Избирательные системы: российский и мировой опыт

А.Е. Любарев

Избирательные системы: российский и мировой опыт

© Любарев А.Е., 2016,

© РОО «Либеральная миссия», 2016,

© ООО «Новое литературное обозрение», 2016

Введение

Современные представления о роли демократических выборов в политической системе государства достаточно четко выражены в пункте 3 статьи 21 Всеобщей декларации прав человека 1948 года: «Воля народа должна быть основой власти правительства; эта воля должна находить себе выражение в периодических и нефальсифицированных выборах, которые должны проводиться при всеобщем и равном избирательном праве, путем тайного голосования или же посредством других равнозначных форм, обеспечивающих свободу голосования»[1].

Насколько выборы в каждой конкретной стране выполняют эту предназначенную им роль, зависит от многих факторов: состояния гражданского общества, партийной системы, системы разделения властей, традиций, обычаев и многого другого. Большое значение имеет и избирательное законодательство, то есть правовая регламентация порядка проведения выборов.

В законодательстве о выборах можно выделить несколько основных составляющих. В значительной степени оно состоит из процедурных норм, которые можно разделить на три группы:

– регулирующие саму организацию выборов;

– призванные обеспечить формирование избирателями своей воли;

– призванные обеспечить правильное выражение воли избирателей в итогах голосования.

Однако есть в избирательном законодательстве еще две группы норм, которые имеют фундаментальное значение – от них в большой степени зависят результаты выборов. Это нормы:

– определяющие состав избирательного корпуса и потенциальный состав кандидатского корпуса, то есть устанавливающие правила обретения активного и пассивного избирательного права;

– определяющие, как итоги голосования трансформируются в результаты выборов, – то, что принято называть избирательной системой (в узком смысле этого понятия).

Правила обретения активного и пассивного избирательного права имели первостепенное значение в 19-м веке и частично в первой половине 20-го века, когда избирательное право практически повсеместно было цензовым и от участия в выборах была отстранена большая часть взрослого населения. В результате длительной борьбы за всеобщее и равное избирательное право в современном мире различия между странами в принципах и правилах, устанавливающих избирательные права граждан, не носят столь существенного характера, как в 19-м веке и в начале 20-го[2], и все большую роль играет собственно избирательная система.

Важность избирательной системы Р. Таагепера и М. С. Шугарт проиллюстрировали на примере президентских выборов в Чили в 1970 году, результаты которых привели к роковым последствиям. Мажоритарная система относительного большинства привела к избранию представителя левых сил. Мажоритарная система абсолютного большинства при той же раскладке позиций избирателей привела бы, по-видимому, к победе правого кандидата. А в случае использования мажоритарно-преференциальной системы победил бы, скорее всего, кандидат-центрист[3].

В настоящее время круг используемых в различных странах избирательных систем весьма разнообразен. И хотя все применяемые системы обычно объединяют в три или четыре большие группы, конкретные системы внутри каждой группы могут различаться весьма существенно. Поэтому необходимы и более детальная классификация, и более подробное описание систем, действующих в различных странах.

Эту задачу автор в основном и попытался решить при написании данной книги. Первая глава посвящена классификации избирательных систем. Во второй главе описана история их развития. В третьей главе дается подробное описание различных избирательных систем, как широко применяемых, так и более редких. В четвертой главе уделено внимание отдельным параметрам, общим для многих избирательных систем (в основном пропорциональных и смешанных), а также их системной взаимосвязи. Пятая глава посвящена методам исследования избирательных систем и результатам, полученным этими методами, которые помогают лучше понять особенности той или иной системы. Наконец, в шестой главе обсуждаются перспективы электоральной инженерии.

Поставленная задача оказалась достаточно сложной. В настоящее время выборы проводятся примерно в двух сотнях стран[4] (хотя далеко не во всех странах их можно считать демократическими), при этом во многих странах различаются избирательные системы, используемые на разных выборах (в нижнюю и верхнюю палаты парламента, в общенациональные, региональные и местные органы власти). Известно также, что избирательная система является наиболее подвижной составляющей политической системы[5], и в очень многих странах избирательная система или ее важные элементы изменялись в последние десятилетия, иногда неоднократно.

