— Строгие принципы вынуждают ее сохранить неоспоримое доказательство деятельности халуков по созданию полуклонов — даже если процесс на время приостановлен. А значит, Ева должна скрывать свой внешний вид. Если журналистам станет известно о ее состоянии, то МИДу придется начать официальное следствие, то есть запустить лису в курятник.

— И нет никаких шансов, чтобы Симон уговорил ее все-таки сделать операцию?

— Она не пойдет на это даже ради спасения «Оплота». Она согласилась отложить на шесть недель публичное заявление, только чтобы дать Симону передышку. Но как только будет вынесено решение о присуждении статуса, Ева тут же помчится в МИД, чтобы подтолкнуть расследование, как она выражается, дела об агрессивной экспансии халуков. — Он тут же торопя добавить: — Конечно, мы этого не допустим. Найдем способ заставить ее сделать операцию.

— Я надеюсь, — произносит Драммонд пугающе добрым голосом. — Все это, парень, очень паршиво. Очень. — Некоторое время он размышляет. — Тем временем Симон должен назначить нового президента — или ты, или…

— Да. — Он даже не скрывает горечи в голосе. — Мы два наиболее вероятных кандидата. Но в отличие от гребаной Золотой Девочки за нами обоими тянется длинный хвост. Департамент торговли тут же возведет «Оплот» в статус концерна, если во главе станет Ева. Она доказала, чего стоит. Но если на верхушке окажется любой из нас, то они постараются оттягивать повышение как можно дольше. Драммонд усмехается.

— И тогда не понадобится лопата, чтобы разгребать дерьмо Симона. Ему придется назначить кого-то из вас, других кандидатов нет. И кого бы он ни выбрал, «Галафарма» все равно в выигрыше.

— Есть… один тонкий момент, который тебе следует знать. — Спокойствие! Самоуверенность! Смелость! — Ева внесла встречное предложение. Эта ее идея, нелепая на первый взгляд, приобретает смысл в свете происходящего на Кравате, — идея, что ее брат Аса вполне может разобраться с ожидающими «Оплот» проблемами.

Алистер Драммонд хмурится и оборачивается к шефу охраны.

— Болдуин, разве ты не говорил мне, что на прошлой неделе Асаил Айсберг вдрызг разругался со стариканом и его сестренкой и послал ко всем чертям должность вице-президента?

— Да, сэр. Наши агенты докладывают, что он улетел из штаб-квартиры «Оплота» на Серифе и вернулся на маленькую свободную планету Стоп-Анкер. Они с Симоном всегда были чужими друг другу. Аса присоединился к «Оплоту» только из-за любви к старшей сестре Еве, да и то потому что решил, что без помощи корпорации не под силу ее освободить. Как только она оказалась спасена, связь между ним и «Оплотом» ослабла. Аса страшно разозлился, когда ему не удалось разоблачить завербованных нами шпионов из службы безопасности «Оплота», и когда одновременно с этим Симон начал предпринимать известные шаги, Аса ушел с треском, а теперь наш информатор на СА сообщает о его публичном заявлении о безразличии к судьбе «Оплота».

— А из-за чего они не поладили с Симоном? — поинтересовался Драммонд.

— Аса в пух и прах раскритиковал так называемую внешнюю политику своего отца по поводу участия халуков в событиях на Кашне. Он даже ссорился с Евой из-за того, что она поддерживает Симона.

— Выходя из корпорации, — отмечает Драммонд, — Асаил Айсберг возвращается к своему прежнему состоянию. Он лишен гражданских прав, и с юридической точки зрения его больше не существует.

— К сожалению, — продолжает наш антигерой, — Ева предусмотрела и это. Она сказала, что согласится принять главный пост — станет президентом — только при условии, что совет назначает Асу на должность главного управляющего делами и восстанавливает его в гражданских правах. Он будет работать под ее прямым руководством и отчитываться перед ней. Она останется на Земле, руководя стратегией корпорации по субкосмическому коммутатору, а Аса примет непосредственное участие в деятельности на Шпоре.

Драммонд кажется ошеломленным: его красивое надменное лицо на мгновение приобретает более человеческое, беззащитное выражение.

— Боже мой. И что сказал совет?

— Ну, они яростно возражали, — отвечает он. — Конечно, не осмелились возразить против Евы лично, но в конце концов напомнили, как Секретариат торговли отреагирует на назначение Асы. Они в жизни не повысят статус компании, во главе которой стоит преступник.

— Да, но его просто подставили, — криво улыбаясь, вмешивается Тай Болдуин.

— Да бросьте вы! Аса вне игры, он ведь теперь просто изгой! Ева даже не посоветовалась с ним, назначая своим первым помощником. Он бы послал ее, потому что не умеет быть членом команды корпорации.

— Наверное, ты прав, — говорит Драммонд. Похоже, к нему вернулась самоуверенность богов-олимпийцев. — Но мы все равно не можем позволить, чтобы эта пляжная задница снова вмешалась в наши планы. Нашему человеку на Стоп-Анкере придется убрать Асаила Айсберга.

— Это будет не так сложно, — отзывается Тай Болдуин.

— Но твой последний наемник, Киллан Макграф, недооценил Асу, — ледяным голосом произносит Драммонд. — Он, как и сотни наших союзников-халуков, дорого поплатился за эту ошибку. Этот ублюдок — бывший агент СИДа СМТ и смертельно опасен.

— Положитесь на меня, и вы увидите результат, сэр. — Болдуин замолкает на секунду и продолжает снова: — Мы должны принять твердое решение насчет другой угрозы, нависшей над «Галафармой» и халуками. Я имею в виду Еву Айсберг. Не думаю, что дистасис убрал ее с дороги.

Гость отвечает:

— Ну, штурмовикам не добраться до Евы, пока она на Небесном ранчо. Это место неприступно.

— Не для вас, — отзывается шеф безопасности.

— Ты мне не указ, Болдуин! Я не могу… разделаться с Евой, не скомпрометировав себя.

Драммонд торопится усмирить гостя.

— Да нам это и ни к чему. Ева Айсберг подождет. И ты прав: Тай тебе не указ. Указываю здесь я.

Президент «Галафармы» замолкает, неожиданно заинтересовавшись финалом происходящей на сцене садомазохистской драмы. Когда зал погружается в темноту, он поворачивается к барной стойке и внимательно рассматривает бутылки с экзотическими ликерами.

— У тебя, парень, есть шесть недель. Я ожидаю, что к тому времени петиция «Оплота» на получение статуса концерна будет отклонена. Также надеюсь устранить Катю Вандерпост. Так или иначе, но ее голос обязан поддержать слияние с «Галафармой». Это очень важно.

— Понимаю.

— Надеюсь. Не стану напоминать, что Катя живет в Фениксе, в пентхаузе Аризоны, а не на Небесном ранчо. Если она не поддастся убеждениям — если благополучный исход ситуации потребует исключительных мер, — то именно тебе придется исправлять положение.

Кровь приливает к его щекам. Не решаясь говорить, он продолжает неловко стоять, сжимая кулаки. Шеф безопасности «Галафармы» делает шаг к нему, но буквально в это же время его ярость и гнев рассеиваются.

— Вы получите ее голос.

Драммонд кивает. Он вытаскивает бутылку странной формы, внутри которой плещется розовато-лиловый напиток, открывает ее и принюхивается.

— Пробовал когда-нибудь? Гемуланский абсент. Женщины Йтаты используют его, чтобы придать гибкость телу, и еще он проделывает странные штуки с мужской физиологией.

— Мы все обсудили? — неловко встревает он. — Если да, то я, пожалуй, поеду.

— Я с тобой свяжусь, когда придет время нам снова встретиться.

— Только не здесь.

— Зануда, — смеется Алистер Драммонд и поворачивается к гостю спиной, давая понять, что беседа подошла к концу. Болдуин, когда ты ждал в зеленой комнате, там не было никого с Йтаты?

Он не хочет дожидаться, пока шеф безопасности ответит, и выскальзывает из ложи, закрывает дверь и почти летит по коридору к выходу.

Вертлявые привратницы презрительно посмеиваются, возвращая одежду и оружие, но он не остается в долгу: швыряет им на чай жалкую пятерку и пулей выскакивает на улицу — на шумную и суетливую Полосу. Дождь перестал, уже занимается рассвет, и в розово-золотом сиянии летнего утра блекнут разноцветные огни иллюминации. Такие веселые и манящие ночью, теперь они кажутся мутными и печальными.

Но он прошел испытание.

Осталось только разобраться с Катей.

Понимая, что именно еще придется сделать, он прорывается сквозь толпу прожигателей жизни и блюет в канаву. Но никто этого не замечает. Через несколько минут он берет себя в руки и направляется назад к хопперу, а веселая музыка играет по-прежнему, и человек-гвалиорит кричит в серебристой витрине.

ГЛАВА 1

Вот уже три дня, как я был дома, и по-прежнему не мог в это поверить.

Я чувствовал себя подавленным. Не из-за того, что выбрался из этого бардака в «Оплоте», а потому, что после моего ухода Матильда Грегуар непреклонно заявила, что между нами все кончено. В ее жизни нет места для какого-то жалкого капитана чартерного корабля, к тому же изгоя… А в моей — для верноподданной корпорации.

Не утруждаясь одеванием, я стоял босиком перед холодильником и размышлял о завтраке. Сердце мое склонялось к огромной яичнице-болтунье, но все яйца закончились. И зеленого перца тоже не осталось. Я еще не успел как следует запастись продуктами, а мой огород уничтожила огромная морская жаба.

В голове уже начал созревать альтернативный план завтрака, но тут зазвонил телефон. Я вышел на крыльцо свой лачуги, где была установлена панель видеофона.

— Чартерные рейсы капитана Адика.

На том конце оказалась женщина, и она извинялась.

— Это Дженни Чанг, капитан. Мы с мужем хотели прокатиться сегодня, но боюсь, придется отменить прогулку. У нас на Большом Побережье отвратительная погода. Мы проверили сводки для Внешних Островов и…

— Тропический шторм вряд ли доберется до нас раньше полуночи, — спокойным и приятным голосом ответил я. — Нас ожидает прекрасный солнечный день.

— Мы бы не хотели рисковать. К сожалению, сегодня вечером мы возвращаемся на Плусиа-Прайм, так что не удастся перенести поездку. Мне очень жаль… Конечно, вы можете оставить себе задаток…

— Нет, — с вежливой покорностью сказал я (движимый малодушным желанием сохранить хорошие отношения с Никко Луксором, туристическим агентом из Манукуры) — Администратор отеля вернет вам деньги. Быть может, мы прокатимся, когда вы в следующий раз приедете на Стоп-Анкер. Всего наилучшего, гражданка Чанг. — Я нажал кнопку отбоя и пробормотал: — Крысы.

Супруги Чанг стали бы моими первыми после возвращения с Серифа клиентами, и я с нетерпением ждал поездки, надеясь получить доказательства собственной независимости. Я полностью освободился от обязательств перед «Оплотом», от хитрых интриг моего отца и — о жалость! — от тесной связи с замечательной женщиной, которой не нравилась моя беспорядочная и беспутная жизнь.

Впрочем, я сам сделал свой выбор.

Кое-как одевшись, я взял сетку-ловушку и отправился к берегу на поиски съедобных даров моря. Утреннее солнце еще не показалось из-за острова, и песок в тени мятных пальм, окружавших домишко, оставался холодным. Гладкая, прозрачная вода залива кораллового рифа Бровка отражала голубое небо, украшенное белыми пушистыми облачками и серебристыми хвостатыми кометами, которые в изобилии наполняли систему Стоп-Анкера. Около скал с рыболовецкой шхуны Глаши Романовой ловили рыбу на блесну. Изящный моторный парусник, швартующийся в Манукуре, медленно выплывал из-за Сырной Головы, палубу его заполонили туристы, проведшие предыдущую ночь на якоре у пристани Гумерсиндо Гекльбери. (Знаю, это очень дурацкое имя, но здесь у всех нелепые прозвища. Меня, например, зовут Адам Сосулька.) Большой корабль скорее всего намеревается переждать шторм под прикрытием Острова Алиби, лежащего с западной стороны от нас. Предварительно, конечно, капитан на вертолете отошлет клиентов обратно на Большой Берег.

Риф Бровка по форме похож на полумесяц, что можно понять из его названия, и протянулся он в длину километров на двадцать пять. Берега причудливо изрезаны, так что остается всего два безопасных пролива, лежащих с двух концов острова. Получается, что наш залив как бы охватывает замкнутый круг. Каждый житель Бровки, а их около пятидесяти человек, располагает собственным участком берега с прекрасным песчаным пляжем. В самой большой на острове гавани находится пристань и доки Сэл Фаустино, несколько домиков для гостей, магазин с левым товаром и наш маленький склад.

Большинство обитателей Бровки принадлежат к славному обществу изгоев, остальные также оставили за плечами далеко не безупречную жизнь. Я отчетливо отношусь к первому разряду, и если отдел кадров «Оплота» занимался обновлением базы данных, то меня уже перенесли в эту группу — после столь краткого пребывания в почтенном состоянии гражданина Содружества.

Я делил свою бухточку с двумя приятелями. К югу отсюда сквозь пальмовую рощу едва виднелось более чем скромное бунгало Мимо Бермудеса, который мог бы стать первым богачом Стоп-Анкера. Но пока он решил ограничиться тем, что оставался самой загадочной личностью. С другой стороны со мной соседствовал Кофи Резерфорд, такой же, как я, капитан подводных путешествий. Его жалкая хибарка ютилась у подножия небольшой скалы.

Они изрядно помогли мне, когда гигантская морская жаба буквально сожрала мой предыдущий дом. Мимо застрелил тварь а Кофи благородно согласился копаться в ее вонючих останках чтобы отыскать уцелевшую домашнюю утварь. К сожалению, большинство вещей испытали на себе мощь пищеварительной системы этой дряни и уже больше ни на что не годились. Без Мимо, Кофи и других хороших парней с Бровки мне никогда бы не удалось сколотить новый домик — даже лучше прежнего. Единственным минусом было то, что его так и не достроили до конца.

К западу от Большого Берега, единственного континента Стоп-Анкер, на расстоянии около двух тысяч километров расположился архипелаг из четырехсот островов. Жители Манукуры — столицы нашей планетки — с неоправданной гордостью говорят о крошечном космодроме, первоклассных отелях, куче бутиков и магазинчиков, о казино, которое спонсирует школы на СА, и об остальных неизменных атрибутах цивилизации. Большинство обитателей СА живут на ББ, и почти все туристы со Шпоры Персея также не выбираются дальше столицы. На островах же сохранилась гораздо более примитивная культура, здесь царят великолепие и беззаконие. Я давно уже познакомился со всеми недостатками и достоинствами этого мира и, вернувшись, застал их в прежнем состоянии.

Но сначала требуется позавтракать!

Закатав джинсы, я зашлепал по отмелям и успел отловить около дюжины желточервей, прежде чем они сообразили, что за ними охотятся и надо прятаться. Я набил сумку этими противными на вид тварями — зеленые колбаски, сантиметров двадцать в длину, с маленькими плавничками у каждого сегмента туловища. Съедобная часть — мешочек со спермой размером с небольшую сливу — после кулинарной обработки становится вкуснее желтка только что снесенного яйца.

Я освежевал улов, очистки бросил маленьким птичкам, которые с песнями летали вокруг мятных пальм.

Направляясь назад в кухню, я размышлял, как бы провести остаток дня до шторма.

Можно покрасить оконные рамы. (Брр.) Можно написать рекламную брошюру, чтобы выманивать туристов из отелей Большого Берега. (Два раза брр.) Можно приступить к разведению нового огорода, раз уж предыдущий пал жертвой зверского аппетита домоядной твари. (Продолжительное брр. Да и вообще, надвигающийся шторм уничтожит все посадки.) Конечно есть множество домашних дел, но ни одно из них не влекло меня.

К черту всю полезную работу! Последние три дня я как заводной распаковывал вещи, выгонял паразитов, которые завелись в доме в мое отсутствие, проверял новое оборудование для подводного плавания. Так почему бы мне теперь не развлечься и не навестить Кладовку? Это мое второе любимое место во вселенной — после Небесного ранчо в Аризоне, где я родился.

Но я не был там последние тринадцать лет — с тех пор, как сразу после школы объявил, что вступаю в Отдел по борьбе с корпоративным мошенничеством при Межзвездном Секретариате Торговли, а не иду в звездную корпорацию «Оплот», как того хотел отец…

Из сбитых в болтунью желтков, содовых бисквитов и копченых фокс-локсов получились прекрасные бутерброды. Я позвонил Кофи Резерфорду, чтобы подбить его отправиться вместе со мной, но он не отвечал. Может, удастся перехватить его на заливе. Я начал собирать ленч на двоих, и тут в кармане загудел телефон.

— Адик, это Мимо, — послышался знакомый приятный голос. — Тебе субпространственный звонок с Земли. Это твоя сестра Ева.

— Уже бегу, — ответил я, нажал кнопку отбоя и пулей вылетел из кухни.

В дешевой модели моего телефона не было видеокарты, так что звонок с другой планеты никак нельзя было на него передать.

Единственный на всей нашей планетке субпространственный коммутатор находился именно там, где следовало ожидать, — дома у Гильермо Хавьера Бермудеса Обрегона, ушедшего на пенсию короля контрабандистов Шпоры Персея и моего лучшего друга на СА. Он старше средних лет, невероятно щедр и вынужден скрывать от мамочки свои прошлые и настоящие делишки. Сам не знаю почему, но я рассказал ему немало деталей из своей грустной истории.

Я бежал рысцой по тропинке вдоль пальмовой рощи, стараясь не наступать босыми ногами на ракушки и острые ветки, упавшие с деревьев. Наверняка Ева сообщит печальные новости, что совет директоров «Оплота» скоропостижно принял предложение об объединении нашей корпорации и «Галафармы».

Все давно шло к тому, и это одна из причин, почему я предпочел отстраниться от дел семейного предприятия.

Мимо ждал меня у экрана, его высокую худую фигуру обтягивал халат из тонкой кашемировой шерсти, на ногах болтались сандалии. Как всегда непричесанные седые волосы казались еще более растрепанными, чем обычно, а на тощем, изборожденном морщинами лице застыло выражение серьезной тревоги.

— Сюда, — лаконично приветствовал он меня и провел по коридору, украшенному простыми картинками, глиняными поделками Марии Мартинес и освещенными витринами со статуэтками древних ацтеков.

Комната, служившая кабинетом и командным центром, была отделана бежевым необожженным кирпичом, потолок поддерживали балки. На полу лежала разноцветная мексиканская плитка, покрытая мягкими циновками. Рядом с камином, сделанным на случай дождливой погоды, стояла железная решетка для дров, забитая тонко нарубленными полешками, напротив самого огня расположились плетеные кресла и софа. Над каминной полкой, украшенной двумя металлическими канделябрами, портрет темноволосой женщины, одетой по моде тридцатилетней давности, — последней жены моего друга. Около выходившего на море окна резной дубовый стол, левая стена занята двумя стеллажами с папками, дискетами, электронными книжками, а посередине втиснулся высокий шкаф с оружием, который своим ультрасовременным видом не вписывался в остальную обстановку. Он был заполнен коллекцией фотонных лучевиков и прочих ручных пушек. Пульт связи занимал особую нишу, окруженную необычными растениями в горшках.

Старый контрабандист жестом пригласил меня сесть перед коммутатором.

— Когда закончишь, угощу тебя кофе. — Он вышел из комнаты.

Я нажал кнопку «начать», прошел тестирование глазной сетчатки и установил защиту от прослушивания двенадцатого уровня. Наконец на мониторе появилось жуткое лицо моей старшей сестры, и она заговорила со мной через четырнадцать тысяч световых лет, разделяющих Шпору Персея и Землю.

— Аса, совет директоров «Оплота» отклонил предложение «Галафармы» о слиянии. Благодаря маме.

— Катя поддержала Симона? — Меня словно мешком по голове огрели. — Но я думал, она переметнулась на другую сторону.

— Мы все тоже так считали, когда шли на встречу. Но папа сумел-таки ее убедить. Кузен Зед, Лео Данн и Джанни Ривелло были в ярости, даже Дан и Бет не ожидали такого.

Ева улыбалась, и мое сердце обливалось кровью, когда я смотрел на ее безобразное лицо — наполовину человека, наполовину халука. Так ее изуродовали похитители, начав генетическую операцию полуклонирования, которая так и не дошла до конца.

— Плохие новости, — продолжала она. — Через шесть недель будет проведено следующее голосование — сразу, как только СМТ примет решение о статусе «Оплота». Если мы не предпримем решительных шагов и не получим повышение, то нас просто уничтожат.

— Так, значит, Симон отказался уйти на пенсию?

— Как раз наоборот — согласился отстраниться, если совет изберет, как он выразился, достойного преемника. То есть такого, которому доверяет СМТ, — значит, ни Зед, ни Дан не подходят. Единственный возможный кандидат — я.

— Ура! — Я пришел в восторг. — Так и знал. Ева, поздравляю…

— Не торопись, братик. Я отказалась — условно, конечно.

— Что это значит, черт подери?

— Я не рискну лететь в штаб-квартиру «Оплота» на Серифе, где должен находиться президент. Не хочу портить сюрприз для прессы и ребят из «Галафармы», когда они меня увидят. Но не могу же я управлять корпорацией с Земли — это получится настоящий административный кошмар. Особенно если учитывать наше и без того нелегкое положение. Я поставила перед советом условие, что соглашусь на должность президента, только если они изберут тебя главным управляющим делами, и ты будешь подчиняться напрямую мне.

— Что?!

— Конечно, Зед может встать во главе корпорации, но его никто не будет слушаться. Я остаюсь на Земле и поддерживаю постоянную связь. А ты будешь на Серифе — или там, где понадобится, — и делаешь все, что считаешь нужным. Между собой мы всегда сможем договориться и покажем этим говнюкам из СМТ. Ну, что скажешь, малыш?

К сожалению, я не мог сказать ничего, а только сидел с отвисшей челюстью, не в силах понять, что к чему.

Четыре дня назад, когда я еще был счастливым обладателем специально для меня учрежденной должности вице-президента по особым вопросам, на которую меня назначил отец, мы втроем — с Симоном и Евой — проводили конференцию (потом плавно перетекшую в большую ругань) по поводу угрозы халуков. По крайней мере мне это представлялось угрозой.