Осколки моря и богов

Ощущение, что слежка продолжается, стало сильнее. Я послала слабенький импульс в землю. Он юркой змейкой скользнул назад. Тут же по моему телу прошла легкая вибрация, давая понять, что кто-то читает мои шаги и идет следом. Только идет почти невесомо, надолго останавливаясь и внимательно следя за своим энергетическим фоном.

Я про себя усмехнулась. На ловца и зверь бежит. Какая прелесть. Что ж, кажется, мои планы немного изменятся. Екатерина подождет. Ставить метки на доме в присутствии свидетеля я не стану.

Засвистев пришедший в голову мотивчик, я сунула руки в карманы и беспечно направилась в свой гостевой дом. Ветер все так же шелестел листвой. Собаки остались далеко за спиной. Но преследователь не оставался. Казалось, я слышу шорох, слышу хрипловатое дыхание, чувствую… легкий запах соли.

Показались ворота, и, скользнув во двор, я затаилась возле стены. На детской площадке никого не было. В окнах горел свет. Повезло, что отдыхающих здесь не так много и никто не смотрит на странную девицу, замершую каменной статуей.

Преследователь остановился. Потянуло сероводородом. Я глубоко вдохнула и задержала воздух. Голова, правда, все равно закружилась. Раздался глухой рык. Мой лоб покрылся холодным потом.

Земля под ногами приобрела приглушенно-красный цвет, будто я стояла на тлеющих углях. По венам пробежал жар.

Что-то с силой ударило по створке ворот. Металлический лязг заставил вздрогнуть. Следом послышался жалобный скрип замка. Я медленно подняла руку, но вовремя остановилась, услышав разочарованное рычание. Значит, не может войти. Это хорошо. Тогда можно себя не выдавать.

Вдруг длинный почерневший червь скользнул в щель между кирпичным забором и воротами. Я с трудом удержала вскрик. Спустя миг поняла, что это не червь, а отвратительно изогнутый коготь.

Время остановилось.

«Убирайся, убирайся», – твердила я, очень слабо представляя, что будет, если это существо все же сумеет пробраться во двор. Это не игрушки Городовых и прочей нечисти, тут живые люди.

Существо разочарованно выдохнуло – со странным свистом, словно не могло дышать обычным воздухом. А потом все стихло. Резко. Будто никогда не было.

Постояв еще немного, я поняла, что преследователь не собирается вламываться сюда. И, кажется, вовсе ушел. Хотя стоит еще немного подождать. Я бесшумно выдохнула.

И тут резко зазвонил мобильный.

Глава 4

Железный

Не сразу дошло, что это не у меня. Мгновенно накатившая паника и ужас резко схлынули. Повернув голову, я увидела, что возле дома мелькает красноватый огонек сигареты.

Послышался женский голос. На мгновение он показался знакомым. Как же я радовалась, что эта девушка сидит ко мне спиной!

Еще раз прислушавшись и поняв, что преследователь исчез, я направилась к дому. Проходя мимо говорившей по телефону, заметила, что это та брюнетка, которая с подругой приехала на отдых. Надо же, куда ни пойдешь – везде они. Совпадение?

Девушка кинула на меня задумчивый взгляд, но тут же перевела его, словно ее мало интересовали окружающие. Порадовавшись, что никто не будет задавать глупых вопросов, я быстро поднялась по лестнице и нырнула в коридор. Хватит приключений на сегодня.

Ключ в замке почему-то заело. Пришлось приложить немалые усилия, а заодно обругать работников гостиничного дома. В итоге дверь нехотя, но поддалась. Оказавшись в номере, я замерла. Так, вроде все по-прежнему. А то поди догадайся, какой сюрприз мне может преподнести местная нечисть.

Я попыталась позвонить Грабару, однако донеслось только монотонное: «К сожалению, на данный момент абонент не может принять ваш вызов». Вздохнув, положила телефон на стол. Что ж, если он засел за свои карты снов, то придется подождать. В этот момент он покидает цивилизованный мир и становится недоступен. Лучше не дергать. Сначала будут проблемы потусторонние, а потом уже вполне осязаемые – может и отшлепать. Читающие Сны, они порой такие трепетные натуры, что поделать…

Соорудив ужин из купленных продуктов и задумчиво пережевывая бутерброд, я все же потянулась к телефону снова. Возможно, в Интернет слили новости об убийствах. С полицией пока связываться не хотелось. Хоть у меня и много знакомых, но сначала нужны факты. Гадания на кофейной гуще никому не помогут.

Стоило свести в кучу все полученные данные. Но отключенный от мирской жизни Грабар серьезно усложнял дело. Во-первых, следовало выяснить, кто такой Игорь Липа. Разговор с Шепчущим с ветром – хорошо, но не лишним будет знать и всю подноготную. По идее тут мог бы помочь Городовой, но соваться к нему по собственному желанию?

Я передернула плечами. Б-р-р, извините, я не такая мазохистка.

Бутерброд закончился на удивление как-то быстро. М-да, а простимулировали аппетит гонки с непонятным существом. Пришлось повторить бутерброд и углубиться в изучение информации.

Найденное как-то совсем не радовало. Игорь Липа – фигура-призрак. Ни тебе аккаунтов в социальных сетях, ни каких-либо упоминаний на сайте Шепчущих. А ведь насколько мне известно, они ребята дружные. Правда…

Я откинулась на стену. Дружные-то дружные. Но бывают у них и изгои. Ветер иногда капризен, сворачивает своим избранникам мозги набекрень так, что потом ничем не поможешь. Кажется, все куда серьезнее, чем я думала.

Я прикрыла глаза. Сытый желудок как-то не способствовал размышлениям. Куда больше клонило в сон. На улице стало заметно прохладнее, и после полуденного раскаленного зноя, когда бродишь сонной мухой, казалось, что я попала в рай.

Положив телефон на пол, вытянулась на кровати. Так, сейчас, еще чуть-чуть, и лягу нормально. Нельзя бросать на полпути. Видение, которое мне подкинул Игорь, нужно осмыслить. Странные предметы, которые Екатерина зашвырнула в море… Хм, на что они похожи?

И тут же сама себе ответила – на веретенца. Только очень маленькие, словно кто-то сделал кукольную прялку, да еще из серебра.

Ветер шумел в вершинах деревьев. В номер доносился запах ночной свежести, аромат скошенной травы, и… я сама не заметила, как заснула.

…Море шумело совсем рядом. Несколько шагов – и можно намочить босые ступни. Солнце мягко пригревало – утреннее, мягкое, ласковое. Еще не вошедшее во вкус дневного зноя. Рядом громко крикнула чайка.

Сквозь подстилку я чувствовала спиной неровность ракушнякового берега и мелкие камешки. Но дискомфорта не было. Так бы и лежала вечность, закинув руки за голову и не открывая глаз. А еще я прекрасно знала: здесь никого нет. Только я. Небо. Солнце. Угрюмое море, совсем еще не проснувшееся. Вон как шумит!

Губы почему-то сами растянулись в улыбке. Как хорошо. Лежать бы вечность. И знать – никто не нарушит покой. Все будет хорошо, все…

– Упря-я-ямица, – неожиданно прошелестело море.

Гладкие, как вода, и чуть прохладные пальцы коснулись моей скулы, провели по щеке. Внутри стало на миг горячо-горячо. Но тут же все исчезло. Где-то на краю сознания мелькнул страх, внутри все сжалось. Миг – лучи солнца снова пригревали, шелест волн вновь стал морским, беззаботным. Только крики чаек и шум ветра.

Открывать глаза совершенно не хотелось. Меня окутало какое-то странное чувство покоя и неги. Не хотелось даже шевелиться. И не было страха. Какое-то странное умиротворение накрыло с ног до головы.

Широкие ладони огладили мою грудь, спустились к животу. Замерли. По телу пробежала дрожь. Я шумно выдохнула. Почему-то казалось, что это все правильно. Что так и надо… Какой странный сон.

– Скучаешь? – выдохнул хриплый голос.

Соль, море, ветер. Сухие губы скользнули по моей щеке, гибкие пальцы вплелись в волосы. Я шумно выдохнула, набрала воздуха, чтобы произнести слово, и тут же мой рот зажала пахнущая морем ладонь.

– Тш-ш-ш, не надо.

Я дернулась, однако он ловко перехватил мои руки и пригвоздил одним ленивым движением – прямо над головой. А потом на глаза легла мягкая прохладная материя. Стало не по себе. Одновременно захлестнули страх и желание. Я попыталась сбросить материю, но она словно приросла к коже. Я похолодела.

– Не бойся, – короткий выдох на ухо.

Пальцы очертили линию носа, обвели контур губ, надавили, заставляя приоткрыть рот. Он прижался ко мне, не давая сдвинуться. Я коснулась языком кончиков со странно заостренными ногтями. Снова накатила волна ужаса, другая рука внезапно скользнула к моему паху. Все мысли перепутались. Только сейчас я осознала, что нет даже клочка одежды.

Сухие губы прижались к моим. Дыхание замерло. Голова закружилась, стон утонул прямо в целующих губах. Во рту мгновенно пересохло, меня бросило в жар. Я дернулась, пытаясь высвободить руки, но ничего не вышло.

Гибкие пальцы провели линию по низу моего живота. Я замерла, не понимая, что делать.

– Тш-ш-ш-ш.

Мою шею и плечи защекотали чьи-то пахнущие солью и солнцем волосы. Он отпустил мои руки, однако они странно занемели, и все попытки двинуться терпели неудачу. Его руки огладили мои бока, сжали бедра. Горячее дыхание заставило поежиться. Я закусила губу, чтобы не произнести ни слова.

– Согни ноги.

Прозвучало как приказ. Тут же плеснула внутри злость.

– Да иди ты…

Он коротко рыкнул и резко согнул мои ноги в коленях. Развел, с силой удерживая и не давая свести назад.

– Пойду, – прошептал он на ухо, заставив вздрогнуть и потеряться в голодном злом шуме штормящего моря. Которое нахлынет один раз – и унесет с собой в пучину все, что встретит на пути. И не вырваться потом никогда.

Воздух застрял в легких. Тело охватил жар. Ладони выглаживали внутреннюю часть мои бедер, а дыхание и прикосновения губ заставляли кусать губы.

А потом стало безумно горячо. Я даже не понимала, что происходит на самом деле, а что нет. Жар солнца – невыносим. Или же это просто от умелых ласк? Но чьих?

Волна наслаждения заставила выгнуться. Меня сжали так, что с губ сорвался жалобный стон. Солнце стало невыносимым – так жарко, так безумно хорошо.

– Смеш-ш-шная, – прошелестело море с едва уловимой насмешкой. Но какой-то доброй, совсем непонятной. И в то же время близкой, ясной. Было что-то такое, отчего хотелось расслабиться, успокоиться, забыть обо всем на свете…

Я стиснула зубы. Ну, нет. Хотя…

Я вскрикнула. Морские волны хлынули на берег, скрывая нас, заставляя выгнуться в безумно ярком оргазме. Удовольствие смешалось со странной горечью на губах. Морская вода горька и солона, да. А руки, скользящие по моему телу, – сильны и уверенны. Только кажется, что острые когти впиваются в кожу. И как-то странно, что можно дышать под водой.

Волны откатились назад, он слизнул кровь с прокушенных губ.

– Моя… – хриплый выдох. А потом настолько крепко стиснул, что я испугалась, что меня сейчас раздавят. Правда… пусть. По телу разлилось блаженное тепло, и хотелось глупо и счастливо улыбаться. Какое странное чувство.

Словно услышав мои мысли, он чуть ослабил объятия. А потом, не говоря ни слова, подхватил на руки и куда-то понес.

– Что? – хрипло шепнула я непослушными губами. – Куда?

И хоть по-прежнему глаз было не открыть, показалось, что вижу его улыбку. Точнее, не вижу – чувствую.

– В море, – шепнул он. И в голосе было столько необъяснимой нежности, что на миг сердце сжалось.

А потом он коснулся моего лица. Пальцы потянули за край материи. Я невольно задержала дыхание…

Рука адски заныла. С трудом привстав на кровати, я поняла, что заснула в чертовски неудобной позе. И даже не разделась. Ахтунг. Осмотрелась. Все на месте – я в номере, мобильник так и остался на полу.

С балкона доносилось громкое чириканье. Точнее, не совсем чириканье – явно не воробей. Звонко и как-то очень мелодично. Ну и сны. Тьфу. То-то поехидничает сегодня Олег.

Я встала с кровати, и тут же повело так, что чудом успела ухватиться за быльце кровати. Так-так, а это еще что такое? Мышцы странно тянуло, а голова была как чугунная. Вновь вспомнился сон. На миг меня бросило в холодный пот. Ну, нет… не может быть.

Немного придя в себя, подхватила полотенце и направилась в душ.

То, что бойлер еще не нагрелся, было меньшей из неприятностей. В конце концов, холодная вода хорошо бодрит. Но когда я увидела на коже царапины и засосы – сглотнула. И отчетливо поняла, что так просто из этого дела я не выкарабкаюсь.

Повернула кран, тут же зашипела пошедшая из душа вода.

Да. У меня определенно проблемы. Большие.

Рудольф Валерьевич Железный пил мятный чай с шестью ложками сахару. Закусывал розовым свежим зефиром и маленькими круглыми печеньками с шоколадом. При этом курил тоненькую коричневую сигаретку с ванильным ароматом.

– Бери, Олежек, не стесняйся, – сказал он и подвинул гостю пиалу с кокетливой розовой каемочкой, заполненную сладостями.

Грабар осторожно глянул на нее и медленно покачал головой.

– Что вы, Рудольф Валерьевич. Я даже кофе без сахара пью.

– Зря, – ухмыльнулся Железный, затянулся и выдохнул ванильный дым. Сверкнула белозубая улыбка, в ореховых глазах мелькнули бронзовые искорки. – Сахар – топливо для мозга.

– Мой вроде не жалуется, – задумчиво произнес Грабар, делая глоток свежесваренного кофе и обводя взглядом жилище провидца.

Да уж. Все тут будто пришло из прошлого века. Хотя бы эти ковры с густым ворсом в коричнево-бордовых тонах. Ими завешаны стены, только узенькая полоска кремовых обоев видна возле наличника. Словно бы голые стены удручали Железного. Большой шкаф со стеклянными полками и дверцами. За дверцами – статуэтки. Белые-белые, настоящий китайский фарфор, с золотой окантовкой. Грустные балерины, задорные нимфы, олени с ветвистыми рогами, цирковые слоники с мячами и зонтиками. А еще хрусталь. Удивительно красивые и бесполезные вещицы.

Рядом – не менее внушительный шкаф. Красно-коричневый, почти в тон коврам. В шкафу – книги. Так много, что глаза разбегаются. В кожаных переплетах, с потертыми корешками и совсем новенькие, глянцево поблескивавшие при свете желтых ламп. Люстра у Железного, кстати, тоже хрустальная. Олег даже предположить не мог, сколько это великолепие может стоить. Пожалуй, если б можно было, то и на ней были бы книги. Они у провидца везде. Одна даже лежала на столе, рядом с вазочкой с мармеладом.

– Рудольф Валерьевич, я к вам по делу, – наконец-то произнес Грабар.

Железный улыбнулся совершенно очаровательной улыбкой чеширского кота. Только не заграничного, а местного – ленивого и рыжего. Вроде милого, но все же опасного хищника, который только делает вид, что нежится на хозяйской перине.

– Я знаю, – ровным голосом произнес он, убрал за ухо русую с проседью прядь и поправил прямоугольные очки в тоненькой золотистой оправе.

Провидец хоть и не носил длинных волос, но и короткой стрижкой эту прическу назвать было сложновато. Весь Рудольф был сплошным противоречием. Худой, что ветер сдует и не заметит, но поглощающий сладости в таких количествах, что обзавидуется орда детишек. Педант и перфекционист в доме и на работе, но известный разгильдяй, когда дело касается правил провидения. Он их нарушал не потому, что они ему чем-то не нравились, а потому, что вообще забывал про их существование.

Под внимательным взглядом Железного Грабар почувствовал себя неуютно. Срочно захотелось встать и закурить. А еще походить туда-сюда по комнате, чтобы избавиться от напряжения. Однако присутствие Железного не давало вести себя как захочется. Поэтому приходилось сидеть недвижимой статуей и внимательно смотреть на собеседника.

Тот даже не думал торопиться. Все так же курил и пил чай. Щурился при свете желтых ламп, прислушивался к звукам, доносившимся с улицы.

Железный жил ближе к центру города, в здании, некогда гордо носившем звание гостиницы «Европейской», в девятнадцатом веке бывшей одной из лучших гостиниц на юге Российской империи. Окна его квартиры выходили прямо на улицу, где проносились машины и автобусы. Поэтому тишины здесь никогда не было. Даже ночью кто-то умудрялся проехать, нарушив ночной покой засыпающих улиц.

– Твоя Слышащая Землю серьезно вляпалась, – неожиданно произнес Рудольф, глядя на тлеющий кончик темно-коричневой сигареты. – Ей заинтересовались раньше, чем она выехала из Херсона.

Грабар насторожился. Он это знал. Сны Яны были слишком красочными и болезненными, чтобы не понять этого. Искренне хотелось надеяться, что все испытанные неприятные ощущения оставались в пережитых кошмарах, а хлопоты яви вытесняли их подальше.

– Кому она нужна?

Железный взял круглую печеньку, задумчиво повертел ее в пальцах, словно гривневую монету.

– Правильно спрашиваешь, Олежек. Именно нужна. Убийства – это только действия. Действия…

Ванильный дым вновь защекотал ноздри Грабара. Он глубоко вздохнул, про себя ругая провидца последними словами. Ну давай же, говори! Сколько можно издеваться? Железный бросил на него хитрый взгляд, и Грабар понял, что просто проверяют его выдержку. Скрипнув зубами, он поинтересовался ровным тоном, почти без эмоций:

– Какие?

– Действия убийцы – отдельно, жажда того, кто выходит из моря, – отдельно. Как ни крути, но Колесник слишком хороша в своем деле. И крепкий орешек. Ее хотят расколоть.

– А не пойти бы им? – вежливо поинтересовался Грабар, судорожно соображая, как вытрясти из провидца знания. Ведь добром же точно не скажет.

– Пойдут, – кивнул Железный, – только и Яна вместе с ними.

Грабар метнул на него злой взгляд: