Брат императоров

У Виктора Алпейци, императора всего рыцарства, тоже все складывалось не наилучшим образом. Хотя вина в этом его супруги Бьянки Лотти (тоже, по мнению большинства, порядочной стервы, да еще до недавнего времени одноногой) не являлась краеугольной. По своей проблемности Бьянка, тоже выходец с Земли, из Италии, оставалась на втором месте.

А вот на первом уверенно шли древние, незыблемые и порой до крайности глупые законы вольного рыцарства. Прежде Первый Рыцарь избирался в ходе целого сонма отборочных турниров, ну разве что ему позволялось вступать в противоборство уже на второй половине дистанции. В любом случае оставаться лучшим два года подряд удавалось лишь легендарным воинам. А тех, кто оставался с подобным титулом три года подряд, насчитывалось в истории всего пятеро. Слишком уж сложно было править баронством Жармарини, да еще и поддерживать самого себя в наиболее великолепной физической форме.

Ну и когда баронство стало королевством, а потом и разрослось на всю одноименную империю, большинство рыцарей проголосовало за сохранение древнего закона. Еще бы! Ведь каждый истинный рыцарь себя в душе мнил самым, самым, самым и втайне лелеял мечту когда-нибудь да прорваться в финальный турнир по изломанным костям своих соперников. А там… Почему бы и не примерить на себя регалии Первого, а вместе с ними и корону императора?

Ибо именно такие вот тонкости процессуальной казуистики существовали в законах. Там еще много других имелось тонкостей, но именно эти ни единого дня не давали расслабиться Виктору на троне. И не потому, что он желал именно себя видеть обладателем короны и единоличным властителем, а потому что понимал: достаточно одного года неумелого правления, и мощная, единая империя распадется на сражающиеся до смерти удельные княжества. Следовало хотя бы лет пять продержаться именно в таких вот рамках. Еще лучше десять, когда наступит возможность хоть как-то подкорректировать устаревшие законы.

Поэтому первым делом были проштудированы внимательно те самые «мелкие тонкости». И это принесло свои плоды. Результат того стоил. Отыскался закон, что Первый Рыцарь может начинать участие в турнирах только в последней четверти, если он во главе штатной армии совершит победоносную войну.

Вот и пришлось землянину каждый год воевать. Не всегда большой кровью и не всегда с врагами. Ибо последних фактически и не было в пределах империи. А посягать на целостность соседних – такое в голове не укладывалось. Войны устраивались скорей потешные, весьма похожие на крупномасштабные маневры. Но мало кто догадывался, чего стоило Виктору все эти войны или столкновения организовать, спровоцировать, сделать так, чтобы они казались настоящими, и выходить из них победителем.

Наверное, поэтому он и свихнулся несколько на этом деле, предлагая порой даже братьям и сестре слегка повоевать и выбить самым агрессивным ястребам зубы.

Еще одной тонкостью, мало кому известной, оказался закон, гласящий:

«Коль Первый Рыцарь удесятерит территорию Жармарини за десять лет своего правления, то он становится пожизненным правителем. А коль территория увеличится за двадцатилетие в пятнадцать раз за время правления, то его титул правителя станет переходить по наследству».

Ничего подобного в прежней истории быть не могло по умолчанию, поэтому эти дополнения к законам банально забыли, затерли в самые дебри. Но они были и, словно бомба замедленного действия, ждали своего часа. И этот час близился. Каждый год война увеличивала в два раза шансы Алпейци на победу в турнирах. После десяти легендарных побед, вошедших во все исторические хроники, он промолчал о своем праве быть пожизненным императором и уже более спокойно сражался дальше. Совсем недавно состоялся и двадцатый турнир, принесший ему титул Первого Рыцаря в двадцатый раз. И нельзя сказать, что Виктору далась эта победа легко. На пределе своих сил он закончил финальный поединок и надолго свалился с весьма опасными ранами. Месяц вылеживался и отходил от стресса. Возраст уже был не тот, моральная усталость давила, да и молодые-ранние зубами вгрызались в прославленный меч, желая свалить вошедшего во все мифы и легенды Рыцаря.

Жармарини увеличила свои территории не в пятнадцать, а в гораздо большее число раз, и землянин готовил в ближайшие месяцы сюрприз всем своим недругам, оппонентам и конкурентам: этакую повторную коронацию себе и всему своему роду на царствие вечное. Только и собирался съездить к Федору на торжество, а потом уже разбираться с делами.

Правда, заблаговременно заявил всему рыцарству, что войны в этом году не будет. Те и обрадовались: льготы на добрую часть уже начавшихся турниров император как бы потерял. Да и помнили о его тяжких ранениях в недавнем финале. Готовились. Мечтали. Планировали и высчитывали, еще не ведая, что император и его потомки останутся у власти навсегда. Ну а титул Первого? Так никто уже и никогда не станет двадцатикратным обладателем подобного. С таким утверждением соглашались все без исключения.

Возможный бунт во время отсутствия законного императора и его семьи?.. Смена власти?.. Такое возможно, пусть и на короткое время. Но скорей всего верные боевые тритии посекут на лапшу предателей и бунтовщиков, уничтожив саму память об их родах, еще до возвращения Виктора Алпейци домой.

Так что Виктор пребывал в кои годы в относительном покое, отдыхал морально и физически в кругу всей своей многочисленно родни.

А его супруга Бьянка Алпейци-Лотти стояла чуть осторонь и уже о чем-то с упоением переругивалась с императрицей Иллюзий. Это у них у обеих кипело в крови: грызться и пикироваться на людях при первых же минутах встречи, а потом, без посторонних глаз, обниматься и со слезами клясться друг другу в самой искренней привязанности и дружбе. Ну как же! Нельзя терять наработанный имидж прожженных стервочек, иначе подданные уважать и бояться перестанут. Потом доносить перестанут. Потом еще чего учудят. А дальше цепочка негатива и упущенных заговоров потянется… Политика!.. Истеблишмент!..

Кстати, суть спора между первыми дамами могла считаться ударами ниже пояса, если бы стала достоянием широкой гласности.

– Ну и как твоя новая ножка? – вопрошала с ехидством Коку Мелиет. – Лучше надоевшего протеза?

– Хуже! – следовал ответ с мрачным сарказмом. – Недавно одной болтливой козе так под зад пнула, что та навеки пасть захлопнула. Но при этом пальцы свои же чуть не поломала. А с протезом!.. Мм!.. Одно удовольствие пинать всякую нежить!

Когда-то, спасая Люссию Фаурсе, Бьянка Лотти поступила невероятно самоотверженно, но осталась без ноги. Вот и ходила почти девятнадцать лет на протезе. А чтобы отращивать конечности человека, следовало обладать сто десятым уровнем шабена. Или иметь подобный целительский навык от рождения. И, казалось бы, несложно отыскать на гигантском материке подобных врачевателей, тем более когда почти везде правят твои кровные родственники. А Виктор всех просил помочь, и все старались, искали. Но так ничего не нашли. То ли не было подобных умельцев, то ли они попрятались в нейтральных странах, узкими полосками протянувшихся между четырьмя великими империями.

Но тут вот и начались главные чудеса, показавшие некоторое различие между землянами. Они и так, в отличие от местных, резко и постоянно эволюционировали по уровням шабенов. Плюс им давали солидные добавки разные стрессы, войны, смертельная опасность, рождение детей или благодарственное деяние Лунной медузы. Когда эта древняя обитательница данного мира, помнящая его создателей, появлялась возле людей и демонов, поющих в ее честь, то одаривала всех участников пения сразу пятью следующими уровнями. Но бывали такие случаи редко, а в последние пятнадцать лет – так вообще ни разу.

Зато большие бонусы давались землянам (уж неведомо почему) за рождение каждого ребенка. Мужчинам – два уровня за первенца и по одному за последующих детей. Женщинам – по два за первенца и по три за последующих. То есть та же Виктория только за радость материнства выросла на семнадцать уровней. Плюс еще ей несколько привалило разных бонусов за два десятка лет, и на Янтарную свадьбу к брату она прибыла, будучи шабеном девяносто седьмого уровня. Уже феноменальный результат.

Тот же Федор, как самый продуктивный отец, да при обучающей составляющей своих духов, перебрался за рубеж в сотню пунктов и теперь обладал сто пятым уровнем. Ноги отращивать он еще не умел, зато весьма плотно занимался пробоями Эфира, доставая оттуда таких монстров, что даже его бронированные хитином подданные боялись. Ну и нужные ингредиенты, считай, покупались в основном у него.

Кстати, его Коку никаких преференций не шло, местная все-таки.

Виктор, благодаря троим наследникам и постоянным, ежегодным войнам добрался до девяносто восьмого уровня.

Алексей в плане магических умений выглядел хуже всех. Добрался только до восемьдесят первого уровня. И часто за это укорял в первую очередь свою супругу. В шутку, конечно:

– Вот он, результат! До сих пор не умею управлять животными с дистанции в сто метров. И как мы только выживаем в такой обстановке? Может, начнем воевать со всеми, как Виктор? А ты начнешь рожать, как императрица Иллюзий?

Но дальше подобных шуток дело в империи Справедливости не шло.

А вот Бьянка Лотти, бывшая землянка и уроженка Италии, всех перегнала именно благодаря родам. Ну и, как многие предполагали, по причине своей крайней инвалидности. Этакий бонус от здешнего, магического мира. А во время ссор кое-кто добавлял иную причину, говоря, что итальянка еще у себя дома считалась отъявленной ведьмой. За что, мол, и была сожжена на костре еще в девятнадцатом веке.

– Неправда! – злилась Бьянка. – Меня не сжигали! – Но своей причастности к ведьминскому сословию никогда не отрицала.

Так вот, она за своего первенца Сергея получила два уровня. Как и все. Но уже за второго сына – десять. А за третьего – двадцать!

Было чему поразиться самым близким и родным. Потому что для всего мира эти данные оставались крайне засекреченными. Все обыватели твердо веровали, что жена у Виктора Алпейци так и осталась в районе шестидесятого уровня.

А она, помимо бонусов при родах, еще парочку уровней прихватила во время разных там покушений и заговоров. Вот и оказалась наиболее сильным, невероятно умелым шабеном сто одиннадцатого уровня.

После чего не спеша, подготовившись и потренировавшись, приступила к отращиванию утерянной ноги. Для всего мира разыграли спектакль привоза некоего отшельника якобы сто двадцатого уровня, который, дескать, и восстановил императрицу во всей ее красе и в полном здравии.

Так что в чисто семейной «беседе» бывшая ведьма с Земли никогда не упускала случая подначить свою коллегу-соперницу. Не отказалась от такого шанса и сейчас, зашептав императрице Иллюзий на ушко:

– Теперь я уже точно выяснила, за что можно получить сразу двадцать уровней. А то и все сорок!

Коку сразу заподозрила какую-то гадость, но снизошла и подыграла:

– Не томи, рассказывай!

– Ты ведь можешь просто родить еще троих!

– Но мне за это ничего не идет…

– А тебе и не надо! Все премиальные уровни пойдут твоему Федору! Правда, здорово? – вполне искренне радовалась императрица Жармарини.

– А ему-то с чего? – все еще тупила прекрасная Коку.

– Так ты же его сделаешь инвалидом! Отрежь ему обе ноги перед зачатием, и нет проблем. А я потом ему заново что угодно отращу. Хи-хи! Чего скривилась?.. Не веришь мне, что отращу?.. Зря… Могу и длиннее ему сделать… ногу. Одну. А то и обе. Хи-хи-хи!

– Ты бы себе вначале хоть чуточку мозгов отрастила! Или заменила бы полностью, забрав у первой встречной овцы! – тут же нашлась подружка. – А то совсем отупела. Как бы Виктор тебе замену не стал искать.

И тоже желчно рассмеялась, видя, как уголки губ у драчливой коллеги дрогнули в гневе и возмущении.

Вот такие диалоги случались во время небольшого показа-дефиле перед подданными империи Иллюзий.

Вот такие родственные интересы, тайны и совместные планы.

Ну а дети? Двоюродные братья и сестры? Так то – отдельный и очень долгий разговор, ни к празднику, ни к предстоящему семейному обеду никак не относящийся.

Глава 6

Рыбалка или ловля на живца?

Дмитрий держался за бамбуковый ствол очень крепко. Но все-таки сообразил выпустить палку из рук, чтоб его не втянуло в черную дыру. Метра три, правда, пролетел в сторону опасности, но растянулся от нее на животе метра за два. Тут же, не вставая на ноги, резко откатился в сторону и назад, а там и отпрыгнул на должное расстояние.

Метнувшийся на помощь Отелло только и успел взмахнуть лапами да сделать два шага. Зато и возмутился громко, скрывая в первую очередь собственный страх:

– У-уд! И-из!

– Да никуда бы я не провалился! – отмахнулся Дим от приятеля. И, бросаясь к рассыпавшейся связке, объяснил: – Все было под контролем. А вот то, что меня попытались нагло к себе втянуть, мне категорически не нравится! Поэтому… делай, как я!

Подхватив пяток стволов, он подскочил к мрачной черноте поближе и стал метать бамбуковые копья прямо в то место, куда кто-то неведомый утянул послание и самодельную удочку. Тут же к нему с этим развлечением присоединился и мохнатик.

С азартом метали импровизированные копья, со всей силы молодецкой. И за минуту от их недавно тяжкой ноши остались только обрывки лиан. Зато звуки, издаваемые воронкой, резко изменились. Там что-то затрещало, словно разорвалось небо, ухнуло, и черная дыра стала быстро сворачиваться.

– А нам?! – закричал в возмущении Дмитрий. – Нам почему никакой весточки не передал?! Вот же урод бесхвостый!

– Гы-ы! – своеобразно хохотнул друг, приставляя пальцы к своему широкому лбу.

– Ага! И безрогий! – сам-то Дим от рождения мог превращаться из демона в человека и обратно. А что сложного? Только и надо, чтобы хвост появился да рожки небольшие в волосах торчали. Массивный товарищ так вообще родился с хвостом, хотя, по заверениям Семена, как бы в среде орангутангов так и должно быть.

Причем оба дружка хвостами пользовались вовсю, особенно при лазании по здешней растительности. Удобно и практично. Поэтому порой запускали в диалогах такое ругательство, как «бесхвостый». Естественно, что не при отце! Тот без хвоста явно чувствовал себя ущербным и мог бы обидеться.

Сейчас же товарищи, пятясь от дыры, недовольно посматривали то на нее, то себе под ноги. Очень уж хотелось еще чем-нибудь пульнуть на «ту сторону», но под ногами ничего, кроме крепко ссохшейся глины, не наблюдалось. Да и пробой между пространствами уже завершал свое существование. Там опять что-то ухнуло, заскрежетало, и пятно черноты стало быстро сокращаться. А на его месте оказалась солидная воронка со спекшейся на стенках глиной. Ни самого болота, ни осоки с кузнечиками словно не бывало.

Но в самый последний момент некий гостинец невесть откуда все-таки прилетел. С заметным содроганием почвы, словно предмет упал с громадной высоты, в центре уже исчезнувшей черной дыры появился кусок искореженного, погнутого, раскаленного и слегка дымящегося железа. Размеры… Ну, примерно как тумбочка, высотой с человека.

Наверное, именно поэтому у мохнатика возникли определенные ассоциации.

– Ры-ы! – зарычал он с явным восторгом и сделал жест, словно кидает копье.

– Да никакой это не рыцарь! – возразил лохматик, идя по кругу и пытаясь рассмотреть предмет со всех сторон. – Мяса-то внутри не видать… Да и вонь была бы совершенно иная…

Что такое рыцарь, как и чем он сражается, они знали прекрасно. Да и сами мечтали стать такими же сильными и знаменитыми, как Первый Рыцарь империи Жармарини. Об этом родители рассказывали очень много и весьма подробно. Да и прекрасно рисующая Люссия походя запечатлевала на стенках пещеры целые сценки жизни на Изнанке. Лишь бы краски для этого имелись в наличии. И рыцари в этих сценках наверняка преобладали.

– У-у! Чу-у! – последовала следующая догадка, сопровождаемая движениями лап, имитирующими работу поршней.

– И не паровоз! – последовало очередное заверение. – Хотя вполне возможно, что и какая-то его часть, он ведь жутко огромный.

Семен тоже любил рисовать, в том числе и на стенах. Он там не только паровозы, корабли и самолеты изображал, но и рядом с ними фигурки людей, дабы у детей формировалось правильное соотношение и верный масштаб.

– Пш! – посоветовал Отелло.

– Да, не помешало бы водой полить эту загадку, – рассуждал Дим. – Но не фляги же нам опустошать? Да и не хватит… Так что будем ждать, пока остынет. Вроде тут почва вполне стабильная, запеклась по кругу, следовательно, и не размякнет так быстро для нового болота. Но пока я посторожу, сгоняй обратно к зарослям бамбука и принеси четыре ствола покрепче. Иначе мы этот трофей до дома не дотащим, тяжелая штучка.

Не успел он договорить, как пес сорвался с места и помчался за так необходимыми жердями. В том, что можно было не все копья закидывать в черную дыру, он и не подумал упрекнуть Дима.

Дальше сложилось не столь интересно, как тяжко и нудно. Штуковина весила как целых два Чернявых, поэтому приятели изрядно намучились только при выемке ее из воронки. А уж сколько потов с них сошло на оставшейся к дому дороге, лучше не вспоминать.

Ну и заметили их, идущих с добычей, издалека. Потому что дежурил кто-нибудь на посту, при отлучке других, постоянно. И дома уже начали волноваться, почему парней нет так долго с очередной спаркой бамбуковых стволов.

Навстречу выскочили Булат и Кэрри. Алла, видимо, ринулась докладывать отцу с матерью об изменении обстановки.

Десятилетний Булат еще издалека деловито предложил:

– Помочь?! – сделал еще пару шагов, рассмотрел ношу, как и опасно пригибающиеся от тяжести стволы, и добавил: – Или сами справитесь?

– Поможешь, если под ногами путаться не будешь! – просипел Дим с натугой.

А вот шестнадцатилетняя Кэрри действовала иначе. Размотала накинутый на плечо моток веревки, проложила ее поперек тропы и крикнула младшему брату:

– Хватай, как я! – пропустила веревку себе по спине, потом через плечо и зажала плотно в руке. Малый сделал то же самое, и, когда ноша проплывала над лежащей на тропе веревкой, оба помощника разогнулись, тем самым прикладывая свои усилия на поддержку тяжести снизу.

Тропа в том месте уже изрядно расширилась, позволяя идти по сторонам, так что помощь оказалась вполне ощутима. Измучившиеся парни даже вздохнули чуток и заулыбались.

– Гы-ы! Са-а! – промычал мохнатик, а его дружок тут же поддакнул:

– Конечно, они и сами бы донесли, но теперь уже мы им поможем.

Несмотря на шутки по таким поводам и нежелание Дмитрия с Отелло возиться по хозяйству, взаимопомощь и жертвенность в семье всегда были на высоком уровне. Так что последние десятки метров пронесли быстро, с нарастающим настроением. Ну а как же, и трофей принесли, и все вроде как поучаствовали в этом.

Семен встретил детей возле самого входа и сразу же жестом дал знать, чтобы оставили ношу снаружи. Еще и словами дал пояснения:

– Мало ли что на этой железяке есть заразного…

– Так она была вполне раскаленной, когда выпала. Мы ждали, пока остынет.

– Ну есть такая гадость, как радиация, которая огнем не уничтожается, – бормотал отец, уже внимательно осматривая и ощупывая покореженное железо. – Да чтоб я так жил!.. Неужели это он?.. И откуда же это выпало? Рассказывайте!

Пока цокал языком да выслушивал эмоциональный пересказ событий, он, видимо, пришел к определенным выводам. И когда на входе собралось все семейство, дал пояснения в первую очередь Люссии:

– До сих пор не могу поверить в это, но перед нами громадный высоковольтный трансформатор! Ну, ты помнишь?..

– Еще бы! – откликнулась та, тоже ощупывая железо. – На нашем корабле такие стоят, да и барон Каменный подобные им клепал очень много. Только не пойму, как он попал к нам и почему именно в таком состоянии?

– Тут можно только гадать, основываясь на словах наших любителей приключений, – при этом он задумчиво глянул на отдыхающих парней. – Послание Дмитрия оказалось еще и между стальных пластинок зажато, и он его не просто забросил в черную дыру, опасаясь, что оно потеряется в болотной гуще. Он им еще и водил из стороны в сторону на конце своей «удочки». А теперь присмотрись вот сюда…

– Оголенные и сильно оплавленные клеммы, – констатировала Люссия. – Иначе говоря, наш старший сын нечаянно повредил чью-то силовую установку? Или отдельно стоящую часть?

– Именно! Замыкание. Взрыв. Сгоревшая проводка, кусочки которой мы видим вот здесь… Дальше можем опять-таки только предполагать. Либо трансформатор сам от взрыва сорвался с места, и его затянуло «обраткой», либо некий экспериментатор швырнул испорченную вещь в пространство Эфира.

– Зачем швырнул? Все-таки в таком случае надо разобраться в причинах аварии.

– Тоже вариантов достаточно, – Семен задумался всерьез. – Самый банальный повод: от злости и досады. Далее: чтобы отомстить виновнику. Но это самое слабое допущение… Ну и еще один повод: уже негодный трансформатор имеет некий маяк, и по нему можно отследить точку его местонахождения в Эфире. И экспериментатор, или шабен, или кто он там?.. Сбросил первое, что оказалось у него рядом под рукой.

Демонесса, в явном волнении, погладила ладошкой свой лоб:

– Неужели у нас появился шанс?

– Хм! Сложно вот так сразу называть это шансом… Боюсь заранее обнадеживать. Но что-то в этом определенно есть, – признал отец семейства. – Надо будет все тщательно продумать, обезопаситься…

– В каком смысле? – удивилась Люссия. – Разве от этого нам грозит опасность?

– Предрекать не берусь, – он вновь стал ощупывать искореженный кожух трансформатора. – Но уж больно странно он выглядит. Как бы чего не вышло…

– Иначе говоря, трансформатор не с Изнанки?