина напоминает о старом долге, Олесь Гацкан получает задание, а Полковник — письмо
Женщина шла по лесу.
Березы росли здесь достаточно густо, и казалось, что женщина подобрала абсолютно неподходящий для прогулки наряд, что древесные сучья вмиг зацепят и разорвут платье из легкого, почти невесомого шелка, — но они удивительным образом не цепляли и не разрывали. Женщина скользила меж берез легко, не выбирая дорогу, а те словно подавались в стороны, освобождая путь. Зато платье своим изумрудным цветом идеально гармонировало с лесом, окутанным нежной майской листвой, и с глазами женщины.
Впереди блеснула полоска воды — озеро, на берегу которого, у приметной V-образной березы, была назначена встреча. Женщина опоздала всего чуть-чуть, на каких-то пять минут — она никогда не приходила вовремя, — но тем не менее возле дерева никого не оказалось. Что вызвало законное недоумение, поскольку никто не мог позволить себе опаздывать на свидания с фатой Властелиной, супругой могущественного владетеля домена Люблино. Однако недоумение не успело превратиться в раздражение, поскольку в тот самый миг, когда баронесса увидела березу, прозвучал мелодичный голос:
— Я здесь, госпожа!
И из-за дерева появилась хрупкая девушка, непонятно как ухитрившаяся спрятаться за не очень толстым стволом.
Девушка была одета очень скромно, в зеленое платье, без всяких украшений, и внешне тоже выглядела заурядно: скуластое лицо, большой рот, собранные, но плохо расчесанные волосы. Девушка выглядела простушкой, в отличие от Властелины, которая и в этом рубище произвела бы впечатление высокородной дамы.
— Приветствую вас, госпожа, и жду слова, — произнесла девушка, почтительно склонив голову.
— Ты должна мне третью службу, — негромко проронила баронесса.
— Я помню, госпожа, и готова исполнить ее.
О том, что третья служба — последняя, собеседницы не упомянули. Но, разумеется, ни одна из них не забыла этот нюанс.
— Тогда слушай мою волю… — Властелина изменила тон, заговорив напевно и торжественно: — Ты будешь беречь мою дочь в ее предприятии, будешь рядом с ней и, если понадобится, отдашь за нее жизнь. В тот день, когда моя дочь вернется в Тайный Город, твой долг будет оплачен полностью. Таково мое слово.
— Ты сказала, — подытожила простушка. В этот момент она имела право назвать баронессу на «ты».
— Я сказала, — подтвердила Властелина и сняла с шеи простой кулон — камень из дымчатого хрусталя, который давным-давно стал сосудом заклятия Обещания. Сняла и, сжав в кулаке, повторила: — Таково мое слово о третьей службе.
— Я готова сослужить вам третью службу, госпожа.
Раздался негромкий звон, словно от соударения хрустальных бокалов, и хрустальный камень исчез.
Несколько секунд собеседницы молчали, переживая момент расставания, после чего простушка улыбнулась:
— Я не ждала, госпожа Властелина, что мое служение закончится так рано.
— Насыщенное десятилетие, — усмехнулась баронесса. — Даже мне, фате, твоя помощь требовалась чаще, чем я ожидала.
Она произнесла слово «фата» с законной гордостью, подчеркнув, что стоит выше не только собеседницы, но и многих равных по крови и происхождению люд.
— Я хорошо вам послужила.
— Но моей девочке помощь нужнее. — Властелина вздохнула. — Она выросла, но еще осталась ребенком, она самоуверенна, и это может ее погубить.
— Не погубит, — спокойно заверила простушка. — Ведь рядом буду я.
— Да, — кивнула баронесса. — Теперь рядом с ней будешь ты, и я смогу спать чуть спокойнее.
— Что мне предстоит?
— Моя дочь считает, что сумела приблизиться к разгадке тайны Ключ-Камня. Ерунда, конечно, но знаки, которые я вижу в будущем, не столь благоприятны, как раньше. Есть ощущение, что экспедиция окажется опасной.
— Но вы не можете ей запретить, — вздохнула простушка.
— Увы, — подтвердила высокородная дама. — Я даже не знаю, куда она отправляется на этот раз.
— Надеюсь, не на Байкал.
— Не любишь это озеро?
— Наоборот: слишком люблю, — неожиданно серьезно ответила девушка. — И не хочу пачкать его кровью.
— Оно повидало достаточно крови.
— Я не хочу.
— Понимаю. — Властелина улыбнулась и, не прощаясь, повернулась к лесу.
Баронесса сделала все, что могла, для спасения своей своенравной дочери. Она не могла поделиться с ней ни граном своей неимоверной магической силы, зато передала в ее распоряжение самое опасное оружие, которым владела безраздельно.
Сотник особого роя «Помста» Олесь Гацкан не удивился, когда услышал, что ему необходимо в течение ближайших дней ликвидировать живущего в подмосковном Клину кацапа. Надо, значит, надо, а зачем и для чего, то провиднику виднее. Для того и прибыл сюда рой, для того и затерялись, растворились его хлопцы в многомиллионной массе приезжих.
Гацкану приходилось участвовать в кровавых акциях, получать и исполнять самые неожиданные приказы: и на Донбассе, и здесь, во вражьем тылу. Казалось, сотник вообще не способен ничему удивляться, но все же удивился — чуть позже, читая ориентировку на объект ликвидации. Очень сильно удивился, увидев год рождения объекта.
Он даже позволил себе осторожно, в виде шутки, усомниться: стоит ли вообще посылать на такое дело лучших бойцов и заниматься серьезным планированием операции? Не проще ли нанять местного наркомана за бутылку водки — тот замахнется какой-нибудь ржавой трубой, тут дедушку кондрашка и хватит. Много ли старому надо?
Собеседник шутку не оценил, даже тень улыбки на лице не мелькнула, когда он смотрел на плоскую металлическую пепельницу, где пылал маленький костерок из скомканной ориентировки. И лишь когда все догорело, провидник произнес:
— Туди ходили хлопці Струка, четверо.
Гацкан знал, что бойцы Струка занимаются операциями другого уровня. Их работа — «завести» толпу, собранную на акцию протеста, спровоцировать столкновение с полицией, а затем отступить и спрятаться за спинами «мяса». Или, например, если надо встретить в подворотне журналиста или блогера, чересчур активно выступающего против нэньки, поломать тому руки-ноги. Работа полезная и нужная, кто бы спорил, но все же не требующая той подготовки, что прошли подчиненные Олеся.
— Сходили — і що? — уточнил сотник, не сомневаясь, что остановил Струковых орлов какой-то непредвиденный пустяк, вроде злой собаки или не обнаруженной вовремя ментовской сигнализации.
— Не повернулися, — ответил провидник, и интонацию его Гацкан не совсем понял.
— Заарештували?
Провидник вновь выдержал долгую паузу, после которой неохотно объяснил:
— Просто не повернулися, не доповіли… Як у воду канули.
Про себя сотник решил, что вряд ли дедуля причастен к бесследному исчезновению парней Струка. Пусть он даже сто раз военный пенсионер, пусть даже был самым крутым Рэмбо в далекие-далекие годы — те времена давно канули в Лету, и глупо предполагать, что дряхлый отставник порубил четырех крепких хлопцев и вынес в полиэтиленовых пакетах на мусорку. Внутренняя безпека разберется в том, что произошло, и наверняка выяснится куда более прозаическая причина, тем не менее акцию надо организовать тщательно, без каких-либо скидок на возраст объекта. Тщательно, но быстро — срок провидник установил жестко: трое суток и не часом более.
К сожалению, Олесь не знал, что к звильненню батькивщины акция никакого отношения не имела, а является не более чем сторонним приработком провидника. Но самое плохое для Гацкана заключалось в том, что настоящий заказчик акции ни на миг не допускал, что рою «Помста» удастся ликвидация.
Пушечному мясу не полагается знать планы мясников.
По странному совпадению в то же время, когда ориентировка превращалась в пепел, ее объект смотрел на очень похожий костерок. Правда, горел тот не в пепельнице, а в фарфоровой тарелке, поскольку Полковник не курил и никому не позволял курить в своем доме.
Горело письмо.
Полковник редко получал бумажные письма, да и кто их получает часто в век повальной компьютеризации? Налоги, судебные повестки, квитанции на оплату штрафов и напоминания о просроченных банковских кредитах еще приходили по почте, а вот общаться между собой люди привыкли с помощью электронных гаджетов.
И вот на тебе — пришло.
Причем не с самым хорошим содержанием, потому что Градов наблюдал за исчезновением исписанного с одной стороны листка с лицом таким мрачным, словно получил уведомление о судебном иске на сумму, во много раз превосходящую его сбережения.
Послание состояло из трех машинописных строчек без подписи. Именно машинописных, а не отпечатанных на принтере, что было явным анахронизмом для нашего времени. Суть же послания была проста: Полковника собираются убить.
Что, в общем-то, было странно, ибо он уже двадцать лет живым не числился и инкогнито ухаживал за скромной могилкой на провинциальном военном кладбище, где стоял каменный обелиск с его именем и фамилией, обозначенной в предпоследнем паспорте. Даже портрет присутствовал: нечеткое изображение лица, которое Градов демонстрировал окружающим лет тридцать назад.
Двадцать лет он спокойно жил мертвым, и вот на тебе — добрались.
Полковник задумчиво посмотрел на пепел и тяжело вздохнул.
Глава 2
Рой «Помста» проводит разведку, Властелина определяет перспективы, а Полковник пытает судьбу
Испокон веков так повелось: непосредственный руководитель готовящейся операции должен выехать на разведку и своими глазами оценить место действия. Оценить лично, не по докладам подчиненных, не по снимкам или видеозаписям, а «понюхать воздух» — так называл это человек, преподававший Олесю нелегкую науку ликвидаторства.
Поделиться книгой: