Помоги проекту - поделись книгой:
Откуда необычный сомнонавт извлек ключ, которым он открыл дверь парадного, врачам заметить так и не удалось. Дверь за ним захлопнулась, а врачи остались на улице. Сколько ни звонили они, сколько ни кричали в застекленную дверь, ответом им было мертвое молчание. Можно было позвать кого-нибудь или сломать замок, но в планы главного врача это не входило. Он сказал:
– Подождем здесь до утра, когда он пойдет обратно.
Одному из своих спутников он приказал немедленно вернуться на такси в морфисанаторий, а второй остался с ним.
До половины восьмого никаких новых событий не было.
В половине восьмого привратник отпер дверь парадного. Через десять минут после этого она отворилась, и из нее вышел сомнонавт.
Главный врач с помощником снова двинулись за ним следом. При виде сомнонавта в серой тунике, с застывшим неживым лицом, еще немногочисленные в этот час прохожие останавливались как вкопанные, а некоторые, зная об исчезновении сомнонавта из газет, предполагавших, что он был похищен, бросали свои дела и шли за ним. Главному врачу пришлось все время объяснять, что наблюдает за сомнонавтом он, и просить любопытных, присоединявшихся по пути, не подходить слишком близко.
К дверям морфисанатория подошла толпа в сто с лишним человек.
Сеньор No 67869 вошел в фойе, а потом, не ускоряя шага, направился в свою галерею. Там, хотя и с некоторым усилием, он привычными движениями взобрался к себе в нишу и лег.
Новость, как и следовало ожидать, мигом облетела весь город, и стало известно, что следующей же ночью постараются выяснить, зачем сомнонавт уходит по ночам из морфисанатория. К полуночи все улицы, по которым он должен был идти, были уже запружены народом, и когда из дверей морфисанатория показался сеньор No 67869, а за ним, на несколько шагов позади, главный врач со своими помощниками, полиции пришлось расчищать им дорогу.
Привратника предупредили заранее, и на этот раз все должно было пройти гладко.
За прошедший день выяснился один факт, необычайно возмутивший родственников странного сомнонавта: оказывается, еще до того, как лечь в морфилку, он без их ведома снял для себя отдельную квартиру - ту самую, в которую сейчас направлялся.
За сомнонавтом, невозмутимо и величаво шествовавшим по улицам, тянулась процессия фотографов, телевизионщиков и бесчисленных зевак. Полиции лишь с большим трудом удавалось прокладывать ему путь, а когда сеньор No 67869 подошел к дому, к которому направлялся, сдерживать толпу стало еще труднее всем хотелось войти и посмотреть, что будет делать сомнонавт. Главный врач приказал полиции никого не впускать: речь идет о научной проблеме, и только людям науки надлежит заниматься ее решением. В дом должны войти только он и его помощники.
Они поднялись за сомнонавтом по лестнице на второй этаж. Из-под коврика перед дверью он достал ключ; осторожно, словно боясь разбудить кого-то, открыл дверь, вошел и запер ее изнутри. Главный врач подождал несколько секунд, а потом заранее приготовленным: ключом открыл ее и вместе со своими помощниками вошел в квартиру.
Врачи увидели, как рассказывали они потом, следующее: сомнонавт прошел в ванную, почистил зубы, перешел оттуда в спальню, снял с себя тунику, надел пижаму, помолился, погасил свет и лег спать.
Главный врач снова зажег свет - и они увидели, что сомнонавт уже спит глубоким безмятежным сном. Никого другого в квартире не оказалось.
Ситуация прояснилась. Главный врач с помощниками остались у постели спящего ждать наступления утра. Как они и предполагали, сомнонавт поднялся с постели еще до того, как прозвенел будильник, который он завел перед тем, как лечь. Он снял пижаму; надел тунику, которую, когда ложился, аккуратно повесил на спинку стула; снова почистил зубы, открыл дверь квартиры, вышел, запер ее, положил ключ под коврик и, как и накануне утром, отправился в обратный путь.
Никто не знал, что с ним делать теперь. Попробовали перекладывать в другие ниши, но куда бы его ни клали, в полночь сеньор No 67869 неизменно поднимался и шел спать в свою квартиру. И если он не находил свободного выхода, если дверь на улицу была заперта, он начинал делать такие усилия, чтобы ее открыть, что приходилось опасаться за его здоровье. Ему, согласно его собственной, письменно выраженной воле и соответственно уплаченной им сумме, предстояло спать еще несколько лет, и оснований будить его до срока не было.
Шли годы, и люди постепенно привыкли к "человеку двух снов", привыкли видеть, как ежедневно в полночь он покидает морфисанаторий и отправляется в свою холостяцкую квартиру, где специально нанятая прислуга поддерживала чистоту. И уже никто не удивлялся, встречая безмолвную фигуру, в серой тунике шагающую из морфисанатория в квартиру и обратно.
Единственным человеком, который так и не смог с этим примириться, была супруга сомнонавта, все время возмущавшаяся:
– Но почему, объясните мне, почему он ходит спать в эту мерзкую квартиру, а не домой, в нашу спальню?
Гарри Гаррисон. Отверженный
– Что там происходит? - спросил капитан Кортар, глядя через толстый иллюминатор рубки. С высоты тысячи футов люди казались крохотными сплюснутыми фигурками. Они суетились около вертолета, который только что приземлился за оградой космопорта. Первый помощник капитана Дейксем включил электронный телескоп, чуть заметным движением руки отрегулировал настройку и переключил изображение на большой экран центрального пульта.
– Похоже на беспорядки, сэр. Правда, толпа не слишком-то велика, и полицейские ее сдерживают. А теперь они кидают камнями в человека, вышедшего из вертолета. Похоже, попали.
Капитан и первый помощник пристально вглядывались в экран. Раненый, прижимая руку к виску, опустился на колени, и исчез за обступившими его зелеными мундирами. Кольцо полицейских почти бегом отступило к входу в здание, сопровождаемое градом камней и разных мелких предметов. Они скрылись из виду, и толпа, немного побесновавшись, рассеялась.
– Не лежит душа у меня к этим людям, - проговорил капитан, отворачиваясь от экрана. - Уж больно они буйные. Мы взлетаем сразу же, как только закончится посадка. Долго еще они будут там копаться?
– Всего несколько минут, сэр. Кассир доложил, что пассажиры заканчивают таможенный досмотр.
– Прекрасно. Задраить все люки, кроме пассажирского, и как только все будут на борту, приступайте к процедуре старта.
– Разрешите выполнять, сэр?
– Идите.
Дейксем спустился на лифте на пассажирскую палубу и прошел к главному шлюзу, где судовой кассир и стюард встречали вновь прибывших.
– Полный комплект, Дейксем, - проговорил пожилой кассир, протягивая пассажирскую ведомость. - Все, кроме одного, уже на борту. Пустуют только две каюты. В этом рейсе мы на одном спиртном неплохо заработаем; эта публика, судя по виду, не прочь промочить горло.
– Давайте сверим посадочные талоны. Капитан приказал стартовать сразу же по окончании посадки.
Проверка заняла немного времени. Все имена сошлись; не хватало лишь одного пассажира.
– Ориго Лим, - произнес первый помощник, глядя в пассажирскую ведомость.
– Здесь, - ответил за его спиной низкий голос, и последний пассажир шагнул с эскалатора в открытый люк.
– Добро пожаловать на борт «Венгадора», - проговорил, поворачиваясь к нему, Дейксем, - будьте любезны, вручите кассиру посадочный талон, и стюард проводит вас в вашу каюту…
Едва успев кинуть взгляд на пассажира, Дейксем смолк. Высокий широкоплечий мужчина. Средних лет. Одет скромно. Веснушчатое загорелое лицо с высокими залысинами. Волосы острижены под короткий ежик. На виске свежая марлевая наклейка.
– Попрошу обождать вас здесь, пассажир Лим, - проговорил Дейксем, голос его звучал холодно и формально. Он щелкнул тумблером переговорного устройства.
– Последний пассажир на борту, капитан.
– Отлично. Задраить люки.
– Одну секунду, сэр. Этот пассажир… словом, это тот самый, в кого только что кидали камнями.
– Выходит, он - местный? - спросил капитан, помолчав.
Дейксем взглянул на посадочный талон.
– Так точно, сэр. Урожденный деламондинец.
– Есть ли среди пассажиров другие деламондинцы?
Дейксем поднял глаза на кассира, который отрицательно покачал головой.
– Нет, сэр. Только этот.
– Тем лучше. Пассажир меня слышит?
– Да, сэр.
– Так слушайте, пассажир. Мне дела нет до вашей планеты и ее порядков. Вы законным образом приобрели билет, и вы не уголовный преступник, иначе полиция бы вас не выпустила. Будь у меня на борту другие деламондинцы, я бы не взял вас. Считайте, что вам повезло. Можете ехать, но зарубите себе на носу: все ваши склоки должны остаться на этой склочной планете. Только посмейте что-нибудь затеять, и я запру вас в каюте до конца рейса. Усвоили?
В продолжение всей речи капитана Дейксем не сводил с пассажира глаз, а его рука машинально легла на кобуру пистолета на поясе.
Ни один мускул не дрогнул на лице Ориго Лима, губы были плотно сжаты, но глаза!.. Сквозь полуприкрытые веки сквозила такая ненависть, что, казалось, еще немного, и она испепелит его душу. Затем веки закрылись, и плечи пассажира слегка обмякли. Когда Лим снова открыл глаза, они не выражали никаких чувств. Голос его звучал вежливо и спокойно.
– Я вас понял, капитан. А теперь я бы хотел пройти в свою каюту.
Дейксем едва заметно кивнул, и кассир сделал пометку в ведомости. Весь багаж Лима состоял из дешевого жестяного чемоданчика. Стюард поднял его.
– Идите за мной. Я покажу вам вашу каюту.
– Ох, быть беде, - проговорил кассир, - чует мое сердце, мы еще хлебнем с ним горя.
– Не будь старой бабой! - рявкнул на него Дейксем, которого одолевало то же предчувствие.
Кассир хмыкнул и принялся задраивать пассажирский люк.
Первый инцидент произошел сразу же после того, как корабль преодолел световой барьер. По давней традиции, после выхода корабля в гиперпространство, пассажиры собирались в салоне, поднимали бокалы за благополучное путешествие и знакомились друг с другом. Во время предварительных маневров они лежали пластом на своих амортизационных ложах, и легкое снотворное помогало им выносить чередование перегрузок и свободного падения. Но теперь, когда корабль благополучно оказался в гиперпространстве, а желудки успокоились в искусственном поле тяжести, пассажиры были готовы развлекаться. Кассир приготовил по своему рецепту огромную чашу пунша Процион; на вкус это была невинная смесь фруктовых соков, но так щедро сдобренная спиртом, что могла расшевелить самую унылую компанию. Затем он принялся разогревать в небольшой духовке за баром крохотные замороженные бутербродики. Кассир был единственным членом экипажа, присутствовавшим при первой встрече пассажиров. Команде доступ в салон был закрыт, а с офицерами пассажиры в первый раз встретятся за обедом. Салон постепенно заполнила пестро разодетая толпа: вычурные бархатные камзолы мужчин соперничали с рискованными полупрозрачными одеяниями женщин.
– Попрошу двойное бренди со льдом.
Кассир вставил поднос с бутербродами в духовку и подарил Ориго Лиму свою лучшую профессиональную улыбку.
– Не хотите ли отведать пуншу, сэр, капитан угощает…
– Не терплю пунш. Двойное бренди.
При взгляде на флегматичное лицо Лима улыбка кассира скисла. Он хотел что-то сказать, но сдержался.
– Как вам будет угодно, сэр. У нас на борту пассажир - король.
По отношению к странному пассажиру эти привычные слова прозвучали глуповато, и кассир отвернулся, чтобы достать бутылку.
Не успел Лим поднести свой бокал к губам, как шум голосов прорезал женский вопль. Лим круто повернулся на носках, выронив бокал. Напряженная тишина, и снова истеричный вопль, и тут Лим разглядел кричащую. Она стояла у столика с холодными закусками и в ужасе смотрела на свою окровавленную руку. В другой руке, очевидно, позабыв о нем, она все еще держала изогнутый нож. Должно быть, она нарезала мясо и случайно умудрилась ранить руку. Лим быстро пересек комнату и схватил ее за запястье.
