Чтобы добраться туда, нужно проплыть километров двести к юго-востоку от Бровки и приблизиться к опасным мелям Чертова Чайника. Потом, если вы прибыли на подлодке, поднимаетесь на поверхность воды и прокладываете путь по узкому проливчику, забитому скалами вулканического происхождения, которые к тому же острые как бритва. Всю дорогу необходимо следить, чтобы не пропороть лодке брюхо. И наконец перед утомленным путешественником открывается тупик — протянувшееся на семь километров мелководье.

Теперь требуется только бросить якорь и приступить непосредственно к нырянию или прогулке, в зависимости от уровня воды. Сегодня утром был отлив — но волны доходили до подмышек и можно было плыть.

Я нацепил все новое снаряжение, на которое безбашенно раскошелился на Серифе: облегающий водолазный костюм, шлем с респиратором и линзами подводного видения, подводный компьютер марки «Ролекс» с отличной звуковой картой и кучей разных звонков и свистков. Усевшись на нос лодки, вытащил еще одну игрушку — реактивные плавники от Корби. Это замечательное приспособление, изобретенное специально для того, чтобы лентяи могли спокойно передвигаться под водой. Я мечтал о такой штучке, но до настоящего момента не мог себе позволить. Управлялись плавники с помощью специальной перчатки на левой руке.

Я вернулся в рубку, включил механизм самоконтроля и вернулся на верхнюю палубу. Там распростерся ничком на обшивке лодки, усмехнулся сам себе и покатился вниз, не забыв при этом активизировать реактивные плавники.

Райское блаженство! Я свободно плыл у самой поверхности воды и не чувствовал ни малейших толчков или рывков, словно маленькая змейка.

Вмонтированный в шлем навигационный дисплей указывал путь. С этой стороны вулканического острова практически не было течения, и видимость в прозрачной, как воздух, воде распространялась на многие километры. Впрочем, ничего особо интересного здесь не наблюдалось. На дне лежал серый песок, только кое-где его разнообразили маленькие древние кратеры, в которых виднелись розовые, лиловые или светло-зеленые растения. Моими проводниками служили похожие на конфетти золотистые рыбки, кружившие впереди меня.

Когда через пару километров я достиг цели, желтая подводная лодка почти исчезла из виду на фоне лесистого Чайника. С поверхности Кладовка имеет вид идеально ровной окружности двухметрового диаметра, расположенной в таинственных глубинах голубых вод.

Я отключил плавники и как можно осторожнее стал перебирать руками, стараясь не вспугнуть чутких обитателей моря, тем самым тихонько поднимался на поверхность воды, чтобы установить там сигнальный буек ныряльщика. Затем с помощью устройства по поддержанию плавучести я медленно-медленно спускался, не шевеля ни руками, ни ногами. Респиратор «Нелокс» позволяет дышать совершенно беззвучно и так, что ни один пузырек не вырывается из-под маски, а запаса кислорода хватает взрослому человеку на полдня. Вода, которая около поверхности нагрелась до противно-теплого состояния, становилась холоднее. Я по-прежнему тонул и смотрел, как тысячи разноцветных морских маргариток машут мне листьями-флажками с белой скалы, и как огнезубые губки, почувствовав мое приближение, выпускают ярко-алые стрелки. Маленькие отравленные дротики отлетали от моего костюма.

Я вынырнул из колодца и оказался в подводной галерее — это поистине сказочное королевство скрывается под коралловым рифом, окружающим Чайник. Через коралловые завитушки проглядывал солнечный свет, он играл на блестящих панцирях обитателей пещеры, озаряя их словно экспонаты в музее. Наверное, в реальности здесь было не так ярко, но вставленные в шлем линзы передавали все фантастическое буйство красок.

Огромные янтарного цвета морские веера и пионовые черви с вишневыми жабрами и фиолетовой чешуей колебались над поверхностью скалы, поддерживающей свод. Внизу стелились густые заросли кустовых кораллов и бриозой — их хрупкие веточки, сиявшие как розовый жемчуг, давали приют сотням неторопливых изумрудных и голубых моллюсков.

Покрывающий пол в Кладовке белоснежный песок словно разделяет дорожками фантастические сады, которые служат пищей медлительным осеннелистым рыбешкам, белым пискунам и бесстрашным крошкам — обручевым акулам. Голубые и серебряные ледяные поганки торчали среди светящихся красным пушечных криноидов, а с потолка за мной следили глаза сияющих инопланетных хрустиков.

Тысячи сонных демонов-зубохлопов болтались поблизости; У этих уродливых, но изумительно вкусных созданий длиной в половину моей руки острые треугольные зубы, косые глаза и грязно-красная чешуя. Обычно демоны ведут себя на удивление спокойно и равнодушно, но настоящее безумие охватывает их крошечные головы, стоит в воде появиться хоть капле крови. Поэтому я не собирался беспокоить их до самого последнего момента: когда настанет пора уходить, я выловлю несколько штук, закину их в сумку и разделаю, как только поднимусь на лодку.

В двадцати метрах от входа в Кладовку находился каменный участок размером с бильярдный стол, над которым плавал обыкновенный пластиковый стул, привязанный к скале двумя веревками. Это мой военно-морской трон, где я раскачиваюсь как в гамаке.

Я спихнул несколько подводных зверюшек с сиденья и удовлетворенно опустился на него сам. Стул опустился на дно и принялся болтаться вперед-назад. Изо всех сил стараясь расслабиться и слиться с окружающим меня покоем, я дышал размеренно и неторопливо и думал, что таким образом смогу избавиться от постоянного чувства вины и собственной неполноценности. К моему практически недвижному телу то и дело подплывали любопытные обитатели морских глубин, но, обнаружив полную несъедобность новоприбывшего объекта, быстро теряли интерес. Глаза мои уже начинали слипаться…

Что там такое?

Заметив странное движение среди голубых водорослей в нижней части галереи, я оторвался от мечтаний и напряг зрение. В этой части пещеры пол поднимался, коралловые колонны утолщались и сжимали проходы в совсем узенькие коридоры, а освещенных щелей в потолке становилось заметно меньше. Что-то шевелилось в глубине этих проходов — что-то очень большое.

Выброс адреналина в кровь в одну секунду разрушил мое мечтательное настроение. Я схватился за ручки кресла и приказал портативному компьютеру просканировать объект. Дисплей слегка потемнел, и сказочный мир утратил свои краски, зато вырисовались довольно четкие очертания свернувшейся за одной из колонн твари. Поисковый аппарат определял расстояние до него как 33,2 метра.

— Идентифицировать, — прошептал я.

И компьютер подтвердил мои подозрения. Вероятность 86%: гигантский кометочервь — thalassokometis magnifica.

Большинство ныряльщиков считают эту тварь одним из самых красивых морских созданий — и уж конечно, одним их самых редких.

Я вернул систему в нормальное положение и двинулся в сторону невероятного животного. Спустя несколько мгновении я сумел хорошенько его разглядеть: круглая синяя голова размером с воздушный шар, огромные белые глаза, рот то и дело открывался, обнажая ряды острых зубов. Тело черного цвета, с продолговатыми малиновыми, желтыми и белыми полосами, толщиной превосходило ногу взрослого мужчины. Если бы кометочервь поплыл, его тело растянулось бы метров на шесть.

Но этот зверь плыть не мог! Он запутался в рыбачьей сети и трепыхался, как рыбешка.

— О, черт, — выругался я.

Я завис на безопасном расстоянии от зверюги, чтобы разорвать обвившие ее веревки. Синяя голова повернулась в мою сторону, и он слегка кивнул, медленно закрывая огромные челюсти. Белесые глаза моргнули; я вспомнил, что этих животных считают очень умными, и понадеялся на его сообразительность. Быть может, он даст мне себя освободить?

Я вытащил нож из прикрепленных к бедру ножен и вытянул его вперед; червь вновь повернул голову, как будто пытаясь разрешить сложную загадку. Прижав левую руку к телу, я разыгрывал перед зверюгой нечто вроде пантомимы, показывая, что моя нога тоже опутана, и я пытаюсь разрезать сеть.

— А теперь я проделаю то же самое с тобой, — сказал я тихо. — Как тебе такая идея?

Червь снова моргнул.

Я переложил нож в другую руку и повторил демонстрацию. Кометочервь взирал на меня без тени мысли в глазах. Я очень осторожно подплыл к нему, по-прежнему держа нож в вытянутой руке — если зверюга нападет на меня, я успею активизировать реактивные плавники. Но он оставался недвижим.

— Все в порядке, великан. Смотри, сейчас все кончится.

Я схватил край сети и разрезал несколько ячеек, но червь не шелохнулся. Я подобрался еще ближе и потянул на себя тот кусок сетки, который охватывал центральную часть туловища. Я работал очень осторожно, чтобы не задеть его блестящей черной кожи, украшенной маленькими яркими камушками. Зверюга не отрывала от меня больших глаз и, казалось, одобряла действия странного двуногого создания.

Наконец все было готово. Я смотал разрезанную сетку, сунул ее в заплечный мешок, отплыл немного назад и убрал нож.

— Ну вот, дружок, теперь ты свободен.