Задача осложняется еще и тем, что правовые нормы, из которых слагается избирательная система, обычно разбросаны по разным частям избирательного закона. При описании избирательной системы (в широком смысле этого понятия) той или иной страны в учебниках, пособиях, статьях и иных материалах нормы избирательного законодательства чаще всего приводятся в той же последовательности, в которой они расположены в законе. В результате не создается целостного представления об избирательной системе той или иной страны (в узком смысле этого понятия). Кроме того, при подобном описании часто упускаются важнейшие детали, без которых нельзя правильно определить, к какому типу следует отнести данную модель.

В связи с этим автор не стал стремиться к описанию или хотя бы классификационному отнесению избирательных систем, действующих в каждой стране. Основное внимание уделено самым распространенным системам, а также тем системам, которые автор считает наиболее перспективными.

Материал для этой книги автор собирал в течение многих лет. Большую помощь в сборе материала и в обсуждении затрагиваемых в книге вопросов оказали В. С. Авдонин, А. С. Автономов, В. Г. Акаевич, Ф. Т. Алескеров, С. А. Альфер, Ю. Г. Барабаш, Ю. Б. Бочаров, А. Ю. Бузин, С. Васильченко, М. В. Вольхина, Н. И. Воробьев, Г. В. Голосов, М. В. Григорьева, Е. В. Гриценко, Д. Г. Гудков, Ю. А. Гурман, Г. Дилль, Ю. А. Дмитриев, В. Е. Дронова, О. К. Застрожная, М. В. Иванова, А. В. Иванченко, А. Каденко, Д. И. Катаев, О. Н. Каюнов, В. А. Кикоть, А. Киреев, Л. А. Кириченко, К. В. Киселев, Ю. Б. Ключковский, В. С. Ковин, Д. Ковриженко, В. Н. Козлов, Ю. Г. Коргунюк, М. А. Котегова, А. В. Кынев, В. В. Лапаева, Д. А. Левчик, Е. А. Лукьянова, Г. Майер, Б. И. Макаренко, А. Н. Максимов, Н. А. Мамед-заде, Э. Маркварт, Ю. С. Медведев, Г. А. Мельконьянц, В. В. Михайлов, Г. М. Михалева, Б. Б. Надеждин, К. В. Огрызько, Д. Б. Орешкин, В. Е. Подшивалов, С. А. Попов, А. Е. Постников, В. Ю. Прохоров, Ю. В. Пуздрач, Г. А. Сатаров, Е. Е. Скосаренко, С. Н. Станских, Б. А. Страшун, М. В. Титов, А. М. Трофимов, Р. Н. Удот, Я. Ю. Филяк, Д. М. Худолей, В. И. Чурбанов, И. Г. Шаблинский, Н. Е. Шалаев, В. Л. Шейнис, Л. В. Шибанова, С. Шиффер, С. А. Шпилькин, Е. С. Шугрина. Всем им я выражаю свою признательность.

Особая моя благодарность – правлению фонда «Либеральная миссия» и его руководителю Евгению Григорьевичу Ясину, без поддержки которых замысел этой книги не мог бы быть реализован.

Глава 1

Понятие и классификация избирательных систем

1.1. Понятие избирательной системы

1.1.1. Определение избирательной системы в узком смысле

Традиционно российское правоведение различает понятия «избирательная система» в широком и узком смысле.

В широком смысле данное понятие иногда рассматривается как порядок формирования выборных органов власти (и в таком определении оно практически эквивалентно понятию «избирательное право»)[6] или еще более широко – как система общественных отношений, связанных с выборами органов публичной власти (при таком подходе данное понятие включает не только правовые нормы)[7].

О понятии «избирательная система» в узком смысле речь пойдет дальше. Но вначале стоит отметить, что некоторые авторы предлагают отказаться от использования термина «избирательная система» в узком смысле, справедливо отмечая, что каждое понятие должно употребляться только в одном смысле. В частности, понятие «избирательная система» в узком смысле предлагается заменить на «способ определения результатов голосования»[8]. Нам, однако, представляется, что такая замена не оправданна. Как будет показано далее, это понятие не сводится только к способу определения результатов голосования, а в действительности представляет систему важнейших юридических норм. Кроме того, в зарубежной литературе понятие «избирательная система» гораздо чаще используется именно в узком смысле, и потому использование данного понятия исключительно в широком смысле осложнит взаимопонимание российских и зарубежных правоведов и политологов.

Скорее следует согласиться с той точкой зрения, что правильнее отказаться от понятия «избирательная система» в широком смысле[9]. Как отметил С. А. Белов, использование в правовой науке этого понятия малоперспективно[10]. Добавим, что, в отличие от одноименного понятия, употребляемого в узком смысле, понятие «избирательная система» в широком смысле не несет никакой методологической нагрузки. Включая в себя огромное количество разнородных элементов, это понятие не может, в частности, служить основой для классификации различных систем. Чтобы охарактеризовать избирательную систему в широком смысле, приходится просто описывать подряд все ее элементы – именно таковы типичные описания «избирательных систем» различных стран. Получается, что сколько стран – столько и избирательных систем.

В данной книге мы будем использовать понятие «избирательная система» исключительно в узком смысле. Но нам в первую очередь необходимо дать ему как можно более точное определение. Очень часто это понятие определяется просто как способ или порядок определения результатов голосования[11], либо как способ или порядок распределения мандатов по результатам голосования[12], либо в определении механически объединяются и порядок определения результатов голосования, и порядок распределения мандатов[13]. Это не совсем правильно, поскольку при подобном подходе не учитывается ряд важных аспектов.

Так, понятие «распределение мандатов» вообще не используется при мажоритарной системе в одномандатных округах, поскольку в этом случае определяется единоличный победитель. А при пропорциональной системе понятие «распределение мандатов» эквивалентно понятию «определение результатов выборов».

Сам же порядок определения результатов выборов частично предопределен или существенно ограничен нормами и правилами, которые действуют при проведении голосования или еще до проведения голосования. Так, если выборы проводятся в одномандатных округах, то невозможно распределить мандаты пропорционально голосам, поданным за кандидатов от различных партий[14]. Если избиратель при голосовании выражает свою позицию по отношению только к одному кандидату, то при необходимости узнать его отношение к другим кандидатам приходится проводить повторное голосование (перебаллотировку, второй тур); иная ситуация в том случае, когда избиратель ранжирует кандидатов в порядке своего предпочтения (как это происходит при мажоритарно-преференциальной системе).

Невозможно полностью согласиться с утверждением В. В. Маклакова: «При одних и тех же результатах голосования (подсчета голосов), но в зависимости от применяемой избирательной системы, будет различное распределение мандатов»[15]. Действительно, наиболее близкие избирательные системы различаются лишь способом определения результатов выборов (например, мажоритарные системы абсолютного и относительного большинства или смешанные связанная и несвязанная системы), и в этих случаях можно говорить о том, что при одинаковых итогах голосования применение разных избирательных систем приводит к различному распределению мандатов. Однако в более общем случае разные избирательные системы приводят и к различным итогам голосования; точнее, эти итоги просто нельзя сравнивать в силу их различной природы.

Когда избирательную систему воспринимают лишь как порядок определения результатов голосования, а не как систему, часто получаются не вполне точные выводы. Так, пишут о том, что мажоритарная система абсолютного большинства не всегда результативна, и для преодоления данного недостатка «иногда» вводят перебаллотировку (повторное голосование)[16]. Однако правильнее считать, что перебаллотировка (в случае, если ни один кандидат не получил абсолютного большинства голосов) является сущностным элементом данной избирательной системы.

Нельзя счесть удовлетворительным и определение понятия «избирательная система», используемое в российском законодательстве. Здесь следует отметить, что российский законодатель упорно избегает использовать это понятие в федеральных законах о выборах. Однако в связи с проблемами муниципальных выборов его все же пришлось закрепить, но в Федеральном законе «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации». В 2005 году в нем появилось следующее определение: «Под избирательной системой… понимаются условия признания кандидата, кандидатов избранными, списков кандидатов – допущенными к распределению депутатских мандатов, а также порядок распределения депутатских мандатов между списками кандидатов и внутри списков кандидатов»[17]. Это определение затем перекочевало и в региональные законы о муниципальных выборах. С теоретической точки зрения оно также не учитывает нормы, которые действуют до определения результатов выборов, но влияют на него; с практической точки зрения оно не решает проблемы, ради которых было введено в закон[18].

В основополагающей работе Д. Рэ использовалось понятие electoral laws (его лучше всего переводить как «электоральные правила»), которое он предпочел понятию «избирательная система». В его определении это то, что регулирует процессы, посредством которых электоральные предпочтения выражаются голосами и с помощью которых эти голоса переводятся в распределение государственной власти (обычно в виде парламентских мест) между конкурирующими политическими партиями[19]. Такое определение близко к тому, что мы понимаем под избирательной системой.

С. А. Белов определил избирательную систему (в узком смысле) как систему юридических норм, регламентирующих особенности определения персонального состава коллегиального органа. Таким образом, он вслед за многими другими правоведами ограничил данное понятие только выборами коллегиальных (представительных) органов. Такое решение мотивировалось тем, что правила избрания должностных лиц не представляют из себя столь широкой вариации различных компонентов[20]. Действительно, при избрании должностных лиц вариантов меньше, чем при избрании представительных органов (поскольку округа могут быть только одномандатными и голосование только персональное), однако вариация все же существует и, главное, варианты эти абсолютно те же, что и в случае выборов представительных органов с учетом отмеченных ограничений. Таким образом, нет смысла отделять в данном контексте одни выборы от других. Добавим, что определение С. А. Белова нам представляется и недостаточно четким (в частности, непонятен смысл слова «особенности»).

В нашей работе 2005 года было дано следующее определение избирательной системы (в узком смысле): это совокупность правовых норм, определяющих, каким образом итоги голосования избирателей трансформируются в результаты выборов[21]. Под итогами голосования мы понимаем данные о числе голосов, поданных избирателями за кандидатов и/или за партийные списки, и иные числовые данные, которые содержатся в протоколах избирательных комиссий и важны для определения результатов выборов. Под результатами выборов мы понимаем решения соответствующих избирательных комиссий об избрании конкретных кандидатов депутатами или должностными лицами либо о признании выборов несостоявшимися[22].

Обсуждая данное определение, А. Е. Постников отмечает, что избирательную систему в узком смысле «также характеризует и сам способ подачи голосов, что неразрывно связано с используемыми формами выдвижения списков кандидатов, порядком составления этих списков. Очевидно, что эти моменты находятся за рамками процесса трансформации итогов голосования в результаты выборов»[23]. В связи с этим нам представляется важным подчеркнуть смысл, вкладываемый в словосочетание «совокупность… норм, определяющих, каким образом… трансформируются…». Это не эквивалентно понятию «способ трансформации» или «процесс трансформации»; здесь подразумеваются и те нормы, которые находятся за рамками процесса определения результатов выборов, но от которых зависит, как будет происходить трансформация итогов голосования в результаты выборов (иными словами, голосов в мандаты). Подробнее об этом будет сказано далее.

Е. А. Очеретько дала следующее определение избирательной системы: «совокупность правовых норм, определяющих порядок образования избирательных округов и их вид (одно– или многомандатные), способ оформления голосования, порядок трансформации итогов голосования избирателей в результаты выборов, правила составления списка»[24]. Такое определение содержательно близко к нашему, хотя в нем теряется суть определяемого понятия. Впрочем, для нормативного документа оно может быть полезно.

Можно с удовлетворением отметить, что предложенное нами определение в последние годы было взято на вооружение рядом исследователей[25].

1.1.2. Основные параметры избирательной системы

В работе Д. Рэ были выделены три основных параметра (переменных) избирательной системы:

1) способ голосования избирателей (в оригинале – balloting as a specification of the voter’s role in deciding the election; Д. Рэ разделял категорическое и ординальное[26] голосование);

2) размер избирательного округа (различались одномандатные и многомандатные округа);

3) электоральная формула[27] – ключевой фактор трансляции голосов в мандаты[28].

Эти же переменные рассматривались Р. Таагеперой и М. С. Шугартом, однако они отметили, что, помимо категорического и ординального, возможны также одобрительное и кумулятивное голосование[29]. Идея трех переменных была затем воспринята рядом других исследователей[30]. Г. В. Голосов указывал на четыре базовых элемента:

1) основной принцип (мажоритарный, плюральный, пропорциональный);

2) величина округа (одномандатный или многомандатный);

3) число голосов у избирателя (один или более одного);

4) структура избирательного бюллетеня, определяющая возможности избирателя (категорический или ординальный бюллетень)[31].

В целом подход Голосова близок к подходам Рэ и Таагеперы – Шугарта, с той разницей, что способ голосования разделен (с нашей точки зрения, неоправданно) на два разных элемента, а электоральная формула заменена (столь же неоправданно) на основной принцип.

Следует обратить внимание, что Д. Рэ предварительно отмечал в качестве самого первого вопроса, на который отвечает избирательная система: делает ли избиратель выбор между людьми или между партиями?[32] На наш взгляд, к трем параметрам Д. Рэ следует добавить этот в качестве первого, и тогда мы получаем четыре основных параметра:

1) голосует избиратель за конкретного кандидата (конкретных кандидатов) или за партию (возможен и комбинированный вариант одновременного голосования за кандидата и партию);

2) способ голосования (категорический, одобрительный, кумулятивный, преференциальный);

3) величина округа (одномандатный или многомандатный);

4) метод перевода голосов в мандаты[33].

Из этих четырех параметров более подробного объяснения требуют второй и четвертый. Но, как будет показано в дальнейшем, четвертый параметр (метод перевода голосов в мандаты) сильно различается в зависимости от трех остальных параметров. Сейчас мы более подробно остановимся только на втором параметре – способе голосования.

Категорическим называют голосование, когда избиратель может отметить в бюллетене только одного кандидата или один список.

Одобрительным называют голосование, при котором избиратель может отметить в бюллетене нескольких кандидатов, не выражая при этом никому из них предпочтения перед другими отмеченными кандидатами.

При кумулятивном голосовании избиратель также обладает несколькими голосами, но он их распределяет между кандидатами по своему усмотрению и может при этом отдать одному или нескольким кандидатам не один, а сразу несколько голосов (впрочем, здесь возможны определенные ограничения, например, одному кандидату нельзя давать больше трех голосов).

При преференциальном (ординальном) голосовании избиратель ранжирует кандидатов, помечая их в порядке убывания своих предпочтений числами 1, 2, 3 и т. д. (закон может требовать, чтобы избиратель отметил таким образом всех кандидатов, но в общем случае избиратель помечает только тех, кого готов поддержать).

Следует подчеркнуть, что этими четырьмя вариантами не исчерпываются все возможные способы голосования. Так, неоднократно предлагались более сложные способы. Например, голосование с четырьмя вариантами ответа: «за», «против», «воздерживаюсь» и «предпочитаю» (предпочтение можно выразить только одному кандидату, количество других вариантов не ограничивается)[34]. Или голосование, при котором избиратель должен оценить каждого кандидата по семибальной шкале (от – 3 до +3)[35]. Однако эти способы голосования пока не применялись на практике; более того, для них не разработаны и методы определения результатов выборов. Поэтому мы в своей работе ограничиваемся четырьмя указанными способами.

Говоря об избирательной системе как о совокупности правовых норм (см. предыдущий подраздел), мы должны отдавать себе отчет, что эти нормы чаще всего разбросаны по разным частям избирательного закона. Это затрудняет описание избирательной системы как единого целого. В учебниках и пособиях по избирательному праву России или зарубежных стран, а также по сравнительному избирательному праву обычно описываются нормы избирательного законодательства так, как они расположены в законе. Однако у закона и учебного пособия разные функции. Закон обычно структурирован так, чтобы правоприменителям было удобно находить те нормы, которые нужно применять на конкретном этапе избирательной кампании и/или в отношении конкретного субъекта избирательного процесса. А учебное пособие должно способствовать пониманию общих правил и принципов.

Нормы, определяющие избирательную систему обычно включают:

1) правила образования избирательных округов;

2) правила формирования партийного списка (если система предусматривает голосование за списки кандидатов);

3) содержание избирательного бюллетеня;

4) правила голосования (заполнения бюллетеня) и правила признания бюллетеня недействительным;

5) правила определения результатов выборов[36].

Только описание всех этих норм вместе может дать правильное представление об избирательной системе, действующей на конкретных выборах.

1.1.3. Терминологические проблемы

При описании избирательных систем неизбежно приходится сталкиваться с терминологическими проблемами[37]. Многие избирательные системы, методы распределения мандатов и другие понятия, связанные с избирательными системами, имеют несколько названий, чаще всего связанных с историческими и национальными различиями. В связи с этим мы будем стараться обращать внимание на синонимичные термины.

Сложнее с тем, что некоторые понятия могут использоваться в разных значениях. Так, в литературе преференциальным голосованием часто называют не только способ голосования, основанный на ранжировании кандидатов, но и любое голосование за кандидатов при системе открытых списков. Мы в данной работе будем использовать это понятие только в его первом значении.

В 19-м веке и в начале 20-го «выборами по спискам» называли выборы по мажоритарной системе в многомандатных округах. В настоящее время понятие «списки» практически всегда ассоциируются с пропорциональной системой.

Термин «заградительный барьер» обычно используется при описании пропорционально-списочных систем для обозначения порога (главным образом в виде процента голосов), который должен преодолеть партийный список, чтобы его допустили к распределению депутатских мандатов. Однако в некоторых работах заградительным барьером также называют порог, который в рамках мажоритарной системы с перебаллотировкой должен преодолеть кандидат для допуска во второй тур, и такое двойное использование этого термина создает некоторую путаницу.

Есть разночтения в понятии «открытые списки» (см. раздел 3.6). Даже понятие «избирательный округ» иногда используется в непривычном для нас значении[38].

Еще одно не вполне однозначное понятие – «метод (правило) наибольшей средней». Как будет показано в подразделе 4.1.4, этот термин используется для двух разных методов распределения мандатов, которые часто, но далеко не всегда дают одинаковые результаты.

Отмечалось также не вполне корректное использование в европейской литературе термина «система д’Ондта» в отношении любых разновидностей пропорциональной системы, использующих для распределения мандатов метод д’Ондта. Как мы увидим в дальнейшем, пропорциональные избирательные системы различаются во многих аспектах, помимо метода распределения мандатов; таким образом, имя В. д’Ондта следует использовать только для метода распределения мандатов, но не для совокупности избирательных систем[39].

1.2. Классификация избирательных систем

1.2.1. Зачем нужна классификация

Во многих учебниках, монографиях и статьях можно прочитать, что основных избирательных систем всего две – мажоритарная и пропорциональная[40]. Такое утверждение полезно для создания самого общего представления об избирательных системах, но оно часто мешает понять реальное многообразие избирательных систем.

Отметим, что иногда высказывается и противоположная по существу точка зрения. Так, А. М. Салмин отмечал: «для специалистов никогда не существовало “вообще мажоритарных” и “вообще пропорциональных” систем: первые и вторые выступают в конкретной форме, в целом же их совокупность представляет собой некий континуум»[41].

При этом сразу же оказывается, что есть избирательные системы, сочетающие в том или ином виде элементы мажоритарной и пропорциональной систем. Одни из них были объединены в группу смешанных систем, другие – в группу полупропорциональных[42]. В чем разница между полупропорциональными и смешанными системами, обычно не объясняется. Слово «полупропорциональные» вообще режет слух людей, привыкших к математическому мышлению, хотя интуитивно можно понять, что речь идет о системах, где принцип пропорциональности действует не в полной мере. Но то же самое можно сказать и о некоторых смешанных системах. В подразделе 1.2.3 мы покажем, что между системами, которые обычно относят к полупропорциональным и смешанным, есть вполне понятная разница, но она основана не на принципе, а на юридических нормах.

Сталкиваясь с избирательными системами различных стран, исследователь обнаруживает, что трудно встретить две страны, избирательные системы которых были бы абсолютно идентичны. И в этом случае возможны два подхода. Один из них – подробно описывать все элементы избирательной системы каждой страны; именно такой подход преобладает сейчас в изданиях, которые готовятся под эгидой ЦИК России[43], при этом элементы избирательной системы в узком смысле не отделяются от других норм и институтов избирательного права, к тому же зачастую данные элементы описываются в разных терминах, используемых в описываемых странах. Добавим еще, что при подобном описании часто упускаются весьма существенные «детали». Такой подход может быть полезен для знакомства с избирательной системой конкретной страны, однако он не годится для сравнительных исследований.

Если использовать аналогию с растительным или животным миром, исследователи, придерживающиеся указанного подхода, напоминают человека, который подробно описывает форму встреченного им растения или животного, не пытаясь отнести его к известным таксономическим единицам – классу, семейству, роду, виду.

В одном из учебников, где описывается большое число избирательных систем, говорится: «Мы надеемся, что, ознакомившись с ними, читатель, тем более профессиональный юрист, сможет впоследствии разобраться в любой избирательной системе, которая встретится в законодательстве и практике любой конкретной страны»[44]. В этом утверждении следует усомниться, ибо любой новый объект способен поставить в тупик исследователя, не вооруженного четкой классификацией.

Второй подход – попытаться создать полную и стройную классификацию избирательных систем. В этом случае при описании конкретной избирательной системы уже не придется тратить время на те элементы, которые лежат в основе классификации, а уделять внимание только тем, которые характеризуют отличия этой системы от других, близких к ней.

Проблемы, с которыми сталкивается исследователь при попытке классификации избирательных систем, весьма своеобразно охарактеризовал Д. Нолен: «В то время как мажоритарные избирательные системы относительно одинаковы, ни одна пропорциональная избирательная система не похожа на другую»[45]. С этим утверждением невозможно согласиться: и среди мажоритарных систем имеются заметные различия, и пропорциональные системы схожи во многих элементах. Наибольшим разнообразием, кстати, отличаются смешанные системы.

Отсутствие четкой классификации мешает пониманию сущности конкретных избирательных систем. Весьма часто, сталкиваясь с избирательной системой какой-либо страны, не похожей на «классическую» мажоритарную или пропорциональную систему, авторы монографий и учебных пособий либо пытаются ее «подогнать» под известные им «стандарты», либо просто обходят ее стороной. Наиболее часто это случается с системой единственного передаваемого голоса (использующей преференциальный способ голосования), которая, с одной стороны, весьма интересна и перспективна, а с другой – хуже всего укладывается в традиционное деление. Хотя создатели этой системы характеризовали ее исключительно как пропорциональную, по многим формальным параметрам она ближе к мажоритарной.

Так, много лет назад автора этих строк поразило обнаруженное им противоречие в Большой советской энциклопедии. В статье «Преференциальное голосование» (том 20, 1975 год) написано, что преференциальное голосование – метод голосования при мажоритарной системе, а в статье «Пропорциональная система представительства» (том 21, 1975 год) сказано, что преференциальное голосование – один из видов пропорциональной системы представительства.

В отношении к этой системе нет единой позиции и сегодня. Так, В. Е. Чиркин полагает, что система единственного передаваемого голоса ближе к мажоритарной системе[46]. А. А. Мишин характеризует ее как особую разновидность пропорциональной системы[47]. К. В. Киселев и Г. В. Голосов также относят эту систему к категории пропорциональных[48]. И. А. Алебастрова отмечает, что она сочетает черты мажоритарной и пропорциональной избирательных систем[49], хотя то же самое можно сказать и о смешанных системах. В. А. Никонов и С. А. Колмаков рассматривают ее просто как разновидность смешанной системы[50].

А вот пример, к чему приводит отсутствие представлений о системах с преференциальным голосованием у людей, которые, казалось бы, должны быть специалистами в области избирательных систем. Ниже приводится фрагмент из брошюры, изданной ЦИК России в 1996 году: «В Австралии существует система преимущественного права, в соответствии с которой можно выбирать кандидата по повторному выдвижению. Если кандидат не был избран, проводится повторное голосование, и это продолжается до тех пор, пока большинством голосов не будет избрано необходимое число членов Палаты представителей. При выборах в Сенат также применяется метод пропорционального голосования, который наиболее точно отражает различные политические мнения в стране»[51]. Из этого странного текста очень трудно понять, что речь в первых двух предложениях идет о мажоритарно-преференциальной системе (системе альтернативного голосования), а в третьем – о системе единственного передаваемого голоса.

Однако и у более компетентных авторов можно увидеть противоречия. Так, В. В. Маклаков, следуя западной традиции, характеризует систему единственного передаваемого голоса как разновидность пропорциональной избирательной системы. И тут же определяет пропорциональную систему следующим образом: «способ определения результатов голосования, в основу которого положен принцип распределения мест пропорционально полученному каждой партией или списком кандидатов числу голосов… Пропорциональная система в основе всегда имеет полиноминальный список»[52]. Однако система единственного передаваемого голоса не предусматривает обязательного наличия списков кандидатов и потому не укладывается в данное определение.

Весьма своеобразно решили данную проблему авторы еще одного учебника. Они просто заявили, что выделение в качестве особого вида избирательных систем, учитывающих интересы меньшинства (ограниченного голоса, кумулятивного голосования, единственного непередаваемого голоса, единственного передаваемого голоса и др.), «оправдано лишь в историческом аспекте как определенный промежуточный этап в эволюции доктрины и законодательства», поскольку «в настоящее время подобные системы представляют скорее исключение, чем правило, и могут рассматриваться как побочные ответвления традиционных избирательных систем»[53]. Как-то даже не очень удобно напоминать, что изучение «исключений» иногда гораздо лучше помогает понять «правила», а «побочные ответвления» могут со временем оказаться если не «главным стволом», то вполне жизнеспособным ростком.

1.2.2. Принципы или электоральная формула как основа для классификации

Как отметил Д. Нолен, различие между мажоритарной и пропорциональной системами основывается не на формальных моментах, а на различных политических целях избирательных систем[54]. В одном случае действует принцип большинства, в другом – принцип распределения мандатов пропорционально поданным голосам. И действительно, в основе традиционной классификации лежат не юридические нормы, а «принципы».

Критикуя предложенную нами классификацию избирательных систем на основе юридических элементов, речь о которой пойдет в следующем подразделе, Е. Е. Скосаренко выступила в защиту «традиционной для науки точки зрения, что основным критерием классификации избирательных систем следует считать тип электоральной формулы (мажоритарный, пропорциональный или их соотнесение). Остальные, так называемые “уровни” классификации (характер голосования, тип большинства, количество мандатов в округе, степень свободы выбора и т. д.) – это особенности использования каждой отдельной системы, а также инструменты преодоления негативных черт отдельных избирательных систем либо достижения желательных свойств системы»[55].

Увы, все попытки построить классификацию на традиционной основе то ли принципов, то ли типа электоральной формулы (в том числе и классификация, предложенная самой Е. Е. Скосаренко[56]) приводят к повторению все тех же натяжек, обусловленных тем, что юридическим элементам оставляется второстепенная роль, а на первый план выходят даже не политологические, а просто политические факторы. При этом часто даже не пытаются сформулировать те принципы или формулы, которые кладутся в основу классификации. Ибо любая четкая формулировка сразу же высветит явные противоречия.

Попробуем разобраться с принципами и электоральными формулами, которые лежат в основе традиционной классификации. И сразу станет ясно, что с ними не все гладко.

Вот как, например, характеризует мажоритарную систему В. Е. Чиркин: «При мажоритарной системе действует принцип большинства, победитель, получивший большинство голосов, получает все мандаты (партийный список) или один – в одномандатном округе»[57]. В более кратком виде этот принцип формулируется как «победитель получает все». Однако тот же В. Е. Чиркин относит к мажоритарным системам и полупропорциональные системы, и систему единственного передаваемого голоса, где данный принцип не действует. Даже блоковая система, при которой в многомандатном округе избиратель имеет столько голосов, сколько разыгрывается мандатов, не всегда приводит к тому, что лидирующая партия получает все мандаты.