Помоги проекту - поделись книгой:
Ушел. Постояла я немного, но делать нечего, придется мыть. Жутко это, когда еще вчера бодрый и здоровый человек превращается в безвольную куклу. А еще… еще кажется, что все это ошибка и она живее всех живых – ведь, говорят, тело отвердеть должно, а оно мягкое! Безвольное – да, но не закостеневшее, как в фильмах показывают или в книгах пишут. Я и пульс пощупала, и сердце послушала, и даже зеркальце к носу поднесла, надеясь увидеть признаки жизни. Увы.
Обмыть ее оказалось несложно, а вот с одеванием возникли некоторые сложности: Агрипина хоть и была тщедушной, но как на безвольно лежащее тело натянуть платье? В конце концов я управилась. Взглянула на нее и не удержавшись расчесала ее шикарные волосы, заплетя их в косу.
В желудке урчит, а от мысли о еде воротить начинает. Кондрат куда-то запропастился, а что дальше делать – не знаю. И тут вспомнилось письмо и слова о шкатулке. Отыскать ее труда не составило, оказалась она простенькой на вид, но отнюдь не крохотной, да и увесистой на удивление. Вышла я в светлицу, села за стол, открыла крышку и… зависла, как допотопный комп. И было отчего.
Три перетянутые резинкой пачки денег: в одной пятитысячные купюры, в другой тысячные, а в третьей… стодолларовые! И пачечки основательные такие – сантиметров по пять в высоту. От греха подальше я их первой попавшейся тряпицей обернула и на дно своей сумки спрятала. Это ж что, я теперь миллионерша? И придется от каждой тени шарахаться, боясь, что ограбят. Не было печали…
Дальнейшее изучение содержимого меня окончательно в тоску вогнало. Ну вот что я за человек такой? Не было денег, горевала, но жила, появились – печалюсь. В общем, все оставшееся пространство шкатулки занимали рассортированные по мешочкам драгоценности. В камнях я особо не разбираюсь, но уж золото-то точно могу от всего прочего отличить. Были тут и серебряные вещички и еще из какого-то белого метала, уж не знаю, то ли это белое золото, то ли платина. Теперь меня уже ничем не удивишь. В общем, нашла в доме полиэтиленовый пакет и сложила все это добро туда и тоже запрятала в сумку, а шкатулку обратно на место положила. Тем временем и Кондрат вернулся: по-хозяйски прошел к умывальнику, вымыл руки и уселся напротив меня.
Сидим. Молчим. Не знаю я, что в таких случаях говорить надобно. Когда мою родную бабушку хоронили, совсем малой была и не помню, как все было.
– Ну вот, – нарушил молчание мужчина. – Отдохнули. Пойдем подсобишь, – говорит и, встав не дожидаясь моей реакции, направился к выходу.
Очутившись во дворе, проследовала за ним к сараю. Внутри, оказывается, и гроб заготовлен был. Вот и как мы его вдвоем потащим? Как-то жутко от мысли, что уронить можем. Непочтительно это по отношению к усопшей. Но делать нечего, вынесли его во двор.
– Жди тут, – буркнул Кондрат и вошел в дом, а спустя пару минут вышел, неся на руках Агрипинино тело.
Уложил его осторожно в гроб. Поправил одежду, сложил сухонькие старушечьи ручки на груди покойницы. Перекрестился и взглянул на меня, словно чего-то ожидая. А я… я растерялась.
– Прощаться будешь? – говорит. – Я его сейчас заколочу, она так просила, чтобы вынесли уже закрытый и не открывали за пределами двора.
Это, наверное, была самая длинная фраза, что я слышала из уст этого человека. Подошла к гробу, коснулась прохладной руки. Мысленно попросила прощения и поблагодарила за все, а потом не сдержалась и поцеловала Агрипину в лоб. И тут показалось, будто в ответ мне пришла волна тепла и ласки. Словно приняла мои пожелания покойница и в ответ благословила.
Как тащили мы гроб на кладбище, отдельная история. Но да – умудрились ни разу не уронить. Там нас уже поджидала вырытая Кондратом яма, веревки для погружения, крест, пара лопат и венок. Опустить оказалось сложнее всего, но с горем пополам управились. Кинули по жмене земли на крышку. Помолчали минутку, да и принялись зарывать. Сформировали аккуратный холмик, Кондрат установил крест и сколотил по-быстрому скамейку со столиком, пока я венок пристраивала.
– Помянем, – говорит, выставляя на столик две граненые стопочки и маленькую бутылку водки. – Ты цветов ей потом принеси сюда. Только не садовых, она полевые любила.
В общем, все это мы умудрились до полудня сделать. Вернулась я в пустой дом совершенно выжатая как физически, так и морально. Прошла к плите, где отвар должен был стоять. Нашла бутыль двухлитровую с ним. Отлила в стакан столько, сколько мне почившая хозяйка всегда давала, выпила и пошла в нашу… вернее, теперь уже мою спальню. Кто-то, наверное, побоялся бы спать в комнате, где недавно ведьма скончалась, но меня Агрипина ни при жизни, ни после смерти не пугала.
Глава 8. Продуктивный анализ снов
В этот раз проспала я до следующего утра и никаких снов не видела. Встала, умылась. И с новой силой ощутила, как же не хватает мне Агрипины. Привыкла уже, что с утра стол накрыт и она суетится возле плиты, а тут никого – тишина. Заварила себе чаю, нашла слегка зачерствевшие лепешки и какую-то крупу, из холодильника достала кастрюльку, в коей, насколько я помнила, еда для Ночки была. Навалила в миску густого варева, раскрошила лепеху и пошла кормить свой не в меру разумный зоосад.
Погода с утра выдалась солнечной, будто вчера сама природа горевала о потере, а сегодня жизнь начала налаживаться и вошла в обычную колею. Покормив зверье, вернулась в дом, поела, спрятала неожиданно свалившиеся на мою голову сокровища, взяла с собой кой-какой провизии, да и направилась на вчерашний луг.
Пришла, расстелила покрывало и вспомнила, что колышки вчера так и не нашла, а два дня подряд на солнце печься чревато последствиями. Вздохнула и направилась в лес. Стоит ли говорить, что вскоре очутилась возле деревянного изваяния?
Стою. Смотрю. Ну вот надо же такое сотворить? Ведь как живой, не смотри что из дерева. И так захотелось его потрогать… В общем, не удержалась.
– Кто тебя сделал? – легонько проведя пальцами по грудине мужчины, прошептала я, поражаясь тому, что дерево теплое – будто живое. – Если Агрипина, то зачем? И ведь не спросить уже. Умерла она, – произношу таким тоном, как будто не сама с собой разговариваю, а изваянию рассказываю.
Сколько я так вокруг него ходила? Не знаю. Одно точно – потрогала и погладила почти все… кроме… ну, в общем, понятно – чего именно. Почему-то боязно этого места касаться было, хоть и любопытно. Однако помнила я про завещание честь беречь и про то, что синеглазый во снах не позволял ни малейшего физического контакта между нами. Почему? Ну про секс-то мне разъяснили, а просто прикоснуться почему нельзя?
Смешно это, но присела я рядом с этим изваянием и давай ему о своей жизни рассказывать, и казалось он слышал, понимал и даже сочувствовал, а в конце как-то даже на душе стало легче. И тут вспомнилось, зачем я, собственно, в лес пришла. Провела на прощание кончиками пальцев по щеке мужчины, улыбнулась грустно и пошла колышки для своего навеса искать. Нашла. Вколотила в землю, как и задумывала, привязала края простыни к колышкам и, довольная результатом, забралась под навес.
Лежу и глупо улыбаюсь, хотя явно ведь не время для радостей. Но почему-то после разговора с деревянным изваянием на душе так светло вдруг стало, что не улыбаться я просто не могла.
В таком вот радужном настроении и начала вспоминать следующий сон.
Начиналось все как обычно, и та – я, которая из сна, успела подумать, что мы с синеглазым этой ночью, как и прежде, останемся наедине, то есть вдвоем. События развивались вполне планомерно: приказ ласкать свое тело, мое привычное подчинение. Эти действия уже не производили на меня былого впечатления, утомленное хронической усталостью тело слабо реагировало на ласки, но постепенно физиология брала свое и да – я возбуждалась. Пусть и не до искр в глазах, как бывало прежде. И опять в тот момент, когда я уже готова была к довольно вялому, но все же оргазму, синеглазый кому-то приглашающе махнул.
Я замерла в предвкушении, не забыв предварительно прикрыться. Каково же было мое удивление, когда вместо давешней пары в комнату вошел незнакомый мне рыжеволосый молодой мужчина. Мягко говоря, не красавец, да и вообще ничем внешне не примечательный, а если учесть мою патологическую антипатию к рыжим… Проблема в том, что кому-то такой типаж, наоборот, кажется привлекательным, но я с самого детства никогда не дружила даже с рыжими девочками, мне был неприятен цвет их волос, светлая мягкая кожа с веснушками, и уж тем более обладатель всех этих достоинств никак не мог вызвать во мне физического влечения. Так и хотелось спросить: зачем он тут? Вот только голос, как и тело, мне по-прежнему не подчинялись.
Лежу, напрочь забыв о былом возбуждении, и с недоумением взираю на новое действующее лицо. А парень тем временем, повинуясь жесту синеглазого, достает из перекинутой через плечо сумки небольшой проигрыватель, устанавливает его на подоконник, и из встроенных динамиков негромко полилась приятная медленная мелодия.
Рыжий начинает странный танец: его тело становится будто текучим, неестественно плавно и пластично меняя позы, положения, вот он тут, а потом перетекает в другое место…
Странный танец. Никогда прежде ничего подобного не видела. Никакой эротики, никаких откровенных или провоцирующих движений или раздевания, но я уже очарована гибкостью танцора. Странно, но былая нелюбовь к рыжим уже позабыта, я та – из сна, и реальная, которая смотрела этот сон, и даже нынешняя, окунувшаяся в воспоминания… Все мы были неимоверно возбуждены.
В какой-то момент я поймала манящий взгляд его странных по-тигриному желтых глаз, и парень тут же, не выбиваясь из стройного ритма танца, поманил меня к себе. Я почти сумела встать, чем вновь удивила синеглазого. Но в какой-то момент тело отказалось мне повиноваться, в итоге я так и осталась сидеть на краю кровати, свесив ноги на пол и жадно сглатывая набегающую слюну, не мигая следила за чарующими движениями танцора, а фантазия начинала постепенно его раздевать. Хотелось видеть, как двигается его тело без одежды, как переливаются под этой мраморной кожей мышцы… И да, безумно захотелось, чтобы он возбудился, и увидеть это собственными глазами.
Стоит ли говорить, что, вставая с кровати, я лишилась прикрывающего меня одеяла и сейчас была обнажена? А потом началось что-то совсем уж нереальное: рыжик, словно угадав мои мысли, продолжая танец, вопросительно приподнял одну бровь, плавным движением проведя по своему телу рукой, будто говоря: хочешь сниму? И да, я закивала, чем опять вызвала удивленное выражение на лице синеглазого.
А этот рыжий шельмец задорно улыбнулся и опять же не выбивающимися из танца жестами показал на мою грудь, ясно дав понять, что ее надо ласкать. Я что? Разве ж я против? Очень даже – за! Подстраиваясь под его плавные движения начала поглаживать полушария, легонько касаясь возбужденно топорщащихся сосков. От этих движений внизу живота стало нестерпимо жарко, и я непроизвольно поерзала на кровати, сжимая бедра. Краем глаза отметив, как взгляд синеглазого потемнел, но мужчина тут же сглотнул и отвернулся, явно стараясь взять себя в руки.
Оголенный по пояс сверху танцор продолжал свой текучий танец, и теперь его жесты намекали на возможность снять остальное, но в обмен… О, да! В обмен он ждал от меня более откровенных ласк. И я не заставила его ждать. Мои пальцы скользнули между собственных бедер. Парень, не прекращая танца, начал расстегивать ширинку. Я застонала… Никогда прежде собственные прикосновения не были настолько волнующими и головокружительными. А когда рыжий оказался передо мной нагим, не выдержала и взорвалась во всесокрушающем оргазме. Казалось, мир потрясла какая-то глобальная катастрофа, настолько ослепительны были охватившие меня ощущения.
Наконец-то придя в себя, я осознала, что мое безвольное, расслабленное тело самым бесстыдным образом развалилось на кровати, расставив ноги и демонстрируя присутствующим все самое сокровенное. Вот только рыжий так и не прекращал своего танца, а у меня не было ни на что сил – ни на то, чтобы сменить позу, ни на то, чтобы оторвать взгляд от его гибкого тела. Вскоре мои руки вновь ласкали себя. Кто бы знал, как возбуждает понимание того, что
Если у рыжего подрагивающий от вожделения член с поблескивающей на его кончике капелькой был на виду, то у синеглазого… я посмотрела на ширинку и плотоядно улыбнулась. Вот и пала его цитадель. Он возбужден так, что брюки вот-вот лопнут по швам. Так и хочется сказать: «Идите же ко мне…» И да, я хочу их обоих, и да, знаю, что не получу желаемого, но кто мешает пофантазировать?
Я ласкала свои сочащиеся соком губки, то нежно и плавно в ритме, задаваемом танцором, и представляла, что это не я, а он касается моих губок, клитора. То начинала неистово терзать их, сходя с ума от сладостной боли, смотря в упор на синеглазого и навязывая эту роль ему. То мне чудилось, что это делали их руки, а не мои, то на их месте были губы, а потом, потом этот мраморный член, не прекращая танца, слегка коснулся входа в святая святых, отстранился и за ним потянулась вязкая ниточка выступившей от возбуждения смазки и… Я вновь взорвалась в бурном оргазме. Помню, как сжимала бедра, вновь и вновь, раз за разом кончая, пока не ощутила тянущую боль внизу живота и не упала без сил на постель.
И да, на самом деле был лишь танец, а все прочее – мои фантазии, но как же это было сладко! И главное… Главное, подтвердилась моя теория о том, что в тот момент, когда я реальная возбуждена, мне пусть и ненадолго, но удается взять управление над телом. И наконец-то обнаружилась первая реакция синеглазого: в тот миг, когда я, исходя от желания, ерзала на кровати, он возбудился. А позднее, когда, выставив все самое сокровенное, билась в экстазе, кончая раз за разом, мне показалось он застонал, что лишь добавило красок.
Выход из воспоминаний шокировал: в этот момент мое тело расслабленно раскинулось на покрывале, и, судя по ощущениям, я каким-то образом умудрилась получить разрядку. Дыхание еще не восстановилось, половые губки конвульсивно сжимались, и я понимала, что, прежде чем начать анализ следующих снов, стоит прогуляться до озера и привести себя в чувство. И, да, было стыдно перед Агрипиной, не успела похоронить ее тело и уже… Хотя, кто еще, кроме нее, смог бы меня понять?
Глава 9. Экспертиза дает «добро»
Прогулка на озеро слегка освежила. Однако охватившую тело расслабленность в воде снять оказалось непросто. Ведь такое времяпрепровождение по умолчанию подразумевает отдых, вот мое тело и решило окончательно расслабиться – ноги так и норовили подогнуться при попытке выйти на берег.
– Э-э-э… Нет, подруга, так дело не пойдет, – тряхнув головой, пробурчала я и, исполненная решимости, повернула обратно.
А дальше началось самоистязание. Этакая эстафета на выносливость. Я и сама с собой на перегонки поплавала вдоль берега и нанырялась до хрипоты и звона в ушах. И наконец, ощутив ноющую боль в мышцах, уже спокойно погребла к берегу. На этот раз выходила на дрожащих от усталости ногах, но зато былую эйфорию смыло без следа.
Время было еще раннее, однако отсутствие ставшего уже привычным завтрака дало о себе знать урчанием в желудке, хотя не исключено, что сказались и физические нагрузки. Вернувшись в «круг силы», забралась под импровизированный тент, достала скромные припасы, перекусила и… Да – продолжила вспоминать, молясь о том, чтобы не пришлось восстанавливать в памяти все сто девяносто девять ночей, в которые являлся ко мне синеглазый. Все-таки это вам не сказки Шахерезады из «Тысячи и одной ночи», это почти реально пережитые события, весьма ощутимо будоражащие сознание.
Итак, ночь следующая. Начало промелькнуло без каких бы то ни было подробностей, ибо ничем не отличалось от предшествующих ночей. А дальше… Опять приглашающий жест синеглазого, и в комнате вновь появились те двое: сексапильный смуглый брюнет и блондиночка с равномерным загаром по всему телу.
Увидев их, я даже улыбнулась, как старым знакомым, и вновь это привлекло интерес «кукловода». Видимо, подобное проявление эмоций не было предусмотрено. Вот только что подвигло меня не то что на улыбку, а на способность сделать что-то внеплановое, сколько ни крутила в голове фрагмент этого воспоминания, так и не поняла. Ладно, бог с этим, надо будет испытать для начала первый подмеченный момент. Сейчас главное понять, что именно заводит синеглазого, кроме совсем уж откровенных ласк.
Так уж вышло, что к моменту их появления я полусидела на кровати опираясь спиной о стену. Ну и да, как всегда после его отмашки, была прикрыта одеялом, а то мало ли кого на этот раз принесет? Итак, после тех двух ночей я дни напролет ходила, стыдливо понурив голову и распустив волосы, чтобы лица видно не было, при этом с опаской вглядываясь в прохожих, боясь увидеть ночных знакомцев и гадая: если встретимся – узнают? А сейчас в душе поселился страх. По какому принципу он выбирает «гостей»? Вдруг очередным визитером окажется кто-то из реальных знакомых? Или вообще, не дай бог, кто-то из немалочисленных родственников?
В общем, увидев эту парочку, я вздохнула с облегчением. И опять он позволил им начать свои брачные танцы, а я смотрела, надеясь, что в этот раз удастся увидеть куда больше, нежели в позапрошлую ночь. Конечно же, сам факт их взаимных ласк, вид изумительно красивых, плавящихся от страсти тел уже вызывал физическое влечение и вожделение, да еще и перед глазами нет-нет да всплывала картинка с трепещущими от желания половыми губками блондинки.
К тому моменту, как они оголились, я уже завелась и с нетерпением ждала продолжения. И… о, да! Оно последовало!
Правда, в первый момент я пожалела, что ничего интересного из такого ракурса опять не увижу, так как парень, стоя ко мне лицом, развернул блондинку к себе задом, ко мне передом и, как избушку в той сказке… «чуть-чуть» нагнул. Девушка уперлась руками о кровать, с грацией кошки прогнув спинку и выворачиваясь всем самым сокровенным к нему навстречу. Брюнет же словно играл с ней: провел рукой по входу в святая святых, отчего у блондинки аж зрачки расширились на мгновение. И тут он наклонился, припав к ней всем телом. Мелькнула мысль – вот оно!
Ан нет. Парень, поцеловал ее шею и заскользил губами по спине, покрывая легкими поцелуями лопатки, вновь вернулся к шее, а потом начал спускаться, лаская покрывшуюся мурашками кожу вдоль позвоночника. Задержался на ямочках ниже поясницы и вдруг схватил ее за бедра, заставив блондинку предвкушающе поерзать. А я аж немного вперед подалась, чтобы рассмотреть, что ж там такое происходит-то?!
Как же жаль, что не видно подробностей! Я лишь наблюдала за тем, как девица, схватив ртом воздух, будто задыхаясь, закатила глаза в тот миг, когда брюнет, продолжая тискать ягодицы партнерши, присел и… впился губами в святая святых! Мне казалось, что я буквально ощущаю, как трепещут сейчас ее половые губки, и у самой, там же, все аж задрожало от мысли, что когда-нибудь… кто-нибудь так же… или даже я кому-нибудь… Блондинка же тем временем вся изъерзалась, стараясь поплотнее прижаться тем самым местом к ласкающему ее мужчине. Упругие груди покачивались, голова то откидывалась назад, то, наоборот, склонялась. Ее руки то сжимали ткань прикрывавшего меня одеяла, то разжимались. Это нехитрое действо привело к тому, что мой покров сполз, открыв ей вид на… В общем, мы были квиты. Позавчера я наблюдала, как она трепещет и истекает соком, теперь пришел ее черед.
Словно только сейчас заметив мое присутствие, девица скользнула по мне взором: начала с глаз, задержалась на губах, груди, спустилась ниже и… вот там она его задержала и, облизнув губы, каким-то голодным взглядом уставилась мне в глаза, будто чего-то ждала.
Та я, из сна, и наблюдательница из прошлого – опешили. Не без труда удалось робко взглянуть на явно напрягшегося синеглазого, на едва виднеющуюся макушку увлеченного ласками брюнета, в светло-голубые глаза блондинки…
Я гулко сглотнула и… повинуясь инстинктам, немного съехала спиной по стене, поближе придвигаясь к девице. Та поняла это правильно. Ее губы тут же потянулись к внутренней стороне моего бедра. Прикосновение взорвалось тысячами мурашек по всему телу. Перед глазами, ослепляя, вспыхнули фейерверки. Моя спина непроизвольно выгнулась дугой, а из сжатой в спазме глотки вырвался громкий вздох. Оставляемые поцелуями влажные дорожки на коже одновременно будто обжигали и замораживали, дыхание девушки опаляло огнем.
Мое тело здесь, на лугу, тоже плавилось от вожделения. Не вынеся пытки, одна рука задрала подол сарафана и, оттянув в сторону эластичную ткань трусиков, ласкала истекающее соком сосредоточение желания. Вторая сквозь ткань оглаживала полушария грудей, сдавливая пальцами то один, то второй сосок. И да, я параллельно продолжала переживать ранее испытанные ощущения: там, во сне, мои ноги напряглись и задрожали в предчувствии чего-то неизведанного, а руки начали ласкать сладко занывшую грудь… Брюнет же в это время приподнялся, оценил ситуацию и агрессивно вошел в блондинку, отчего та даже вскрикнула, но тут же завиляла задом и замычала. Лоснящийся от пота парень то резко нанизывал ее на себя, замирая в конечной точке, то, наоборот, начинал двигаться очень медленно, словно дразня партнершу, а потом даже запыхтел, с усердием нашпиговывая ее собой.
Кто бы знал, какого труда мне, нынешней, стоило вынырнуть из пучины былого возбуждения, отвлечься от нынешних ощущений и боковым зрением оценить состояние синеглазого! Но это усилие того стоило! Будучи уверенным, что все увлечены и никто на него не обращает внимания, мужчина сбросил маску хладнокровия и, пожирая прищуренными глазами происходящее у меня между ног, подался вперед, одной рукой довольно грубо массируя ощутимо топорщащуюся ткань джинсов в области ширинки.
Нет ну надо же?! А с виду лед льдом, даже и не подумать было, что ничто человеческое ему не чуждо. Я аж в себя пришла от подобного открытия. Это же сколько силы воли надо иметь, чтобы, смотря на все это, – сдерживаться? Ведь даже я, сейчас, специально наблюдаю за его и своими реакциями, и то вся сочусь и схожу с ума от желания, то каково было ему находиться рядом и сохранять видимость равнодушия? Не то чтобы не накинуться, но даже ни единым жестом себя не выдать? Последний подмеченный мною момент не в счет, тогда он был абсолютно прав – присутствующим действительно не до него было.
Продолжая вспоминать, я вновь завелась. Как ни старалась сосредоточиться, а все равно погружалась в пучину охвативших меня некогда чувств. Ведь в ту ночь блондинка только и успела лизнуть меня в губки, отчего я непроизвольно зажала ее голову ногами и тут же забилась в долгих конвульсиях экстаза. Собственно, «гости» кончили практически одновременно со мной. Да и реальная я синхронно с ними содрогнулась и застонала, испытав оргазм.
«Так, Лера, дышим спокойно, не время для плотских утех, сначала дело надо сделать, и в качестве приза получишь этого синеглазого самца… Ведь он тебя возбуждает… Ты
Вот только вопреки всему взять себя в руки никак не удавалось. Вроде и воспоминание к концу подошло, организм параллельно разрядку получил, а мне все мало. И вдруг я почувствовала на себе чей-то взгляд. Быстро одернув подол сарафана, села, осторожно выглядывая из-под навеса. Хм… Вроде бы никого, но ощущение того, что кто-то смотрит, не отпускает.
Может, в лесу кто-то прячется? Хотя кому тут быть? Глушь же. И тут всплыли в памяти совсем недавние ощущения: точно так же будто смотрел на меня кто-то во дворе Агрипининого дома, и там – в лесу, возле деревянного изваяния. Только тогда я настолько шокирована была всем происходящим, что не отдавала отчета этим ощущениям, а теперь вот вспомнила.
Не по себе как-то стало от осознания, что где-то рядом, возможно, кто-то есть. Я-то свыклась уже с мыслью, что здесь я почти как на необитаемом острове. Мурашки по телу побежали, сердце забилось учащенно, а руки знай себе пожитки в котомку запихивают. Бежать. Бежать прочь без оглядки, моля всех богов, чтобы ничего дурного не случилось. А чего еще ждать, если наблюдатель явно стал свидетелем сцены моего самоудовлетворения? Почему-то я была уверена, что это мужчина. Был в этом взгляде оттенок похоти. Выскакиваю из-под навеса, срывая с колышков тонкую ткань простыни и…
– Гриша? – выдохнула я, уставившись на взирающего на меня ворона.
И… нет, не может такого быть… Хотя вот, опять! Не-ет… Это просто солнце бликует в глазах-бусинах или, может, небо отразилось? В общем, в какой-то момент привиделось, будто у него глаза – синие!
Загадала мне судьба загадку. Сначала силу ведьмовскую навязала, а потом еще пару раз добавила, чтобы мало не показалось. Еще и проклятие это, да страх девственности до срока лишиться. И суккуб этот, чтоб ему, со своим изваянием в глухом лесу возле заброшенной деревеньки…
Глава 10. Передышка
Следующие несколько дней зеркально отражали мой первый день одинокой жизни в… теперь уже – моем доме. Перед сном выпивала полстакана оставленного Агрипиной отвара, который бережно хранился в холодильнике, и отправлялась в опустевшую спальню. На кровать перебираться не решалась, еще свежа была память о том, как здесь спала почившая на днях старушка. Ночка повадилась спать со мной. А так… Вставала утром, в гордом одиночестве завтракала чаем с медом, кормила зверинец, навещала Агрипинину могилку и топала к «кругу силы». Там натягивала простынку на колышки и, оставив вещи на лугу, шла «поздороваться» к деревянному изваянию в лес. Это стало своего рода ритуалом.
Кстати, Гриша теперь всегда крутился поблизости и уже не скрывался. И почему-то от его присутствия становилось немного легче. Потом я погружалась в воспоминания, но ничего особого в них пока что не было, складывалось ощущение, что синеглазый чего-то испугался и теперь держал «своих» гостей от меня подальше, и, как итог, подмечать особо-то было и нечего. Но я терпеливо анализировала увиденное, иногда устраивала отрезвляющие заплывы, обедала, опять вспоминала и возвращалась в дом возле кладбища.
Проснувшись сегодня утром, вдруг ощутила, что так продолжаться больше не может. Толку нет от того, что я вечно витаю в воспоминаниях, сходя с ума от вожделения. Пора действовать. Но для начала стоит немного отвлечься: съездить в банк и положить деньги на счет, наведаться к нотариусам, затариться в магазине в конце концов, а то с моим нынешним рационом недолго и гастрит заработать.
Перепрятала большую часть доставшихся в наследство сокровищ, мечусь по дому, собирая все необходимые документы. И вот же напасть, вроде сплю сейчас по ночам спокойно благодаря отвару, но, видимо, тело привыкло уже к тому, что в это время я погружаюсь в воспоминания и да – возбуждаюсь. Осторожно присела на край лавки, чтобы не драконить лишний раз организм. Вдох. Выдох. «Я спокойна…» – повторяю словно мантру, и постепенно начинает отпускать.
Да-а-а уж, ехать в таком состоянии к родителям не стоит. Домик у них небольшой, и понятие личной жизни отсутствует в принципе, вот и как я буду решать свои проблемы под неусыпным оком предков? Нет уж, сначала надо разобраться с этой бедой. Лучше уж вообще этим летом тут отсижусь. Но! До деревни с магазином, насколько я заметила, километров семь, если не больше выходит, много на себе я не унесу, а часто ходить за провизией непрактично, лучше это время с большим толком использовать. Что ж делать-то?
И словно в ответ на мой вопрос из паспорта, который я только что взяла в руки, выпала пластиковая карточка. Накланяюсь, думая, что эта какая-нибудь дисконтная карта или визитка, ан нет – права. Точно! Я ж как раз, справив восемнадцатилетние, пошла на курсы вождения и, благо, ездила едва ли не с пеленок, а посему сдала с первой попытки. Хорошо хоть мои сны начались позже, а то насдавала бы.
– Хм… а ведь это идея, – произношу, ощущая, как улыбка на лицо наползает.
Когда-то я аж бредила мечтой о собственной машине. Понимала, конечно, что она несбыточна, но… Что теперь мне мешает обзавестись личным авто? Наследство перепало немалое, можно, кстати, и квартиру в городе купить. А ведь и прикуплю! И никаких проблем с размещением моей живности тогда не будет!
На этой оптимистичной мысли вытащила из заначки увесистую пачку купюр, спрятала на самое дно сумки и выскользнула из дома, не забыв закрыть его на замок. Не успела и шага за порог сделать, тут же мне в ноги кинулась Ночка и со стороны скамейки раздалось какое-то вопросительное «кар».
Оглядела я питомцев, и…
– Остаетесь за главных, – говорю, продолжая улыбаться. – Ты, Ночка, присмотри уж за Гришей.
И вот же чудо – кошка будто поняла мои слова, села, обвернув лапки хвостиком, кинула взгляд на ворона и даже грудку гордо выпятила, демонстрируя важность возложенной на нее миссии. Ворон же возмущенно каркнул и, как-то недобро глядя на комок шерсти у меня под ногами, подозрительно головку развернул и будто прищурился, словно придумывая – какую бы пакость ей учудить? Вот же, блин! Не хватало еще конфликт создать между зверьем.
– А ты, Гриш, присмотри за Ночкой, – решила я уравнять их права.
Животинки в ответ на мои слова переглянулись и как-то синхронно воззрились на меня. Ну а я что? Я ничего. Сделав вид, что не заметила их недовольства, помахала ручкой на прощание и направилась к выходу со двора.
Ну и утомительна же эта дорога до деревни! Да еще если от каждого шороха шарахаться, у меня ж в сумке столько денег, что… В общем, за такое богатство и убить, недолго думая, могут. Пока дошла, сто раз убедилась в правильности своего решения относительно покупки машины. И в магазин будет на чем съездить, и притащить за раз покупок можно будет больше. Ну и опять же, зверинец свой вывозить отсюда на чем-то нужно, а то кто знает, пустят ли в поезд с вороном и кошкой без ветеринарных справок.
Правда, на пути к осуществлению задуманного стояло одно весьма существенное препятствие: автобусы сюда ходили один раз в день – утром, и я на него явно уже не успевала. Так и вышло, к тому времени, как я вышла на финишную прямую, ведущую к остановке, от нее как раз отъезжал автобус!
– Вот же! – в сердцах выдохнула я, с тоской смотря вслед уходящему транспорту, и плюхнулась на какую-то лавку возле чьего-то дома.
– Опоздала? – раздался из-за забора мужской голос.
– Угу, – киваю, а у самой сил нет даже на то, чтобы обернуться.
– Коль деньги есть, могу подвезти, – предлагает все тот же голос, а я аж встрепенулась.
– За сколько? – спрашиваю, не желая демонстрировать тот факт, что цена для меня значения сейчас не имеет.
Где-то справа скрипнула открываясь калитка, и передо мной появился крепко сложенный и явно о-очень давно небритый мужик лет сорока пяти.
– А это смотря куда ехать, – уклончиво отвечает он.
– Мне в банк надобно, к нотариусу и в автосалон.
– У-у-у… Далеко. Это тебе в районный центр надобно.
– Сколько? – не стала тянуть я.
– Пять тыщ плюс за бензин, – тут же выпалил мужик и аж напрягся весь в ожидании вердикта.
Поторговаться бы? Да вот же беда – не умею. Думала я недолго, вернее, и вовсе не думала, просто для приличия время тянула, а втайне надеясь, что у мужика совесть проснется. Не проснулась.
– Нет, ну можешь в магазин сходить, у них телефон там. Вызовешь такси. Но сразу говорю – дороже выйдет.
– Поехали, – вздыхаю.
– Деньги вперед! – оживился мужик. – Ну… то есть за проезд, а заправку на месте оплатишь.
Выудила я ему пятитысячную купюру, обалдевая от местных расценок, и тот тут же умчал обратно во двор, а я задумалась: есть ли у него вообще машина? Или я просто так какому-то левому чуваку пять кусков подарила?
Машина была. И какая! Аж целый уазик! Ну, целый – это образно, конечно. Рычал этот монстр так же нещадно, как и вонял, на колдобинах я клацала зубами под звон и бряцание запчастей и кучи какого-то барахла на заднем сиденье. Тряслись до ближайшей заправки не меньше получаса, а там выяснилось, что этот рычащий монстр еще и жутко прожорливый. Ну да и ладно, все равно других вариантов у меня не было. А ждать до завтра уже никаких сил нет, вот куплю машинку и…
Поделиться книгой: