На дальнем кордоне

Максим Сергеевич Макеев

На дальнем кордоне

Времена не выбирают,

В них живут и умирают.

Большей пошлости на свете

Нет, чем клянчить и пенять.

Александр Кушнер «Времена не выбирают…»

Пролог

Хозяин леса уже проснулся после зимней спячки. Он ходил по своим владениям, искал пропитание, оценивал последствия зимы. Мало что изменилось за время долгого сна. Деревья покрывались почками и листьями, появилась первая трава. Иногда можно было найти остатки осенней малины и других ягод, и Хозяин с удовольствием их обдирал и поглощал. В частых ручейках и мелких речках начинала резвиться рыба. Весна пришла в лес.

Преодолев очередной бурелом, Хозяин с шумом появился на поляне. Он тут никого не боялся. Странно пахнущие, непонятные голые медведи, таскавшие на себе чужие шкуры, тут почти не водились. От них хозяин и ушел сюда, на север. В прежних местах чащобы стали меньше, непонятные голые медведи делали из векового леса большие поляны. Иногда на них можно было поживиться вкусными плодами, но чаще можно было получить острой палкой в бок. Поэтому Хозяин и перебрался в эти места. Тут привольно, много ягод, много рыбы. Иногда Хозяин ловил ее в большом озере. Выбирал заводь, становился посередине, и замирал, ожидая пока глупые водоплавающие осмелеют приблизиться на расстояние удара. Тогда резким шлепком он оглушал большую чешуйчатую вкусняшку, выносил ее на берег, и наслаждался. Начинал с самого вкусного, с головы. Потом объедал оставшуюся тушку, и выбрасывал несъедобный хвост. И процесс начинался заново.

Сейчас Хозяин шел в берлогу. В лесу уже было темно, а до берлоги еще добираться и добираться. Это не пугало его, все мысли были заняты поиском спутницы. Найти молодую Хозяйку, одуряюще пахнущую, сводящую с ума, вот чего он хотел. От приятных мыслей дорога казалась короче, время летело быстрее.

Гром посреди звездного неба остановил Хозяина. Он поднял голову. Ничего не предвещало холодного дождя, какие бываю ранней весной. Но звук повторился. Хозяин навострил уши. Зрение не давало столько информации, сколько нос и уши. Хозяин втянул глубоко воздух. В нем были легкие оттенки свежести. Но не той, что бывает после ласкового летнего дождя поутру. А какие-то странные, непонятные нотки. Гром прогремел еще раз. В той стороне, где у Хозяина была берлога.

Лицо его нахмурилось. Кто посмел!!?? Какой житель леса поднял руку на дом и спокойствие Хозяина? Надо разобраться, а то такими темпами скоро муравьи скоро его ни во что ставить не будут. Хозяин важно двинулся в направлении грома. Спешить не надо, Хозяин всегда передвигался уверенной, твердой походкой. Остальные это знали, и уходили с пути, едва услышав треск сучьев под его ногами.

К утру Хозяин вышел к тому месту, которое гремело в темноте. Странно, еще два дня назад тут была хорошая поляна с вкусными ягодами. Теперь же земля стала странного черно-серого цвета, появились невиданные ранее деревья, и даже какой-то странный огромный зеленый куст. И странные камни неясного цвета, с рубленными краями. Все это источало противные, не лесные запахи, от которых кружилась голова. Хозяин мотнул ей, надо разобраться, кто посмел так быстро убрать одну из его любимых полян.

Хозяин вышел из кустов. В утреннем солнце картина была еще печальней. Ягод нет! Поляны нет! Да еще и посредине места, где она была, стоял тот самый голый медведь. Цвет шкуры на нем был странный, в лесу таких ярких красок не встретишь. Лысый медведь увидел Хозяина, и побежал к большому толи кусту, толи камню зеленого цвета, и начал неловко на него взбираться. Правильно, беги. Ишь чего вздумал, поляну мою вытоптать! Хозяин злорадствовал, наблюдая за неловкими движениями своего обидчика. Но грустные мысли закрались все равно. И из этого места придется уходить. Жаль, жаль, Хозяину тут нравилось. Но две длинные раны на боку, оставшиеся от острых палок, предательски заныли, напоминая простую вещь, давно известную Хозяину.

Там, где появляются лысые медведи, в чужих шкурах, которые ходят только на двух лапах, настоящему Хозяину делать нечего. Лучше найти новое место, куда еще не добрались эти странные существа, которые так любят делать эти свои поляны вместо леса, и тыкать в Хозяина при встрече острыми палками.

Но все же, перед уходом, надо все осмотреть. А вдруг не придется уходить? Хозяин двинулся вдоль теплой, красной полоски. Осмотр ничего не дал. Поляна безвозвратно утеряна, лысый медведь выглядывал с высоты своего куста. Хе, думает, что его не видно. Наивный. Эх-х-х-х-х, ладно. Пока есть время, пока леса наполняются жизнью, красками, вкусными ягодами, а в речках появляется все больше рыбы, надо уходить. Искать новый дом, новую берлогу, да и Хозяйку бы не помешало в нее.

Мысль о Хозяйке прибавила настроения. Хозяин решил двигаться на закат. Он повернулся, еще раз осмотрел уничтоженную поляну, и двинулся в лес.

Огромная коричневая мохнатая туша Медведя-Хозяина скрылась из виду. А с большого куста-камня глазами ее проводил лысый медведь в странной шкуре.

В лесу начинался новый день…

1. Подмосковье, квартира Ковальцовых. Наши дни

Голос Вадима с трудом пробился сквозь гул в голове:

— Серега, просыпайся! Нам еще барахло до остановки тащить!

Пробуждение было тяжким. Последствия вчерашних возлияний ощущались во всем организме. Надо было вчера остановиться еще в баре, но мужики настаивали на продолжении банкета, Сергей Валентинович тут еще с коньяком своим подарочным… Одним словом, начало проекта отметили на «ура». Точнее даже не начало, а завершение успешного поиска того, кто за него будет платить. То бишь инвестора, ну или бизнес-ангела, как сейчас модно говорить. Теперь работы у нас лет на пять-семь вперед, да еще и с неплохими финансовыми перспективами. После двух лет проработки проекта и поиска людей, готовых вложиться деньгами в нашу команду, хорошо отметить начало большого пути все посчитали единственно верным решением. Правда, отметить что называется цивилизованно, не вышло — получилась знатная попойка. Как сказал ночью Сергей Валентинович: «Вы в г. но, и проект у вас — г. но!». Потом засмеялся и отправился спать.

Про проект — это он не со зла. Проект действительно, хм, дурно пах. В прямом смысле слова. Команда наша разработала комплексное решения по превращению городской канализации в доходный бизнес. Модернизация включала в себя кучу решений в области химии, автоматизации, энергетики, биологии, и позволяла при минимальных затратах выдавать из отходов жизнедеятельности полезный продукт — фосфорные удобрения. И практически решала задачу утилизации вредных компонентов. Проект родился три года назад, вся наша команда работала в разных городах. На почве общего интереса списались в Интернете, потом решили поработать вместе, и пошло-поехало. Ребята — Вадим, Игорь, Ваня, Женя, Дима — жили в Подмосковье, я — на юге. Когда пришло время защищать наше детище перед потенциальными инвесторами, решили делать это вместе. В команде я самый старший, и отвечал за общую компоновку и автоматизацию. Вадим — энергетик, Игорь — агроном, Ваня — химик, Женя и Дима — программист и инженер-технолог очистных сооружений соответственно. Они одноклассники, и только закончили ВУЗы по своим специальностям. Я отучился лет семь назад, поработал автоматизатором лет десять, еще со студенческой скамьи, и неформально числился руководителем проекта.

Нашли людей которые могли нас выслушать, знакомые организовали встречу. Мы расписали в красках потенциальные прибыли, я, как самый опытный, зажигательно отплясывал шесть часов кряду на защите проекта, мужики подпевали на бэк-вокале по профильным решениям. Мучения закончились однозначным вердиктом потенциальных инвесторов — совместное предприятие и миллионы инвестиций. На такое мы даже не рассчитывали — радовались, как дети. Ну а потом уже по кабакам, потом за выпивкой в ларек, потом домой к Вадиму, продолжать банкет. У него дома был только отец, Сергей Валентинович Ковальцов, физик-теоретик, доктор наук, заслуженный ученный, да и просто мужик хороший. Мама Вадима укатила к родственникам на Волгу. Это и привело нас к Ковальцову-младшему на кухню вчера ночью после кабака.

Там меня сразу взял в оборот Сергей Валентинович, как самого старшего (да и самого пьяного, чего скрывать, печень уже не та, что была в общаге на четвертом курсе), мы с ним засели за коньяк на балконе, чтобы курить не бегать, молодежь развлекалась водкой. У папы Вадима была своя радость, они начали в своей лаборатории эксперимент, который он планировал уже лет десять, и первый этап уже завершился полным успехом. Он мне пытался рассказать о сути их опытов, но моего знания, вынесенных с физфака родного университета хватило только на то, чтобы понять, что они пытаются на ускорителе толи распилить протон, толи получить какие-то частицы, как он выразился «заделать кварковый реактор на коленке в гараже».

После того, как Сергей Валентинович понял, что на мой пьяный мозг описание его работы оказывает действие крайне усыпляющее, перешли на разговоры «за жизнь». Он рассказывал про свою учебу, работу аспирантом в Новосибирске, как встретил будущую жену, мать Вадима, «на картошке», куда их всем НИИ отправили на «подъем сельского хозяйства», как переехали в Подмосковье, как 8 лет ждал квартиру от НИИ, ту самую квартиру, где мы и заседали. Я рассказывал про военные городки, по которым колесили всей семьей, отец у меня военный, ракетчик. Как пришлось переселяться на Юг, поближе к родителям папы и мамы, когда они в связи с возрастом стали нуждаться в помощи. Как покатался по олимпиадам, по естественнонаучным предметам, еще по школе. Как мы в общаге во время учебы в университете жили. Оказалось, все студенты, даже с разницей в тридцать лет по годам обучения, одинаковые. Посмеялись, вспоминая смешные случаи из студенческой жизни. Перешли на работу. Я рассказывал, почему за 10 лет сменил 7 мест работы, искал себя, что называется. Он говорил, что последние пять лет в НИИ, где он работал, наконец-то потекли деньги, оборудование, гранты, проекты, и теперь можно спокойно заниматься наукой, без оглядки на хлеб насущный. Поинтересовался Сергей Валентинович моим семейным статусом. Узнав, что я холост, обещал познакомить со своими аспирантками, цитирую, «из тех, что посочнее». Хорошо посидели, только к 4 утра считай разошлись. Хороший мужик, несмотря на то, что почти в два раза меня старше.

В комнату кто-то заглянул:

— Вставайте, граф! Вас ждут великие дела! И рассол! И домик в деревне! — а это уже Ковальцов-старший, проснулся с нами, ни свет ни заря. Зачем? Ему, вроде, два выходных дали, после трех суток дежурства у опытной установки.

Мы еще до защиты проекта, независимо от результатов, хотели поехать к Ковальцовым «на фазенду», как они ее называли. На берегу озера, в двадцати километрах от городка при НИИ, где располагалась квартира Вадима, у профессорского семейства был домик с участком. Ну как домик, по рассказам — сруб, сарай, да баня. И земли чуток — для мангала да для петрушки с укропом, плюс цветы, Ковальцова любила с ними возиться. На фазенду нас должен был отвезти Игорь, у него УАЗ-пикап был, отцовский, правда жил он в самой Москве. Наша задача была со всем хабаром — шашлыками, алкоголем, газировкой, продуктами — собраться в восемь утра на остановке на трассе. Там он нас должен был забрать. Планировали отдыхать четыре дня, потом он обещал меня забрось в аэропорт, прямо оттуда. Так что, помимо продуктов, еще и свою сумку брать придется, с вещами и ноутбуком.

Ладно, надо вставать, приводить себя в порядок. Встал, одел штаны, поплелся в ванную, умываться и чистить зубы. Пока чистил зубы, рассматривал себя в зеркало. Н-да, сейчас, когда основная беготня с проектом закончена, надо заняться собой. А то тридцать лет, а уже и пузо пивное нарисовалось немалое, от бицепса одно название, да и темно-русая шевелюра, некогда бывшая густой и пышной, начинает редеть. Подстричься на лысо, что ли. Хорошо хоть плечи широкие от отца достались, и они не портятся со временем. Блин, еще и шея болит. Ковальцовы все невысокие, и зеркало в ванной стоит так, что приходится шею сгибать, чтобы морда, опухшая после вчерашнего, целиком влезла. Для моих 185 сантиметров роста низковато зеркало висит, неудобно.

Пока принимал водные процедуры, Вадим собирал продукты. Сергей Валентинович внес свою лепту.

— Вадим, захватите мешок с инструментами, купил на выходных. А то мы с Петровыми поехали банный сезон открывать на Восьмое марта. Как открыли — так и закрыли. Сарай наш зимой какие-то бродяги обнесли, все вынесли, даже гвозди. У-р-р-р-роды. Там мешок зеленый в коридоре, я туда все упаковал.

— Пааа, да ну нафик! — это уже Вадим, — может, сами завезете, вы же через пару недель, на майские все равно собирались ехать?

— Да мы то собрались, а там кто его знает, получится или нет? У нас сейчас горячая пора, моих охламонов-мэнээсов контролировать надо постоянно, они «дети Интернета», все знания там, а про нашу установку там не пишут. Следовательно, оставишь на сутки — запорешь весь процесс. А маман твоя приедет в среду, поедет свои «гладиолусы» сажать, а там не то что лопаты — палки не найдешь после тех монголо-татар, что там прошлись. Хорошо хоть в дом не залезли. Ты нашу мать знаешь — она меня не то что из ускорителя, из-под земли достанет, со своими цветами. И что мне, все бросать, лопату ей везти? Довезете, не обломаетесь, не на своем горбу же. У Игоря кузов большой, влезет. Да и на баню дров там уже нет практически, нарубите себе, топор я в мешок положил.

Я вышел из ванной, оделся, пошел на кухню, откуда раздавались голоса.

— О, Серега! Давай почаевничаем, да я спать пойду — вечером опять в институт, второй этап стартует у нас, — Сергей Валентинович полез за кружкой — я вам там накидал вчера еще с вечера овощей там всяких, закаток, чай, печенье. А то Вадим думает, что на четыре дня вам шашлыков и водки хватит. Молодой еще, неопытный, хе-хе.

— Па-а-а, ну чего ты начинаешь, я не успел просто. Тем более пацаны тоже с собой берут, мы ж не одни едем. Нам на пятерых не тонну же продуктов тащить. Там Ваня еще удочки брать собирался, ухи сварим, — Вадим выглядел если и лучше чем я, то ненамного: лицо помято, глаза красные, амбре по кухне такое, что мухи пьянеют на лету. Видимо, они еще позже чем мы закончили.

— Всех с добрым утром, — поприветствовал я ученное семейство, и принял благородную, как мне казалось, позу, — графу Игнатьеву был обещан рассол! Любезные судари, извольте!

— О, это наш человек! — хохотнул Ковальцов-старший, и полез в холодильник…..

2. Подмосковье. Трасса. Наши дни

Рассол помог, организм начал приходить в себя. Дотащили с Вадимом сумки и кастрюлю с шашлыком до места сбора, теперь ждем пацанов да Игоря с транспортом. Апрельское солнце приятно пригревало. Погода отличная, на небе ни облачка. Стоял, прикрыв глаза, наслаждался утром. Тишина, машин нет, ветерок легкий…

— Сбор китайских пчеловодов объявляется открытым! — послышался голос Женьки.

Отрыл глаза, Ваня с Женькой переходили дорогу. Димыч по обочине уже шел к нам. Про пчеловодов он был прав — вчерашние посиделки у всех явственно читались на лице.

— Здорова, короли г. на и пара! — это Димыч, мы его, как главного специалиста по канализации, постоянно этим подкалывали, теперь «мстит». Хорошо хоть «дерьмодемонами» не назвал, Ваня как-то раз такое выдал. Хотя подкалывали зря — у его бати неплохой бизнес в этой плохо пахнущей сфере, он потому и в вуз на эту специальность пошел.

— Здорово, алкоголики, — улыбнулся я, пожал всем руки, закурил.

— Не много барахла тянем? Мы вроде не на Эльбрус собрались? — Жека, как старый турист-скалолаз, взял свой профессиональный рюкзак, высокий такой, здоровый. Он фоток много выкладывал со своих походов, у них там целая секта скалолазов в городке, часто ездят.

— Да не, папик нам тут насовал пожрать, — Вадим пытался прикурить, но зажигалка глючила.

— А что за мешок? Мы картофан сажать не подписывались, — Жека дал Вадиму огня, задымили уже все.

— Это «на фазенду» закинуть надо, сарай наш по зиме бомжи какие-то выставили. Сельхозинвентарь, короче, батя попросил.

— А-а-а, тоже верно.

— А ты чего, теннисом решил заняться? В лесу? — я заметил у Вани черный чехол на плече, по всем признакам — ракетки теннисные.

— Не, мужики, это круче — Ваня снял чехол, расстегнул и вынул на свет какой-то высокотехнологичный арбалет, — я неделю назад купил, хотел где-нибудь на открытом месте на дальность попробовать. В городке у нас особо негде, а у тебя на даче в самый раз. Испытаем, может, хоть белку подстрелим.

— Живодер, все б тебе мохнатых мучить, — Вадим полез к арбалету, игрушка и впрямь была знатная, за ним потянулись и все остальные.

— Да ладно, я шучу, какие белки — тут бы хоть в банку пивную попасть с двадцати метров. А то из меня снайпер, как из тебя балерина.

Я стоял чуть поодаль, пацаны наиграются — сам потискаю. Стреляющая штука любому мужику нравится, не зависимо от того, чем стреляет и сколько лет мужику. Полез за сигаретами. Оказалась, последняя.

— Мужики, а курево кто-нибудь взял?

Все полезли по карманам, обнаружили полпачки у Ивана. Засада у нас с куревом. От дачи до ларька, по рассказам Вадима, километров пять. Пешком не находишься, а машину гонять напряг для Игоря будет.

— Позвони Игорю, может возьмет где по дороге?

Я достал мобилу, набрал Игорька.

— Але! Проспались уже, проектанты? — голос Игоря был бодрый, он вчера только в кабаке с нами был, потом домой поехал, чтобы утром за руль с запахом не садиться.

— Привет. Да, нормально, пришли в себя, ждем на остановке. Все уже подошли.

— Ну давайте, я через минут двадцать уже подъеду — на трассе сейчас.

— Игорь, у тебя там ларька нет по дороге? Про папиросы забыли совершенно…

— Не, чувак, ларька не будет, я заправку уже проехал, там можно было взять. Может, сгоняете, пока я подъеду?

— Лады, давай, придумаем что-нибудь. Ждем тебя на остановке.

— Мужики, — это я уже к ребятам, — а тут ларька нет поблизости? Игорь сказал ему не вариант…

— Да давай в «Лилию» метнемся, она, вроде, круглосуточная, — Ваня положил арбалет, — тут идти минут десять.

— Встречное предложение, — Димыч подал голос, — может, пивка в дорогу да для разминки возьмем? А то водки набрали, а я чувствую она в меня сегодня не полезет.

— Да это ж ждать придется, раньше одиннадцати нам все равно не продадут. Мы и водку по этой причине с вечера брали.

— Ну, это смотря кому не продадут, — Иван хитро улыбнулся, — «Лилия» место намоленное, там мне все что угодно и когда угодно продадут. Так что если все за — можем оформить.

— Лады, сколько брать будем?

— Да я думаю на пятерых, для начала, да и на утро…. — Димыч задумался, — давай литров 20 возьмем, у нас не испортится.

— Хорошо, Серега, постоишь тут, мы пока сгоняем пива возьмем да сигарет. Еще что брать?

Все переглянулись, посмотрели на сумки, изобразили мыслительную деятельность.

— Да вроде все есть, — подытожил я, — возьмите пива, может, минералки еще, а то две упаковки всего взяли. Остальное, если не хватит, по дороге к даче возьмем. Может, Игорь еще чего придумает. По деньгам потом на всех раскидаем. Сигареты мне оставьте — я совсем пустой. А то накуриться не могу с утра… — Ваня положил пачку на кастрюлю с шашлыком.

— Окей, давай, Серега, мы сейчас будем. Помоги Игорьку загрузиться пока, если он подъедет, — Вадим сбросил куртку и пошел в сторону городка. Пацаны тоже побросали шмотки — солнце уже довольно сильно припекало — и потянулись за ним.

Я достал свою последнюю сигарету, закурил. Ребята скрылись в кустах. Я смотрел на дорогу, ждал Игоря. Дорога делала поворот в полукилометре от нас, и уходила в лес в сторону от городка. Оттуда должен был вырулить Игорь. Прямо шла редкая лесополоса, и виднелись корпуса ускорителя, на котором в одной из лабораторий работал Ковальцов-старший. Над корпусами воздух слегка дрожал. Наверно, котельная, или градирня для отвода тепла, подумал я. Сергей Валентинович говорил, что их эксперимент не останавливали после первого этапа, а продолжали накачку опытной установки то ли энергией, то ли частицами — я до конца не понял.

Дрожание стало сильней. И сильно заметней. Потом раздался треск. По ощущениям — кто-то разорвал гигантскую тряпку. По ушам даже заметно приложило. Вдалеке, в стороне НИИ, завыла сирена. Блин, наверно что-то не так пошло. Обидно, Сергей Валентинович мужик хороший, сколько времени готовился — а тут на тебе.

Мысли в голове ворочались туго, алкоголь еще не выветрился. Поэтому когда потемнело дрожащее марево над ускорителем, я подумал, что это глюк, обман оптический. На солнце много смотрел, потому и показалось, наверно. Но потом события понеслись вскачь.

Раздался еще один треск, сильнее предыдущего. Марево стало темно-синим, и начало двигаться. Несколько секунд оно медленно перемещалось потом как будто быстрее, еще быстрее, и начало расти и ускоряться. Ускоряться в мою сторону! Посыпались искры — темно синее дрожащее пятно теперь двигалось вдоль линии электропередач, увеличиваясь в размерах. Проскочила мысль о шаровой молнии. Рассказов я слышал много, и фотки видел. Там они были яркие, а тут — цвета спелого баклажана. Даже переспелого, пятно было светлее. И формой — как клякса мультяшная. Только вот эта форма росла, пятно постоянно меняло границы.

Я хотел уже было бежать в лес, подальше от надвигающегося на меня «баклажана». Но даже повернуться не успел — пятно дошло до трансформатора, поглотило его, резко увеличилось в размерах, прошло вдоль толстого кабеля, который шел от трансформатора к ЛЭП, и понеслось уже вдоль высоковольтной ЛЭП, которая стояла вдоль трассы. Я успел только повернуть голову в сторону своего побега. Послышался грохот — границы пятна подрезали одну опору ЛЭП, вторую. Границы пятна врезались в землю перед третьей. Запахло окалиной и чем-то горелым, горелой травой и землей. Пятно уже выглядело как въезд в туннель и шло вдоль дороги подрезая опоры, поглотило знак «Пешеходный переход», я попытался хотя бы отпрыгнуть, но земля заходила ходуном под ногами. Я удержался на ногах, но потерял драгоценные мгновения — пятно подошло вплотную к мне. Путь его от места зарождения до меня занял от силы секунд пять-семь.

Пятно резко поглотило меня, остановку, вещи, складированные для поездки. В кармане сильно запекло. Как будто туда сыпанули горячих углей. По пяткам резко ударила земля. Послышался еще грохот — упал опора, которая стояла уже за мной. Очередной толчок по пяткам — и я не выдержал и упал. Упал на спину, вокруг меня было все окрашено в тот же светло-баклажановый цвет, с черными тенями в глубине. На небе были звезды. Звезды!!?? Резко повернулся — посмотрел в сторону пятна — оно ускорялось, расширялось дальше. Пятно было голубого цвета, с вкраплением зеленого по краям. Низ пятна сменил цвет на черно-коричневый. Треск, теперь уже напоминающий гром. Еще треск. Гром. Росчерк молнии. Какая молния!? На небе не было ни облачка! Пятно вдруг вывалило, другого слова не подберу, из себя еще одну опору ЛЭП. Еще один скачек земли подо мной. За опорой вывалился старый трансформатор, такой, на четырех ножках, такие в деревнях и поселках часто стояли. Пятно вдруг замедлилось. Начало сужаться. Я попытался встать, догнать его. Но не успел. Только вскарабкался на карачки, еще один удар со стороны земли опять уложил меня. Границы пятна резко стали размытыми, оно начало расплываться. Еще один треск, только теперь уже напоминающий звук закрывающейся молнии-застежки, очень громкий. И все. Пятно пропало. Я лежал на асфальте. В кармане сильно пекло. Баклажановый цвет начал рассеиваться. Выступили очертания деревьев на месте темных теней. Звезды стали ярче. Вокруг был просто темный, очень темный ночной лес. И длинный островок асфальта с остановкой, с лежащими вдоль него опорами ЛЭП. И я, как вишенка на торте.

Первая мысль, которая пришла мне в головы была простая: «Мне п…ц».

3. Темный лес. Ночь

Я встал на ноги. Пятки болели от удара, причем правая довольно сильно. Огляделся. Кусок асфальта, с землей и остановкой, на котором я находился, был окружен красной линией. Она слегка подсвечивала окружающий лес, которой стоял вплотную к «плато» с остановкой, на котором находился я. В одном месте даже начинал заниматься небольшой костер — там кусок дерева упал прямо на эту красную линию Вообще, она, эта полоса, напоминала оплавленный кусок металла. И достаточно быстро остывала. Красная полоса начиналась там, где пятно вошло в землю, там было уплотнение, потом превращалась в кривой эллипс, окружающий мое «плато», и заканчивалась еще одним уплотнением в том месте, где вышло из земли. Этакое веретено. Пахло плавленым гудроном, так как пахнет при ремонте дороги. Полоса, которая подсвечивала мне все то, что я мог разглядеть, практически остыла. Надо было подсветить себе чем-нибудь. Я потянулся за телефоном, и резко одернул руку. Телефон был горячий, очень горячий. Именно он так припекал мне во время этого события. Такой горячий телефон скорее всего уже не заработает, сгорел. Надо что-то другое. У Жеки из рюкзака торчал ручной фонарик, с динамо-машинкой. Случайно в глаза бросился мне, пока мы курили. Подошел, прихрамывая, к куче наших вещей. Нащупал рюкзак, он самый высокий, на нем фонарь. Начал качать рукоятку. Работала только треть диодов, фонарик тоже был горячий. Огляделся. В тусклом свете ничего не было видно. Только тот же асфальт, остановка. Поднял голову. В небе были звезды. Яркие, крупные, высокие. Узнал Большую Медведицу. По ней нашел Полярную Звезду. Она была довольно близко к зениту. Сильно ближе, чем у нас на Юге, да и в Подмосковье — успел заметить пока пили на балконе вчера. На глаз, Полярная отстояла от зенита градусов на тридцать. Значит, широта где-то шестьдесят. Только я в упор не помню, что там на той широте. И холоднее, опять же, чем в Подмосковье. Хотя, может из-за того что утро раннее.

С той стороны, откуда пришло пятно, начало светлеть небо.

«Б…! Где я!? Где все? Где городок!?? Что с пацанами!?». Последняя мысль привела в чувство — я пошел, хромая, в тем кустам, через которые они пошли в городок. Там была тропинка, она обрывалась у красной полосы, почти уже остывшей. Дальше был уступ, сантиметров в семьдесят вверх, и начинался лес. Обычный, насколько я мог разглядеть в темноте, сосновый бор. Было очень темно. Никаких источников света, кроме звезд и моего фонаря больше не было. «Ну, может ребят не задело, успели уйти», подумал я. Эта мысль несколько успокаивала — с ребятами я хорошо сдружился за то время, пока мы вместе работали, и, как старший в команде, чувствовал за них некоторую ответственность.

Вернувшись к остановке, присел на лавочку, попытался собрать мысли в кучу. Меня куда-то занесло. Это не Подмосковье. Уж слишком высоко Полярная звезда. Значит, занесло меня на север от Москвы. Там у нас Петербург. Или Север Урала. Или вообще — Красноярский край с Чукоткой. Так с налету не определишь. Телефон не работает. Полез в сумку — ноутбук и планшет тоже горячие, как кирпичи, вытащенные из костра. Связи у меня нет. Посмотрел на часы — они шли. Часы старые, механические, «Полет», от деда достались. Я только ремешок новый поставил, металлический. Носил редко, с телефоном удобней. Одел в поездку, чтобы по карманам поменьше лазить. Часы показывали одиннадцать часов, а так как сознание я не терял, то значит провел тут как минимум два часа. Вокруг же было явно было раннее утро. Стало еще светлее. По ощущениям, часов наверно пять-шесть. Ладно, потом разберусь. Надо выбираться отсюда. Полез за сигаретами — в пачке пусто. Полез по сумкам — нашел те полпачки сигарет, которые мне оставил Ваня. Закурил. Хмель из головы выветрился еще при подходе пятна. Надо думать.

Откуда пришло пятно? Явно от ускорителя. Что там происходило? Ковальцов говорил, накачка опытной установки для второго этапа эксперимента. Что они там делали? Отрывки памяти подсказывали, что пытались получить какие-то частицы, кварки, что ли. А еще Сергей Валентинович говорил, что работают они уже «на уровне пространства и времени как ресурса», как-то так. Им для накачки были нужны какие-то частицы. Они их получали с ускорителя. И первый этап прошел у них как по маслу. И даже больше. Он говорил, что помимо предсказанных эффектов, возникли еще и еле заметные, но зафиксированные аппаратурой, новые. Что материала для изучения у него теперь до конца жизни. И что второй этап скорректировали, с учетом вновь появившихся эффектов. И на втором этапе энергетика эксперимента будет на порядок больше.

А еще он говорил что у него МНСы — рукожопы, и он боится что они запорют накачку установки — там довольно тонкий процесс. Особенно при повышенной энергетике. Вывод один — его рукожопы изобрели телепортацию. Случайно. И также случайно меня использовали как подопытного кролика. Т-а-а-а-а-к. Ковальцов звал в НИИ, обещал познакомить с аспирантками — это дело. Только перед этим я его рукожопам ручки-то повырываю, и вставлю туда, откуда они у них растут. Бараны, блин, козломордые. Они мне еще телефон, планшет и ноут купят.

Стало уже достаточно светло. Сосновый бор у тропинки хорошо просматривался — там были высокие сосны. Надо оглядеться. В лес идти не стал — там меня точно никто не увидит. Решил забраться на остановку. Грела мысль, что такое светопреставление, в котором я участвовал, зафиксировали бы даже на орбите. И отправили бы кучу народу разбираться. Так что надо только дождаться. Это если не увижу какого-нибудь жилья.

С отбитой пяткой, с трудом, но все же забрался на крышу остановки. Вокруг было очень раннее утро. Огляделся. Судя по всему, пятно-телепортатор вырвало кусок земли, на котором я находился, и с силой воткнуло в другом месте. Причем не сверху, а вырвав в свою очередь аналогичный кусок здесь, в лесу. Аналогичный, да не совсем — «мой» кусок стоял выше на те самые 70 см, которые были у тропинки. Причем, судя по всему, почва здесь была более мягкая, чем в Подмосковье — «мое» «плато» треснуло в нескольких местах. Наверно, грунт под ним не выдержал. Вдалеке лежали опоры, которые пятно повалило до того, как вошло в землю. А во-о-он там, где лес повален, наверно трансформатор, тот, первый. В противоположной стороне также лежал кусок опоры — ее подрезало под конец, и старый поселковый трансформатор. Этот край «плато» выглядел еще более странно — как будто плавно переходил из асфальта в подлесок, языками, на некоторых даже деревья остались.

Посмотрел поверх леса. Попытался. Впереди не хватало высоты — кроны сосен все закрывали. Повернулся — там было полегче. Оказалось, мое «плато» выбросило на склон небольшого холма — с этой стороны обзор закрывали только несколько деревьев, остальные были ниже. И там что-то блестело. Вдалеке. Э-х-х-х, был бы телефон — приблизил бы. Хотя… Ваня с собой постоянно фотик таскал, любил он это дело. Фотик был цифровой, но не мыльница, а что-то вроде «Зенита», я в них не разбираюсь. С тех пор как с батей лет 20 назад последний раз еще с пленки сами фотки на кухне проявляли, я фотографией не увлекался. Мне же главное, что у него объектив оптический, а следовательно, будет у меня подзорной трубой.

Спустился, нашел фотик, электроника у него тоже сгорела, он еще теплый был. Залез опять на остановку. Настроился. Вдалеке блестел какой-то водоем. Большой, не речка. Или огромное озеро, или море. Хотя, наверно не море — не знаю, почему мне так показалось, но не море. Слишком спокойная вода для моря. До водоема, по моим прикидкам, было километра два-три. Правда, весь путь идет по лесу. Оставим на крайний случай это направление, как путь отступления. Осмотрел в фотик местность — нового ничего. Ни самолетов в небе, ни линий электропередач, ни просек, показывающих, что есть дорога. Просто лес.

4. Просто лес. Утро

Сидел я на крыше остановки где-то часа два. Смотрел на лес, искал признаки жизни и спасательной команды, которая обязательно должна прийти за мной. На дальней стороне плато зашевелились кусты. По ходу МЧС, и по ходу за мной. Я начал спускаться с остановки.

Поднялся я еще быстрее. МЧС было в одном лице. В лице «санитара леса». Медведь вышел из кустов, и начал принюхиваться к линии, что светилась ночью в темноте. Медведь был худой, наверно после спячки. Нафик-нафик. Я залег на крыше, может, не увидит. Медведь еще понюхал границу телепортации, запах ему не нравился. Он прошел вдоль — втянул воздух, посмотрел в мою сторону. Я вжался в крышу. Через несколько минут кусты зашевелились, я приподнял голову — медведь ушел. Ф-у-у-у-х-х-х, пронесло. У меня одноклассник на Камчатке работает, когда приезжал много рассказывал про медведей. На Камчатке их много. Он говорил, что медведи сильно на запахи реагируют. Наверно, еще не остывший гудрон его отпугнул. Запах-то не природный, в лесу таких нет. А чужие запахи он или атакует, или сторонится.

Но адреналину в кровь он все-таки пустил. Охватила жажда деятельности, где-то на грани паники. Я здесь по всем прикидкам уже четыре или пять часов сижу. Пока никто не стремится мою тушку спасать. Надо попробовать пойти к водоему. Там может лодка какая проплывать будет, хоть с берега покричу. Да и хоть какое-то движение в сторону спасения, все не на месте сидеть. Опять же, водоем в другой от медведя стороне. Может, туда не пойдет, они вроде больше по рекам шастают, да по мелким озерам, а это озеро явно крупное, нечего ему там делать.

Ладно, надо только вещи спрятать, чтобы зверье не растаскало. А то непонятно, сколько мне тут сидеть. И надо определиться что беру с собой к озеру. Спускался уже с опаской, внимательно смотрел по сторонам. Тихо. Начал затаскивать все на крышу остановки. Медведь-то долезет, но всякая более мелкая живность точно нет. А от медведя надо чем-нибудь с сильным противным запахом намазать остановку. Пошел шерстить сумки в поисках вещей для похода к озеру. В принципе, разумнее всего будет взять Жекин рюкзак. Во-первых, рюкзак всего один, остальное пакеты да сумки спортивные. Во-вторых, Жека у нас турист, умеет все паковать так, чтобы и носить легко, и спину не натирало. В-третьих, у него там много плюшек, от аптечки, которая снаружи висит, до палатки одноместной, тоже снаружи висит. Профессионально собирался. Или просто лень выкладывать было, не знаю.

Затащил барахло, намучился с кастрюлей с шашлыком, еле поставил. Кастрюлю замотал в куртку Вадима, чтобы меньше пахло и не подманивало зверей. Пошел искать что-нибудь с противным запахом, медведя пугать. Дошел до края «плато», там был сплавленный кусок асфальта. Взял его, пошел «смолить» остановку. Из мусорки возле остановки взял кусок бумаги, свернул потуже, поджег, грел асфальт и мазал по краю крыши. Под конец написал на остановке «Я ушел к озеру», и нарисовал стрелку, куда именно. И подпись с датой — «Серей Игнатьев, 16 апреля».

На себя нацепил Жекин рюкзак, добавил в него бутылку водки, пару бич-пакетов, консервы у него и так уже лежали, как и котелок складной, по типу армейского. Устрою себе пикник на берегу, если ситуация позволит. Зажигалку в карман, куртку на себя, перешнуровал кроссовки, нацепил кепку Вадима (вдруг клещи). Топор из мешка с инструментом взял и арбалет. Последнее скорее для самоуспокоения, стрелять из арбалета я не умею, топором махать особо тоже. Встречу медведя — брошу все, чтоб бежалось полегче. Хотя бегун из меня сейчас никакой — правую пятку я сильно все-таки отбил. Встал посреди своего «плато», осмотрелся. Солнце уже было довольно высоко. Примерно там, где было до телепортации. Посмотрел на часы — 14:53. А забросило меня где-то в 9 утра по Московскому времени. Итого, почти пять часов разницы, причем на Запад, если по часовым поясам смотреть. Начал вспоминать, кто у нас с Москвой на пять часов отличается. Москва, как по настройкам компа помню, UTC+4:00. Значит, я западнее Лондона еще на час, ну или на пятнадцать градусов. Получилось, что я в океане, Атлантическом. Бред какой-то, что там западнее Лондона? Ирландия? Исландия?? Гренландия??? Ладно, пока оставим все это, по ходу пьесы разберемся.

Маршрут наметил еще на крыше остановки, там где лес не такой густой, и кустов вроде поменьше. Еще раз огляделся. Блин, забыл про мусорку — она наверно тоже запах дает не слабый, животину привлекает, вон как забита, даже вывалилась часть. Пришлось снять с себя все, лезть на крышу, один из пакетов побольше освободить от вещей, переложить их в сумки, спуститься, набить мусором пакет, часть хлама даже с земли подобрал, завязал пакет поплотнее, обмазал асфальтом, и определил его на крышу.

Ну теперь точно все. Пахнущее убрал, зверье я надеюсь до моего прихода этим местом не заинтересуется. Взял арбалет в руки, топор на какую-то петлю к рюкзаку принайтовил, «Сникерс» засунул в карман (нашел запасы в сумках, это наверно Ванькино, он у нас любитель сладкого), по дороге перекусить, кепку натянул, и двинулся в сторону озера.