Альманах «Истоки». Выпуск 9

– По нашим сведениям в последнее время смотрящие в зонах ведут активную переписку между собой, зарегистрированы несколько телефонных звонков, из которых можно понять, что они договариваются о дне икс, который должен взбудоражить все зоны области.

– Нам только этого не хватало и, как назло, полк внутренних войск направлен в Чечню и, если твои домыслы окажутся верными, не представляю, что мы будем делать? – тревожно вглядываясь в глаза генерала, воскликнул губернатор.

– Придётся использовать милицию, другого выхода не вижу.

– Милиция нужна в городе, – взвился губернатор, – эти подонки готовят народное шествие, не удивлюсь, даже уверен, найдутся провокаторы, которые постараются спровоцировать мирно настроенных граждан на хулиганские выходки, а возможно и погромы, не забывайте, генерал, Богородск, уверен, там была репетиция предстоящих событий. Думай, генерал, думай! А теперь можете идти. Генерал, задержись на минутку.

– Что ты думаешь делать?

– Первое, – по-военному чётко, начал генерал, – организую небольшую провокацию, которая позволит вам ввести чрезвычайное положение, второе – на случай, если начнутся беспорядки, на зданиях вокруг площади размещу несколько снайперов, которые смогут нейтрализовать зачинщиков.

– Что ж, всё правильно, если полезут сюда, устрой им кровавую бойню.

– Как в девятьсот пятом?

– Да, хватит миндальничать, пусть знают, на чьей стороне сила!

Генерал вышел из кабинета и, увидев в приёмной судью, обняв его за плечи, тихо на ушко сказал:

– Не тужи, дружище, скоро всё изменится.

– Гневлив сегодня наш губернатор, с чего бы это? – заметил Носик.

– Зарылся ты в своих бумагах, дорогой Валерий Кузьмич, и ничего не видишь, не видишь, что творится в городе и его окрестностях, кругом, точно тараканы, повылезали всякие псевдорадетели за народное добро, а я тебе так скажу – дорвутся они до власти, и будет ещё хуже, – ответил Власик и, помолчав, продолжал:

– Вот взять бы к примеру нашего Векслера, ну чего ему не хватает, богат, катается как сыр в масле, ан нет, ему подавай власть, он спит и видит себя в губернаторском кресле. Как ты думаешь, Валерий Кузьмич, он будет лучше радеть за народ, или станет ещё больше набивать свой карман?

– Не знаю, как насчет народа, а вот о своем кармане наверняка не забудет, – ответил Носик и, не прощаясь, зашагал в сторону городского суда.

Возвратившись в свой кабинет, генерал вызвал к себе полковника Назарова и когда тот тяжело отдуваясь, уселся за приставной столик, критически оглядев его, спросил:

– Ты, Андрей Ильич, в порядке?

– Вполне, простыл оттого и одышка, а так всё в норме.

– Смотри, со здоровьем не шути, ты мне нужен здоровым, тебе предстоит в ближайшую субботу провести спецоперацию, надо устроить небольшой сабантуйчик, здесь, у нас на площади попугать кое-кого, но не более, понял?

– Товарищ генерал, говорите яснее, нужно бабахнуть?

– Правильно, нужно бабахнуть, очень убедительно бабахнуть, но без жертв, лучше всего рано поутру, когда народ будет ещё спать.

– Не сомневайтесь, товарищ генерал, бабахнем, ещё как бабахнем, – поднимаясь из-за стола, усмехнулся полковник.

Выйдя из кабинета, полковник прошёл в конец коридора и, настороженно оглядевшись, позвонил по мобильному телефону:

– Привет, Лось, нам нужно встретиться.

Глава 16

Векслер вернулся в свой особняк и сразу же направился в комнату Льва Моисеевича.

– Всё, Быданов принял командование, временно поживёт в пансионате, позднее подберём ему квартиру в городе, – доложился Векслер.

– Ты думаешь, мы правильно сделали, пригласив его?

– А куда ему деваться, сам посуди, звания лишился, того и смотри, может оказаться под судом военного трибунала, так что, как ни крути, а податься ему больше некуда, и потом в его душе засела глубокая обида на несправедливое отношение к нему московской камарильи, вместо того, чтобы вручить ему Золотую звезду героя, его прессуют со всех сторон. Исчезнуть ему надо, не мозолить глаза газетчикам и иже с ними, – ответил Векслер, и в эту минуту зазвонил его мобильный телефон.

– Леонид Иванович, немедленно уходите из дома, через полчаса по решению городского суда у вас будет обыск, и вас с вашим другом задержит ФСБ, не тяните и уходите из города, – услышал Векслер, взволнованный голос своего благодетеля.

– Что там? – взглянув на помрачневшего друга, спросил Лев Моисеевич.

– Надо срочно уходить, будет обыск в доме и наш арест, – ответил Векслер, – собирайся и в машину, едем в пансионат, а я тем временем соберу партийные документы.

– А как же Валентина Ильинична? – спросил Лев Моисеевич.

– Останется дома, её же не будут арестовывать.

Не успели они выехать из города, как к особняку Векслера подъехал милицейский уазик и микроавтобус. Несколько человек в штатском и два милиционера вошли в дом и, предъявив ордер Валентине Ильиничне, приступили к обыску.

– Хозяин дома? – спросил один из штатских.

– Нет, давно, ещё утром уехал по делам.

– А ваш гость где?

– Они вместе уехали, а когда будут, не сказали, – ответила Валентина Ильинична и как бы в раздумьях, помолчав, добавила:

– Вы, конечно, вправе обыскивать, но только компромат не подбрасывайте, ничего запрещенного в доме нет и быть не может.

Бегло осмотрев дом и ничего не найдя, старший группы позвонил своему начальству и доложил о результатах обыска.

– Я не сомневался, что так и будет, Векслер не идиот, чтобы держать оружие и документы дома, для этого у него есть пансионат, наверняка они там скрываются, а попасть туда мы можем только после штурма, на что никто не пойдёт, – услышал в ответ старший группы, после чего дал команду покинуть особняк.

В пансионате, куда приехали Векслер и Березуцкий, было на удивление тихо и безлюдно. Ветер медленно раскачивал верхушки вековых сосен, тополя и клёны теряли свою пожелтевшую листву, и в этой благодати ничего не напоминало о городских треволнениях.

– А где народ? – спросил Лев Моисеевич.

– В тире, на стрельбище, – ответил Векслер и повёл своего гостя в отдельно стоящий особняк для высоких гостей.

– Далеко этот тир?

– В подвале клуба. Сейчас устроимся в номерах, потом пойдём в столовую и отведаем солдатской кухни, повар тут отменный, кормит, пальчики оближешь, – улыбнулся Векслер.

– Прекрасно, с удовольствием покушаю солдатской пищи, – ответил Лев Моисеевич и, услышав звонок, добавил:

– А вот и наш американский друг звонит.

– Майкл, это ты? Хеллоу, Майкл, в каком номере ты остановился? В 215? Так, ясно, через час за тобой приедет машина и отвезёт тебя ко мне. Договорились? Вот и отлично! – и, обернувшись к Векслеру, сказал:

– Надо кого-то отправить за нашим гостем.

– Отправим Ермолаева, парень он надёжный, проверенный, сделает всё в лучшем виде, – ответил Векслер.

– Предупреди его, чтоб без хвоста.

– А ты позвони своему помощнику, пусть ждёт машину у гостиницы, нечего ему болтаться в городе.

– Да нет, Николай, как раз и нужен в городе, ему предстоит встретиться ещё с несколькими лицами, главное, с паханом, не помню его погоняло, надо точно обозначить время, когда он поднимет зэков и начнет заварушку, – ответил Лев Моисеевич.

Неприметная Лада шестой модели долго петляла по городу и, наконец, удостоверившись, что за ними нет хвоста, Ермолаев направился к пансионату и через полчаса остановился у особняка для высоких гостей.

– А вот и наш дорогой гость, – увидев подъезжающую машину, воскликнул Лев Моисеевич.

Из машины вышел ничем не примечательный мужчина лет сорока пяти и за ним молодая, скромно одетая невзрачная женщина.

– А это ещё кто? – наклонившись к уху Льва Моисеевича, тихо спросил Векслер.

– Фрида Зибельман, активистка Хельсинской группы, – ответил Лев Моисеевич и, широко раскинув руки, направился к гостям.

– Рад встрече, дорогие гости, здравствуй, Майкл, здравствуй, Фрида, – обнимая Майкла, воскликнул Лев Моисеевич, – прошу, дорогие гости, в дом, отдохнуть с дороги, откушать чем Бог послал.

– Здравствуй Лёвушка, здравствуй, дорогой, вот приехала поддержать вас в вашем благородном деле активизации народных масс в борьбе за демократию и лучшее будущее России. Наши друзья за рубежом уверены, что у вас всё получится, и ваши усилия поднять народ в отдельно взятом регионе не пройдут даром, всколыхнут всю страну, люди поймут за кем правда, за кем будущее! – на высокой ноте, с пафосом, заявила Фрида.

– Уверен, что так и будет, – в тон ей ответил Лев Моисеевич, – и позвольте представить вам моего соратника и друга Векслера Леонида Ивановича, руководителя местного отделения нашей партии. Он и его товарищи по партии возглавили народное движение против казнокрадов и коррупционеров, против клановости в управлении региона, за отставку нынешнего руководства области и досрочные честные выборы губернатора и мэров городов.

– Браво, Леонид, мы были уверены, что в России есть здоровые силы, способные повернуть страну на демократический путь, способные адекватно воспринимать западные ценности, – с жаром воскликнул Майкл.

– Друзья, хватит митинговать, пора обедать, – воскликнул Лев Моисеевич и, подхватив Фриду Зибельман под ручку, повел её в особняк.

– Давно знакома с Майклом?

– Больше десяти лет, со времен горбачёвской перестройки, я тогда была совсем молода, неопытна, и Майкл, тогда он называл себя агентом влияния, помог мне определиться, с кем я, какова моя роль в этой жизни, – сказала Фрида.

– И уже тогда примерила на себя роль Жанны Д’Арк в российской истории, – усмехнулся Лев Моисеевич. – А помнишь, как гебэшники, постоянно терроризировали членов вашей группы? При обысках знали заранее, что никаких компрометирующих материалов, кроме, конечно, компромата на власть не сыщется, их убогое воображение шло по пути уголовщины: компрометирующие материалы, обыскивающие приносили с собой. Помнишь, когда один из этих тупоголовых «нашёл» доллары у тебя дома, а у твоего приятеля была найдена старая немецкая винтовка?

– Конечно помню, такое невозможно забыть, особенно когда тебя обвиняют в продажности и подготовке теракта, но, надеюсь, что больше такое не повторится, особенно после того как власти, наконец-то, ратифицировали Хельсинский протокол, – усмехнулась Зибельман.

Передав Жорику папку с документами, Николай Мохов направился к дому Векслера. Ещё издали он заметил у ворот особняка серую Волгу и двух мужчин в тёмных пальто, нервно переминавшихся с ноги на ногу и явно кого-то поджидавших.

– Уж не меня ли? – нервно подумал Николай. – Но я никого не жду и ни с кем не договаривался о встрече, тем более здесь. Чёрт, и свернуть-то некуда…

– Господин Мохов? Федеральная служба безопасности, капитан Ильин, с вами хотят побеседовать, прошу в машину.

– Я могу посмотреть ваше удостоверение?

– Конечно, смотрите, удостоверились?

– Я задержан или могу отказаться от вашего приглашения?

– Не задержан, но и отказаться не можете, – взяв Николая под руку, ответил капитан.

Через пятнадцать минут Волга подъехала к трёхэтажному серому зданию и въехала во двор. Николая провели на второй этаж и пригласили в кабинет. За большим дубовым столом в кресле, сидел грузный мужчина лет пятидесяти, с лысеющей головой, на его одутловатом лице явно просматривались следы вчерашней попойки.

– Полковник Назаров, – представился он. – Мы пригласили вас, господин Мохов, потому что не смогли побеседовать с вашим шефом, он явно избегает встречи с нами. Вы не возражаете, если мы зададим вам несколько вопросов о вашей деятельности в нашем регионе?

– У меня есть выбор? – с вызовом, спросил Николай.

– Ну зачем же так, мы просто хотим понять, что вы делаете у нас?

– Что мы делаем? Да ничего, что бы противоречило российским законам и здравому смыслу. Как вам известно, мой шеф, Березуцкий Лев Моисеевич, возглавляет партию «Народ и воля» и прибыл сюда для знакомства с делами местной партийной организации, которую возглавляет известный вам господин Векслер, у которого мы и остановились.

– Вы хотите сказать, что до приезда к нам ничего не знали о сложной ситуации в регионе?

– Это плановая поездка и никак не связана с вашей ситуацией.

– Не держите нас за идиотов, – взвился полковник, – с вашим приездом вдруг резко вырос тираж оппозиционной газетенки «Глас народа», деньги они получили от вас?

– Господин полковник, наша партия находится в оппозиции к правительству страны, и поэтому естественно то, что местные партийцы нашли возможным расширить круг читателей этой газеты. – Не только расширить круг читателей, но и печатать мерзкие статейки о руководстве области, а это уже подрыв существующего строя!

– Это демократия, господин полковник, это возможность высказать то, о чём молчат ручные газеты и телевидение, это воистину глас народа, который должен быть услышан, иначе добром это не кончится.

– На что ты намекаешь? На бунт? На дискредитацию губернатора и замену его на своего человека? С этой целью вы затеваете свой митинг и демонстрацию? – рявкнул полковник.

– Насколько мне известно, это будет мирная демонстрация, народ хочет спросить, когда ему станет лучше жить, когда начнут работать заводы и фабрики, когда кончится безработица, и наступят перемены к лучшему. Я верю, что совесть, стремление к справедливости и свободе – внутренние, неотъемлемые качества каждого человека, даже если они в нем подавлены обстоятельствами, – с пафосом ответил Николай.

– А нам известно другое – вы затеваете беспорядки, такие же, как в Богородске, думаете пустить в ход кулаки, а если это так, пеняйте на себя, так и передай своему шефу и не жалуйтесь, что мы ущемляем демократию, – полковник с презрением оглядел Николая и продолжал:

– Тебя бы в мои лейтенантские годы, лежал бы ты сейчас в камере на бетонном полу и харкал бы кровью, да были времена, – протянул он. – А теперь вот беседую с тобой, пытаюсь внушить тебе, чтобы не играл с огнём. Всё, беседа окончена, иди и подумай, сколько стоит собственная свобода человека, покушающегося на власть.

Николай с удивлением и недоверием посмотрел на полковника:

– Я могу идти?

– Я же сказал, идите, ты что же думал, что тебе будут вводить под ногти иглы, ломать руки, подвешивать на дыбе? – криво усмехнулся полковник. – Это не моё решение, а жаль, таких, как ты, надо искоренять без суда и следствия, как раковую опухоль на теле государства. Распустила слюни Москва, а теперь пожинает плоды своей безвольности, все кому ни лень, готовы поубивать всех чиновников в стране, считая их виновными в своей никчемности. Всё, иди от греха подальше.

С этими словами полковник достал из стола бутылку водки, налил себе в стакан и выпил:

– Что смотришь, с такими, как ты, того и смотри инфаркт хватит.

Глава 17

Выйдя из здания ФСБ, Николай позвонил Льву Моисеевичу Березуцкому и рассказал о своей беседе с полковником.

– Отлично, пусть знают, что мы полны решимости поднять народные массы и потребовать смены существующей власти, которая полностью дискредитировала себя в глазах народа, – с пафосом ответил Березуцкий и, помолчав, добавил:

– Как ты думаешь, они удовлетворятся беседой с тобой?

– Думаю, да, вы можете возвращаться в город, – ответил Николай.