Портрет Кровавой графини

Надежда перевела дыхание: ну, слава богу, нашелся хоть один решительный человек… Пусть и не понравился ей этот Иконников, а все-таки выручил в трудную минуту. Но все же он какой-то противный. Животик этот и руки какие-то пухлые, да еще перстень носит. Вблизи она рассмотрела перстень четко – на нем был выгравирован цветок лотоса в круге.

В это время произошло еще одно событие, которое отвлекло всеобщее внимание: Алиса, молодая жена… вернее, молодая вдова Константина, грохнулась в обморок. Стояла себе, стояла, не плакала, не рыдала, на гроб не кидалась, волосы на себе не рвала – и вдруг очень изящно подогнула колени и аккуратно упала на руки одного из телохранителей. Ничего, в общем, страшного. Тем не менее все, кто ее окружал, пришли в движение – кто бросился помогать, кто просто, воспользовавшись суетой, отступил подальше от неуемного Торопыгина.

Надежду тоже немного потеснили. Она бросила взгляд на Иконникова, который сжимал в руке злополучный телефон. Его кто-то толкнул под руку, телефон упал на пол, прямо под ноги Вале Голубеву. Валя его не заметил, отступил в сторону и нечаянно поддал телефон ногой. Телефон покатился по полу и оказался у ног Надежды.

«Точный пас, – подумала Надежда, с уважением взглянув на Валю, – прямо что твой Марадона!»

Надежда Николаевна не слишком увлекалась футболом, но такую звезду первой величины, как Диего Марадона, даже она знала.

Телефон лежал у ее ног, и Надежда, повинуясь мимолетному порыву, подняла его. Кажется, никто этого не заметил – все были заняты Алисой и ее несвоевременным обмороком. Даже Торопыгин что-то наконец почувствовал, замолчал и с выражением детской обиды взирал на молодую вдову, которая помешала ему с честью закончить такую замечательную речь.

Короче, все смешалось, публика зашевелилась и, не стесняясь, зашумела.

– Мы прощаемся с Константином Михайловичем Леденцовым! – сказал хорошо поставленный голос из потолка, и тут же заиграла траурная музыка.

Все, включая Надежду, вздохнули с облегчением. Она бросила последний взгляд на гроб перед тем, как закрыли крышку. Собственно, ей удалось увидеть покойника в первый раз, до того плотная толпа не пускала, не давала подойти ближе.

Что ж, это, несомненно, Константин, только очень изменившийся. Если его первая жена сильно похудела с годами, то он, наоборот, здорово раздался вширь, щеки свисали по бокам, и даже в смерти выражение на лице было высокомерное и брезгливое.

Судя по всему, изменился он не только внешне. Надо же, а был нормальным человеком, работящий такой, не скандальный, толковый, приветливый… Говорят же, что большие деньги меняют человека… Да, похоже, что вряд ли Надежде захотелось бы с ним общаться. Ну и не надо теперь…

Гроб уехал вниз, створки подъемника закрылись, поставив точку в траурной церемонии, музыка смолкла, люди потянулись к выходу из зала. Надежда нашла глазами того мужчину, который уронил телефон. От Алисы заместителя оттеснила толпа, он пытался прорваться к ней, но люди не расступались.

У двери снова образовалась давка, и Надежда столкнулась с Лидой и Дашей. Лида была бледна, бескровные губы шевелились, как будто она что-то шептала. Даша выглядела усталой и недовольной, чему Надежда не удивилась. Она улыбнулась обоим и обратилась к Иконникову, чтобы вернуть ему телефон. Пускай он вдове его передаст, что ли, а ей чужого не надо.

– Простите, – начала Надежда, сжав в кармане злополучный телефон, – вы…

Иконников отмахнулся от нее нетерпеливо, он все высматривал впереди Алису и не заметил, как столкнулся с Лидой.

– А вы тут что под ногами путаетесь? – прошипел он.

– Я… – Лида растерялась, ошарашенная таким откровенным хамством, заморгала и попятилась.

Надежда устремилась к ней, чтобы морально поддержать, но тут на пути Иконникова возникла Даша. Она ничего не сказала, но ожгла Иконникова презрительным взглядом. Что, надо сказать, не произвело на него особенного впечатления, однако хамить он не стал. Молча отвернулся и ввинтился в толпу, стремясь к вдове, которая теперь не выглядела такой безутешной. Она сняла дурацкую шляпку, и Надежда смогла рассмотреть ее лицо.

Лицо как лицо, черты правильные, даже привлекательные, макияж наложен умело. В общем, ничего особенного – обыкновенная охотница за богатым мужем. Теперь будет богатой вдовой. Возможно, тут же оговорилась Надежда.

Глядя в спину Иконникову, она подумала, что ни за что не отдаст телефон такому хаму. Да и вообще – с какой стати? Телефон же не его! Телефон принадлежал покойному… Надежда оглянулась в поисках Даши, но увидела только, как та буквально тащит свою мать к выходу, что-то зло выговаривая ей на ходу.

«Не бежать же за ними», – вздохнула Надежда и спрятала телефон в сумочку.

Тем временем все как-то утряслось. Иконников протолкался наконец к Алисе и занял свой бессменный пост рядом с ней, вроде почетного караула. Тут же маячили бывшая секретарша Леденцова и еще одна крупная дама с большим бюстом, в которой Надежда тотчас угадала главного бухгалтера фирмы, больше просто некому быть. Эти двое суетились, перешептывались, отзывали кое-кого из пришедших – видимо, приглашали особо избранных на поминки. Первым, конечно, позвали Торопыгина.

К Надежде протолкалась Милка, покосилась на всю эту суету и сказала:

– Пошли отсюда! Что нам здесь делать? Отдали Косте последний долг, и ладно!

Тут же рядом с ними возник Валя Голубев:

– Девочки, пошли, действительно нам тут больше нечего делать, я вас на машине подвезу!

Дважды приглашать Надежду не пришлось. Стараясь не привлекать к себе внимания, дружная троица покинула траурный зал и направилась к парковке.

Впрочем, их ухода никто не заметил. Зато Надежда заметила, как со стоянки отъехал скромный серый «Опель», за рулем которого сидела Даша. Рядом с ней на переднем сиденье Лида закрыла лицо платком, чтобы никто не видел ее слез.

Створки подъемника закрылись, отделив гроб с мертвецом от сдержанной суеты траурного зала. Гроб медленно поехал по длинному транспортеру, приближаясь к огнеупорным дверцам, за которыми бушевало пламя.

Еще несколько минут – и бренная оболочка человека будет поглощена безжалостной стихией огня…

Техник крематория, который наблюдал за завершающей стадией процесса, протянул руку, чтобы нажать кнопку, открывающую дверцы печи, но вдруг на его плечо легла тяжелая рука.

– Вася? – проговорил техник, поворачиваясь. – Что тебе нужно? Твоя смена через полчаса…

Но за спиной у него стоял не сменщик Вася. За спиной у него стоял совершенно незнакомый человек лет сорока, высокого роста, с длинным лицом, какие называют лошадиным, и коротким ежиком седоватых волос.

– Гражданин, – раздраженно проговорил техник, – гражданин, вы что тут делаете? Тут посторонним нельзя находиться! Тут зона повышенной опасности! И вообще не положено…

– Вот именно! – кивнул незнакомец. – Посторонним нельзя. И вообще не положено. Только вот вопрос, кто здесь посторонний. Уж точно не я.

Он твердой рукой отодвинул техника и нажал кнопку – не ту, которая открывает дверцы, а совсем другую, регулирующую движение транспортера. Лента остановилась.

– Да что вы такое делаете… – обиженно проговорил техник, – технологический процесс нарушаете…

– Что надо, то и делаю!

Возле транспортера появились двое молодых мужчин в белых халатах. Они катили перед собой металлическую каталку, вроде той, на которой возят пациентов в больницах. Ловко переложив на эту каталку труп, они покатили его к выходу.

– А вот теперь можно завершить технологический процесс! – удовлетворенно проговорил незнакомец и нажал одну за другой две кнопки. Лента транспортера поплыла вперед, дверцы печи открылись, и красивый, солидный гроб (модель «Персефона», красное дерево, внутренняя обивка – натуральный шелк) скрылся в пылающем чреве крематория.

Техник вздрогнул и огляделся. Рядом с ним никого не было.

Ни души.

Не было седоватого господина с лошадиным лицом, не было исполнительных парней в белых халатах, не было гроба «Персефона» с его содержимым…

Впрочем, гроб, как и положено по технологии, находился в печи, где пламя превращало его в рой раскаленных молекул. А что в этом гробу никого нет… да кто об этом узнает? И вообще, не померещилось ли это технику, утомленному за долгую смену?

Во всяком случае, начальству лучше ничего не говорить. А то сам же и окажешься крайним.

Валя высадил Надежду возле самого дома, но, уже подходя к подъезду, она вспомнила, что у кота кончились витамины.

Несмотря на то что сейчас было лето, кот находился не на даче у бабушки, а в городе. На даче произошла ужасная метаморфоза – пустовавший на их улице участок купил один такой тип самого бандитского вида. И это бы еще ладно, но у бандюги имелся питбуль – огромная свирепая зверюга, которая ела все живое, что к ней приближалось. Причем на своем участке, обнесенном забором, питбуль, естественно, бегал без поводка. Уничтожив всех мышей и лягушек, питбуль принялся за котов. Известно ведь, что коты – животные своенравные, ходят, где вздумают, никакие заборы им не указ.

Поначалу дачное сообщество не слишком взволновалось – коты летом живут свободно, могут по три дня домой не приходить, появляются, только когда проголодаются.

Первым забеспокоилась хозяйка Персика – пушистого красавца, цветом напоминающего мороженое крем-брюле. Персик был ленив и вальяжен, ночами гулял редко, предпочитал спать в теплой хозяйкиной постели. И вот пропал.

Искали, бегали по участкам, написали объявления, расклеили их на столбах – все впустую. Хозяйка едва не заболела от горя. Потом тетя Тоня, жена сторожа, хватилась своего Васьки – обычного полосатого подзаборника. Васька был тот еще вороватый прохиндей, решили, что он сбежал или попал под машину. А когда пропал старый полуслепой Кузя у соседей Надеждиной матери, другая соседка принесла новости. Она-де видела своими глазами, как новый хозяин участка, тот самый бандюган, рано утром вывез останки несчастного Кузи на тачке и выбросил их в овраг.

Вездесущие мальчишки слазили в овраг и нашли там и Персика, и Ваську, точнее то, что от них осталось. И еще несколько неопознанных кошачьих тел.

От такого вопиющего безобразия дачники просто оторопели, затем поднялась волна возмущения. Докатившись до забора бандюгана, волна остановилась, потому что хозяин крикнул матом, чтобы не совались, а то у него питбуль некормленый со вчера. Сам питбуль вторил ему злобным лаем.

Услышав такие новости от матери по телефону, Надежда тут же рассказала обо всем мужу. Сан Саныч немедленно взял отгул и забрал Бейсика с дачи, несмотря на то, что все домашние, включая кота, твердили ему, что Бейсик – умный кот, не полезет на участок к питбулю, что ему там делать-то…

Сан Саныч предпочел не рисковать, и за это кот не разговаривал с ним три дня. Сан Саныч тоже страшно переживал, что кот недополучит порцию солнца и свежего воздуха, и решил для компенсации откармливать кота витаминами.

В принципе, Надежда считала, что кот и без витаминов прекрасно себя чувствует, но муж относился к коту трепетно, считал, что тому для здоровья обязательно нужно каждый день принимать специальные кошачьи витамины, и два дня назад, уезжая в очередную командировку, взял с Надежды честное слово, что она будет ежедневно подкармливать кота целебными таблетками.

Первые два дня Надежда так и делала, но вчера витамины кончились, а если кот пропустит хоть один день, Сан Саныч об этом непременно узнает (у них с котом был какой-то свой метод обмена информацией), и Надежде здорово попадет.

Идти в зоомагазин Надежде не хотелось, тем более – в ветеринарную аптеку, поэтому она зашла в соседний круглосуточный магазинчик, где продавалось все подряд, и спросила скучающую продавщицу, нет ли у нее витаминов для кошек.

Та ужасно обрадовалась, что к ней кто-то зашел, перерыла кладовку и нашла яркий пакетик с надписями на финском. Ни Надежда, ни продавщица финским языком не владели, но на пакетике был нарисован веселый, жизнерадостный кот, чем-то похожий на Бейсика. Это сходство и решило проблему: Надежда купила витамины и отправилась домой.

Рыжий пушистый Бейсик имел своенравный характер. Хозяина он любил (и Сан Саныч отвечал ему взаимностью), к Надежде относился сдержанно. Около дверей ее обычно не встречал, лениво выглядывая из кухни. Тем более летом, когда все уважающие себя коты проживают на даче, где мыши, птички, кроты и землеройки бегают непугаными стаями. А он тут…

Но на этот раз, едва Надежда вошла в квартиру, Бейсик устремился к ней с душераздирающим мяуканьем и принялся тереться о ее ноги, умильно заглядывая в глаза.

– Что ты, Бейсинька? – проговорила тронутая до глубины души Надежда. – Соскучился?

Бейсик громко мяукнул, что, по-видимому, должно было значить на кошачьем языке «да».

Надежда сбросила уличные туфли, поставила сумку на пуфик и отправилась на кухню. Кот отчего-то сразу утратил к ней интерес, на кухню не пошел, а остался в прихожей.

Надежда Николаевна решила сварить себе чашечку кофе – в конце концов, она заслужила небольшой отдых после посещения крематория. Милка предлагала зайти в какое-нибудь кафе, но Валя торопился на работу, так что ничего не вышло. Надежда насыпала в джезву кофе, поставила ее на плиту…

И тут услышала доносящиеся из прихожей подозрительные звуки.

Сначала раздался звук падения, потом – какое-то жуткое подвывание, временами переходящее в душераздирающий вопль.

– Бейсик, что с тобой?! – воскликнула Надежда и бросилась в прихожую.

Ее сумка валялась на полу, все содержимое было в беспорядке рассыпано вокруг. Бейсик с горящими глазами раздирал когтями финский пакет и выгребал оттуда розовые таблетки, которые тут же с громким чавканьем поедал.

Так вот в чем крылась причина неожиданной любви к хозяйке! Так вот почему он ее так обхаживал! Кот почувствовал сквозь упаковку запах этих витаминов, и этот запах привел его в неистовство…

Надежда схватилась за сердце. Она представила, что устроит ей муж, если с Бейсиком по ее вине что-нибудь случится. А ведь ему наверняка станет плохо, если он сожрет целую упаковку витаминов…

Надежда коршуном бросилась на кота и выхватила у него пакет. К счастью, в нем осталось больше половины таблеток. Кот кинулся на Надежду, пытаясь вернуть утраченное лакомство. Надежда с трудом отбилась от него при помощи тапки, спрятала пакет в недоступное для кота место (был у нее на балконе специальный, надежно закрывающийся шкафчик) и задумалась, не нужно ли сделать Бейсику промывание желудка.

«Только попробуй!» – ответил Бейсик на эту мысль взглядом зеленых глаз и удалился на кухню.

– Да, пожалуй, в одиночку мне не справиться! – вздохнула Надежда и принялась собирать с пола содержимое своей сумки.

Среди прочих высыпавшихся из сумки мелочей ей попался под руку мобильный телефон. Надежда взглянула на него с удивлением – телефон был явно не ее. Вообще, самая примитивная модель, каменный век, дешевая пластмассовая штучка. Но тут она вспомнила эпизод на похоронах и поняла, что это – тот самый телефон, который зазвонил в кармане покойника. Как неудобно – получается, что, хоть и случайно, она взяла чужую вещь. Как мародер какой-нибудь…

Надежда Николаевна задумалась, что теперь делать, и в этот самый момент злополучный телефон издал короткий писк, извещающий о получении сообщения.

Тут же из кухни выглянул кот – сигнал телефона был отдаленно похож на мышиный писк.

– Можешь не беспокоиться, – машинально отмахнулась Надежда от Бейсика, – мышей у нас в доме пока что нет…

Она знала, что читать чужие письма нехорошо, но в данном случае адресат сообщения уже мертв и даже кремирован, и вообще, история с телефоном была какая-то темная…

Надежда открыла сообщение.

На телефон пришло изображение – фотография симпатичной девушки. Приглядевшись к ней, Надежда узнала Дашу, дочку покойного Константина от первого брака. На фотографии Даша выглядела гораздо лучше, чем сегодня на похоронах. Волосы уложены, глаза блестят, улыбка хорошая. Красивая девушка, что и говорить.

Надежда не успела как следует удивиться, как почувствовала доносящийся из кухни запах подгорелого кофе. Она кинулась на этот запах… и застонала: конечно, из-за кота и телефона она забыла про джезву, и кофе убежал…

Надежда Николаевна тяжело вздохнула, вылила остатки кофе, вытерла плиту, ополоснула джезву и только хотела засыпать в нее новую порцию арабики, как злополучный телефон снова подал голос. На этот раз он звонил – точно так же, как тогда, на панихиде в крематории: негромкое мелодичное щебетание.

Надежда вздрогнула, но не удержалась – нажала на зеленую кнопку и поднесла трубку к уху. Она хотела ответить, но внезапно перехватило горло, и вместо ответа получился только какой-то невнятный звук.

Из трубки донесся тихий, словно специально приглушенный голос.

– Ты видел фотографию? Видел, видел, можешь не отвечать! Так вот, если не хочешь, чтобы с ней что-то случилось… что-то очень плохое… приходи сегодня в восемнадцать ноль-ноль в южный атриум торгового центра «Терраса» и принеси сам знаешь что!

Не успела Надежда ответить, как из трубки стали слышны короткие гудки.

Она в растерянности смотрела на телефон, и в это время совсем рядом раздался негромкий скрип.

Надежда вздрогнула и повернулась на звук. Это был всего лишь Бейсик. Он стоял на пороге и смотрел на хозяйку так, как будто видел насквозь и читал ее мысли. И очень эти мысли не одобрял.

Впрочем, Надежда и сама их не одобряла. Опять она ввязывается в какую-то явно криминальную историю, которая ее совершенно не касается! Ну вот зачем, спрашивается, она подобрала этот злополучный телефон? Нужно было отпихнуть его ногой как можно дальше! Нужно было сделать вид, что она его не заметила! Или раздавить!

Но что говорить об этом теперь?.. Теперь нужно избавиться от телефона, и как можно скорее, пока не случилось что-нибудь непоправимое… избавиться и забыть про телефон, как будто его и не было!

И тут Надежда Николаевна вспомнила фотографию на дисплее телефона. Фотографию Костиной дочки. Как сказал тот человек? «Если не хочешь, чтобы с ней что-то случилось… что-то очень плохое…»

Выходит, если Надежда избавится от телефона, с Дашей произойдет что-то ужасное. Она вспомнила Дашу… вспомнила измученное, опустошенное лицо ее матери, Лиды…

Нет, если с Дашей что-то случится, она, Надежда, никогда себе этого не простит!

Значит… значит, нужно идти в торговый центр «Терраса», расположенный в самом центре города, на Невском. Как сказал тот человек? «Принеси сам знаешь что!» Но Надежда понятия не имела, что он имел в виду! Тогда что она может сделать? Разве что посмотреть со стороны, узнать, кто придет на эту встречу…

Вот только узнает ли она этого человека? А вот он Надежду вполне может узнать, она ведь крутилась там, в крематории, возле Даши и ее матери. Учитывая угрозы, человек этот опасен, а она, Надежда, не придумала ничего лучше, чем переться на встречу. Вот вечно ей больше всех надо!

И тут Надежде пришла в голову разумная мысль. Тот, кто звонил по злополучному телефону, наверняка думал, что разговаривает с Константином. Значит, он не знает, что Константин умер… А какой вывод из этого напрашивается? Этот человек не был на похоронах… и Надежду ни за что не узнает. Как и она – его. То есть тупик.

Но тогда… тогда нужно связаться с Дашей и все ей честно рассказать. Про случайно попавший к Надежде телефон, про снимок Даши и про угрозы. Возможно, Даша что-то про это знает, во всяком случае, она будет осторожна. Как говорится: предупрежден – значит вооружен.

Надежда сорвалась с места и полетела в прихожую, где в тумбочке нашла старую телефонную книжку, а в ней – номера телефонов бывших коллег и сотрудников. Надежда хранила книжку на всякий случай – мало ли, понадобится разыскать старого знакомого? Никогда ведь не знаешь, как жизнь обернется…