Большущая змея плавно извивалась, открывая зубастый рот, затем она в последний раз подмигнула белесыми глазами и скрылась в темноте.

— Отличная работа, — раздалось в моих наушниках.

Я развернулся и, к собственной радости и удивлению, увидел знакомую фигуру в водолазном костюме с аквалангом. Она приближалась ко мне с освещенной стороны Кладовки, держа в руке дротиковый пистолет.

— Кофи! Здорово, ты все-таки здесь!

— А как же иначе. Ведь ты здесь совсем один, и мало кто знает про это местечко… Я просто не мог не прийти…

Я поплыл к нему навстречу и рассмеялся.

— Тебе не понадобится пушка. Кометочервь кроток, как домашняя кошка, и, кажется, он догадался, что я хочу помочь ему.

— Понятно. Чертовы твари. Я слыхал, котелок у них варит неплохо. Это какие-то идиоты-натуралисты с Отмели Синдбада все еще используют допотопные снасти.

— Ну, все хорошо, что хорошо кончается.

— Это точно, — ответил мой друг.

Он находился от меня всего метрах в четырех, и дуло его пистолета смотрело прямо на меня, когда Кофи нажал на спусковой крючок.

ГЛАВА 2

Я сжал левую руку и с помощью реактивных плавников подскочил под острым углом. Дротик пролетел мимо, но голова моя врезалась в коралловый потолок, и в ту же секунду я провалился в небытие, обрушив на себя кучу морской флоры и фауны.

Придя в чувство, я обнаружил, что, во-первых, череп раскалывается на куски, а во-вторых, Кофи привязывает меня к пластиковому трону магнитной лентой.

— В чем дело, черт подери? — промычал я.

— Совершаю в некотором роде похоронный ритуал. Прости, что так вышло — я лично против тебя ничего не имею. Приказ пришел, когда я был в Манукуре: похоже, некоторые важные шишки очень недовольны твоим существованием. Я думал, они позабыли про тебя, но, похоже, им просто нужно было время, чтобы провернуть другие грязные делишки. Короче, мне поручили доделать эту работенку до конца.

— Кофи… — прошептал я. — Кофи… Ради Бога!

— Мне очень неприятно, — сказал он, как будто и в самом деле его мучили угрызения совести. — Но ты должен понять, Адик: или я спасу твою задницу, или свою.

Он привязал мои колени к ножкам стула и отрезал ленту моим же ножом!

— Представляешь, вчера в баре Райти подходит ко мне такой мерзкий тип и говорит, что, значит, или я аккуратненько тебя убираю, или найдутся доброжелатели, которые сообщат гориллам из «Всеядного», что я прячусь на СА. Тогда «Обжора» тут же меня отыщет и в момент обвинит в краже и расхищении. А потом меня усадят в красивый черный ящик и отправят назад на Землю, и остаток дней своих я проведу в гостеприимной Синей Резервации.

Я встряхнул головой, надеясь, что это наваждение. Мой друг Кофи — мы же вместе работали, вместе напивались, не раз спасали друг другу жизнь. Он даже помог мне построить новый дом после нападения морской жабы.

— И историю с жабой тоже ты подстроил? — грустно спросил я.

— Нет, только посоветовал. Брон Элгар провернул то дельце сам. Всегда терпеть не мог этого гнусного садиста. К тому же он не торопился раскошеливаться.

Он прицепил моток ленты к поясу и протер острое как бритва лезвие ножа о ремешок. Кофи не стал убирать клинок в ножны.

— Ты что, хочешь просто оставить меня здесь подыхать? Господи, Кофи! У меня в акваланге воздуха хватит еще часов на девять! Не проще ли стащить шлем и хотя бы побыстрее со мной разделаться?

Он покачал головой.

— Мне бы тоже этого хотелось, но я должен выполнять инструкции: надо уничтожить тело, но так, чтобы по остаткам ДНК в костях можно было определить, что это ты. Произошел несчастный случай, понимаешь. Конечно, твоей матери скажут правду, чтобы она перестала бороться с неизбежным…

— Моей матери? — яростно прорычал я и задергался в путах магнитной пленки.

Конечно, это ни к чему не привело.

— Сиди спокойно, — заботливо посоветовал Кофи. — Тогда будет не так больно.

И он приступил ко мне с ножом: мой старый друг сделал глубокие продольные разрезы на моих руках, не защищенной снаряжением груди и ногах. Отточенное лезвие как в масло входило в резиновый костюм и человеческую плоть. Я не скупился на крики и проклятия, беспомощно корчась и извиваясь, практически ослепленный слезами боли.

— Почти готово, — утешил он меня. — Осталось совсем немного.

Я завыл, как только соленая вода хлынула в раны, боль усиливалась с каждой секундой. Кофи отпустил меня, кресло закачалось, как на аттракционе в детском парке, и наконец остановилось. Я покорился судьбе и перестал дергаться, обреченно наблюдая, как струйки крови растворяются в воде.

— Черт, — пробормотал я. — Этот костюм совсем новенький. Родной «Фок» из Франции, пришлось заплатить сполна.

— Да, — ухмыльнулся Кофи, убирая лезвие в поясные ножны. — Классно смотрится, последний писк моды. Ох, извини, не хотел тебя обидеть.

— Пошел в задницу, шутник.

— Эй, не злись. Ты мне нравишься, Адик, даже несмотря на то, что ты бывший коп. Рад был познакомиться. — Он взглянул на наручные часы с вмонтированным компьютером. — Что ж мне пора отваливать. Сниму «Отмороженную» с якоря — пусть погуляет по шторму, — а завтра отправлюсь на поиски своего старого друга. Найду твои останки, подберу снарягу. Надеюсь реактивные плавнички будут в целости и сохранности, мне всегда хотелось иметь такие.

— Ты гребаный ублюдок, — горько ответил я. — Мог бы сказать мне, что «Гала» тебя шантажирует. Я бы поговорил с Мэт Грегуар, и служба безопасности «Оплота» дала бы тебе новое удостоверение личности, ты бы переселился на другую планету…

— Я думал об этом. Правда! То есть я с чистой совестью заработал немного, когда рассказал Элгару, чем ты тут занимался последние два года. Но тот парень в баре заставил меня пораскинуть мозгами. Посуди сам: откажись я разделаться с тобой, пришлось бы улететь с СА, а это местечко нравится мне все больше и больше. А после твоей трагической кончины я рассчитываю получить в наследство «Отмороженную» и все остальное, что мне приглянется. Ребята с Бровки согласятся, что ты бы так и распорядился своими вещами.

Боковым зрением я видел грозные красные тени, движущиеся в мою сторону: разведотряд демонов-зубохлопов, привлеченных запахом крови, неумолимо приближался.

— Только не выбрасывай мою коллекцию Джимми Баффета, — прохрипел я. — Диски стоят целое состояние.

— Я поставлю его песню на твоих похоронах, — великодушно пообещал Кофи. — Как насчет «Плавники вправо, плавники влево»?

Весело засмеявшись, он подобрал свой дротиковый пистолет, помахал мне на прощание ручкой и поплыл к выходу из Кладовки.

Несколько десятков подводных хищников подбирались все ближе и теперь крутились около меня с выпученными от возбуждения глазами и раскрытыми зубастыми пастями. Их немного встревожил неизвестный ранее тип гемоглобина в крови, но вскоре сметливые рыбешки сообразили, что к чему. Теперь я понял, почему благоразумные ныряльщики пользуются только полными костюмами в местах обитания этих тварей: зубохлопы не отличаются большими размерами, но зато сильны и прожорливы. Одна царапина о коралл, и неосторожный исследователь глубин становится добычей рыб.

Боль от ран стихала: Кофи порезал ровно настолько, чтобы потекла кровь. Я напряг мышцы в слабой надежде порвать пленку, но мои узы не поддались и на миллиметр. Да, хорошую у нас делают клейкую ленту… Вот уже лет двести она верно служит слесарям, электрикам, механикам, инженерам, морякам, астронавтам, домохозяйкам и всем тем, кому надо что-нибудь плотно прикрепить. Для того чтобы отрезать хоть кусочек, необходимо хорошее острое лезвие. К сожалению, ничего подобного в подводной пещере не предлагалось.

А вокруг, готовясь к изысканной трапезе, колобродили штук тридцать зубохлопов. Если вы не знаете, то зубы у них острые, как у пираний.

Конечно, рано или поздно милые рыбешки сами освободят меня. Но к тому времени я уже буду покойником. Дальновидный Кофи не тронул ни запястья, ни голени: демоны начнут с тех участков тела, откуда течет кровь, то есть с предплечий, бедер и живота. А потом они уничтожат все остальное, в том числе водолазный костюм, пленку и вообще все, что окажется достаточно мягким для их зубов.

Самый смелый — или самый голодный — зубохлоп подплыл ближе и откусил кусок моего плеча. Я сжал кулаки и простонал: «О Боже!»

И, черт подери, он ведь ответил! В своей обычной манере…

Реактивные плавники заработали — поскольку я, сам того не зная, активизировал левую перчатку управления. Я с дикой скоростью рванулся назад, насколько хватало веревок, привязанных к креслу, и оказался практически на спине. Потом расслабил левую руку, и меня отбросило вперед.

Предприимчивого зубохлопа как ветром сдуло, а его товарищи предпочли удалиться на безопасное расстояние.

Ну-ну.

Я снова и снова включал плавники, не переставая крутиться в каком-то безумном танце, таким образом я намеревался отпугнуть хищников окончательно. Но, к сожалению, через несколько минут они решили, что этот странный прыгающий предмет гораздо более вкусен, чем опасен, и безбоязненно приблизились. Я матерно ругался, сжимал кулаки и, наконец, раскачался как воздушный шарик в бурю, а рыбы все подплывали.

Я осознал всю иронию ситуации: мой ужин собирался закусить мной.

Маленькие красные демоны набросились на меня всей оравой, и я чувствовал, как их острые зубы отрывают кусочки плоти. Я рычал и извивался, но прожорливые твари сновали вокруг меня с прежним энтузиазмом; вода вокруг покраснела от крови. Я закрыл глаза и в отчаянии зарыдал.

И поэтому пропустил появление спасителя.

Почувствовав сильный удар по ноге, я вытаращил глаза: большое черное тело обвивало меня, словно огромная лента. Ярко горели белые глаза, синяя голова с золотой гривой преследовала зубохлопов, как бультерьер крыс.

Кометочервь пришел на помощь — быть может, движимый чувством благодарности, как лев из басни, который спас римского раба после того, как тот вытащил у него из лапы занозу. А скорее всего ему просто захотелось перекусить.

Я затрясся в истерическом смехе.

Вода вокруг меня приобрела коричневато-зеленый оттенок — цвета крови демонов. Кометочервь снова врезался в меня и каким-то волшебным образом порвал державшие кресло веревки. Я стал свободен и всплывал над всеобщей схваткой.

Быстренько сжав левую руку и активизировав плавники, я поплыл в направлении одной из колонн, поддерживающих коралловый свод. При моем приближении маленькие существа бросились во все стороны. А я тем временем подобрался к острому краю коралла и с немалым трудом перерезал ленту: прошло довольно много времени, прежде чем я полностью освободился от кресла. На песке валялось всего несколько трупиков зубохлопов, да и те скоро исчезли в желудках падальщиков. Кометочервь исчез.

Облегчение нахлынуло на меня теплой волной: мой разум помутился от ужаса, боли, я чуть не падал в обморок из-за недостатка крови и общей изможденности. Я бесцельно болтался по Кладовке, просто наслаждаясь свободой. Какая-то отдаленная часть сознания напоминала, что надвигающийся шторм застанет меня в коралловой пещере и сильное течение засосет в водоворот, где я и найду свою смерть.

Впрочем, мне все равно.

Время шло, и, завороженный красотами Кладовки, я постепенно забывал о предательстве Кофи, о Евиной мольбе о помощи, и о том, что халуки собираются уничтожить человечество, и даже о том, что я истекаю кровью. Я дрейфовал в полубессознательном состоянии, и меня вынесло к одному из выходов из пещеры, где вода… дышала!

Любопытство заставило меня преодолеть лень и апатию: усики, щупальца и другие отростки, покрывавшие стенки туннеля, то поднимались, то опускались, повинуясь какому-то неизвестному мне ритму. Странное зрелище затягивало меня все сильнее; яркие краски окружающего мира постепенно бледнели, и даже линзы не помогали. Я призадумался, но догадаться, что на поверхности темнеет, не смог. Испытывая непреодолимое желание узнать, что же там «дышит», я снова включил плавники. Резкий толчок двигателя подбросил меня к нижней части колонны, прямиком к колонии маленьких огнезубых губок.

Их ядовитые иглы впились в и без того истерзанную плоть, потому что порванный костюм не мог защитить нежное тело, и меня как будто проткнули сотнями раскаленных игл. Зато шоковая терапия разом сняла всю вялость, и я забился в конвульсиях, то и дело стукаясь о стенки пещеры, повинуясь плавникам, активизированным непроизвольными сжатиями левой руки.

Наконец что-то, возможно Провидение, подсказало мне включить компенсатор плавучести, и в ту же секунду я, как пробка, вылетел на поверхность.

Я дрыгался и трепыхался, как эпилептик, но какая-то разумная часть моего мозга заставила меня расслабиться и отдаться во власть волн. Боль от игл огнезубок все усиливалась, яд растекался по венам, создавая очень правдоподобное ощущение, словно ты превращаешься в бифштекс. Но умереть от отравления мне не суждено: мне грозит только постепенная парализация всех мышц.