Одинокий рейд

Он так и представил: упругую, неподатливую изменениям, возможно упрямо изгибающуюся ветвь Реальности, с гаргонистыми альтернативными наростами-ответвлениями и мелкими короткоживущими рудиментами, колышущимися словно живые …

«И среди них уже есть те, которые мы вольно или невольно создали сами, вмешавшись в их течение. Правда, они в основном короткоживущие, нестабильные с какого-то момента. Сколько мы потеряли «наблюдателей» и «техников»[22], пока научились хоть что-то понимать …?

Но получается, что ключевая фигура — это человек. Его воля влияет на реальность. А кто решает, какая из альтернатив лучшая? Кто редактор — Бог? И он выберет самое идеальное решение, после того как испробует все остальные?[23]

А если где-то сидят инопланетяне и тоже меняют свою реальность? У них есть своя линия генеральной реальности?

Да и космос? Далеко не примитивный. Мы же зависим от солнечных бурь, от лунных фаз. Непосредственно, а порой и ощутимо. И в малой степени из-за удаленности, от чёрных дыр и квазаров. Уже доказано! Ура — шарлатанам гороскопов».

Генеральный усмехнулся, скорей печально. С упоминанием бога учёными мужами он сталкивался не в первый раз. С другой стороны кто как не учёные, начиная от сократовского «я знаю то, что ничего не знаю», действительно понимают всю грандиозность и сложность мироздания?

«Всё это вспомнилось, естественно, неспроста! Чёрт меня подери! А ведь данные действительно нетипичные, ЭВМ нашла аналогии, которые сразу и обозначила — «феномен И». Вот почему меня пробило на теологию. Вот почему до сих пор нет отчёта первого отдела — у них нет допуска. Стало быть, следует ждать «голо» СВБ[24].

Начальник службы безопасности не замедлил объявиться, но лично, что в целом, входило в обычную практику СВБ.

«Быстро он, — Генеральный взглянул на вошедшего полковника, — если следовал из пенатов службы, но наверняка информацию обрабатывал по ходу — всё же с учётом лифтов и бегущих дорожек не менее 20минут пути».

— «Феномен И», — коротко с порога бросил полковник, увидев встречное понимание в глазах Генерального.

«Феномен И» был зарегистрирован лишь единственный раз.

Ещё на этапе формирования института исследований эффекта заглядываний[25] в прошлое, представители основных и значимых конфессий проявили небывалое единение и выступили с требованием предоставить им вести наблюдение за ключевыми моментами в истории их религий. Требование было удовлетворено.

Материалы работ религиозных агентов и сейчас имеют закрытый статус, но, естественно не для Генерального.

Плоды наблюдений за сакральными событиями собственно не удивили бы большинство здравых обывателей, и, как подозревал Генеральный, были ожидаемы для самих церковников, но серьёзно бы поколебали чувства верующих.

Можно было смело говорить об экстрасенсорных способностях святых, пророков и прочих праведников. О массовом гипнозе, даже о псионике[26], не говоря о банальных фокусах. Но ничего сверхъестественного, никак чудес зафиксировано не было.

В целом все конфессии отнеслись к сему стоически. Сняли хорошо смонтированные фильмы из реалий прошлого. И успокоили свою паству, получившую религиозный экстаз при виде своих кумиров в натуральных цветах-красках. Всё, кроме Ватикана.

К тому моменту уже открыли возможность перемещаться в прошлое.

— Что вам известно об операции Ватикана «Христос»?

Постановка вопроса полковника СВБ была для Генерального несколько неожиданной, тем не менее, он даже не заглядывая в имплант, по памяти стал излагать известные ему факты:

— Тогдашнее руководство «Вечности» разрешило отправить в прошлое нескольких агентов церкви для непосредственного наблюдения за жизнью Иисуса, — он пожал плечами, — налицо коррупционная зависимость прежнего руководства «Вечности» и большие деньги.

По факту там и альтернативных ветвей было не много….

Зафиксирован случай, когда один церковный агент попытался посредством технологий усилить эффект какого-то чуда Христа. Наши наблюдатели прошляпили сей факт, однако, при известной упругости и вязкости структуры времени не было даже развилки — реальность не изменилась.

Потом Ватикан резко отозвал своих людей, а уже наши наблюдатели зафиксировали сверхъестественные аномалии. Иначе говоря — эти самые пресловутые чудеса Иисуса Христа. Отсюда и название «Феномен И». До той поры пока опять не вмешался Ватикан и продажные чиновники с запретом темы, удалось срисовать основные грависигнатуры, что к сожалению, не внесло собой ясности. На данный момент тема закрыта, сектор под запретом. Что характерно, сам Ватикан особых дивидендов с доказанных чудес не поимел — так, слегка понадували щёки. Именно они и ратовали за наложения табу на исследования.

Генеральный понимал, что эсвэбэшник неспроста задал таким тоном свой

вопрос и, отвечая подобно ученику на уроке, ждал, как минимум, новых необычных фактов. Полковник сумел его удивить.

— Техническая поддержка церковной группы. Список, — лаконично прокомментировал полковник появившееся на «голо» изображение, обратите внимание на седьмой в списке — ментальный регистратор-адаптер. Они запросили разрешение на них, мотивируя более лёгким вхождением в контакт с местными и вживание в реалии.

— Наши «техники» сейчас их тоже используют. Но, насколько я помню, тогда это был весьма габаритный прибор?

— Пожалуйста, — меняя изображение на «голо», — стилизирован под плетённую корзину.

— Что ж умно и функционально, пробормотал Генеральный, — можно даже управлять углами рассеивая и фокусировки. Не придерёшься.

— Вот, — важно кивнул полковник, — именно что — «рассеивать». Это та же технология, которая используется в игровых мнемосимуляторах[27].

До Генерального вдруг дошло, что имел ввиду полковник СВБ.

— Но это ж немыслимо.

— Компьютерный анализ допустил вероятность на 43 %.

— Хорошо, — опуская пока для себя сложности теорий, согласился Генеральной, — но я не поверю, что каждый наш мнемоигрок, посредством симулятора может достигнуть уровня …, бога, чёрт меня побери!

— В нашей Реальности наверняка — нет. Но анализ предполагает бóльшую пластичность альтернативных ответвлений — это первое. Второе — Христос был не «каждый». Это был весьма незаурядный псионик. Есть ещё одна версия.

— ?

— Нужен стимул…, непреодолимое желание…, выстрадать его что ли…, некий эмоциональный скачёк….

Генеральный с вопросом взглянул на собеседника, медленно начиная догадываться, что тот сейчас скажет.

— Смерть, — выпалил полковник, — именно после «креста» были зафиксированы аномалии.

— Смерть в муке на кресте, — пробормотал Генеральный, — он сознательно пошёл на это или с подсказки ватиканцев? Знали ли они про эффект мнемосимулятора?

— Эти сукины сыны умеют хранить свои тайны, а возможно и сами наведали.

Генеральный не мгновенье выпал из беседы. Через импалнт капнула новая информация, вызвав очередное удивление — зафиксированы пробои меж альтернативными реальностями, чего раньше никогда не наблюдалось. Информация была голой без осмысления и анализа, и Генеральный решил вернуться к ней позже, когда машина предоставит именно анализ. Он встретился взглядом с полковником, прочитав в его глазах — тот тоже получил сообщение. Это молчаливое понимание и не желание лишний раз сотрясать воздух, определённо вызывало симпатию к нынешнему начальнику безопасности.

— Ладно, вернёмся к этому вопросу позже. Теперь, что по новому делу? 20–21 век? Поскольку вы мне поведали о мнемосимуляторах агентов Ватикана — имеет место быть аналогичная ситуация?

— Так точно, — по-военному ответил эсвэбэшник, тут же вызывая на «голо» специфические данные, — техник Карлан Ольд, реальность ХQ-21. Числится пропавшим безвести. Имел, в том числе коммерческий контракт с игровой фирмой. Всё официально. В список носимой аппаратуры входит стандартный защищённый от «дурака» мнеморегистратор Gaijin-609. По заявлению разработчиков, считывать данные оптимальней непосредственно в игру. Соответственно прибор унифицирован, потому может работать, как и симулятор. Имеет резервное мануальное управление.

Реальность ХQ-21 получает вилку — с кодовым дополнением под литерой «бис». Вот там-то и твориться полная чертовщина.

— Если Gaijin-609 защищён от несанкционированного использования, могло ли быть так, что им воспользовался абориген и по факту сотворил виртуальную реальность?

— Это единственная версия.

— Нет данных, по какой теме шла загрузка и сбор материалов на мнеморегистратор Карлана?

— Двадцатый век. Вторая мировая война. Вот, кстати, — полковник достал из форменной куртки и протянул прибор, — но это лишь, так сказать, обёртка — стилизация под зажигалку 21 века.

— Да-а-а, — протянул Генеральный, — забавная штучка

Ейск. Лето. Где-то счастливое, когда-то безоблачное.

Порой, некоторые наши мысли блуждают в голове долго, некоторые и всю жизнь.

И только при потребности оформляются в предложения.

— Заба-а-а-авная штучка! — Пашка вертел в руке продолговатый предмет, с детской дотошностью тиская и нажимая пальцами на все выпуклости, — заграничная! Точно!

Штукенция на удивление, вынутая из влажной глины, умудрилась не налепить на себя ни кусочка грязи.

Пашка где-то слышал, что каждый год Азовское море, подмывая побережье, забирает у суши до 10 метров и частенько прикатывал сюда на велосипеде. Потом брёл по песчаной полосе, задирая голову на высоченный обрыв, отмеченный осыпями, оголяющими древние наслоения породы, ожидая, что когда-нибудь обвалившийся кусок обнажит чего-нибудь эдакое.

— Гли-но-зём, — он по слогам произнёс мудреное словцо, пока ещё не подкреплённое планомерной школьной программой. Он любил всякие такие словечки, которыми можно покозырять перед друзьями, которые обильно вливались в его детский мозг-губку с массивом нужной и ненужной информации из десятков читаных книг.

Впрочем, десятилетний мальчик едва ли так построил бы своё предложение, даже с оглядкой на своеобразную начитанность.

Своеобразной его начитанность была потому, что книги Пашка глотал как, сладкую газировку из автомата не жалея три копейки. Особенно когда накрутишь педалями от центрального пляжа до «второго» вдоль «железки» против ветра, вспаренный по лету с пересохшим ртом[28]. Глотал, не ощущая вкуса — лишь бы удовлетворить жажду. Жажду книжных приключений и великих тайн. Спеша за сюжетом с нетерпеливо подстёгивающим: «а что же дальше?!». Порой сокращая для себя сложносоставные слова, неправильно ставя ударения, перескакивая через строчки. Имея самый точный ориентир на странице — начало абзаца с многообещающими: «вдруг», «однажды» или «неожиданно», с которых и начиналось самое захватывающее.

Пашка, ещё раз окинул взглядом выгнутую дугой, уходящую вдаль коричневую полосу обрыва, в надежде может сейчас ссыплется с кручи пласт земли и обнажит тускло поблёскивающий металлом бок инопланетного космического корабля.

«Эх, это только в книжках может быть. Хотя не зря я сегодня сюда махнул. Пацаны не захотели, а вот — какую штукенцию нашёл. Дома обязательно надо разобрать. Это ж так интересно — что там внутри!

Всё, теперь домой! И так задержался. Ещё к бабушке заехать, хотя бы минут на пять. Мама всё ровно спросит — где был? Не говорить же, что ездили с пацанами аж на аэродром. Заругает. А так скажу: «где, где — у бабушки»! Ведь был же? Был! Ну и что, что всего пять минут».

Пусть и не полная правда, но откровенно врать Пашке не хотелось.

Просвистев ветром в ушах до бабушкиных восхитительно пахнущих пышек, с тающим на коричневатой пропечёности мёдом. Успев даже повесить (петля на шею!) на шелковице у кустов малины куклу вредной москвички-Любки, с табличкой: «Она жрала малину!».

«А чего она, зараза — утром приедешь, в надежде малинки, за ночь поспевшей поклевать, а тут уже понаехавшие отметились»!

Закатив в подвал многоэтажки велосипед, удачно миновав мамины кордоны-макароны, наконец, открыть свой маленький неприкасаемый уголок — секретер, где у него лежали самодельный фрегат из спичек после взахлёб прочитанного «Капитана Блада», грозные пластилиновые броненосцы из «Порт-Артура», звездолёт «Туманности Андромеды» и много всякой интересной всячины.

Наконец можно было взяться за находку, внимательно осмотрев, которую, он уже наметил едва заметные щели, куда можно было ставить тонкое лезвие, что б поддеть, всковырнуть и препарировать…. Главное, разобрав, потом собрать как было, что б без деталей лишних. А то было у него так с «фэдом»[29], и что удивительно — работал!

Однако ж не заладилось — отложил на завтра!

Сначала мама…, ну, вкусно конечно! Но после бабушкиных лепёшек совсем не хочется. Потом папа с работы пришёл слегка пьяный — в самой своей лучшей доброй стадии, когда можно было чего-нибудь выпросить.

Одно плохо — будет ночью на кухню бегать воду хлебать. Конечно, увидит полоску света из-под дверной щели, распахивая дверь с рыком: «А ну быстро спать! Читаешь лёжа — зрение портишь!». А толку — фонарик и под одеяло!

* * *

На заре огнестрельного века пользователь фузеи, например, по наличию ствола вполне был в состоянии понять, для чего предназначена эта непонятная конструкция под названием АК-47. Или рядовой житель 19 века, имеющий образное представление об опытах Фарадея, взглянув на прибор транзисторного типа, по проводкам на пла́то хотя бы приблизительно мог предположить его электрическую концепцию.

Пашке было на порядки сложней. Изрядно испотев и оцарапав о лезвие ножа руку, он, наконец, рассмотрел через лупу — щель была лишь имитацией. Уже психанув и собиравшись поступить более радикально, приготовив плоскогубцы и молоток, всё же решил ещё повертеть фиговину в руках.

Раскрылась она совершенно неожиданно, после ряда бессистемных нажатий на подобие едва утапливаемой кнопки, выдвинув со стороны торца чёрный глянцевый параллелепипед-монолит. Это было настоящее «ух ты!!!». На идеально гладкой поверхности словно из-под стекла проступали рядками непонятные картинки-обозначения. Пашка водил по ним пальцем и даже пытался нажимать — ничего не происходило. Потом углядел и вынул чётко подогнанные заглушки на боковине, открывшие одно круглое (с игольное ушко) отверстие и продолговатую щель. Потыкал туда для проверки — тоже ничего.

Штучка выглядела цельной и вскрыть такую — только сломать, шарахнув молотком, чего крайне не хотелось.

Как бы то ни было, раскрошив бы её, он не увидел бы ни привычных транзисторов, ни даже многоножек микрочипов — другая технология, на иных принципах.

И снова крутил, вертел, шустря пальцами по гладкой лицевой стороне. В голове, вдруг словно зачесалось, но в это время зазвенел в соседней комнате будильник и Пашка упустил этот момент. Да и ничего особенного не произошло.

А ничего бы и не произошло (компания-разработчик применила стандартный на тот момент приём от несанкционированного использования прибора), если бы не один неожиданный, но как оказалось вполне допустимый фактор.

Процессор Gaijin-609 (а это был именно утерянный техником Карланом прибор), едва Пашка стал пытливо крутить его руках, сразу срисовал периферийными датчиками генетический код пользователя, проводя аутентификацию. Вот тут-то и произошло не предполагаемая безопасниками «Вечности» ситуация — машина нашла соответствие прежнего и нового пользователя на 95 %, что являлось пропуском к работе.

Известно, что отпечатки пальцев, радужка глаз и в том числе генетические параметры имеют индивидуальный характер.

Естественно специалисты «Вечности» допускали полную схожесть личностей в альтернативных ветвях реальности. Для этого на проносимых техниками артефактах из будущего имелись отдельные пароли-предохранители. Другое дело, что специфика использования регистратор-адаптера предполагалась в весьма удалённом прошлом, где агенту встретить самого себя альтернативного не представлялось возможным.

В случае Пашки и техника Ольда Карлана вероятно сыграли наследственные казусы.

Gaijin-609 очень долго пролежал в пласте глины и испытывал энергетическую деградацию. Едва Пашка вынул его под лучи солнца, чувствительные фотоэлементы сразу стали вбирать энергию, о чём подтверждающее моргнул индикатор на внешней оболочке, имитирующей зажигалку (кстати, именно из-за севших питающих элементов была заблокирована функция зажигалки). Но Пашка этого не видел, как и позже не увидел засветившийся экран с обозначенными окошками управления, непосредственно на самом приборе.

Это был ещё один предохранитель от чужих пользователей — световой спектр артефакта воспринимался только лишь через вживлённый имплант, которого у Пашки, естественно не было.

Надо не забывать, что Пашка был всего лишь мальчиком и мысли в его голове блуждали совершенно сумбурно, а в программе Gaijin-609 стояла защита «от дурака». К тому же мнемоуправление требует определённой дисциплины.

Настроившийся на пользователя прибор либо видел не корректные постановки задач, либо просто зависал, до вынесения подобного же вердикта.

Ко всему контакты были спорадическими: с собой постоянно «штукенцию» Пашка не таскал, в какой-то момент он вообще потерял к ней интерес, а однажды (правда не на долго) умудрился выменять на гэдээровский набор «индейцев-ковбойцев».