Матиас Шандор. Романы

— Пусть так, — заметил банкир, — не стану спорить, быть может вы и правы. Но, не имея сетки, записку невозможно прочесть.

— Несомненно.

— А где же вы достанете сетку?

— Этого я ещё не знаю, но будьте уверены — уж я сумею её достать!

— Вот как! Знаете, Саркани, на вашем месте я не стал бы возиться с этим делом!

— А я готов возиться сколько угодно!

— К чему? Я бы просто сообщил триестской полиции о своих подозрениях и передал ей эту записку.

— Я так и сделаю, Торонталь, но не хочу ограничиваться пустыми догадками, — ответил холодно Саркани. — Прежде чем говорить, мне надо иметь вещественные доказательства, неопровержимые улики! Я стану хозяином этого заговора, да! полным хозяином, и извлеку из него все выгоды, которые и предлагаю вам разделить со мной. Впрочем, кто знает! Возможно, нам будет выгодней стать на сторону заговорщиков, вместо того чтобы доносить на них!

Такие рассуждения ничуть не удивили Силаса Торонталя. Он знал, на что способен хитрый и двуличный Саркани. Но и Саркани говорил с банкиром не стесняясь и не боялся предложить Силасу Торонталю любое дело, зная, что у того достаточно гибкая совесть. Ведь Саркани уже давно знал банкира и к тому же имел основания думать, что его банк с некоторых пор находится в затруднительном положении. Значит, если бы им удалось овладеть тайной заговора, а затем донести и нажиться на нём, это могло бы поправить пошатнувшиеся дела банка. Вот на чём Саркани строил свои расчёты.

Но Силас Торонталь был начеку и вёл себя очень осторожно, не доверяя своему бывшему триполитанскому агенту. Он допускал, что готовится какой-то заговор против австрийского правительства и что Саркани напал на его след. Дом Ладислава Затмара, где происходили какие-то тайные сборища, шифрованная переписка, огромная сумма, вложенная графом Шандором в его банк, с условием, что он может потребовать её в любое время, — всё это казалось ему довольно подозрительным. Весьма возможно, что Саркани сделал правильные выводы. Но банкир не хотел принимать участия в этом деле, не ознакомившись с ним поглубже и не узнав всех подробностей. Поэтому он заметил с равнодушным видом:

— Ну, а потом, когда вы расшифруете эту записку, — если вам вообще удастся её расшифровать, — вдруг окажется, что речь идёт о совершенно незначительном, чисто личном деле, из которого невозможно извлечь никакой выгоды ни для вас… ни для меня!

— Нет! — воскликнул Саркани с глубоким убеждением. — Нет! Я напал на след очень серьёзного заговора, во главе которого стоят высокопоставленные люди, и знаю, что и вы не сомневаетесь в этом, Торонталь!

— Так чего же вы от меня хотите? — спросил банкир напрямик.

Саркани встал и сказал, понизив голос, глядя банкиру прямо в глаза:

— Вот чего я хочу от вас: я хочу под любым предлогом и как можно скорей проникнуть в дом Ладислава Затмара и завоевать его доверие. Когда я водворюсь в доме, где меня никто не знает, я сумею выкрасть сетку и расшифровать записку, чтобы использовать её в наших интересах.

— В наших интересах? — переспросил Силас Торонталь. — Почему вы непременно хотите впутать меня в это дело?

— Потому что оно того стоит, и вы можете извлечь из него немалую выгоду.

— Ну так и займитесь им сами!

— Нет! Мне нужна ваша помощь!

— Так объяснитесь же наконец!

— Чтобы добиться своей цели, мне нужно время, а чтобы ждать, мне нужны деньга. А денег у меня больше нет.

— Для вас кредит у меня закрыт, — вы отлично знаете!

— Пусть так. Вы мне откроете новый.

— А что я на этом выиграю?

— Слушайте: из трёх названных мною людей двое — граф Затмар и профессор Батори — не имеют состояния, но третий богат, чрезвычайно богат! У него очень крупные поместья в Трансильвании. А вам известно, что если он будет арестован как заговорщик и осуждён, то большая часть его конфискованного имущества пойдёт в виде вознаграждения тем, кто раскрыл заговор. И мы с вами разделим между собой эту часть, Торонталь!

Саркани замолчал. Банкир не отвечал ему. Он думал о том, стоит ли ему вступать в эту игру. Конечно, он не стал бы компрометировать себя, принимая личное участие в подобном деле, но он знал, что его агент способен вести игру за двоих. И если Торонталь решит косвенно участвовать в этой махинации, он сумеет связать Саркани таким договором, который даст банкиру полную власть над его агентом и позволит самому остаться в тени… Однако он колебался. А впрочем, чем он рискует? Ведь он не будет фигурировать в этом грязном деле, а только воспользуется всеми его выгодами, а выгоды, возможно, будут огромные, и он сможет упрочить положение своего банка…

— Итак, что же? — спросил Саркани.

— Итак — нет! — ответил Силас Торонталь, решив, что слишком опасно иметь дело с таким сотрудником, или, вернее, сообщником.

— Вы отказываетесь?

— Да, отказываюсь! Прежде всего я не верю в успех ваших происков…

— Берегитесь, Силас Торонталь! — воскликнул Саркани угрожающим тоном, уже больше не сдерживаясь.

— Чего же мне беречься, позвольте вас спросить?

— Ведь я знаю за вами кое-какие дела…

— Ступайте вон, Саркани!

— И сумею вас заставить…

— Убирайтесь!

В эту минуту послышался лёгкий стук в дверь кабинета. Саркани быстро отступил к окну, дверь открылась, и лакей громко возвестил:

— Граф Шандор просит господина Торонталя его принять!

И тут же удалился.

— Граф Шандор! — воскликнул Саркани.

Банкир был очень недоволен, что Саркани узнал об этом посещении. Вместе с тем он предчувствовал, что неожиданный визит графа грозит ему большими неприятностями.

— Вот как! Зачем сюда пожаловал граф Шандор? — спросил Саркани насмешливо. — Значит, вы поддерживаете связь с заговорщиками из графского дома? Уж не попал ли я к одному из них?

— Уберётесь ли вы наконец?

— Ну нет! Я не уберусь, Торонталь, пока не узнаю, зачем граф Шандор посещает ваш банк!

С этими словами он бросился в соседнюю комнату и скрылся за портьерой.

Силас Торонталь хотел было крикнуть, чтобы его прогнали, но передумал.

— Нет, — пробормотал он, — если уж так, то, пожалуй, лучше, чтоб Саркани слышал наш разговор.

Банкир позвонил и приказал лакею немедленно ввести графа Шандора.

Матиас Шандор вошёл в кабинет, как всегда сдержанный и спокойный, холодно ответил на низкий поклон Торонталя и сел в пододвинутое банкиром кресло.

— Господин граф, — сказал банкир, — я не ожидал вашего визита, так как не знал, что вы вернулись в Триест; но банк Торонталя всегда гордится таким гостем.

— Господин Торонталь, — ответил Матиас Шандор, — я лишь один из ваших многочисленных клиентов и, как вы знаете, не веду никаких дел. Но я вам благодарен за то, что «вы согласились принять на хранение наличные деньги, которые были у меня на руках.

— Позвольте вам напомнить, господин граф, что эти деньги положены в моём банке на текущий счёт и приносят вам доход.

— Да, я знаю, но повторяю, что это было не помещение капитала, а простой вклад для хранения.

— Пусть так, однако в наше время деньги очень дороги, и было бы неразумно, если бы ваш капитал лежал без движения. Стране грозит финансовый кризис. Создалось очень трудное внутреннее положение. Все дела парализованы. Несколько крупных банкротств подорвали всякий кредит, и можно опасаться новых катастроф.

— Однако ваш банк стоит прочно по-прежнему, — заметил Матиас Шандор, — и мне известно из достоверных источников, что на нём мало отразились все эти банкротства.

— Да, очень мало! — ответил Силас Торонталь совершенно спокойно. — Мы ведём также крупные дела, связанные с торговлей на Адриатическом море, что недоступно для банков Пешта и Вены, вот почему нас лишь слегка коснулся кризис. Нас не приходится жалеть, господин граф, да мы и не жалуемся.

— Очень рад за вас, господин Торонталь. Однако я хотел вас спросить, не приходилось ли вам слышать о каких-нибудь внутренних осложнениях в стране, связанных с этим кризисом?

Хотя граф Шандор задал свой вопрос равнодушным тоном и как бы невзначай, услышав его, Силас Торонталь насторожился. Не имел ли этот вопрос отношения к тому, о чём ему только что говорил Саркани?

— Я ничего не знаю, — ответил он, — и не слышал, чтобы австрийское правительство питало какие-либо опасения на этот счёт. Может быть, у вас, господин граф, есть основание думать, что готовится какое-нибудь событие…

— Отнюдь нет, но нередко в банковских кругах бывает гораздо раньше известно о событиях, которые широкая публика узнает лишь впоследствии. Вот почему я задал вам этот вопрос, разумеется, оставляя за вами право не отвечать на него.

— Нет, я ничего не слышал, и будьте уверены, господин граф, что я счёл бы своим долгом предупредить такого клиента, как вы, если бы узнал, что его интересам что-нибудь угрожает!

— Очень вам благодарен, господин Торонталь, я тоже думаю, что нам нечего опасаться, ибо в стране все спокойно. Поэтому я собираюсь вскоре покинуть Триест и вернуться в Трансильванию, где меня ждут неотложные дела.

— Вот как! Вы скоро уезжаете, господин граф? — с живостью спросил Торонталь.

— Да. Недели через две, самое большее.

— Но, вероятно, скоро вернётесь в Триест?

— Не думаю. Но прежде чем уехать, я хотел бы привести в порядок всю отчётность по моему поместью Артенак, немного запущенную за последнее время. Я получил от моего управляющего много счётов, арендных договоров и других бумаг, которыми мне некогда заняться. Не можете ли вы рекомендовать мне счетовода или кого-нибудь из ваших служащих, кто сделал бы для меня эту работу?

— Мне ничего не стоит найти такого человека.

— Я буду вам очень обязан.

— А когда вам нужен этот счетовод?

— Чем скорее, тем лучше.

— Куда он должен явиться?

— В дом моего друга, графа Затмара, на улицу Акведотто, номер восемьдесят девять.

— Всё будет сделано.

— Эта работа займёт всего дней десять, а как только мои дела будут приведены в порядок, я уеду в замок Артенак. Поэтому я прошу вас приготовить мой вклад.

Услышав эти слова, Силас Торонталь невольно вздрогнул, но граф Шандор этого не заметил.

— Какого числа вы хотели бы получить ваши деньги?

— Восьмого будущего месяца.

— Деньги будут в вашем распоряжении.

Закончив разговор, граф Шандор встал, и банкир проводил его до передней.

Когда Силас Торонталь вернулся в свой кабинет, он застал там Саркани, который коротко сказал ему:

— Через два дня вы введёте меня в дом графа Затмара в качестве счетовода.

— Прядётся, ничего не поделаешь, — ответил Силас Торонталь.

Глава четвертая

ШИФРОВАННАЯ ЗАПИСКА

Два дня спустя Саркани водворился в доме Ладислава Затмара. Он был представлен Силасом Торонталем и по его рекомендации принят графом Шандором. Итак, банкир и его агент стали сообщниками в этом грязном деле. Какова их цель? Раскрыть тайну заговора, которая может стоить жизни его руководителям. Что это им даст? За донос они получат огромную сумму, часть которой попадёт в карман пройдохи, жаждущего лёгкой наживы, а часть в кассу запутавшегося банкира, неспособного выполнить свои обязательства.

Нечего и говорить, что Силас Торонталь и Саркани заключили между собой договор, по которому обязались разделить поровну будущие доходы. Кроме того, банкир должен был дать Саркани денег, чтобы тот мог вести приличную жизнь в Триесте со своим товарищем Зироне и приобретать всё, что потребуется для выполнения задуманного плана. Со своей стороны Саркани в качестве гарантии отдал банкиру копию записки, с помощью которой он раскроет — в этом он не сомневался — тайну заговора.

Многие, пожалуй, обвинят Матиаса Шандора в неосторожности. Вводить неизвестного человека в дом, где решаются самые важные дела, накануне восстания, сигнал к которому будет подан с минуты на минуту, — это и в самом деле может показаться величайшей неосторожностью. Но граф действовал так под давлением обстоятельств.

Во-первых, ему необходимо было привести в порядок свои дела перед тем, как броситься в это опасное предприятие, которое в случае неудачи могло бы окончиться его гибелью или по меньшей мере изгнанием. Во-вторых, он думал, что если введёт в дом графа Затмара постороннего человека, то это может рассеять подозрения. Вот уж несколько дней ему казалось, что какие-то шпионы рыщут вокруг дома на Акведотто, и мы знаем, что он не ошибался, ибо этими шпионами были Саркани и Зироне. Неужели триестская полиция что-то заподозрила и следит за ним и за его друзьями? Граф Шандор мог это предположить, во всяком случае он этого опасался. Если место собраний заговорщиков, куда до сих пор не допускали посторонних, стало вызывать подозрения, то лучший способ рассеять эти подозрения — ввести в дом конторщика, который будет заниматься простой проверкой счётов. С другой стороны, могло ли присутствие в доме постороннего человека представлять опасность для графа Затмара и его друзей? Нет, никакой. Шифрованная переписка между Триестом и другими австро-венгерскими городами прекратилась. Все бумаги, связанные с заговором, были уничтожены. Не осталось никаких следов деятельности заговорщиков. Всё было подготовлено, все нужные меры приняты. Графу Шандору оставалось только дожидаться подходящей минуты и подать сигнал. Следовательно, если правительство что-то заподозрило, то введение в дом этого конторщика поможет графу отвести от себя подозрения.

