Человек-пчела

— Мы согласны на любую работу, — сказал принц, — лишь бы получить пищу!

Человек с рыжей бородой задумался, а потом завел туманную речь:

— А как вы смотрите на то, чтобы образовать ядро?

— А нас за это накормят? — жадно сглотнул принц.

— Конечно!

— Мы согласны! — хором прокричали шестнадцать глоток, не дожидаясь разъяснений.

— Вам как, сначала рассказать про ядро, или вы предпочтете поесть? — осведомился человек.

— Поесть! — простонали все шестнадцать.

Возница достал хлеб, мясо и другую провизию и неспешно раздал оголодавшим. Скоро бывшие пленники снова почувствовали себя людьми.

— Мы готовы образовать ядро! — заявил принц. — С чего начнем? — Он и понятия не имел, что такое ядро, и как его строят.

— Я поясню вам в двух словах, — откликнулся рыжебородый. — Уже много лет я мечтаю основать город. А чтобы сделать это, кто-то должен начать, то есть образовать ядро. Каждый большой город начинался с ядра. Несколько семей приезжали и обустраивались, где им понравится. Так и получалось ядро. Потом приезжали другие люди и селились вокруг ядра, потом еще и еще… С течением времени на пустом месте вырастал город. Я нагрузил повозку едой, инструментами и прочими нужными вещами и бродил по свету в поисках людей, которые бы согласились образовать ядро. И очень рад, что встретил вас и вы пожелали присоединиться к моему плану! Давайте начнем прямо здесь!

— А с чего начнем? — допытывался принц.

— Вы начнете работать, — сказал рыжебородый. — Будете строить хижины и школу для малышей. Заложим фундаменты под музей и больницу. И неподалеку распашем участок под хлеб.

— Однако порядком это займет времени, — вздохнул принц.

— Ага, — кивнул рыжебородый. — Чем раньше начнем, тем лучше.

С тем был роздан инструмент, и принц с придворными, мальчиками и девочками взялись копать канавы, строить дома и образовывать ядро.

* * *

Утром тюремщик проснулся, пробежал по камерам и был чрезвычайно удивлен, обнаружив исчезновение шестнадцати узников. Его унылая физиономия привела Папашу Дуралея в восторг, и тот залился громовым смехом. Но тюремщик обозлился:

— Ты зря смеешься, — сказал он. — Все пойдет, как и прежде.

Мне плевать, что твои дружки сбежали. Я пронумерую тебя лично от одного до семнадцати, и ты будешь обвинен в грабеже на большой дороге, в подделке и измене, в контрабанде и поджигательстве, во взяточничестве и браконьерстве, ростовщичестве и пиратстве, в участии в заговорах и подлогах и краже куриных яиц. А еще ты будешь обвинен в отравлении собственной бабушки. Кстати, сегодня я собирался выдать вам тюремные робы, вот ты ее сейчас и получишь.

— Тогда я требую семнадцать роб, — нагло заявил Папаша.

— Разумеется, ты их получишь, — ответил тюремщик.

— И семнадцать пайков в день, — расхрабрился Папаша.

— По рукам, — согласился тюремщик.

— Вот это жизнь! — воскликнул Папаша Дуралей. — Знай себе, целый день набивай живот и щеголяй в свежем платье!

Семнадцать роб самого большого размера немедленно доставили в камеру Папаши. Он облачился в одну, а остальные развесил по стенам. Робы были ярко-желтые в зеленую полоску с большим красным пятном на спине.

Тюремщик приказал прорубить двери из одной камеры во все остальные.

— Когда приедет хозяин, — наставлял он Папашу, — ты должен сидеть в самой первой камере, чтобы он увидел тебя через глазок. Потом он пойдет по коридору, а ты беги следом по камерам. Куда он ни заглянет — ты должен быть там!

— А вдруг он заметит, — развеселился Папаша Дуралей, — что все твои узники слишком жирные, а маленькие девочки превратились в пузатых дядек?

— Постараюсь ему что-нибудь соврать, — вздохнул тюремщик. Следующие несколько дней Папаша наслаждался, размышляя о своих семнадцати преступлениях. Он бродил из камеры в камеру, ложился на нары и представлял себя то кровожадным пиратом, то безжалостным ростовщиком, то подлым яйцекрадом.

И хохотал без умолку. В конце концов он устал и от этого. И захотелось ему узнать, как там дела с туннелем под его уютным домиком.

— Я мог бы, конечно, надеяться, — сказал он себе, — исчахнуть от тоски в неволе, а потом попробовать пролезть сквозь дыру в решетке. Но, увы, я кушаю семнадцать пайков в день. Так что на это не нужно и рассчитывать. Придется совершать восстание.

И он заорал тюремщику:

— Эй, ты! Мы начинаем мятеж! Мы поднялись как один и полны решимости разрушить мрачные застенки и выйти на свободу!

Тюремщик забеспокоился:

— Послушай, не надо крови, давай договоримся мирно.

— Идет, — согласился Папаша, — открывай камеру, мы не желаем говорить через дверь.

Тюремщик отворил дверь, Папаша решительно ступил в коридор, неся на руке шестнадцать тюремных роб и прикрываясь ими, как щитом. В другой руке он держал железный прут, который гномы выпилили из решетки.

— Сопротивление бесполезно! — крикнул он. — Вас только четверо, а нас семнадцать! Вы, конечно, хитры и могли бы справиться с бедным продавцом, яйцекрадом и несчастным ростовщиком. Но перед вами еще и отъявленный грабитель, опасный контрабандист, кровожадный пират, коварный браконьер, отпетый хулиган, потомственный жулик, наглый заговорщик и отравитель собственной бабушки! Трепещите!

Тюремщики в ужасе переглянулись.

— Мы не жаждем крови, — разошелся Папаша. — И готовы к переговорам. Или вы сдаетесь, и мы расходимся по домам, или будет битва. Имейте в виду: нас намного больше, вашу тюрьму мы для начала подожжем, а потом все равно сбежим!

Тюремщик мгновение помедлил.

— Наверное, будет лучше, если мы сдадимся и отпустим вас домой, — неуверенно сказал он.

Папаша Дуралей покинул тюрьму.

— Теперь, — сказал он себе, — мне стоило бы поторопиться, пока стражники не спохватились и не передумали.

Но в спешке он выбрал не ту тропинку и скоро оказался совсем в незнакомой местности. Прогулка, однако, его ободрила:

— Между прочим, — говорил он сам себе, — принц с приближенными уже вернулись к моему домику. Стоят и глазеют, как роют туннель. Ну и удивятся же они, когда увидят меня в тюремной робе с красным пятном. И еще с шестнадцатью робами в руках! Интересно, а вдруг меня не узнают мои собаки?

Заливистый смех разносился далеко по равнине. Папаша прошагал еще несколько миль. Жилья не было и в помине.

— Лучше бы я захватил с собой шестнадцать пайков вместо шестнадцати платьев, — сокрушался Папаша, присев отдохнуть в тени раскидистого дерева.

Вскоре он отправился дальше и тащился долго-долго, так ничего и никого не повстречав. Ближе к полудню он остановился снова и огляделся. И вдруг вдали заметил кучку людей.

Люди приближались. Впереди семенил главный тюремщик!

Папаша не мог скрыть своей радости.

— Они бегут за мной! Какие заботливые люди! — хохотал он.

Тюремщик знаками приказал своим спутникам остановиться.

Папаша оглядел толпу и с удивлением обнаружил не только тюремщиков, но и женщин с детишками!

— Умоляю, сэр! — тюремщик упал перед Папашей на колени. — Не бросайте нас!

— Кого это вас? — недоуменно спросил Папаша.

— Мы — это я, трое моих стражников. А еще наши жены и детки. Мы жили припеваючи и не знали хлопот, наши семьи поселились на верхних этажах тюрьмы. Но теперь вы сбежали, и мы боимся там оставаться. Скоро вернется хозяин и всыплет нам, обнаружив пустые камеры. Я написал рапорт и приколол его к глав ным воротам. Мол, узники совершили восстание и выбрались на волю, а мы их преследуем.

— Думаешь, он тебе поверит? — расхохотался Папаша.

— Пускай сам разбирается, — сказал тюремщик. — Если бы я остался, я бы его смог убедить, что именно так все и было.

— Ладно, — сменил тему Папаша. — А поесть вы захватили?

— У нас море еды!

— Тогда я охотно стану вас защищать! Садимся ужинать. Папаша с новыми друзьями уселся под деревьями, а поутру они отправились в путь.

Принц со своими спутниками тем временем не покладали рук на строительстве города. Они копали канавы, таскали камни и валили деревья. Работенка была не из легких, особенно для принца и придворных, которые сроду ничего не делали.

Наконец, терпение принца лопнуло, и он побежал к рыжебородому. Тот сидел и мирно почитывал книжку.

— Послушай, мы уже создали ядро. Любой заметит, что здесь вот-вот будет город.

— Нет, — отрезал старик. — Ядро становится городом, когда в нем селятся люди. Возвращайся к работе.

День уже заканчивался, когда рыжебородый оторвался от книги и увидел неподалеку Папашу Дуралея с группой друзей.

— Ур-ра! — закричал он. — Вот и первые поселенцы!

Принц с придворными не узнали Папашу Дуралея в разряженном чучеле. Но мальчики и девочки не забыли своего веселого друга и его вечно сияющую физиономию. Они принялись радостно смеяться, к ним охотно присоединился и Папаша. Наконец, хохот утих. Принц и Папаша обменивались рассказами о собственных злоключениях, а рыжебородый тем временем уговаривал спутников тюремщика поселиться в городе и продолжить строительство.

— Это нам как раз подходит! — воскликнул тюремщик. — Чем скорее мы возведем стены, тем в большей безопасности будем, когда этой дорогой поедет наш хозяин.

Поутру принц подошел к рыжебородому:

— Кажется, у вас появились поселенцы? Тогда мы свободны! Ядро готово, и мы выполнили свое обещание!

Рыжебородый хотел возразить, но принц счел тему исчерпанной и пошел говорить с Папашей Дуралеем.

— Меня очень беспокоит ветхость нашей одежды, — посетовал принц. — Она пришла в совершенную негодность.

— Что за беда, — успокоил его Папаша. — У меня в запасе шестнадцать платьев, одевайтесь! Они, может, чуть великоваты, зато новые и чистые.

— В нашем положении лучше быть смешным, чем грязным, — сказал принц. — Мы принимаем твою одежду.

Принц с товарищами вырядились в тюремные желто-зеленые робы с красными пятнами на спинах. Одежда даже осталась. Мальчишкам хватило штанов, которые доставали им до шеи. В штанах проделали дырки для рук и завязали на шее веревочками. А просторные куртки оказались отличными платьями для девочек. Нарядившись, компания покинула рыжебородого. С ними ушел и Папаша Дуралей.

Час-другой спустя они наткнулись на хорошую тропинку и свернули на нее. Они шли весь день и к вечеру взошли на небольшой холм, с которого открылся вид на сверкающее море.

Далеко впереди раскинулся большой город.

— Это город Ян! — закричал штурман.

…Удивлению жителей Яна не было предела при виде странной процессии. Путешественники шли по улицам, а горожане глазели на них, разинув рты. Папаша Дуралей, по обыкновению, хохотал. Он смеялся так заразительно, что к нему присоединился принц со своими спутниками, а потом начали робко смеяться и горожане. Дикий хохот достиг королевского дворца, и король вышел на балкон взглянуть, что так развеселило его подданных. Мы не знаем, о чем он подумал, увидев родного племянника в клоунском наряде в сопровождении шестнадцати таких же ненормальных.

Выслушав историю принца, король отозвал его в дальний угол дворца и сказал:

— Мой дорогой Хассак! Когда ты снова соберешься меня навестить, ради твоего блага и моего спокойствия прошу тебя, приезжай самым обычным способом. Ты уже показал миру, что путешествующему принцу иногда полезно изменить свой маршрут.

— Дорогой дядюшка! — воскликнул принц. — Я не забуду вашей доброты и вашего совета!

Погостив во дворце несколько недель, принц и его спутники в нормальной одежде вернулись морем в Итобу. Папаша Дуралей поспешил спасать свой домик. Здесь он и застал горнорабочих, продолжающих рубить туннель в скале. Они прогрызлись совсем неглубоко.

— Вы свободны, — расхохотался Папаша Дуралей. — Принц передумал. На вашу нору я навешу ворота и устрою тут отличный погреб для вина и провизии!

Спустя день после счастливого возвращения к принцу заглянул картограф.

— Ваше высочество! — поклонился он. — По вашему приказу я каждый день наносил на карту пройденный маршрут, — и протянул принцу пергамент.

Принц взглянул на карту и опустил глаза.

— Оставь меня, — проронил он. — Я должен побыть один.

Музей королевы

Жила-была королева. И отгрохала она в столице своего королевства преогромный музей. Был он ее единственной гордостью, и все свободное время властительницы уходило на поиски новых экспонатов для коллекции и размещение их по просторным залам. По замыслу королевы, музей должен был приблизить подлинную культуру к ее собственному народу. Но вышло не совсем так. То есть, совсем не так.