— Да я тебе такую штуковину сварганю за пять минут, когда руки трястись перестанут, — заявил Орен. — Но на кой черт тебе это надо?

— Уважь каприз бездомного человека. Я постараюсь как можно быстрее добраться до берега.

Я сунул телефон в задний карман и встретился глазами с Кофи.

— Мне ужасно жаль, Ад. Я тоже помогу вспороть ей брюхо. У нас, конечно, и раньше бывали несчастные случаи, однако такого…

— Если это был несчастный случай, — пробормотал я.

Ярость, закипевшая у меня в груди, начала разливаться по всему телу, напрягая мускулы и учащая сердцебиение.

— Что значит «если»? — Красное лицо Кофи приняло скептическое выражение. — Ты думаешь, кто-то послал жабе открытку с приглашением?

Я только хмыкнул, встал к рулю и не произнес больше ни слова, пока мы не пришвартовались у мола.

Желтая и остромордая, как акула, «Отмороженная» была в доке единственной подлодкой посреди разношерстного собрания шлюпок, катамаранов, рыболовных шхун и реактивных траулеров, принадлежавших местным жителям. Яхты курортников стояли в общественном порту. Хозяин пристани Гумерсиндо Гекльбери качал топливо в мотор классического деревянного рыболовного судна под названием «Катопуа».

Владелица судна Глаша Романова красовалась в микроскопическом алом бикини; мы с ней помахали друг другу. Несколько туристов слонялись по пристани, восхищаясь Глашей и наблюдая за тем, как Яго Макскряга починяет свои сети. Двое серфингистов возились с разобранными досками. Маленькая старушка изучала засиженные мухами сувениры в витрине «Товаров из Мулландии». Парочка новобрачных сидела в шезлонгах на палубе напротив гостиницы «Постели и завтраки Джины и Персика» и любовалась закатом.

Мои пятеро пассажиров, ничего не ведающие о постигшем меня жабьем несчастье, поднялись наверх, похватали вещички и потопали по трапу «Отмороженной».

Бронсон Элгар переоделся в отутюженный черный спортивный костюм, обмотав шею щегольским шелковым шарфом.

— Мы еще увидимся, капитан Ад, — сказал он на прощание, продемонстрировав мне в улыбке все свои зубы.

Его бесцветный голос не походил на удары гонга, и по трапу он спускался бесшумно, легко неся увесистое снаряжение. Единственной примечательной чертой в нем были чрезвычайно близко посаженные глаза, что невозможно изменить никакими пластическими операциями.

Он точно ее сделал!

А его издевательское обещание означало, что он когда-нибудь вернется и закончит начатое.

Кипя от бессильной злобы, я наблюдал за тем, как Элгар залезает в фургон Кофи, Вот черт! Если бы «Отверженная» прибыла в порт на четверть часа позже, они опоздали бы на последнюю ракету! Но я все равно не смог бы задержать Элгара до тех пор, пока проверю свои подозрения, даже если бы запер его на подлодке (и остальных тоже — ведь они могли быть сообщниками и определенно были свидетелями) и спровоцировал бунт на корабле. Они — достопочтенные граждане, а я — никто.

В обязанность Кофи входила доставка клиентов на аэродром, находившийся всего в километре отсюда. Он шепнул мне, что, как только вернется, встретится со мной на месте моего последнего обиталища. Когда его фургон скрылся из виду, я снова отвязал «Отмороженную» и потащился к лодочной станции Сэл Фаустино.

Я застал ее за ужином. Сэл сидела в заляпанном комбинезоне в своей открытой кухоньке и за обе щеки уплетала дары моря. Когда я рассказал ей печальные новости, она чуть не взвыла и выронила вилку — взыграл сублимированный материнский инстинкт. Сэл прижала меня к своей необъятной груди, гладя по головке, проклиная мою несчастную судьбу и настойчиво вопрошая, чем она может помочь. Я не без труда освободился из ее объятий. Мужик я не хилый, но Сэл весит килограммов на десять больше меня, и все эти килограммы — чистые мускулы. Она лучший морской инженер на всех Заштатных островах, с сердцем нежнее розкоза, темпераментом, способным размягчить алмазные сверла, и ордером на арест за убийство на Фараллон-Зандере.

— Можешь одолжить мне галоидные лампы, переносную лебедку, антигравитационные носилки и фонарь «рэндалл»? — спросил я ее. — Мимо, Орен и Кофи помогут мне вскрыть жабу и спасти что удастся. Нам бы еще защитные костюмы и парочку кислородных пакетов… У этой твари в кишках наверняка полно хлорной кислоты и бог знает еще какой дряни.

— Бери что хочешь, малыш! Подгузники тоже прихватывай, если надо. Может, мне самой подойти к вам с буксиром и оттащить останки в море?

— Был бы тебе очень благодарен. Только дай нам несколько часов, чтобы спасти то, что она еще не переварила.

А также чтобы я успел проверить подозрения…

Сэл взяла в руки мою голову, нагнула ее и смачно чмокнула влажными губами в лоб.

— Не дрейфь, Адик! Мы на Бровке своих в беде не бросаем. Я сколочу бригаду, и построим тебе новый дом. А мебель и другое барахло наскребем по соседям. Не сомневайся!

Я искренне поблагодарил ее. Оборотная сторона свободной и легкой жизни на Стоп-Анкере заключается в том, что властям глубоко наплевать на мою маленькую катастрофу. Я мог рассчитывать только на щедрость друзей.

Загрузив на борт «Отмороженной» необходимое оборудование, я направился к своей бухте. По пути позвонил Джейку Силверу.

— Сделай одолжение, — попросил я, — разузнай мне все, что можно, о Бронсоне Элгаре, постояльце «Никко Луксора».

Он примерно через полчаса будет на космодроме Большого Берега, — С какой стати?

Суперинтендант был любезен, как всегда.

— Я думаю, что он пытался убить меня.

— Кого убить? — иронически вопросил усталый голос. — Дурака-рыбака, который называет себя Адамом Сосулькой, или фотографию, повернутую к стенке на одной земной усадьбе?

— Сам выбирай.

— Расскажи мне об этом покушении на убийство.

Когда я рассказал, Джейк зашелся от смеха.

— Смейся-смейся, суперинтендант, — сказал я. — Только не забудь, кто помог тебе избавиться от краснокожих охотников за акулами из концерна «Беспредел», которые в прошлом году хотели прибрать к рукам казино «Стопарь». Если бы эта парочка преуспела, бюджет половины школ на Стоп-Анкере сгорел бы ясным пламенем.

— Да, да. Но если этот Элгар остановился в «Луксоре», с ним шутки плохи. Не исключено, что с ним поддерживают связь. Я не собираюсь подставлять свой департамент под удар, тем более ради такого бродяги, как ты.

— Я не прошу тебя надевать на него кандалы. Просто осторожненько пропусти его имя и код кредитки через сито. Я не шучу, черт возьми!

— Ладно, не кипятись, — сказал Джейк. — Сделаю, что смогу, и позвоню тебе.

Я подвел субмарину как можно ближе к берегу, бросил парочку якорей и поплыл дальше на надувной лодочке. Недвижное чудовище — глянцевито поблескивающая в сумерках гора — было размером с небольшой склад. Покореженные сваи, на которых раньше стоял мой дом, торчали из песка, как сломанные зубы. Ступени сохранившегося крылечка вели в никуда. Все кругом было покрыто липкой слизью, а в воздухе разливался едкий смрад. Я вспомнил, что морские жабы любят делать своим жертвам предварительный укол разъедающей, переполненной энзимами слюной.

Мимо Бермудес уже ждал меня. Его морщинистое донкихотское лицо было искажено негодованием, а белые волосы разметались во все стороны, как у пастушьей собаки с наэлектризованной шерстью. Он протянул мне большую кружку с текилой и лимоном и сочувственно похлопал меня по плечу. Его полное имя — Гильермо Хавьер Бермудес Обрегон, он давно отставной и давно овдовевший капитан, и он обожает жариться на пляже, потягивая тропические напитки и следя за межгалактическими футбольными матчами. Свое астронавигаторское искусство он оттачивает, доставляя контрабанду с Земли и планет, принадлежащих концернам, на планеты Шпоры Персея, А кроме того, он мой лучший друг на Стоп-Анкере.

Мы стояли рядышком в лучах тускнеющего заката, глядя на отвратительный труп морской жабы. Пока эта зверюга вылезала на берег, ее двухметровые ласты с когтями пропахали в песке глубокие борозды. Тоненькие антенны на подвижных стебельках были почти втянуты в бородавчатую, инкрустированную ракушками голову. Выпученные глаза, огромные, как арбузы, и неприятно похожие на человеческие, были широко открыты и уже остекленели. Прямо над ними зияли две обугленные по краям дырки шириной в сантиметр, из которых сочилась слизь. Капитан Бермудес, набивший руку на стрельбе по межзвездным пиратам, аккуратно продырявил оба полушария мозга из фотонного лучевика. Невероятных размеров рот чудовища, в который спокойно могли заплыть две подлодки величиной с «Отверженную», был слегка открыт; в нем застряли мачта и бортовой выступ красного катамарана Мимо. Я переоборудовал для него эту лодочку во дворе за домом, и жаба, очевидно, сглотнула ее на десерт. Может, она приняла бедный катамаранчик за деформированную рубиновую креветку — свою законную ночную добычу?

— Расскажи мне все, ладно? — попросил я.

— Мы с Ореном спокойно лежали в гамаках на моей веранде. Я смотрел матч Уругвая с Воннегутом-2, а Орен слушал Чарли Барнета. И вдруг донесся жуткий всплеск, я аж из гамака выпал. Эта тварь сидела там — как видишь, она наполовину выползла из воды. Я лежал, как парализованный, и смотрел, как она высунула языковые щупальца, слизнула твой дом и проглотила его. Орен орал как ненормальный — боялся, что потом она примется за нас. Мои мозги, пораженные старческим маразмом, наконец включились. Я побежал в дом, схватил длинноствольное ружье и застрелил эту гадину. Орен чуть не обделался со страху, да и я тоже.

— Боже мой!

Мимо с видом фаталиста пожал костлявыми плечами.

— Благодари Бога за то, что он задержал тебя в пути.

Насколько я помню, небная кость во рту у морской жабы усеяна сотнями острых зубцов величиной с бейсбольную биту. Вернись ты домой как обычно, ты бы просто отдал концы.

— Да, — тихо согласился я.

С проселочной дороги лихо свернула раздолбанная старая «тойота» и с лязгом покатилась к нам по пляжу. За рулем сидел Орен Винодел. Вид у него был такой, словно он только что сунул голову под кран. Со светлых волос капала вода, а лицо было по-прежнему зеленоватым.

— Я привез ультразвуковой детектор. Где мне его поставить?

Ветхая хибарка Орена битком набита испорченной и не очень аппаратурой. Ее таскают Орену со свалок всего Большого Берега обнищавшие ныряльщики, которым он платит по паре грошей за каждый прибор. Все это барахло привозят на острова в трюмах рыбацких лодок, а Орен ремонтирует и продает, что можно, и таким образом зарабатывает себе на пропитание. Он родился в английской деревушке под названием Нижняя Взбучка («Не путайте со Средней Вздрючкой и с Могучей Бочкой!») и работал когда-то ведущим специалистом по генной инженерии в концерне «Шелток» на Эритейе.

У его жены нашли синдром Персиваля, однако руководство «Шелтока» отказалось оплатить дорогостоящий экспериментальный курс лечения. После ее смерти тихий маленький Орен сделал из медицинского оценщика концерна кровавую отбивную и напрочь вывел из строя термоядерный генератор, над которым работал его отдел. Затем отбыл свой тюремный срок, заплатил огромный штраф, был объявлен изгоем и в конце концов оказался на Стоп-Анкере среди таких же обломков крушения, как и все мы.

— Тащи его поближе к жабе, — сказал я ему, — и быстренько проверь. По-моему, у этой зверюги в утробе должен быть акустический генератор, если только он не превратился в шлак. Поищи излучение на частоте примерно 120 килогерц.

Орен включил грязный черный ящик с какой-то пипочкой наверху, покрутил пару рукояток и направил аппарат на мертвое чудище.

— Есть, Ад! Прерывистые модуляции на частоте от 122 до 131 и сложная гармоника на более высоких частотах. Хочешь послушать? Сейчас я переведу их пониже, в диапазон, воспринимаемый человеческим ухом.

Он снова взялся за рукоятки.

Кофи Резерфорд подошел как раз тогда, когда черный ящик издал душераздирающий вой. Стайка птичек-элвисов на соседних мятных пальмах взорвалась пронзительными воплями, устроив настоящий кошачий концерт. Мимо Бермудес поморщился.

Орен поспешно убавил громкость.

— Что это за чертовщина? — выдохнул Кофи.

— Колокольчик, зовущий морскую жабу на обед, — сказал я. Ящик продолжал тихонько подвывать. — Мы слушаем сейчас пение какого-то большого и, без сомнения, очень вкусного морского создания, и раздается оно из переносного передатчика, который находится у жабы в утробе. Я так и зная, что эту тварь выманили на берег именно таким образом. Видите, у нее над глазами маленькие стебельки? Это антенны для охоты за океанской добычей — за существами, плавающими в поверхностных водах и издающими ультразвуковые сигналы. Вроде гигантских павлиньих угрей или розовых слоновых слизняков.

— Значит, кто-то подложил передатчик в твой дом? — недоверчиво спросил Орен.

— Скорее всего сегодня утром. И настроил его на время, когда я точно буду дома. Только я задержался.

Кофи угрюмо кивнул.

— Наверняка один из клиентов. Может, тот самый, который показался тебе подозрительным.

— За всю неделю в моем доме не было чужих, кроме этих типов, — согласился я. — Пока я проверял их снаряжение, они переводили на мой счет деньги с помощью кредитных карточек.

Тактичный Мимо нерешительно кашлянул.

— Ты только не пойми меня не правильно. Ад, но такой способ убийства представляется мне крайне ненадежным и неэффективным. Почему передатчик не настроили на более поздний час? Ночью ты уж точно был бы дома, в постели. Да и вообще, какому нормальному убийце придет в голову затевать игры с морской жабой? Тебя вполне можно прикончить более традиционным способом.

— Во-первых, жабы охотятся на живущих в поверхностных водах тварей только днем, — сказал я. — Ночью они пожирают рубиновых креветок и прочих глубоководных существ, пользуясь другими сенсорными средствами, так что ультразвуковой сигнал был бы бесполезен. А что касается… — Я осекся.

— Это, конечно, не наше дело, — сказал Мимо. — Прости, что я завел об этом разговор.

Остальные двое что-то пробубнили в знак согласия и начали устанавливать прожектора.

— Понятия не имею, зачем меня хотят убить. Я ни для кого больше не представляю опасности.

Они уставились на меня, и я почувствовал неудержимое желание выложить им все. В глубине души у меня по-прежнему клокотала ярость. Таких эмоций я не испытывал с тех пор, как впервые осознал, что буду осужден по ложному обвинению. Тогда я был вне себя от злобы на концерны, которые финансировали колонизацию планет, сметая со своего пути всех, кто осмеливался им противостоять. Я до самого конца не хотел поверить в то, что такое может случиться со мной.

Похоже, моим врагам мало было вывести меня из игры.

Они хотели меня уничтожить.

Или моя смерть им нужна для каких-то других целей?..

Я задал своим друзьям вопрос:

— Что было бы, если бы я помер в проглоченном доме — задрипанный капитанишка старой подлодки на захолустной планете, погибший такой смешной смертью?

— Бульварная пресса ухватилась бы за эту историю, — без запинки ответил Орен Винодел, — и раззвонила бы о ней на всю округу, от Стоп-Анкера до Завитушки Стрельца. Народ ведь у нас какой: его хлебом не корми, дай поохать да похихикать над чьей-то нелепой кончиной!

— А история стала бы еще более смачной, если бы внештатный корреспондент из Манукуры узнал из какого-нибудь анонимного источника мое настоящее имя.

Друзья смотрели на меня в безмолвном раздумье. Они ничего не спросили, но я уже почти ответил им. Если бы я смог, я открыл бы им тайну прямо сейчас. К сожалению, в моем кармане запищал телефон. Я извинился перед ребятами и отошел в сторонку.

Звонил Джейк Силвер из полицейского участка на Большом Берегу.

— Бронсон Элгар — та еще штучка, — сказал он устало. — Его досье изъято из базы данных переписи населения. Я убил кучу времени, пытаясь отследить его кредитную карточку. В конце концов мой старинный корешок из земного угро, который мне кое-чем обязан, выдал мне информацию. Счета Элгара оплачиваются банковской корпорацией «Еврокредит».

— Это же финансовая рука «Галафармы»!

— Может быть. Твой подозреваемый так и не вернулся в «Луксор». Его четыре спутника — кстати, они клянутся, что познакомились с ним совершенно случайно, — в последний раз видели Элгара, когда он пошел в бар с женщиной в красной униформе, встретившей его на космодроме. Такую форму носят экипажи кораблей, разгоняющих кометы. Я проверил: точно, тендер «ГАЛ-6236» заходил в космопорт за припасами.

Сейчас он, очевидно, летит на базу, унося на борту твоего несостоявшегося убийцу.

— Бог ты мой! Я и забыл» что разгонщики комет по-прежнему работают на «Галафарму»! А это значит, что корабли разгонщиков находятся вне юрисдикции полиции Содружества.

— Если против них не выдвинуты серьезные обвинения, — уточнил Джейк. — Так что охотник за жабами может спать спокойно.

— Если бы кто-нибудь сумел вернуть Элгара, ты смог бы его задержать?

— Только не по обвинению изгоя.

— Значит, дохлый номер?

— Похоже на то, — сказал Джейк и бросил трубку.

Я посмотрел на умолкший телефон и не без облегчения сунул его в карман. Пожар, бушевавший в моей душе, начал понемногу затухать. Несмотря на мои претензии к Джейку, я был рад, что не смогу преследовать врага. Я стыдился этой радости и тем не менее был рад. Большой бизнес снова набросился на меня — и промахнулся. Пока мне больше ничего не грозит… до следующего раза. Но об этом я подумаю как-нибудь потом.

Я вернулся к своим друзьям. Орен возился с резаком, пытаясь включить его в сеть, а Кофи громко спорил с ним по поводу какой-то технической детали, облачаясь при этом в защитный костюм. Мимо сидел чуть поодаль на бревне, выброшенном водой, и курил кубинскую сигару. Сигары эти облагались драконовской пошлиной, но Мимо регулярно привозил их в Шпору контрабандой. Я присел рядом с ним и вполголоса сказал, что Элгар сбежал, а также поделился своими подозрениями о том, что он агент «Галафармы».

— Надеюсь, они на время угомонятся. Они же знают, что я начеку.

Капитан Бермудес пригладил нечесаные волосы длинной загорелой ладонью. Его глаза горели под морщинистыми веками таким же безумным огнем, как у человека из Ламанчи.

— Мой звездолет к твоим услугам, Ад, — мягко проговорил он. — И мои старческие мозги тоже. Пилот я, конечно, уже не такой, как раньше, но если ты хочешь отправиться в погоню за этим Бронсоном Элгаром…

— Не смеши меня, — пробурчал я. — Этого гада уже не догонишь.

— Я знаю, как мы можем перехватить тендер, пока он не Добрался до базы разгонщиков комет. Элгар и пилот ничего не заподозрят, а когда хватятся, будет уже поздно. — Мимо говорил, не отрывая глаз от сигары, скрученной из земных табачных листьев, и улыбаясь каким-то своим, по-видимому, приятным воспоминаниям. — Мы запросто возьмем их на абордаж! На моем «дротике» есть механические прогулочные скафандры, под завязку заправленные топливом и с интерфейсами для оружия. Я уверен, что на тендере оружия практически нет, в то время как мой «дротик»…

— Исключено! — прошипел я. — С какой стати тебе ввязываться в это дерьмо? В конце концов, я заварил кашу, я и буду ее расхлебывать.