Несомненно, такое рассуждение было бы правильным, а принятая предосторожность разумной, если бы этим конторщиком не оказался Саркани, а его поручителем — Силас Торонталь!

К тому же Саркани, искусный актёр, умел прекрасно использовать свои внешние данные: открытое лицо, добродушный взгляд, простые и скромные манеры. Граф Шандор и его друзья, обманутые его наружностью, попали в расставленные им сети. Молодой конторщик оказался старательным, услужливым, способным и вдобавок очень умелым счетоводом. В этом доме ничто не могло бы навести Саркани на мысль (если б он не знал об этом заранее), что он находится среди руководителей заговора, готовых поднять венгерский народ против австрийских угнетателей. Друзья Ладислава Затмара, казалось, приходят только для того, чтобы поговорить о науке и об искусстве. Не было никакой секретной переписки, никаких таинственных посетителей. Но Саркани знал, что за этим что-то кроется. В конце концов ему должен представиться счастливый случай, и он ждал его.

Саркани проник в дом Ладислава Затмара с единственной целью: достать сетку, которой пользовались для расшифровки писем. Но теперь в Триест не приходило ни одного зашифрованного письма, и он спрашивал себя: уж не уничтожили ли сетку для полной безопасности? Он очень этого боялся, так как на ней строился весь его план: без сетки невозможно прочесть записку, принесённую почтовым голубем.

Итак, проверяя и приводя в порядок счета Матиаса Шандора, он не переставал наблюдать, подсматривать, подслушивать. Доступ в кабинет, где собирались Ладислав Затмар и его друзья, не был ему закрыт. Часто он даже работал там в одиночестве. Тут уж он не читал бумаги и не записывал цифры — он был занят совсем другим: с помощью набора отмычек, изготовленных Зироне, мастером этого дела, он открывал ящик за ящиком и рылся в бумагах. Однако он был всё время настороже, опасаясь, как бы его не увидел Борик, которому он, казалось, не внушал ни малейшей симпатии.

Первые пять дней поиски Саркани оставались безуспешными. Каждое утро он приходил с новой надеждой; каждый вечер возвращался в гостиницу ни с чем. Он уже начал опасаться, как бы его преступная затея не провалилась. И правда, восстание (а он не сомневался, что речь шла о восстании) могло разразиться каждый день, то есть прежде, чем он успеет раскрыть заговор и донести о нём куда следует.

— Чем лишиться вознаграждения за донос, дожидаясь прямых улик, — говорил ему Зироне, — не лучше ли сообщить свои подозрения полиции и передать ей копию записки?

— Да! — отвечал Саркани. — И я это сделаю, если понадобится.

Нечего и говорить, что Силас Торонталь был в курсе всех его махинаций, и Саркани стоило немалых трудов успокаивать нетерпеливого банкира.

И всё же случай снова пришёл ему на помощь. В первый раз он помог ему найти шифрованную записку, а во второй — прочесть её.

Был последний день мая, около четырёх часов пополудни. Саркани собирался, как обычно, в пять часов покинуть дом графа Затмара. Он был сильно обескуражен: с первого дня он не продвинулся ни на шаг, а между тем работа, порученная ему графом Шандором, подходила к концу. Как только она будет закончена, его несомненно рассчитают, поблагодарив и заплатив за труды, и у него не останется никакого предлога бывать в этом доме.

Сейчас Ладислав Затмар и его друзья ушли. В доме оставался один Борик, занятый какой-то работой в зале на нижнем этаже. Воспользовавшись случаем, Саркани решил проникнуть в комнату графа Затмара, что ему до сих пор не удавалось, и заняться самыми тщательными розысками.

Дверь была заперта на ключ; Саркани открыл её с помощью отмычки и вошёл.

В простенке между двумя выходящими на улицу окнами стоял старый секретер, который привёл бы в восторг любителя старинной мебели. Его опускающаяся крышка была заперта, скрывая расположение ящиков.