– Пустяковый порез, - произнес он. Он нажал большим пальцем на артерию, и кровотечение немедленно прекратилось.
Однако женщина, не слушая, продолжала вопить еще громче. Тогда Лим свободной рукой резко ударил ее по щеке, и крики немедленно смолкли.
Лим отобрал у женщины нож и указал им на стоящего рядом мужчину.
– Принесите мне аптечку. Да пошевеливайтесь!
– Но я… я не знаю, где она, - пробормотал мужчина, заикаясь.
– Не валяйте дурака. Аптечка есть в каждой каюте. Ближайшая в туалете, рядом с умывальником. Кто-нибудь, подайте женщине стул.
Женщина упала в подставленное кресло. Кровь отхлынула от ее лица, и на побледневшей щеке четко вырисовывался красный отпечаток пятерни. Толпа задвигалась, послышался шум голосов. Две женщины поспешили было на помощь, но Лим остановил их.
– Соблаговолите минуту подождать.
Мужчина в пурпурном камзоле вернулся с аптечкой. Лим открыл ее одной рукой и достал тюбик антисептической мази. Быстро смазав порез, он заклеил его лейкопластырем.
– Пока сойдет, - сказал он, - но я бы рекомендовал вам как можно скорее обратиться к врачу.
Женщины столпились вокруг пострадавшей, которая продолжала растерянно смотреть на свою заклеенную руку. Лим вернулся к бару, небрежно отстранив с дороги мужчину в пурпурном камзоле, лепетавшего слова благодарности.
Кассир уже держал наготове бокал с двойным бренди, взамен того, что Лим уронил на пол.
– Ловко сработано, сэр. Позвольте мне от имени экипажа выразить нашу признательность.
Ориго Лим залпом осушил бокал и, не ответив, вышел из комнаты.
– Чертов дикарь! - пробормотал ему вслед кассир сквозь сжатые зубы.
Второй инцидент произошел за обедом. Большинство из двадцати трех пассажиров принадлежало к свите герцогини Марескулы с планеты Касердам, где корабль должен был сделать следующую остановку. Они сидели за столами, сдвинутыми в форме буквы П, и вместе с ними обедали свободные от вахты офицеры. Отдельно за маленьким столиком устроилась парочка молодоженов. У дальней стены в одиночестве сидел Ориго Лим. Утреннее происшествие вызвало за столом немало толков, и обедающие то и дело бросали на Лима исполненные любопытства взгляды.
– Нам, вероятно, следует поблагодарить этого человека, который оказал помощь Клелии, - проговорила герцогиня, рассматривая Лима подслеповатыми выпуклыми глазами, делавшими ее похожей на лягушку. - Как вы думаете, капитан, может быть, пригласить его выпить с нами?
В ответ капитан Кортар лишь невразумительно проворчал. Он уже слышал об утреннем происшествии и от всей души желал, чтобы герцогиня оставила бы этого пассажира в покое, но как сказать ей об этом!
– Нет, нет, не спорьте, капитан, этого требует простая вежливость. Послушайте, Дамин-Хест… - герцогиня повернула голову с копной зеленоватых волос в сторону мужчины в красном камзоле. Тот был занят разговором с соседом, но, едва услышав свое имя вскочил на ноги.
– К услугам вашей светлости.
Герцогиня изложила свою просьбу, и Дамин-Хест, слегка поклонившись, вышел из-за стола. Ориго Лим видел, как тот направился к нему, но поднял голову от тарелки с супом лишь тогда, когда мужчина в красном камзоле подошел к столику вплотную.
– Да?
– Умоляю вас, простите мою бесцеремонность. Меня зовут Дамин-Хест. Я - шеф протокола при дворе ее светлости герцогини Марескулы Касердамской, чьей родственнице вы столь любезно сегодня утром пришли на помощь. Герцогиня желала бы пригласить вас…
– Одну минуту, - прервал его Лим, - не кажется ли вам, что прежде, чем передать приглашение, следует поинтересоваться моим именем.
– Разумеется! Простите мою оплошность…
Поделиться книгой: