Помоги проекту - поделись книгой:
Характерной особенностью философов (они же являлись и учеными-энциклопедистами) Древней Греции является то, что они воспринимали окружающий мир в целом «возникшим из хаоса». Они не успели еще выделить явления и закономерности в природе. «У греков, — пишет Энгельс, — именно потому, что они еще не дошли до расчленения, до анализа природы, — природа еще рассматривается в общем, как одно целое. Всеобщая связь явлений природы не доказывается в подробностях: она является для греков результатом непосредственного созерцания»[8].
В борьбе против религии, зародившейся в первобытно-общинном строе, слагался наивный материализм древних греков, а вместе с ним развивалась и наивная диалектика. Крупнейший философ Греции Аристотель, как говорит Энгельс, уже исследовал «существеннейшие формы диалектического мышления».
Античный материализм, органически слитый с естествознанием, боролся не только с религией, но и с различными идеалистическими воззрениями в философии.
В результате творческой деятельности ученых-философов Древней Греции возникли, а в некоторых случаях и оформились многие теории и отдельные отрасли естествознания, которые оказали существенное влияние на дальнейший ход развития философии и естествознания.
В Греции во второй половине V и IV веков до нашей эры борьба между рабами и рабовладельцами, между разными группами рабовладельцев, между неимущими, хотя и свободными гражданами, и аристократией резко обострилась. Классовая борьба принимает острые формы в связи с усилением социального расслоения и противоречий рабовладельческого способа производства, с исчерпанием его возможностей. Разрешение этих противоречий в большинстве случаев осуществляется путем порабощения гибнущего общества другим, более сильным. Итак, некогда могущественная беломраморная Эллада (Греция) была покорена Македонией, а поз-же Римом. Но и в странах победителей господствовал рабовладельческий строй. Ф. Энгельс указывал: «Всякое основанное на рабстве производство и всякое основывающееся на нем общество гибнут от этого противоречия»[9].
Погибла и огромная, могущественная по тому времени Римская империя, основанная на труде рабов.
Темная ночь средневековья
Процесс феодализации в западноевропейских странах происходит в основном на протяжении V–IX веков. Предпосылкой для него явился тяжелый социально-экономический кризис Римской империи в III–V веках. Старая форма эксплуатации рабов, ведение крупных латифундий становятся невыгодными. Ф. Энгельс указывает, что рабство перестает окупать себя и поэтому отмирает. Начинается переход от крупного хозяйства к мелкому, усиливается количество вольноотпущенников, переход большинства крестьян на аренду, ослабляется экономическая связь между отдельными частями империи, расстраиваются финансы, происходит упадок торговли и городов.
Раздираемая противоречиями огромная Римская империя начинает завоевываться германскими племенами, «варварами», в течение V и VI столетий.
Это завоевание ликвидировало рабовладельческую форму эксплуатации и сыграло важную роль в формировании новых общественных отношений. Процесс перехода от рабовладельческого строя к феодализму сопровождался частичным разрушением производительных сил, ремесленного производства и торговли, переходом центра тяжести экономической жизни в деревенское поместье, а также упадком античной цивилизации, падением и разрушением городов.
Естественные науки в эпоху средневековья на протяжении огромного промежутка времени делают весьма незначительные успехи. Это было обусловлено, главным образом, двумя обстоятельствами: особенностями феодального способа производства, экономическим центром которого была деревня с ее натуральным хозяйством, и мертвящим влиянием церковной религиозной идеологии. Церковь при феодализме имела огромную политическую и экономическую мощь, так как сама она была крупнейшим феодалом. Все науки и философия, как отмечает Ф. Энгельс, были приведены в соответствие с учением церкви.
К. Маркс также отмечал, что наука в эпоху феодализма превратилась в служанку богословия.
В эпоху средневековья все науки находились под тяжелой опекой церкви. Религия проповедовала идею о сотворении всего мира богом из ничего и внушала отвращение к науке. Апостол Павел учил: «Мудрость мира сего есть безумие перед богом» (1-е посл. коринфянам, гл. 3, ст. 19). Учение древнегреческих философов-материалистов было предано забвению. И наоборот, все идеалистическое и телеологическое из учения философов Платона и Аристотеля церковь взяла себе на вооружение.
Многие первоучители церкви, прошедшие античную школу, категорически отрицали науку, объявляли занятия ею тяжким грехом.
Очень колоритной фигурой эпохи средневековья был Василий Великий, живший в IV веке нашей эры (329–379 гг.). Этот христианин-монах получил античное образование. В нем непримиримо боролись два мировоззрения — материалистическое и религиозное, насыщенное мистицизмом, отвергавшее радости земного бытия. Он боролся не только сам с собой, но и с настоятелями монастыря, который Василий Великий должен был покинуть, поселившись одиноко в глуши, среди скал. В творческом наследии Василия Великого особенно характерна проповедь «Шестоднев» — о шести днях творения. Она составлена из наблюдений над природой и рассуждений о необходимости верить в букву священного писания. Здесь можно ознакомиться с его суждениями о развитии растения с момента образования зародыша вплоть до созревания плодов, и тут же находим резкий выпад автора против ученых, утверждавших, что производительницей растительного мира является солнечная теплота. Не может этого быть, говорит Василий, ведь в «Книге бытия» написано, что растения были созданы за день до того, как бог сотворил Солнце (см. гл. I, ст. 11–19).
Двойственность мировоззрения Василия Великого отчетливо проявляется и в других его проповедях. Например, говоря о размножении растений, он снова обращается к «Книге бытия», где сказано, что все растения обязательно должны иметь семена (см. гл. I, ст. 11–12). Но теперь почему-то Василий Великий игнорирует библейское утверждение, доказывая вполне основательно, что растения могут размножаться и иными способами — «каждое по-своему». «Шестоднев» Василия Великого сыграл определенную роль в культурной жизни Руси XI–XII веков. Он был пересказан Иоанном Экзархом болгарским с добавлением некоторых сведений и из других «Шестодневов», а также из отрывочных и весьма искаженных представлений Аристотеля. Компилятивный «Шестоднев» Иоанна получил распространение на Руси в XI веке. Следует отметить еще одну очень важную особенность в проповедях Василия Великого. Согласно религиозному учению центром мироздания является человек, для потребностей и утех которого якобы создана вся природа. Василий Великий решительно протестует против антропоцентризма. Он говорит, что вредное для человека может служить какой-либо другой цели и быть полезным для иных тварей земли.
Вся проповедь «Шестоднева» посвящена защите идеи сотворения, защите при помощи фактов, почерпнутых из науки древних. Поэтому автор этой проповеди спорит сам с собой, он пытается примирить непримиримые вещи — науку с религией — и в результате усугубляет противоречия между ними.
«„Корни“ античной науки не умирали не только в душе Василия Великого, но и на протяжении всех средних веков, то пребывая в состоянии анабиоза (в очень подавленном состоянии. —
Влияние античной науки сказалось и на другой весьма колоритной личности этого периода — Блаженном Августине (354–430 гг.). Он был самым характерным представителем интересов и идеологии церкви, ее душой, за что и был назван «отцом церкви».
Блаженный Августин родился в Африке в семье крестьянина-язычника. Он является воплощением света и теней христианской религии первых веков. Этот очень образованный и умный человек сначала был большим поклонником античной мудрости, но затем стал страстным проповедником церковных догм. Однако противоречия между наукой и религией обуревали его. Он стремился найти ответ на волновавшие его чувства и думы и был уверен, что нашел его в непреклонной вере во «всемогущего и всеблагого» христианского бога. Но, как видно, ему так и не удалось достичь умиротворения. Об этом говорят его «Исповеди», полные драматизма: «Я говорю о том состоянии духа, когда любовь к благам вечным возвышает нас к небу, а удовольствия благ временных привязывают нас к земле; тут одна и та же душа наша в желаниях своих как бы разделилась надвое, ни того, ни другого вполне не желает всей волей своей и от того-то так тяжко мучается и не находит себе покоя… пока не придет выбор, на котором воля, доселе разделявшаяся, вся не сосредоточится». Августин сам не сумел сделать выбора. Он высказывает диаметрально противоположные взгляды на мирскую мудрость. «Не нравится мне, — говорит он, — что я придавал слишком много значения занятиям науками, которые многим святым людям мало известны». И в той же «Исповеди» говорит противоположное: «Если бы я стал давать советы тем, кого люблю, то стал бы их уговаривать не пренебрегать ни одним из человеческих знаний».
Мечтая о хорошей жизни для всех людей, он договаривается до антигосударственных взглядов. Августин спрашивает: «Что такое государство, если в нем уничтожена справедливость, как не огромный разбойничий стан?» И чтобы обосновать свой взгляд на «земные царства», вспоминает следующий легендарный диалог Александра Македонского с захваченным им в плен пиратом: «Что это тебе вздумалось нарушать мир на море? — А ты зачем нарушаешь его на всем земном шаре? Я это делаю на маленьком судне и потому меня зовут разбойником; ты же — с большим флотом, и потому тебя величают царем». Но на деле Августин защищал царей и царства («отдай кесарево кесарю»), так как они не нарушали прав церкви и содействовали укреплению христианства.
Его противоречивость проявляется и по отношению к другим религиям. Он высказывался за веротерпимость и, говоря, например, о язычниках, заявлял: «Наша главная забота — разбивать идолов в их сердцах». На самом же деле в результате его попустительства, отчасти и благословения фанатически настроенные толпы христиан под руководством епископов грабили и уничтожали храмы инаковерующих, всячески издевались над язычниками. Двуличным он оказывается и по отношению к вероотступникам (еретикам). Вначале он писал, что «гонения за веру исходят от людей слабых в вере». Но, истощив все аргументы против еретиков, разуверившись в возможности переубедить их словом, он начинает проповедовать: «Неужели из опасения кратковременного пламени, в котором погибают немногие, предоставить всех вечному огню геенны?» Он, таким образом, явился основателем «святейшей инквизиции», возглавляемой Ватиканом. По решениям инквизиционных судилищ сотни тысяч людей, обвиненных в «ереси», были сожжены на кострах, брошены в темницы и тюрьмы, замучены и покалечены.
Интересовала Августина и такая важнейшая научно-философская проблема, как происхождение материи: сотворена ли она или существовала вечно и если сотворена, то из чего? Прежде чем ответить на этот весьма щепетильный вопрос, Августин вынужден был взвесить все, чтобы не унизить и не обидеть бога. Он рассуждал примерно так: если материя существует вечно, а движение — ее свойство, то в боге нет надобности; если же бог — первооснова и перводвигатель мира, то значит материя создана богом. Но из чего? Считать материю частью самого бога — унизительно для всевышнего. Допустить, что она создана из чего-то другого, значит признать существование этого «другого» одновременно с богом или до него. И Августин нашел «выход» из затруднительного положения, заявив, что материя сотворена из ничего.
В целом Блаженный Августин, предостерегая паству от увлечений «суетной, мирской мудростью», в определенной мере затормозил развитие природоведения и других наук.
Итак, в рассматриваемый период наука, как уже говорилось выше, была всего лишь рабой, служанкой богословия.
Школы в этот период существовали под руководством священников. В них обучались дети христиан и иноверцев. И учебные пособия для них составлялись из жалких обрывков античной науки, дополненные измышлениями «святых отцов» и церковными догмами.
Природой позволено было интересоваться лишь в меру полезности ее объектов для человека. Растения и животных изучали только с узкопрактическими целями. Классификацию и описание живых объектов производили в духе шести дней творения мира.
В период правления императора Карла Великого была создана при дворе Высшая школа для детей знати. Занятия в ней велись в форме вопросов учителя и заранее заученных ответов ученика.
Вот отрывок из пособия, позволяющий видеть, как это обучение выглядело:
«Учитель. — Что такое небо?
Ученик. — Вращающаяся сфера, неизмеримый свод.
— Что такое солнце?
— Блеск вселенной, краса небес, прелесть природы, распределитель часов.
— Что такое Земля?
— Мать растущего, кормилица живущего, хранительница жизни, пожирательница всего.
— Что такое море?
— Путь отважных, граница земли, гостиница рек, источник дождей.
— Что такое жизнь?
— Радость для счастливых, печаль для несчастных, ожидание смерти.
— Что такое человек?
— Раб смерти, мимолетный путник, гость в своем доме.
— Что такое тело?
— Жилище души».
Разумеется, такое, с позволения сказать, обучение не могло дать истинных знаний, но, предлагая отвечать на важные вопросы, вопреки собственным целям оно отрывало учащихся от религиозных догм и заставляло глубже вдумываться в сущность тех или иных явлений.
Было бы неправильно считать, что в эпоху средневековья отсутствовала всякая наука. Уже сам факт смены рабовладельческого строя феодальным был исторически прогрессивным явлением. Ф. Энгельс писал, что средневековье не было перерывом в историческом развитии, что в этот период возникали силы, которые становились источником возрождения науки и культуры.
Арабы развивают науки
В X и XI веках церковь при поддержке недовольных светской властью начала борьбу с королем за безраздельное господство. Духовенство, стремясь подчинить «град мирской суеты» «граду божьему», не пренебрегало любыми мирскими средствами. К IX–XI векам духовенство полностью захватило не только политическую, но и экономическую власть. Оно стало самой богатой прослойкой общества и буквально утопало в роскоши. В этот период в странах Западной Европы господствовали догматизм и мистицизм, жестоко преследовалась всякая свободная мысль. Природоведение перестало существовать. Все естественное, идущее от природы и возвращающееся к ней, было предано анафеме.
Церковь усиленно распространяла легенды, мифы, рассказы о чудесах, религиозные обряды, молитвы о спасении души, призывы поклониться мощам и реликвиям.
В этот период разгула невежества и мистики спасителями античной цивилизации явились арабы.
Приобщившись к исламу, арабы под руководством Мохаммеда и его наследников халифов покорили многие страны: Аравию, Египет, Сирию, Иудею, Месопотамию и Персию, овладели многими провинциями Византии, завоевали часть Индии, Северного побережья Африки, некоторые острова на Средиземном море и Испанию. Власть арабского халифата распространилась на огромные территории в VII–VIII веках. Сильное экономическое развитие арабов явилось следствием объединения их в одну народность, что произошло в VII веке.
На огромных завоеванных территориях арабы начали развивать скотоводство, орошаемое земледелие, различные отрасли ремесленного производства. Широкого размаха достигли торговля и экономические связи между странами. Все это настоятельно требовало более высокого уровня знаний и послужило основой развития богатой и разносторонней культуры. Арабская культура развивалась в результате взаимодействия разнообразных культур народностей, объединенных в арабский халифат, а также культур ряда других стран.
В распространении знаний античной науки в арабских и других странах известную роль сыграли монахи-несториане, получившие свое название по имени константинопольского епископа Нестора (V век). Он и его последователи образовали одну из наиболее просвещенных и радикальных сект. Секта эта, признавая Марию матерью Христа, отрицала божественное происхождение последнего. За эту «ересь» несториан стали преследовать. Ища убежища, несториане проникли в Персию и другие страны Востока. Известную просветительную роль сыграли ученые-греки, которые также вынуждены были искать покровительства у арабов после закрытия философских школ в Афинах и Александрии.
Несториане и ученые-греки занимались переводом трудов Аристотеля, Теофраста, Галена, Плиния и других древнегреческих и римских ученых на сирийский язык.
Так арабы приобщились к философии и науке погибшего политически, но духовно все еще живого античного мира. Они стали страстными поклонниками и проповедниками науки. Одно из арабских изречений гласит: «Кто едет в путь ради науки, тому бог облегчит дорогу в рай». А в другом сказано: «Мудрость мира — заблудшая овца, потерянная верующими; возвратим ее миру, хотя бы из рук неверных» (то есть язычников и христиан). Арабы в ряде стран создали крупнейшие научные центры. Например, в Испании в X и отчасти в XI веках крупнейшим научным центром стал город Кордова (Кардуя), куда со всех концов Европы стекалась молодежь для обучения. В Кордове X века в библиотеке халифа Ханаша II находилось около 400 тысяч рукописей, а в высших школах Кордовы, кроме богословия, преподавались философия, естественные науки и медицина.
Центром просвещения в Персии был Багдад. Певцы называли его «городом мира». Здесь при дворцах халифов и окружающей их знати процветали наука, поэзия и необычайная, даже по восточному масштабу, роскошь. В начале XI века открылось в Багдаде нечто вроде университета, где собрались многие ученые и молодежь, жаждущая знаний. Халифом Гарун-аль-Рашидом и его сыном на огромные средства была сооружена обсерватория, что позволило заниматься астрономией. Сочинения известных философов и ученых античного мира переводились с различных языков на арабский.
Арабские ученые занимались изучением внутреннего строения животных. Но особую склонность арабы проявляли к медицине. В эпоху средневековья особенно страдала медицина. По религиозным догмам тело человека считалось «греховной земной оболочкой души», поэтому его категорически запрещалось изучать и тем более вскрывать. Заболевания рассматривались как наказания, ниспосланные богом, и бороться с ними считалось грехом.
В развитии арабской медицины большую роль сыграли сочинения Гиппократа, Аристотеля, римского врача Галена и других, переведенные на арабский язык.
В середине IX века впервые появляются оригинальные книги по фармакологии на арабском языке. «Большая книга медицины» Сабур-ибн-Зана являлась основным руководством на протяжении трех веков в больницах и аптеках Багдада и Персии. Сочинение Хами в XIII веке содержало описание более чем 1 400 лекарств. Радес, живший с 860 по 932 год, был автором более чем 200 сочинений по различным вопросам философии, математики, богословия и медицины.
Книги многих арабских ученых были главными источниками медицинских знаний в европейских странах в эпоху Возрождения. Арабская медицина породила алхимию. Но даже напрасные поиски несуществующих жидкого (годного для питья) золота и жизненного эликсира имели своим последствием открытие царской водки и привели к созданию фармацевтической химии.
Врачи восточного средневековья внесли значительный вклад в медицину и фармакологию. Открыли и применили многие лекарственные вещества: алкоголь, серную и азотную кислоты, ляпис, сулему, камфару, ладан и многие другие. В арабских странах были открыты первые аптеки и созданы больницы в Багдаде, Дамаске, Кордове и других городах со специальными отделениями для разных болезней.
В Средней Азии к IX–X векам сложился ряд экономических, политических и культурных центров. Среди них выдающееся место занимают Бухара, Хорезм и другие. Быстрому развитию культуры этих государств способствовало также их географическое положение. Бухара и Хорезм находились на пересечении торговых путей из Средиземного моря в Китай и Индию, из Багдада на европейские просторы — к Волге и Каме.
Крупными научными учреждениями в них явились библиотека Саманидов (династия ханов) в Бухаре и Общество ученых (академия) в Хорезме. В других крупных городах Средней Азии существовали больницы и аптеки. Развитие аптечного дела, как и лекарствоведения, связано с достижениями в области химии. Выполняя в первую очередь практические задачи, больницы и аптеки влияли на развитие медицинских знаний.
Выдающимся среднеазиатским мыслителем и ученым был таджик Абу-Али Ибн-Сина (980—1037 гг.): Ибн-Сина, или, как его называли в Европе, Авиценна, — крупнейший врач средневековья и один из наиболее выдающихся врачей в мировой истории.
Родился он близ Бухары. Там в то время была крупнейшая библиотека, которой он широко пользовался в молодые годы и основательно изучил труды Галена, Эвклида, Птолемея и Аристотеля. Ибн-Сина вырос и сложился как ученый в обстановке экономического и культурного расцвета таджикского государства саманидов, бывшего тогда передовым культурным центром Востока. Пытливый, ищущий естествоиспытатель глубоко знал жизнь в различных ее проявлениях. После смерти отца, еще юношей, Ибн-Сина оставил родную Бухару и начал путешествовать. Он побывал в Ургенче, Несе, Нишапуре, Джурджане, Рее, Хамадане, Исфагане, Хорезме. Во время путешествий он вел большую научную, практическую врачебную и политическую деятельность. В ряде стран и городов он основал больницы. В Хорезме в начале XI века он стал членом Общества ученых (академии). Политические события заставили Ибн-Сину бежать из Хорезма в 1017 году. Дальнейшая его жизнь протекала в многочисленных скитаниях, долгие годы он был узником цитадели, откуда ему в конце концов удалось освободиться.
Литературное наследство Абу-Али Ибн-Сины огромно и разносторонне. Сейчас насчитывается более 160 его работ, около 2 000 рукописей, хранившихся в Турции, Египте, Ливане, Иране, Индии, Италии, Испании, Франции, Англии, Германии и других странах. Большое количество рукописей, к сожалению, утеряно. Ученый писал по философии, математике, астрономии, химии и другим отраслям знания. Но самыми замечательными были его работы в области медицины, и прежде всего получивший мировую известность энциклопедический «Канон медицины». Этот труд был им написан около 1020 года и в течение многих веков был чуть ли не единственным наиболее полным руководством при изучении медицины не только в странах Востока (на арабском языке), но и во всех западноевропейских университетах (на латинском языке). «Канон медицины» переиздавался на латинском языке около 30 раз. Авиценну в течение веков называли князем врачей.
Книга «Канона…» состоит из четырех частей: 1) Об определении понятия медицины и о физических явлениях, составляющих предмет этой науки; 2) О болезнях и об общих причинах и проявлениях; 3) О сохранении здоровья; 4) О способах лечения вообще.
Из перечисленных глав видно, что труд Абу-Али Ибн-Сины «Канон медицины» охватывает вопросы анатомии, физиологии, патологии, терапии, лекарствоведения и диетики.
По анатомии человека Авиценна приводит ряд новых сведений, которые свидетельствуют о том, что он, несмотря на строжайший запрет, тайно проводил вскрытие трупов. Для обработки ран он рекомендовал применение вина. Лекарственный арсенал, известный греческим, индийским и другим врачам, Ибн-Сина дополнил значительным количеством новых лекарственных средств растительного, животного и минерального происхождения. Лекарства он делил на теплые, холодные, сухие и влажные. Есть у него и отдельные работы о лекарствах, например, трактаты о свойствах цикория, уксуса и меда. Ибн-Сина использовал также физические методы лечения водой, солнцем, воздухом.
Мировоззрение великого ученого сложилось не только под влиянием прочитанных книг, но и из опыта самой жизни. Ибн-Сина не сомневался в объективной достоверности познания, не сомневался и в безграничной силе разума человека. Он учил, что мир возник не по божественному произволу, а в силу необходимости.
В мировоззрении Ибн-Сины наблюдается двойственность. Согласно его взгляду, не только мир немыслим без бога, но и бог без мира. Однако роль бога Ибн-Сина ограничивал. Например, он утверждал, что разнообразие форм материи не зависит от бога. Ученый отвергал и догму Корана о воскресении умерших и многие другие положения ислама. Его учение подрывало основы религиозного мировоззрения. За это реакционное мусульманское духовенство преследовало гениального естествоиспытателя и врача, особенно в последние годы его жизни в Иране. Умер Ибн-Сина в тюрьме, куда его заточили по обвинению в безбожии.
В Средней Азии было немало еще выдающихся врачей и ученых в Бухаре, Хорезме, Мерве, Ургенче и других центрах. Терпя лишения и притеснения со стороны духовенства, они развивали и совершенствовали естественные науки и философию.
Первые проблески
В конце первого тысячелетия средневековый уклад начал постепенно подтачиваться и разрушаться. Вместе с отмиранием феодализма теряет свое господство и церковь. Среди факторов, способствовавших разрушению феодального уклада, немаловажную роль сыграло возникновение и развитие городов, рост их экономической и политической мощи. Города возникли при крупных усадьбах, монастырях и церквах. Вначале они представляли собой небольшие укрепления, состоящие из замков и башен, окруженные высокими стенами. В укрепленные пункты стекалось население. Городское население постепенно увеличивалось. Рост городов сопровождался вытеснением натурального хозяйства и перенесением всей экономики из деревень в города. Уже в начале XII столетия значительная часть крестьян находилась на положении арендаторов «хозяйской» земли. С каждым десятилетием число их росло. Барщина сменилась оброком. Вилланы[11] работали уже не только на сеньоров и монастыри, но и на городские рынки, а это усиливало зависимость хозяев от крестьян, постепенно превращавшихся из «барских» в «мирские», в ремесленников.
По мере роста городов вилланы стали отмежевываться от села. В городах появились новые классы: ремесленники и буржуазия. Политический и экономический рост городов усиливал тягу к науке и просвещению и все больше подрывал авторитет церкви.
Человек, загипнотизированный влиянием религии, стал перерождаться. Дух мирской стал брать верх над духом церковным. Спадают чары с писаний «отцов церкви» и схоластов. Усиливается борьба за земные блага жизни и удовлетворение насущных потребностей человека. А вместе с тем растет интерес к подлинно античному миру — его поэзии, его искусству, его науке.
Другим фактором, способствовавшим пробуждению людей этой эпохи от гипноза, навеянного церковью и схоластикой, служили крестовые походы, которые осуществлялись с конца XI по конец XIII столетия.
Социально-экономические причины крестовых походов в страны Восточного Средиземноморья сводились в основном к стремлению феодалов и самого крупнейшего феодала — церкви — расширить свои владения, осесть на новых территориях, поработить новые массы крестьян, получить новые доходы. К тому же западная церковь стремилась подчинить себе восточную, увеличить количество епархий. В крестовых походах участвовали самые разнообразные слои населения, движимые собственными интересами. Торговцы стремились ликвидировать своих восточных конкурентов и стать монополистами. Угнетенные народные массы искали избавления от феодального гнета, а вдохновители походов полагали, что участие в них отвлечет народ от все более обостряющейся классовой борьбы. У всех был расчет, свои земные соображения.
Но расчеты не оправдались и интерес к походам ослаблялся, а постепенно и совсем иссяк. Это разочарование нашло отзвук в сочинениях трубадуров, в которых говорилось: «Как будто я не могу молиться богу так же в Париже, как и в Иерусалиме! Дорога в рай не обязательно должна идти через моря». А народ заявлял: «Если богу было угодно освободить святой город (Иерусалим. —
Создаются светские школы взамен церковных. В них проникает дух свободомыслия. Нарождается и высшая школа (studia generalia) в конце XII и в XIII столетии, когда в ряде городов создаются университеты (Париж — 1150 г., Болонья — 1158 г., Монпелье — 1180 г., Оксфорд — 1200–1229 гг., Неаполь — 1224 г., Кембридж — 1257 г., Рим — 1303 г., Прага — 1348 г., Краков — 1384 г.). Университет в Средневековье представлял коллегию магистров — ученых-преподавателей. Слушателями университетов были юноши разных национальностей.
Университеты развивались медленно. В них преподавались богословие, медицина, юридические, естественные науки и «свободные искусства». Помимо прохождения систематических курсов, в этих учебных заведениях периодически устраивались диспуты, привлекавшие массу слушателей.
В университетах и во многих монастырях в XIII столетии переводятся на латинский язык труды античных ученых, и прежде всего Аристотеля. В начале этого же столетия создается два новых ордена — орден францисканцев (1208 г.) и доминиканцев (1215 г.), названные так по имени их основателей: Франциска Ассизского и Доминика. В первый период своего существования они играли прогрессивную роль. Члены этих орденов учили: «Из школ все наше благополучие, вся наша слава, все наше счастье». Францисканцы и доминиканцы, отвечая на социальный заказ выдвинувшей их эпохи, выделяли из своей среды мыслителей, философов, ученых, любящих природу и зараженных вольнолюбивым духом городов.
Исключительно яркой фигурой этой эпохи был английский философ и ученый Рожер Бэкон (около 1214–1292 гг.). Образование он получил в Оксфорде и Париже. Оба эти города в то время были в зените своей славы. Оксфорд отличался свободомыслием, Париж — схоластической мудростью. Бэкон ищет точных знаний, подвергает сомнению авторитеты прошлого, резко критикует схоластический метод[12].
Слушая в Париже лекции знаменитого схоласта Альберта Великого, он в отличие от большинства восторженных слушателей не удовлетворяется схоластическими речами вместо науки и книжной мудростью вместо живой действительности. О других мыслителях того времени, лекции которых он слушает, Р. Бэкон говорит, что все они в лучшем случае «аристотелевы обезьяны», а в худшем — «кретины и ослы».
По завершении образования он возвращается в Оксфорд, где читает лекции и пишет научные труды. В своих лекциях и книгах он бичует невежество, подрывает церковные авторитеты. Он пишет, что нет большей опасности, чем невежество, и нет ничего достойнее изучения мудрости, прогоняющей мрак невежества, особенно подчеркивая, что от этого зависит благосостояние мира. Он призывает к изучению наук о природе, из которых человек может извлечь для себя пользу.
Есть три источника знания, говорит Бэкон: это — авторитет, разум (то есть отвлеченное силлогистическое знание) и опыт. Но авторитет недостаточен, если у него нет разумного основания, да и разум сам по себе не в силах отличить софизм от подлинного аргумента, если он не может оправдать его опытом. У Р. Бэкона уже можно найти определенные высказывания в пользу того, что только опыт дает настоящее и окончательное представление об истине, и этого не могут сделать ни авторитет, ни отвлеченное доказательство. Шестая часть его труда идет полностью под девизом: «без опыта ничего не может быть вполне познано» (то есть без опыта нет знания). Бэкон ищет точного знания. И поэтому он горячо ратует за изучение математики.
Биологические идеи Бэкона немногочисленны, но и они обращают на себя внимание. В этой области прежде всего необходимо отметить то, что Р. Бэкон за 500 лет до французского естествоиспытателя Ламарка (1744–1829 гг.) впервые изложившего целостную теорию эволюционного развития живого мира, указал на некоторые качественные отличия живой материи от мертвой. «Тела неодушевленные не размножаются, не производят себе подобных особей, так как камень не рождает камней, тогда как человек производит на свет человека, а осел — осла», — пишет он и тут же добавляет, что как одушевленные, так и неодушевленные тела слагаются из одних и тех же материальных элементов. Р. Бэкон первым среди ученых заявил о единстве материального субстрата для тел живой и мертвой материи. Он указывает на роль солнца в жизни организмов, на влияние среды и климатических условий, на инстинкты животных, на вопросы гигиены и диетики. Все это сказано им кратко, порой брошено мимоходом, но всегда отмечено печатью самобытности.
Рожер Бэкон проповедовал материалистические тенденции, призывал к опытной науке. Он — новатор в науке, противник слепой веры в авторитеты, защитник свободы мышления и обновления науки на основании наблюдения и опыта. Но в то же время он был религиозным человеком, а отсюда и эклектиком. Как и у описанных выше деятелей эпохи средневековья, в нем боролись два мировоззрения. Его прекрасно охарактеризовал Джакомо Барцелотти словами: «Рожер Бэкон ставит в своей келии рядом с требником печи и реторты алхимика; сосредоточенные размышления схоластика и восторги мистика чередуются у него с тончайшими наблюдениями явлений»[13].
Это можно объяснить только условиями той эпохи, в которой жил и работал Р. Бэкон, его современники и предшественники.
Эпоха Возрождения
Переворот, происшедший в социально-экономической структуре общества, а именно возникновение капитализма, вызвал коренные сдвиги в науке в целом, в том числе и в биологии. Буржуазия, будучи кровно заинтересована в развитии производительных сил, способствовала бурному развитию науки, техники и сельского хозяйства.
Главным и решающим в пробуждении к наукам, и особенно к возрождению естествознания явились запросы производства. Об этом выразительно пишет Ф. Энгельс: «Когда после темной ночи средневековья вдруг вновь возрождаются с неожиданной силой науки, начинающие развиваться с чудесной быстротой, то этим чудом мы опять-таки обязаны производству. Во-первых, со времени крестовых походов промышленность колоссально развилась и вызвала к жизни массу новых механических (ткачество, часовое дело, мельницы), химических (красильное дело, металлургия, алкоголь) и физических фактов (очки), которые доставили не только огромный материал для наблюдений, но также и совершенно иные, чем раньше, средства для экспериментирования и позволили сконструировать новые инструменты. Можно сказать, что собственно систематическая экспериментальная наука стала возможной лишь с этого времени. Во-вторых, вся Западная и Центральная Европа, включая сюда и Польшу, развивалась теперь во взаимной связи, хотя Италия, благодаря своей от древности унаследованной цивилизации, продолжала еще стоять во главе. В-третьих, географические открытия, — произведенные исключительно в погоне за наживой, т. е. в конечном счете под влиянием интересов производства, — доставили бесконечный, до того времени недоступный материал из области метеорологии, зоологии, ботаники и физиологии (человека)»[14].
Великие географические открытия способствовали расширению международной торговли, а также открытию морских путей в Индию и Америку. Из вновь открытых стран в Европу поступают неизвестные до того времени растения и животные. Так, из Америки мореплаватели ввезли в Европу картофель, табак, кукурузу, дерево какао, каучуковое дерево гевея, тыкву, фасоль, ананас, батат, а из стран Южной Азии — корицу, гвоздику, мускатный орех, черный перец. Многие из неведомых дотоле растений акклиматизируются.
С этой целью в крупных городах создаются ботанические сады, парки и цветники. Крупнейшие ботанические сады строятся в Падуе (1545 г.), Пизе (1547 г.), Болонье (1567 г.), Лейдене (1577 г.) и других городах. Создаются зверинцы, приручаются заморские животные.
Зарождающееся естествознание ведет ожесточенную борьбу со схоластическим методом в науке. Характерной чертой науки этого периода было опытное исследование природы.
Ф. Энгельс красочно охарактеризовал дух эпохи Возрождения: «Это был величайший прогрессивный переворот из всех пережитых до того времени человечеством, эпоха, которая нуждалась в титанах и которая породила титанов по силе мысли, страсти и характеру, по многосторонности и учености»[15].
К таким гениальным мыслителям эпохи Возрождения относится итальянец Леонардо да Винчи (1452–1519 гг.), великий художник, ученый и философ.
Поделиться книгой: