Альманах «Истоки». Выпуск 9

– Не всегда, особенно когда между страниц журнала врач обнаруживает много зелени, понял? – усмехнулся Лев Моисеевич и, похлопав Николая по руке, добавил:

– Собственно мы выполнили свою миссию, взбудоражили регион, дали лишний повод нашим друзьям в Кремле для укрепления вертикали власти и борьбе с сепаратизмом. Местная верхушка во главе с губернатором спят и видят, как бы отделиться от центра, самостийности им захотелось, но ничего, очень скоро их мечтам придёт конец.

– Лев Моисеевич, что значит – помогли друзьям в Кремле, это что же, всё это время мы, как провокаторы, работали на власть? – недоверчиво воскликнул Николай. – А как же наши идеи народовластия?

– Коля, не как провокаторы, а как катализаторы народного недовольства, а идеи идеями, но с существующей властью надо жить в мире, знаешь же, что плохой мир лучше хорошей войны, а теперь иди с Богом, собери вещи, завтра мы улетаем в Москву.

– Это, это, это, мерзко, – заикаясь, крикнул Николай и быстро вышел из палаты.

Глава 18

Воскресный день накануне «дня икс» для многих партийных функционеров городской организации «Народ и воля» выдался весьма напряжённым – уточнялись списки желающих принять участие в демонстрации протеста, готовились речёвки, уточнялись места сбора и маршруты движения колонн. Векслер беспрерывно звонил по телефону, требуя информацию о готовности той или иной районной организации к демонстрации. Николай Мохов, с утра навестив в больнице своего шефа, связался с – -, вором в законе, которому в своё время он передал деньги, и уточнил время начала бунта в колониях области. Предполагалось, что бунт заключённых начнётся одновременно в пяти колониях общего режима, в одной строгого и одной детской на вечерней поверке, где вертухаи будут захвачены в заложники, администрации зон будут выдвинуты требования послабления режима, улучшение питания и быта. Предчувствуя, что понедельник может выдаться очень напряжённым и даже опасным для рядовых сотрудников администрации, губернатор ещё накануне объявил этот день выходным, на работу должны были выйти только руководители департаментов и отделов. Полковник ФСБ Назаров, выполняя приказ генерала, встретился со своим агентом и уточнил время и цели поражения. Объявив общий сбор в 7 утра понедельника, Алексей Быданов ещё в субботу отпустил большинство бойцов «Капкана» к своим семьям, оставив в расположении базы дежурных и группу быстрого реагирования.

Капитан Ермолаев, сославшись на неотложные дела в городе отпросился до семи утра понедельника. Капитан Ермолаев с двенадцати лет мечтал служить в органах безопасности, после окончания школы пришёл в райком комсомола и попросил рекомендацию для поступления в школу КГБ. Поскольку будущий капитан окончил школу с серебряной медалью, активно участвовал в общественной жизни и, как говорили в те времена, был морально устойчив, райком рекомендовал его в школу КГБ. Но по неизвестным причинам его кандидатуру отклонили, и он был вынужден поступить в местное пехотное училище. Много лет спустя он узнал, почему был не принят в школу КГБ, оказалось, что виной всему было то, что его мать родилась в г. Харбине, где после революции проживали его дед и бабка. Поступив в пехотное училище, он уже через месяц явился в первый отдел и предложил свои услуги в качестве осведомителя, надеясь, что это поможет ему со временем перевестись в КГБ. Всё бы ничего, но уже через три месяца однокурсники поняли кто в их рядах «дятел» и стали демонстративно сторониться Ермолаева. Тогда он нашёл среди своих сослуживцев слабовольного курсанта, запугал его, и тот стал доносить обо всех разговорах, которые велись в курилках. Попав по распределению в понтонно-мостовой полк, он продолжал стучать на однополчан уже не в КГБ, а в преобразованное на его базе ФСБ, однако это не помогло ему сделать военную карьеру и, дослужившись к тридцати годам до капитана, был уволен по сокращению штатного расписания. Не успел он освоиться на новом месте жительства в Нижнегорске, как однажды на улице к нему подошёл человек в штатском и предложил дальнейшее сотрудничество с местным управлением ФСБ, на что Ермолаев без лишних раздумий согласился, после чего ему было рекомендовано устроиться в охранное предприятие «Капкан». Встретившись в полдень в городском саду с полковником Назаровым и получив от него инструкции по проведению акции устрашения, Ермолаев почувствовал радость оттого, что оказался нужным государству человеком, от которого зависят судьбы многих людей. Он прекрасно понимал, что именно своими действиями может изменить историю не только города, но и повлиять на всю дальнейшую политику государства, отчего его грудь переполняла гордость и благодарность судьбе, которая давала ему такой шанс. В эту ночь Ермолаев так и не сомкнул глаз; ровно в три часа он осторожно, чтобы не разбудить жену, вышел из дома и отправился к магазину женской одежды «Незабудка», где его уже ждала старенькая «Волга». Осмотрев машину, он обнаружил на заднем сидении гранатомёт и две боеголовки. Проехав три квартала, он выехал на площадь перед резиденцией губернатора, вышел из машины, не спеша зарядил гранатомёт и, прицелившись, выстрелил в окно третьего этажа.

Раздался грохот, из окна вырвался столб пламени, на мостовую полетели осколки битого стекла и штукатурки. Затем, перезарядив гранатомёт, он выпустил второй заряд в здание областного заксобрания и, открыв дверь машины, уже собирался уехать с площади, но был буквально изрешечён автоматной очередью. Уже через полчаса на месте происшествия собрались телевизионщики, репортёры местных и центральных газет, перед ними выступил начальник городской полиции полковник Завьялов, заявив, что обезвреженный террорист является членом местной партийной организации «Народ и воля», работником «Капкана», владельцем которого является небезызвестный господин Векслер. По его словам, следствие уже приступило к расследованию, и не исключено, что очень скоро будут раскрыты и арестованы все участники террористической организации во главе с её главарями.

– Эту провокацию специально устроили, чтобы помешать народной демонстрации протеста против власти, – крикнул Жора.

– Вы кто такой? – спросил полковник.

– Я редактор независимой газеты «Глас народа».

– Следствие разберётся, – заверил полковник.

– Знаем мы ваше следствие, что угодно притянете за уши, уверен, у вас уже есть заказчики этих взрывов и вы, господин полковник, главный провокатор, – махнул рукой Жора.

– Что? Да я тебя, гнида, сотру в порошок, – взревел полковник.

– Попробуйте, я буду ждать, только времена не те или забыли? Теперь у нас главенство закона, полковник, – усмехнулся Жора.

Ещё час спустя в расположении «Капкана» появилась группа захвата ФСБ. Опечатав оружейную комнату и выставив охрану, полковник Назаров с двумя бойцами прошёл в гостиницу пансионата и отыскав комнату Алексея Быданова, постучал:

– Быданов, откройте, ФСБ.

Через минуту дверь открылась и на пороге появился полураздетый Алексей:

– В чем дело?

– Вы задержаны, – ответил полковник.

– На каком основании?

– По подозрению в связи с террористами.

– Это чушь, я никого не знаю и знать не хочу.

– Капитан Ермолаев у вас работает?

– Да, а что?

– А то, что он час назад обстрелял из гранатомёта здания администрации и областное заксобрание. У вас есть что-то подобное?

– Есть, но без меня никто не может получить оружие, ключи от оружейной комнаты есть только у меня, и потом, когда Ермолаев уезжал из пансионата, при нём ничего не было.

– Ладно, разберёмся, а сейчас одевайтесь, поедете в управление для допроса под протокол, кстати, кто ещё живёт в пансионате?

– Американец Майкл, сотрудник американского посольства и женщина, некто Зибельман, член Хельсинской группы.

– Известные все лица, всё вынюхивают грёбанные борцы за демократию.

– Капитан, – окликнул полковник своего помощника, – разыщите этих людей, отвезите в аэропорт и отправьте в Москву, не хрена им тут болтаться.

В эту ночь губернатор практически не спал, сначала поздним вечером состоялся разговор с помощником президента, который предупредил о возможных неприятных последствиях, если в области не будет улучшаться экономическая и внутриполитическая обстановка. Помощник напомнил, что область находится на последнем месте в стране по экономическим показателям, как следствие низким жизненным уровнем населения и на первом месте по коррупции среди чиновников госаппарата.

– Господин Русаков, вам даётся три месяца на исправление ситуации и, если подвижки к лучшему не произойдёт, президент вынужден будет ввести в области прямое президентское правление.

От этих слов губернатора бросало то в жар, то в холод, он прекрасно понимал, что это не пустые угрозы, что так и будет, а это значит вселенский позор, и возможно возбуждение уголовного дела. Он тут же обзвонил своих заместителей и назначил совещание на восемь утра. Затем связался с генералом ФСБ Власиком и потребовал исключить применение оружия против демонстрантов.

– Пусть митингуют, выпустят пар и разойдутся, мы же опубликуем новую программу развития области и тем самым заткнём глотки крикунам, – закончил разговор губернатор.

Эпилог

В понедельник в десять часов утра на площади Советов собралось около пятидесяти тысяч митингующих, была принята резолюция с требованием досрочных выборов заксобрания и губернатора, одобрено обращение к президенту о введении прямого президентского правления в регионе вплоть до выборов нового главы администрации и законодателей.

Однако значительные перемены в жизни простых граждан наступили только три года спустя. В связи с провалом на очередных выборах в Государственную думу партия «Народ и воля» самораспустилась, Лев Моисеевич Березуцкий уехал за границу, где через несколько лет при странных обстоятельствах обрёл вечный покой.

Марина уехала в Астрахань, где открыла небольшой заводик по производству катеров на подводных крыльях и заложила первую яхту для казахстанского предпринимателя. Николай Мохов вернулся в университет, где продолжил научные изыскания и через два года защитил кандидатскую диссертацию. Алексей Быданов и Аня Кущеева сыграли свадьбу и поселились в Нижнегорске, через девять месяцев накануне рождения ребенка рано утром во дворе собственного дома Алексей был застрелен неизвестным киллером, которого так и не нашли, поговаривали, что он скрылся в горах Кавказа. Павел Одинцов и Даша поженились, продали часть участка и на вырученные деньги построили новый дом, вскоре у них появился наследник, а ещё через год дочка. В связи с недостатками в работе, проявлением сепаратизма губернатор указом президента был отправлен в отставку, но вскоре получил должность представителя региона в Совете федерации. После самороспуска партии «Народ и воля» Векслер прикупил местный пивной завод и организовал региональную партию любителей пива, членам которой разрешалось раз в неделю дегустировать пиво десяти наименований.

Клин 2013–2014 г.

Голоса калужской земли

Игорь Красовский (г. Калуга)

«Слова смешные дразнятся из детства…»

Слова смешные дразнятся из детства.В годины бабушек, садов и детских бедствийМеня несет.«Калоши», «абажур», ручная сетка,которая – «авоська», и «пипетка»…Пожалуй всё.Нет!Туфель маминых блестящие «набойки»,Ещё из детства слово – «перестройка»,«Тахты» продавленной, свезённой на помойкуПротяжный стон.Скончалась тихо старая соседка.И в «Правде» выйдет грустная заметкаО том, что «иностранцу с табуреткой»Уже не нужен полосатый слон.

«В моей Калуге на исходе…»

В моей Калуге на исходеТрёхмесячного октябряЯ одеваюсь по погоде,Но, впрочем, «по погоде» – зря.По прихоти сиюминутной –Обильный плотный снегопад.Зима намолена прилюдно.А мне «экспрессом» – в Москваград.Перемещаться повагонно,Трястись зажатому меж двухСедых старушек полусонных,Считать в окошке снежных мух…

Снежинки

Моя зима не закончится никогдаПод ногами истоптанный серый лёд.Этот город вымерз, а прочие городаОтогреет кто-нибудь и спасётЕсли только захочет…А я хочуВместе с мелким снегом идти… идтиСамому бы согреться. Ну хоть чуть-чуть…К сожаленью, не тают в моей горстиСнежинки.

«Это проводы: прощальный разговор…»

А.Г.

Это проводы: прощальный разговор,Сумки веские твои – да, я навьючен.А потом – в метро. Ты знаешь, до сих порПо Москве ходить я не обучен.Ты в Казань с Казанского вокзала,Мне на Киевский, да только не туда.Что-то на прощание сказала,Помолчали…Впрочем, как всегда.

«Листики пыльные, личики пыльные…»

Листики пыльные, личики пыльные.Тянется вверх на термометре ртуть.Выходят на улицы люди:стильные,Активные, потные…Где?Не суть.Приятно глядят,как благоустроенныйФонтанамигородрасплылся весь,Некрепко сшит, на любителя скроен.Ведь только любитель останется здесьЦенить неказистые окаменелости,Опрощаться невольно, затем дичать,С каждым прожитым днем набираться смелости,Надеяться, веритьи не замечать,Как по конским каштанам кобылы и мериныДетишек возят, а те молчат.Часы на площади – они проверены,Они проверены, они – стоят.

Игорь Красовский родился в 1984 г. в г. Калуга. Закончил Калужский колледж культуры в 2004 г., Московский литературный институт им. Горького. Автор книг: «Пьесы»; «Условно»; «КаШа». Публиковался в местной прессе – «Меценаты», «Изящная словесность» (СПБ), альманахах: «Зерно», «Синие мосты» (г. Калуга).

Татьяна Баклашкина (1984–2011)

Прикосновение любви

«Встречаю эту ночь в пылинках звёздных…»

Встречаю эту ночь в пылинках звёздных,Гадая на упавшую звезду.Ведь есть же где-то тот,с кем просто-просто,И я к нему уже иду, иду!Ничуть не усомнившись –взять, не взять лиТого, кого сама себе звала,Упала бы в тепло его объятья,В распахнутых навстречу два крыла.И ни о чём его бы не спросила,Ведь сразу было ясно: мы – свои,Так крепко в нас сердца соединилоЖивым прикосновением любви!29 июня 2008 г.

«Так странно, что другую выбрал ты…»

Так странно, что другую выбрал ты,Чьи речи томны, а глаза пусты.Пусть нежны поцелуи, но когдаОни застынут капельками льдаНа коже, ты, дрожа от них,Как будто от ожогов ледяных,Вдруг вспомнишь, как помогтебе согретьсяМой поцелуй горячий, прямо в сердце!19 октября 2005 г.

«Тебя ждала, хотя и знала…»

Тебя ждала, хотя и знала –Ты вихрь и дым,Тебя комета пеленалаОгнём своим!Подобен звёздам и кометамТы сам теперь,Весёлым и жестоким ветромСтучишься в дверь.Спокойно дверь тебе открою –Ведь я светла!Гляди – сияют за спиноюМои крыла,И над челом, столь безмятежнымТы видишь – свет!Ты ослеплён, и ты повержен,О, сын комет!Застывший скорбно на пороге –Уже не враг,Лишь обесславленные богиПрекрасны – так,Печальны так,Что даже жалостьНе оскорбит.И я смиряю света ярость,И гнев забыт.В глаза взгляни – я нарекаюСебя твоей!Стоящий на пороге раяБлагоговей.5 мая 2006 г.

«В испепеляющую нежность…»

В испепеляющую нежностьМоя невинная игра,В беспечность или безмятежность,Игра в словаНесказанные – как осмелюсь?– И вот теперь игра в стихи.Ещё: коснуться так хотелосьТвоей щекиРукой. А может, губ губами?!Скажи, наверно, мы могли…Как ты не видишь, между нами –Шаг до любви.29 сентября 2007 г.

«Осторожно, как будто иду по стеклу…»

Осторожно, как будто иду по стеклу,Я к тебе подбираюсь всё ближе и ближе,Я слежу за собой, я играю в игру,Я немножко люблюи чуть-чуть ненавижу.Я спокойна, ведь знаю: пока я жива,Ты в дыханье горячем успеешь согреться,Но сейчас вдох мой лёгок и слышен едва.Я крадусь и вот-вот постучуськ тебе в сердце.Пусть наполнен страданием шаг мой любой,Но улыбка нежна, лучезарна, беспечна!В твоё сердце войду и останусь с тобойСтолько, сколько захочешь,а значит – навечно.20 января 2008 г.

Встреча

Мы встретимся. Но не прервем разлуки,Ведь даже в эпицентре урагана –В объятья не сомкнуться наши руки,И губы будут немы и упрямы.Мы лишь срастёмся взглядамидруг с другом,Застынем на краю оцепененья,А всё вокруг – машины, звери, люди –Завертится безумной каруселью.В порыве ураганного дыханья,В водовороте едкой чёрной пылиИсчезнет мир. А мы, два изваянья,Останемся в бессмысленной гордыне.Конец декабря 2008 г.

Весенняя

Такие злые опыты апреляНад нашими бесстрашными сердцами.Ты слышишь – там вверху уже запелиКакими-то смешными голосами.Нарушен вновь привычный ритм пульса,Похоже, что испортились настройки,Но это так и надо, не волнуйся,Весна и в этот раз не будет долгой.И сотню дней, пока она продлится,Так хочется не думать о разлуке,Забыть, что мы лишь сон, которыйснится,И падать в небеса, раскинув руки.9 апреля 2010 г.

Станислав Колчин

Русь

Я в очи синие гляжусьИ вижу дремлющую Русь.Проснись, славяночка! Проснись!Нас ждёт невиданная высь,Восход к всезвёздным берегам,Где вера в чувства так крепка,Что в сердце русском отдалосьЕдиным словом, словом Рось.Она во мне, она вокруг:И летний зной, и стужа вьюг.Так многолика, так пестра:Россия мать, жена, сестра.Все лица близкие – родныеСлились в тебе, моя Россия.Священен, выстрадан язык,Которым твой народ велик;Былых побед мотив простойХранит распахнутый простор,Где мира и шестая частьБез крови в руки не далась.Что схоронили, не забыто –Оно грядущему открыто.Встречая алую зарю,Я гимны новые пою.Воздвигнут россы дивный храм.Там места нет ничьим богам.Но всё же пред одной склонюсьБогиней, наречённой – Русь.

Людмила Филатова (г. Калуга)

Ангелы не обижаются, они всё равно приближаются, крылья на плечи кладут, и ждут…

Полночная птица[3]

Ну, как в разорённом,разграбленном миресебя по крупицам собрать?..Полночная птица, мой коршун,мой сирин,жалеть нам черёдиль каратьпредавших, убивших,признавших бессилье,попавших на праведный нож?..Когтистою лапкой играя на лире,кому отходную споёшь?..Не старому миру, так новому миру,провисшим без цели и дат…Полночная птица, мой коршун,мой сирин,никто не вернётся назад…

Образа

Всё было. Всё будет…Что ново, то старо.Что – в пламень,сторицей воскреснет в огне.Россия молчит, одурев от угара,ещё не винясь в неизжитой вине.А тех, что нажива чахоткою душит…Ей богу, российских церквей образаещё призовут их заблудшие душии светом наполнят глаза.

Поздняя дорога

Несло сквозь мглу,плечом к плечу качало…Рука чужая на поле лежаларасстёгнутого – невзначай? – пальто.И лепестки оброненных цветовсаднили горько, сладостно и вяло.Хотелось выйти в ночь,ту, что уже постельюпостелена, и жарко под метельюи отлюбить,и тут же умереть!Но было странно и бессмысленнохотеть…

Белые гвоздики

Белые – что хлопья в снегопад –на столе моём опять гвоздики…Ничего не повернуть назад,и судьбой отвергнутые ликивянут и уходят, как цветы –ты, она… и я,и снова ты.

Людмила Николаевна Филатова живет и работает в Калуге, член СП России, автор ряда поэтических книг, пишет прозу и пьесы. Сотрудничает с Калужским народным литературно-поэтическим театром.

Евгений М’арт

Подготовка

«Когда же и сознанье внутри себяты сможешь погаситьТогдаИз глубины молчания родитсяСлово»«Подмастерье» М. Волошин«Я читаю Пушкина» – этим даже не похвастаешься«Я читаю Хлебникова» – пытаюсь найти общий языкс птицами«Я читаю Айги» – и не знаю, что лучше:быть непОнятым или непонЯтным.…«Я читаю Чтиво» – но обнаруживаю,как ростом своего количестваоно стало пропорционально уменьшать качествоотдельно взятого меня.Сегодня не прочитаю никого!Готовлюсь к Пустоте…

Текила верлибра

бывает, подносишь рюмку к губам,а рука дрожитк микрофону подходишь из души почитать,а всего трясёт«Всё, я больше не пишу» – говорю себе,а не выпить не могу…Что там у вас сегодня в меню из знаменитого? Коктейли:«по-пушкински», «по-лермонтовски»,«по-маяковскому», «по ком там ещё колокол»?..нет, мне, пожалуйста, просто ядудо дозыбез закуски,за закуску мне нечем платитьда не смотрите на меня так!давеча я растерял все метры,я анонимный графоман без рифмысловно крещённый без веры,но я в меру, я в мерув меру по мере, в меру по мерея почти за-вя-залпросто иногда вырывается это предательское из горла:«Эх, сейчас бы из горла!»но это же текила вер                            либ                                 рА

Страсти по Кар-Ваю[4]

«Есть на свете птица, у которой нет ног…»она не умеет танцевать.Есть на свете птица, у которой нет крыльев,она не умеет летать.Есть на свете птица, у которой нет клюва,она не умеет клевать.Впрочем, это вовсе уже и не птица.Когда ты не слышала моего сердца,мне казалось, что я – не человек.…Есть на свете не человек

Марина Улыбышева

«Над Сибирской равниной плывут облака…»

Над Сибирской равниной плывут облака.Роет жёлтую глину стальная река.Сеют кварц и слюду берега из песка.Далека ты, Сибирь, далека.Там мой пращур на чёрном коне не скакалИ равнинные земли её не пахал,и луны круглолицей мертвецкий оскалв чёрном небе с тоской не искал.Но и я на суглинок её и песок,на черлакскую пыль нижнеомских дорог,на её азиатский, ковыльный востокугодила, как беглый в острог.Я ныряла в реки её радужный плени мазутные пятна стирала с колен.но оскомина диких ирги и малинсредь иных мне приснится равнин.Моя родина! Сосен янтарь и смола.Ты зачем мою душу измором взяла,ветром выдула всю, лебедой иссекла,солнцем выбелила добела?!Я люблю тебя словно добыча стрелу,как лихой человек ночи горклую мглу,потому и храню в самом дальнем углутвоих призраков прах и золу.