Война 2020. Первая космическая

Есть, правда, нюансы – показывают далеко не все из числа столь же интересного. Вот этих людей, как правило, широкой публике не демонстрировали – разве что на втором-третьем плане. Кстати, абсолютно правильно – иным подводным течениям лучше под водой и оставаться. Хотя люди были интересные – и по сути, и чисто внешне. Особенно фактурными – несбыточная мечта журналиста – были двое.

– Если я не ошибаюсь – у «Урала», – прозвучало что-то вроде «Oural», – это восьмой подряд безаварийный пуск? – Один из этой парочки, в неформальном «профессорском» пиджаке с кожаными заплатами на локтях, сидел во главе стола. Наголо бритый череп давал такие блики, что тому же журналисту пришлось бы изрядно повозиться со светом. Однако результат того стоил бы. Аристократизм, причем старый, отнюдь не первого поколения «офицеров и джентльменов», ни под каким пиджаком не спрячешь.

– Девятый, Рон. Похоже, они все-таки решили свои проблемы, – второй был то ли заместителем, то ли старым приятелем. А может, и тем, и тем сразу. Плотный, кряжистый, с роскошными пшеничными усами. Пожилой, основательный фермер. «Соль земли».

– Да. Хотя стабильности им все-таки пока не хватает. Когда он долетит?

– Через трое с небольшим суток реактор будет у Луны, на четвертое сентября намечена посадка на грузовом поле их базы в Океане Бурь.

– Увы, господа, это нас не устраивает. Если я не ошибаюсь, в баках посадочной ступени реактора достаточно топлива, чтобы вместо посадки направить его обратно к Земле?

– Разумеется. Более чем с двойным запасом.

– То есть при желании русские могут использовать его в качестве грязной бомбы. Подожди, Пол. – Жестким скупым движением Рон осадил пытавшегося было возразить усача. – Не нужно меня прерывать. Мы с тобой пашем эту делянку не первый год. Я знаю, что сам реактор еще не пущен и, следовательно, самых грязных изотопов в нем просто еще не успело накопиться. Я знаю, что на орбите у русских еще четыре таких реактора – в составе спутников слежения за океаном. Я читал доклад. Я, наконец, знаю, что если русские захотят сделать какой-нибудь клочок земли радиоактивным – у них есть на порядки более дешевые и на порядки более эффективные средства. Я все это знаю. Но теоретически – чисто теоретически – они могут использовать реактор именно так. И этого достаточно.

– Для чего? – Усач повернулся, подобрался и из пожилого фермера превратился в старого, но еще крепкого вояку. Почти совершенно невозмутимого вояку.

– Для того чтобы оправдать наши действия перед общественностью. Особенно после инцидента пятнадцатого года. – Все согласно кивнули.

Оратор обвел собеседников взглядом. Все хранили молчание. Что это за действия и почему их надо оправдывать – они узнают и так.

21:00 мск

Звездный городок

«Сегодня в 19 часов 45 минут по московскому времени с космодрома „Восточный“ произведен запуск ракеты-носителя „Урал“. На отлетную траекторию к Луне выведен мобильный ядерный реактор „Топаз–5Л“, предназначенный для снабжения энергией жилых помещений и экспериментального оборудования лунной базы „Океан Бурь“, на которой уже полтора месяца работает совместный российско-итальянский экипаж. – Дикторша из „Времени“ косила под легендарную Андрееву. Получалось с трудом. – К другим новостям…»

– Ну, все, – Сашка вернулся к проглаживанию швов на рукаве кителя, тщательно обходя белую пластиковую прокладку под училищной эмблемой, – улетела батина печка. Глядишь, полегче будет. А то у нас на северной практике весной мазут в котельной местной общаги кончился. Как всегда, внезапно. Так мы тенты с «газонов» снимали, по четыре кровати в ряд – и поверх одеял… Счастья – полные штаны.

Этого сыночка не писал и по телефону не рассказывал. Алена взглянула на него с интересом – ну-ка, ну-ка… Впрочем, он и десять лет назад на подобное не велся – молчал как партизан, даже когда приходил с фингалом на половину физиономии. Хотела уже задать ехидно-уточняющий вопрос, как вдруг сын дернул головой и поставил утюг на попа.

– Мам, громче сделай!

«… продолжаются выступления поляков в связи с размещением Россией ракетных комплексов „Искандер-МТ2“ в Калининградской области. Выступления зафиксированы в районе пропускных пунктов Багратионовск и Голдап. Оба этих пограничных перехода блокированы демонстрантами. Протестующие требуют от российских властей немедленного вывода ракетных комплексов из Калининградского региона.

В приграничный город Бранево прибывают многочисленные автобусы из Варшавы, Кракова, Гданьска и других польских городов. Вероятно, что и этот пункт пограничного контроля в скором времени будет блокирован. Власти Польши стягивают в приграничные районы полицейские и армейские части, чтобы не допустить нарушения порядка».

– Вот же неймется идиотам, не могу понять, то ли у них это еще гонор, то ли уже гонорея.

– Са-аша! – Поляков Алена не любила еще с чеченской. Приезжал в их полк один… корреспондент. Потом статейку кто-то нашел и перевел. А уж как они в осетинскую отжигали… Но все равно – сын учительницы блистать армейским остроумием не должен. Хотя бы дома.

– А че Саша? Вот из-за таких… гонористых нам весной дополнительный час в неделю навесили – по Калининградскому ТВД. Ну, по театру военных действий. – Это она знала, мог бы и не расшифровывать. – Экстренный спецкурс. В общем, сам Калининград, Польша, Прибалтика. Это после того, как они прошлой осенью такой же цирк устроили. И так же войска подтянули, типа для порядка.

Слов-паразитов – «ну», «в общем», «типа» – она тоже не приветствовала и совсем было собралась прочесть очередную лекцию – на столе затрезвонила мобила. Его мобила.

– Третьяков… Так точно, тарщ майор… Сегодня в двадцать три двадцать пять, бишкекский. Уже собираюсь. Есть.

– Что случилось? – Она уже двадцать с хвостиком лет была замужем за военным и цену таким звонкам знала.

– Приказано срочно вернуться в расположение части. – Профиль сына заострился и теперь напоминал привычной к вертолетам Алене атакующий Ми–24, «Крокодил». – Бишкекский поезд через Сызрань в двадцать три двадцать пять, возьму мотор, успею.

В груди похолодело. Это было как тогда, как в далеком кошмаре конца прошлого или начала этого века. «Третьяков… Так точно… Есть…» – и ее сердце улетало с ним в ревущей и дрожащей алюминиевой коробке. И вот опять. Тогда – с мужем. Теперь – с сыном. Она встала, пошла на кухню. Завернула в пакет все оставшиеся пирожки – с яйцом и с луком, с картошкой, с рисом и грибами. Две банки сгущенки. Яблоки. Сок. Пакет с конфетами, который купила к ужину. Вернулась. Сын уже затянул ремень, нацепил кепи.

– Мам, – сын выглядел смущенным, – я тебе телефон запишу. Это девушка, зовут Марина. Я ей позвоню, оставлю твой номер. Я ее хотел завтра в гости пригласить. А теперь вот…

– Понятно, – она заставила себя улыбнуться, – эта рыжая каланча? – Сын пару раз хлопнул глазами – попадание! Надо же – сподобился познакомить, хоть так. Будет что сообщить Сергею на сеансе. А вот про этот внезапный вызов она ему не расскажет. Да нет, ерунда, обойдется. Военным положено быть немного параноиками, через неделю сын позвонит ей, и она в очередной раз поплачется подругам на армейских дуболомов, отнявших у них с Сашкой целых два дня. Да и что может случиться? Сашке учиться еще целый год, а летчиков до сих пор больше, чем вертолетов, так что никаких «выпусков военного времени» не ожидается… «Военного времени»… По сердцу растекался космический холод – наверное, такой же, как у Сергея там, на Луне.

День 2

27.08.2020

03:10 мск (08/26/2020 19:10 EDT)

Вашингтон

Штаб-квартираNASA

Специальная группа

– Все это очень дурно воняет, Ронни. Очень. – Все разошлись, ошеломленные тем, что им предстояло сделать – впервые в истории. Остались два старых друга. Давних друга, очень давних. С тех далеких уже времен, когда молодой майор ВВС и молодой же гражданский (вынужденно гражданский) аналитик еще были полны надежд и идеалов. Тогда они, черт возьми, занимались космосом, а не вонючей политикой, подумал усач. – Смотри. Из-за бешенства одной-единственной матки мы можем вляпаться в такое…

– Не думал, что ты подался в неохиппи, Пол.

– Не перебивай, прошу. Я промолчал на совещании – но сейчас я хочу сказать тебе все, что думаю. Да, русских следует щелкнуть по носу – но надо же, черт побери, делать это с умом! И не сопровождать это такой дерьмовой выходкой. Кому вообще пришла в голову эта гениальная идея?

– История его имя не сохранит. Какой-то мелкий клерк из Госдепа. Впрочем, могу проверить.

– А при чем тут Госдеп?! Я бы понял, если бы такой бред родили медные каски в Пентагоне…

– Насколько я знаю, все было скучно и буднично. Когда у миссис Кэрри родилась идея пощупать русских за мягкое, Госдепу поручили составить список наших баз и баз наших союзников за пределами территории США, безопасность которых необходимо обеспечить во всей этой заварухе. Там сидят ответственные ребята, и обе лунные станции – и на орбите, и на поверхности – они включили в список. Базу в Океане Бурь – из-за итальянца. Италия, конечно, союзник тот еще – но НАТО есть НАТО. Если бы МКС все еще летала – включили бы и ее.

– И что? Ни у кого не хватило мозгов вычеркнуть их из списка?

– Первая мысль такой и была. Но…

– Но?..

– Но решили, напротив, развернуть это самое обеспечение безопасности граждан Америки и ее союзников в отдельную операцию. Которую нам и предстоит провести.

– Зачем?! И ты, и я прекрасно понимаем, что ни макароннику, ни нашим ребятам ничего не грозит. Космос для русских – святыня. И гадить там – даже нам – они не будут, если только не начнется ядерная война. Ну а если мы устроим на их же станциях такое– русские нам не простят.

– Простят или не простят – уже не важно. Для того чтобы русские прекратили всякое сотрудничество с нами, вполне достаточно Калининграда.

– Снявши голову, по волосам не плачут?

– Ты знаешь, Пол, – я не ястреб. И будь моя воля – я не стал бы устраивать всю эту ерунду в Европе. Но раз уж это началось – а оно началось, ты видел сводки, – я должен использовать ситуацию по максимуму. Если тебе будет легче – развернуть рутинное мероприятие «для галочки» в настоящую операцию предложил я. Именно потому, что на фоне того, что вскоре завертится на Земле, это сущая мелочь.

– Понятно. Что ж, ты прав. Это действительно мелочь. Но работать с русскими было как минимум интересно. Нас таких, повернутых на космосе, на всем шарике всего двое – мы и они. Миссис Кэрри, да и ты заодно хотите, чтобы мы остались в одиночестве?

– Нет. Президент хочет, чтобы в одиночестве остались не мы. И не русские.

– А кто же? Лунатики?

– Нет, Пол. И даже не китайцы. Европа. Все, что я говорил для исполнителей,– туфта. Россия нас интересует мало. У русских мало денег, и главное – сейчас у них мало людей. И людей вообще, и людей, которые могут делать дело. Русские выезжают только за счет Европы. Ну и чуть-чуть Китая. Но Китай имеет только деньги, которые русские могут получить, просто продав им на пару баррелей нефти больше. А Европа… Европа имеет и то, и другое – и деньги, и инженеров. Не имеет главного. – Выбритый до блеска череп склонился к плечу, темные глаза оценивали собеседника.

– Желания.

– Единства. И, кстати, желания тоже. Их болото слишком уютно. Нет, конечно, они не прочь въехать на Луну… и далее… на чужих плечах. Русские подставили им свои плечи. И берут за это весьма скромно. Но берут. Не могут не брать. Без европейских денег, без европейских ученых – своих у них осталось совсем мало – они надорвутся через пару лет. Чудо, что они удержались в девятом, во время Большого Краха. Но если их сотрудничество пойдет дальше… Если оно выльется в объединенное космическое агентство – а такие слухи ходят, упорно ходят…

– Да, это был бы сильный ход. И для России, и для Европы. И ты хочешь перехватить у русских клиента?

– Не только я, Пол. Люди там,– бритый нечетким движением ткнул пальцем в зеркальный потолок, – понимаешь, русские надорвутся все равно, рано или поздно. Но если они успеют передать свою одержимость европейцам… У нас будут проблемы.

– Хочешь сказать, что Европа вытеснит нас оттуда?

– Потеснит. Сильно потеснит. Они уже богаче нас. Они выползли из девятого-одиннадцатого года с меньшими потерями. Они не тратили денег и людей на маккейновские авантюры. Черт, если бы не этот старый маразматик – мы бы изначально не поссорились с европейцами. А теперь… Нас спасает только то, что мы – пока – агрессивнее. Собственно, это не мой уровень, ты же знаешь, но, думаю, и эта калининградская суета направлена не столько против русских, сколько против Европы. Поляки уже считают Калининград своим. Не сразу, конечно, но они, знаешь ли, полны надежд. Русские реагируют вяло.

– Х-ха. Во мне уже просыпается тевтонский дух предков. Мой дедушка был немцем, знаешь ли.

– Именно. Думаешь, твои троюродные брудеры смирятся с этим?

– Конечно, нет. Одно дело русские тогда, в сорок… пятом? А вот поляки… Кстати, снять с медведя шкуру им еще предстоит. Пока они только тыкают в нее булавкой. Двенадцать лет назад это закончилось кое для кого довольно печально.

– Двенадцать лет назад это было где-то на задворках мира, глубоко в русской заднице. Черт, да никого, по-хорошему, и не интересовала эта вонючая дыра. А теперь Европа будет вынуждена вмешаться. Это слишком близко к их аккуратным домикам. Но это все там, – снова неопределенный жест, – а что касается нашей конторы… Да, я хочу перехватить клиента. У итальянцев есть – уже есть – ноу-хау по кислороду. Через три года русские с ЕКА смогут заправлять свои корабли, пусть и частично, прямо на поверхности. У французов есть двигатель на тридцать часов ресурса – тридцать часов, Пол! А это тридцать взлетов и посадок. Русский лунник изначально создавался как многоразовый – и теперь они наконец смогут эту многоразовость реализовать. В сочетании с местным топливом, ну, хотя бы частично местным, им будет достаточно возить только метан, они смогут сократить свои транспортные издержки вдвое. А у них они и так ниже, чем у нас. Сейчас европейцы делятся всеми этими разработками с русскими. А через них – с китайцами.

– А вот кстати. Ты и президент не боитесь, что, если нам действительно удастся рассорить русских с Европой, они тут же кинутся в объятия к нашим маленьким узкоглазым друзьям?

– Нет. И вот почему. У китайцев нет понятия «равенство» – есть «старший» и «младший». Всегда. Равный для них – обязательно противник, в той или иной степени. Пока китайцы воспринимают русских как учителей – в космосе, по крайней мере. Но если русские проиграют, если потеряют лицо – им уготована роль младших партнеров. Китайцы высосут их досуха – и затормозят. Потому что русские без ресурсов не смогут двигаться вперед – а у самих китайцев это пока получается не очень быстро. А мы…

– А мы окажемся единственным свободным такси в этой деревне. Понятно. Заговор с целью ограбления или нечестная конкуренция? Не могу подобрать статью. Надо проконсультироваться с адвокатом. – Пол встопорщил пшеничные усы. Не иначе, доставшиеся от немецкого дедушки. – И что – все это только ради двух сраных железяк? Движок – хороший движок, не спорю, и кислородная установка? Не слишком ли мелко?

– Нет, – темные глаза были серьезны, – все это ради того, чтобы Европа никогда, понимаешь – никогда не стала играть там, – на этот раз указующий вверх жест был четким, – свою игру. Отдельную от нашей. Как, впрочем, и в других серьезных делах. Мы подхватим европейцев под локоток Выскажем им свое сожаление. Выделим им по месту в каждом чертовом корабле. Оплатим их исследования. Частично оплатим. Но они смогут летать туда только вместе с нами. И никак иначе. Для этого мы и устраиваем всю эту заваруху.

– Значит, все-таки препятствие конкуренции. Это дерьмо, Ронни. И оно мне не нравится.

– Подай в отставку, Пол.

– Это приказ, сэр? – Нет, от дедушки-немца Полу достались не только усы. Еще стальной взгляд наводчика «Тигра». Или еще какого Руделя.

– Нет, Пол. Это просьба. Понимаешь… Ты сказал правду. Самую что ни на есть святую истину. Это авантюра. Нет, в том, что все пройдет нормально – по крайней мере, у нас, – я уверен. Черт, я просто обязан быть в этом уверенным. Они не готовы – мы спланируем каждую мелочь. У нас будет превосходство в силах, в подготовке…

– В какой подготовке?! Ребята не полицейские, не суперагенты, черт, да они даже не предполагали, что им придется заниматься этим там. Два пилота и геолог.

– Мы запросили Майка. Только Майка. Он не в восторге, но думает, что они справятся. И ты не прав, их готовили – не к такому, но готовили. На орбите уже бывали… эксцессы. Так что курс нейтрализации неадекватных участников полета наши ребята прошли. Между прочим, с твоей подачи. Вспомни пятнадцатый.

– Да уж… Такое забудешь. Кстати, а ты не боишься, что они просто откажутся выполнять приказ?

– Не думаю. Майк и Боб – военные люди, какими были ты и когда-то я. К тому же официально мы проводим спасательную операцию. И они согласятся с этим. Убедят себя. Док все посчитал и проверил. Так им будет проще.

– Хм.

– Пол, я не могу отказаться от этой… авантюры. Не только потому, что я служу стране и выполняю приказы с горних высей вне зависимости от своего к ним отношения. Но и в том числе потому, что считаю эту авантюру нужной. Даже необходимой. Мы сделали ставку на лед – кстати, с подачи русских, чертов ЛЭНД[20] сулил целые моря – и проиграли. Теперь нам надо снова выбраться вперед. И не дать никому обойти нас. Любыми методами. В том числе – и такими.

– Грязными.

– Грязными. Но проблема в том, что ребята наверху, затевающие эти грязные дела, очень не любят исполнителей этих самых дел. И если… точнее, когда мне дадут пинка и отправят писать мемуары, которые, разумеется, света никогда не увидят, – нужен кто-то, кто продолжит работу.

– И ты убираешь меня в тень. Без каких-либо гарантий.

– Да, Пол, для тебя это риск. Даже если меня попрут, а ты окажешься в белом… Тебе могут не дать эту должность, хоть ты и отличный специалист. Черт, тебя могут даже не вернуть в НАСА.

– Уйду к частникам. В «Спейс Экс» к Маску. Или в «Вирджин Орбитал».

– То есть ты согласен?

– Да. Честно говоря, я испытываю огромное облегчение. Пенсию я давно выслужил. Я не буду создавать тебе проблем, Ронни.

– Будешь. Обязательно будешь. И начнешь прямо с завтрашнего дня. К утреннему совещанию я жду от тебя разгромного доклада по операции. Разгромного. Причем не только с моральной, эту часть даже лучше опустить, но и с технической точки зрения. Ты должен не оставить от этой операции камня на камне.

– Так срочно?

– Да. У меня свербит, Пол. Поэтому я хочу, чтобы ты отошел от всего этого. Просто на всякий случай. Если ты думаешь, что это не нравится тебе одному, – ты ошибаешься.

16:30 МСК

Луна, Океан Бурь

База «Аристарх»

Холод не нравился обоим. Плюс двенадцать – радости мало. Свет, ради вящей экономии, тоже выключили почти весь. Тут десяток ватт, там десяток, в сумме – весьма кругленькая мощность. Полутьма в «Бочке» усиливала желание постучать зубами, и если собственно с холодом можно бороться, завернувшись в два слоя спальников, то с психологией было нельзя ничего поделать.

Могла бы помочь работа, лучше всего – выход. Но увы.

Поэтому они сидели и читали. Комплекс связи тоже работал в дежурном режиме – собственно, единственной непроизводительной тратой, которую разрешил Третьяков, была подзарядка планшетов. Бумажных книг на борту было всего штук двадцать, из них не относящихся к разного рода инструкциям, техническим описаниям и регламентам – только одна. Старенькая итальянская мама засунула в багаж непутевого сыночка Библию карманного формата, хранившуюся в семье святой Петр знает с какого именно надцатого века. Действительно карманного – четко под набедренный клапан «Кречета». Божий промысел, несомненно. Иначе как объяснить знания средневековых итальянских печатников о спецификациях космической отрасли двадцать первого столетия в далекой Московии?

Естественно, в кармане скафандра Пьетро семейный раритет не таскал – страшно подумать, что станет со старой бумагой в вакууме. В станцию он перенес книгу в термоконтейнере, поставил на полочку; и так она там и стояла, никому особо не мешая.