Помоги проекту - поделись книгой:
Чувство вины перед детьми (очевидно, особенно остро переживаемое, когда женщина после рождения ребенка возвращается на работу и как бы покидает его) продуцирует определенные паттерны поведения с ними, в частности сверхкомпенсационное поведение, которое Л. Хоффманом было названо подавляющей любовью. Сверхкомпенсация принимает разные формы. В одном случае мать, придя вечером с работы, пытается компенсировать ребенку весь день своего отсутствия плотным общением и заботой, выполнением всех его желаний, не давая возможности ему расслабиться. Вечером большинство детей после такой материнской опеки становятся психически «издерганными». Другая форма сверхкомпенсации — покупка ребенку большого количества игрушек, особенно если мать была в командировке или задержалась с работы. Б. Берг называет такое поведение поведением для себя, так как игрушки нужны не столько ребенку, сколько матери, пытающейся загладить таким путем свою вину. Все это приводит в конечном итоге к неправильному воспитанию ребенка, к развитию у него несамостоятельности, тревожности и другим личностным искажениям.
Сейчас дети попали под жернова самой страшной болезни — женского тщеславия, которое проявляется в том, что женщины бегут на работу потому, что там легче, чем дома, — только бумаги разложишь, а уже кофе, чай.
Считается, что переживание вины делает женщину как мать менее эффективной. Ребенок, поняв, что мать испытывает перед ним вину, начнет манипулировать ею, специально вызывать у матери это эмоциональное переживание, что в свою очередь может вызвать у матери гнев и даже ненависть к ребенку. К. Борман с соавторами (Borman et al., 1984) утверждают, что когда женщина винит себя за то, что она недостаточно хорошо справляется со своими материнскими обязанностями, ее общение с ребенком очень часто сопровождается многочисленными вспышками «беспричинного» гнева.
Удовлетворенность работой тоже способствует снижению чувства вины. Поэтому важными факторами снятия синдрома деловой женщины являются морально-психологический климат, в котором женщине приходится жить и работать, а также наличие поддержки и помощи со стороны друзей (Mc Bride, 1990).
3.9. Вина как средство манипуляции
Манипуляция с помощью вызова чувства вины с давних пор используется религией. С точки зрения религиозных догматов человек становится виновным уже при рождении. Это дает возможность церкви манипулировать человеком посредством вины на протяжении всей его жизни.
Один из способов сделать человека морально обязанным — это сделать его виноватым или сделать ему большое одолжение. Религия эксплуатирует оба элемента.
Библии присуща доктрина, которую называют первородным грехом. Доктрина эта построена вокруг грехопадения человека, описанного в Бытие, в 3 главе. Среди богословов есть разные толкования этой доктрины. Православные богословы обычно понимают грех как «болезнь», которая передается по наследству. Современные ученые полностью расшифровали геном человека. Гена, отвечающего за «греховность», у человека нет.
Протестанты усматривают значение этой доктрины в том, что аморальный поступок непослушания первых людей «передался» потомкам. Естественно, такая формулировка не удовлетворительна. Богослов Луис Беркоф в своем большом «Систематическом богословии», поясняет, что речь идет о том, что Бог «ввиняет» каждому человеку еще до рождения вину первых людей. Он ссылается на Павла, сказавшего, что «в Адаме все согрешили».
Апостол Павел призывает посмотреть на распятого Христа. Играя на другом инстинкте человека, на его умении сострадать, авторы Нового Завета предлагают нам картину мученической смерти неповинного человека. Он был замучен за твои грехи. Как добрый друг, он понес на себе твою расплату. Разве ты не переполняешься состраданием к этому человеку и одновременно желанием отблагодарить его? Если да, то манипуляция сработала. Тебе протолкнули двойную манипуляцию — сначала внушили вину за твою греховность, внушили ничтожность и порочность до рождения, а потом внушили вину за то, что за тебя пострадал другой… То, что ты должен отдать свою жизнь и принести свой разум и волю и совесть в жертву — написано в этом договоре маленькими буквами, которые человек прочтет уже потом, когда цель манипуляции уже будет достигнута.
Когда человек уверен, что он абсолютно во всем виновен, тогда настает время узнать о том, что его грехи могут быть прощены прямо здесь и сейчас. Бог послал в мир своего сына и зверски замордовал его руками евреев и римлян. Он «переложил» на него вашу вину. Чувствуете облегчение? Но это еще не все. Есть бонус. Это предлагается вам даром. В этот момент никакие буклетики и никакие евангелисты не говорят человеку о том, что он должен будет отдать свою жизнь религии и ее вождю, позволить новой идеологии управлять всей своей жизнью, даже мыслями. Но когда человек позже сталкивается с этим, он уже не оказывает сильного сопротивления. Ведь как-никак он был должен так много… Но теперь его простили и освободили… Но если он не отдаст свою жизнь Иисусу, то тот заберет свое «безвозмездное» прощение обратно. Вот так. Ты на крючке…
Как вы видите, эта манипуляция разрабатывалась две тысячи лет. За это время она отточилась так, чтобы как можно сильнее «цеплять» своих жертв.
Вина как вид воздействия широко используется родителями, воспитателями, педагогами, партнерами в отношениях. С раннего детства человек привыкает везде и всегда чувствовать себя без вины виноватым, но обычно он заглушает это чувство. Манипуляторы прекрасно осознают, что, вызвав чувство вины, можно достичь практически любой цели. Это просто и эффективно, ведь виновный человек легко управляем, на него можно взвалить кучу обязанностей и обвинить в своих несчастьях. Более того, это даже приятно — почувствовать свою власть, самоутвердиться за счет другого.
Н. Иванова приводит данные М. Мицели, которая классифицировала стратегии поведения манипулятора, провоцирующего переживания чувства вины, подчеркнув, что использование вины в качестве манипуляции является очень сильным средством. Согласно Мицели, существуют следующие способы манипуляции: агрессивный, явный и изощренный. Агрессивный включает обвинение, порицание или укор, нападки на оправдывающегося. Явный способ манипуляции связан с тем, что человека, совершившего проступок, ставят перед фактом последствий этого проступка. При этом манипулятор позиционирует себя как жертву. Изощренный способ связан с тем, что «пострадавшая» сторона использует все свои актерские навыки и умения для того, чтобы вызвать у «виновного» кульминацию в переживании чувства вины. Например, прощает «виновного», «принимает» вину на себя, отказывается от «возмещения ущерба», при этом всем видом демонстрируя притворное великодушие.
Одной из характерных черт жизни современного общества, пишет Н. Иванова, является реклама. Рекламодатели часто используют чувство вины как механизм воздействия на рост или спад потребительского спроса. Исследователи Б. А. Хаманн и Т. П. Бразертон указали, что в рекламе используются три типа вины: реактивная, превентивная и экзистенциальная. К реактивной вине в рекламе прибегают в том случае, когда необходимо подстегнуть потребительский спрос на тот или иной продукт с целью вытеснения старого продукта и замены его новым. Превентивная вина используется для того, чтобы заставить потребителя купить товар, спекулируя на человеческом желании избежать неприятностей в будущем. Экзистенциальную вину используют в целях пропаганды социально значимых мероприятий, направленных на благотворительность, так как этот тип вины рассматривается как вина-сочувствие (соучастие) к обездоленным. Статистика показывает, что чаще всего в рекламе прибегают к использованию превентивной вины (61,9 %), так как именно этот тип вины ориентирует людей на будущее благополучие, затем следует реактивная (29,4 %) и экзистенциальная вина (8,7 %). Кроме того, если реклама помещается в печатное издание, то ее эффективность зависит от характера этого издания. Например, использование вины в рекламе эффективнее в информационных печатных брошюрах по сравнению с развлекательными журналами.
Чувство вины вызывают с целью: 1) изменить поведение другого человека; 2) установить свое влияние над другими; 3) обезопасить себя.
Человек прибегает к провоцированию чувства вины у других, когда понимает, что пренебрегают его интересами. Люди, провоцируя у других чувство вины, используют пять разговорных стилей, которые могут быть использованы и в отношениях между родителями и детьми. Наиболее распространенными являются следующие: 1) обвинительный («все, о чем ты думаешь, — это только ты сам»); 2) вопросительный («как ты мог так поступить?»); 3) предостерегающий («не обещай, если не сможешь выполнить»).
Однако подобного рода манипуляции имеют и негативные последствия. Во-первых, даже если манипулятор добился своей цели, он может испытывать неприятный осадок, который будет тяготить его. Кроме того, остается вероятность, что при последующих своих попытках использовать этот метод воздействия манипулятор может встретить сильнейшее сопротивление. Накопленная обида, как результат манипуляции, может даже разрушить взаимоотношения между людьми. Во-вторых, вина может появиться и у самого манипулятора, когда он начинает понимать, что его действия причинили страдания партнеру или близкому человеку[29].
Глава 4. Внутренние и внешние факторы, влияющие на переживание вины
4.1. Кто больше испытывает вину
Возрастные и половые различия в переживании вины. Переживание ребенком чувства вины включает целый ряд особенностей. Ребенку требуется для этого больше времени, чем взрослому человеку. Кроме того, совершая плохой поступок, взрослый может как бы параллельно (а иногда и предварительно, «авансом») испытывать муки совести, а у ребенка эти акты разнесены во времени, последовательны.
Как показано С. В. Горнаевой (2012), люди старшего поколения в большей степени склонны переживать вину, нежели люди молодые. Более наглядно это проявляется в ситуациях, связанных с обманом близкого человека (55 % старшего поколения и 20 % молодых людей), с невыполнением обещания, данного близкому человеку (66 % старшего поколения и 18 % молодых людей), когда они забыли оплатить проезд и вспомнили об этом выйдя из автобуса (63 % старшего поколения и 14 % молодых людей), а также в ситуации сокрытия случайной порчи важных документов, от которых зависит судьба коллеги (60 % старшего поколения и 28 % молодых людей). Тот факт, что люди старшего поколения в большей степени склонны испытывать чувство вины, нежели люди молодого поколения («чем молодой похваляется, тем старый стыдится» — говорит русская пословица), можно объяснить тем, что взрослый человек является более социально зрелой личностью, больше склонен принимать ответственность за совершаемые поступки и их последствия.
По данным И. А. Белик, переживание вины у взрослых зрелого возраста (30–55 лет) связано с осознанием собственной ограниченности, упущенных возможностей и потерей близких людей; у молодых (19–23 года) — с нанесением обиды другим людям или с тем, что они не оправдывают ожиданий значимых для них людей.
Вина и пол. Женщины чаще и интенсивнее переживают чувство вины (Kochanska, Gross et al., 2002; Harder, Zalma, 1990; Merisca, Bybee, 1994; Tangney, 1990). В ряде исследований было установлено, что эмоциональные расстройства, связанные с переживанием чувства вины (депрессия, анорексия и т. п.), чаще встречаются у женщин, чем у мужчин (Merisca, Bybee, 1994; Zahn-Waxler, Cole, Barrett, 1991).
Это подтверждают и отечественные исследователи. С. В. Горнаева (2012) и она же с Т. Н. Смотровой (2012) выявила, что женщины склонны в большей степени, чем мужчины, испытывать чувство вины. Например, в ситуациях близкой дистанции (сфера семейного взаимодействия) женщинам, по сравнению с мужчинами, в большей мере свойственно переживать вину, когда они обидят близкого человека (35 % женщин и 10 % мужчин). Это может быть связано с более высокой склонностью женщин к сопереживанию, интроекции мнений других людей. Традиционно считается, что женщины более эмоциональны, разговорчивы и уступчивы, тогда как мужчины рациональны и не склонны демонстрировать окружающим свои чувства. В связи с этим можно предположить, что, даже переживая вину в случае совершения проступка, мужчины склонны скрывать или даже вытеснять ее.
Женщины чаще связывают вину с тяжелым эмоциональным переживанием, страданием, они склонны к самообвинению, к оправданию своего поступка и к раскаянию, в то время как мужчинам в большей степени свойственно желание забыть и не думать о ситуации, вызвавшей переживание вины.
Женщины чаще испытывают вину за проявление равнодушия, когда не уделяют должного внимания своим близким, обижают или причиняют боль, когда отказывают в помощи. Мужчины указывают на ситуации, связанные с осознанием собственной ограниченности (неспособность контролировать ситуацию и т. д.), несдержанностью в проявлении гнева.
Рис. 4.1. Вы чувствуете вину, когда обидели близкого человека?
Вина и личностные особенности. Е. Фейрес (Phares, 1976) выявил, что интерналы в своих неудачах винят себя и испытывают более сильный стыд и вину, чем экстерналы. Это связано с тем, что, по Дж. Роттеру (Rotter, 1966), интерналами, то есть людьми с внутренним локусом контроля, являются те люди, которые полагают, что сами управляют своей судьбой, а экстерналами — людьми с внешним локусом контроля, — являются те люди, которые полагают, что все происходящее с ними от них почти не зависит.
По данным И. А. Белик, вина положительно связана с высокой тревожностью, внутренней конфликтностью и самообвинением и отрицательно — с самоценностью, самоуверенностью, саморуководством, отраженным самоотношением, самопринятием и самопривязанностью.
Е. В. Коротковой (2002) выявлены значимые положительные корреляции показателей иррациональной вины с личностными особенностями, которые делают затрудненным межличностное общение: недоверие к себе и другим, враждебность, негативизм, подозрительность, склонность к переживанию негативных эмоций. Отрицательные корреляции иррациональной вины связаны с эскапизмом (тенденцией к уходу от общения), неприятием себя и других.
По данным С. В. Горнаевой и Т. Н. Смотровой (2012), показатели уровня личностной тревожности (по Шкале тревожности Дж. Тейлора) положительно коррелируют со склонностью в большей степени переживать чувство вины в ситуациях, когда врут, когда человека обвиняют в вещах, в которых он на самом деле не виноват. Также были обнаружены связи в проявлении интенсивности вины с показателями самоотношения (по Методике изучения самоотношения B. В. Столина). Обнаружено также, что чем выше у респондентов показатели внутренней конфликтности, тем больше они склонны испытывать вину. Показана положительная связь переживания вины с самообвинением, и отрицательная — с самоуверенностью (самоуважение и уверенность в себе), саморуководством (представление о том, что источником активности, касающейся деятельности и личности человека, является он сам), отраженным самоотношением (ожидаемое отношение других), самоценностью (ценность собственного Я), самопринятием (отношение к себе) и самопривязанностью (привязанность к своему Я). Таким образом, психологический портрет человека, склонного испытывать вину высокой степени интенсивности, по данным С. В. Горнаевой и Т. Н. Смотровой, выглядит следующим образом: это человек, отличающийся неудовлетворенностью собой и своими возможностями, плохой саморегуляцией, недооценкой своего Я, наличием тревожно-депрессивных состояний, сопровождаемых переживанием вины.
Е. В. Белинская выявила положительную связь разных типов вины с подозрительностью, обидчивостью, враждебностью, агрессивностью, негативизмом и отрицательную связь с социальной адаптированностью, принятием себя и других, интернальностью, эмоциональным комфортом, доминированием. В другой группе испытуемых (солдаты) Е. В. Белинская выявила связь склонности к переживанию вины с чувствительностью, осмысленностью жизни, страхами и опасениями, эмоциональной лабильностью, эмпатией, интернальностью в области неудач, совокупной способностью к самоуправлению, в том числе к анализу противоречий, способностью к коррекции своего поведения и самоконтролю.
C. В. Горнаевой и Т. Н. Смотровой было изучено, в какой степени переживание вины зависит от социальной дистанции взаимодействия. В разработанной авторами анкете были представлены ситуации взаимодействия, различающиеся по величине дистанции, — близкой, средней и дальней, которым соответствуют семейные, профессиональные и общественные отношения. Была обнаружена тенденция более выраженного переживания вины в ситуациях совершения проступка в отношениях средней дистанции (взаимодействия с коллегами) по сравнению с отношениями дальней и близкой дистанции (взаимодействия с незнакомыми людьми и с членами семьи соответственно).
О. М. Манхаева (2012) установила, что мужчины, вне зависимости от социальной направленности, склонные испытывать чувство вины, проявляют следующие характеристики межличностного поведения: чрезмерную обидчивость, склонность к критицизму, подозрительность, недовольство другими; сверхконформность, склонность к компромиссному поведению; несдержанность в излиянии своего дружелюбия по отношению к окружающим; стремление подчеркнуть свою причастность к интересам большинства; альтруистичность; мягкосердечность; сверхобязательность. Они также проявляют некоторые формы враждебности, как, например, обиду и подозрительность. Кроме того, было установлено, что социально направленные мужчины, интенсивно переживающие чувство вины, в отличие о мужчин с асоциальной направленностью, склонны к проявлению таких форм агрессивности, как косвенная агрессия и раздражение.
4.2. Внешние факторы, влияющие на переживание вины
Ситуации и условия, приводящие к переживанию вины. К переживанию вины могут приводить многие ситуации, но чаще, по данным В. Е. Белинской, респонденты отмечают ссоры с близкими, их оскорбление, грубое отношение к ним, отказ им в помощи, невыполнение обещаний.
Для возникновения стыда необходимо несколько условий: понимание, что поступил (поступила) плохо; возникли нехорошие мысли; попал (попала) в ситуацию, когда о тебе могут плохо подумать окружающие; случайно проявил (проявила) то, что надо скрывать.
По данным Е. В. Коротковой (2002), как мужчины, так и женщины чаще всего испытывают вину перед матерью, затем — перед детьми. Далее по частоте у мужчины идет вина перед противоположным полом, а у женщин — перед отцом. Реже всего у мужчин и женщин вина возникает в отношении посторонних и начальства.
Глава 5. Стыд
О стыд, ты в тягость мне. О совесть…
5.1. Стыд как психологический феномен
Стыд является одним из механизмов совестного регулирования наряду с чувством вины. Как же характеризуется стыд в обыденных и научных представлениях?
Имплицитные представления о стыде. По данным Е. В. Коротковой (2002), наиболее часто мужчины определяли стыд в качестве чувства (33,2 %); 4,4 % — как эмоцию; 16,8 % — в качестве состояния; 17,0 % мужчин рассматривали стыд в качестве комплекса или недостатка; 9,1 % вместо определения давали конкретизированное описание поступка или состояния. Остальные определения стыда (19,5 %) носили индивидуальный низкочастотный характер.
Женщины чаще, чем мужчины, связывали стыд с эмоциональной сферой. Так, 50,2 % женщин считали стыд чувством; 3,3 % — эмоцией; 5,3 % женщин определяли стыд в качестве переживания; в 10,6 % случаев — в качестве состояния; в 7,2 % — в качестве ощущения; 2,0 % — в качестве неловкости. Лишь в 7,0 % случаев вместо определения приводились конкретные примеры.
Научные представления о стыде. Согласно Платону и Аристотелю, стыд есть страх дурной молвы. Аристотель отметил важный момент в понимании природы стыда: никто не стыдится младенцев и животных, и стыд, ощущаемый нами в присутствии других людей, соразмеряется с тем уважением, которое мы имеем к их мнению. Известно, что римляне и римлянки не стыдились своих рабов. Спиноза писал, что стыд есть неудовольствие, сопровождаемое идеей какого-либо нашего действия, которое другие, как нам представляется, порицают.
Аналогично определяется стыд в Оксфордском словаре английского языка, как болезненная эмоция, возникающая вследствие осознания чего-то бесчестного, нелепого или неприличного в собственном поведении или обстоятельствах жизни (или того же в поведении или жизни других, чьи честь или позор человек рассматривает как свои собственные) или же в результате попадания в ситуацию, оскорбляющую собственную скромность или приличие индивида.
Стыд — это унизительное переживание, или, как пишет С. Томкинс (Tomkins, 1962), внутреннее мучение, болезнь души.
Стыд определяется как стеснение или утрата ситуационного самоуважения (Modigliana, 1971). Такая концепция была проверена путем экспериментального исследования реакций испытуемых на «приватный» или «публичный» успех или неудачу при выполнении интеллектуальных заданий. Экспериментальные условия (неудача), вызывающие стыд, были одинаковы и при индивидуальном, и при групповом решениях. Самые высокие показатели стыда наблюдались у испытуемых, потерпевших публичную неудачу, а самые низкие — у испытуемых, оказавшихся успешными при публичном выполнении задания. Было обнаружено, что «приватная» неудача вызывает умеренный стыд, что было объяснено исследователями «предполагаемым отсутствием наблюдателя». Кроме того, отмечена значимая отрицательная корреляция между стыдом и частотой обмена взглядами (зрительного контакта) в ходе эксперимента.
А. Кемпински (1975) полагает, что вина тесно переплетается с обидой. Он пишет, что у этих эмоций имеется общая основа — стремление к справедливости, а различие состоит лишь в том, что в одном случае приговор принимается, а в другом против него борются. Ф. Перлз (1998) определяет вину как проецируемую обиду. По Перлзу, невыраженная обида часто воспринимается как эмоция вины или превращается в нее. Оба этих автора считают, что вина и обида могут переходить одна в другую.
Некоторые представления о стыде побуждают к дискуссии. Так, в социологии основным признаком стыда считается «овнешненный» характер болезненных переживаний, то есть прямая зависимость от негативной реакции других людей на поведение и черты личности стыдящегося человека. Стыд определяется в социологии как «механизм социального контроля», осуществляющийся в тех контекстах, которые
Такое представление о ситуации возникновения стыда (обязательное наличие непосредственного осуждения другими людьми) является слишком узким. Ведь испытывать стыд можно и тогда, когда человек только
К. Изард (2000) пишет, что стыд — это осознание собственной неумелости, непригодности или неадекватности в некой ситуации или при исполнении некоего задания, сопровождаемое негативным переживанием — огорчением, беспокойством или тревогой. Это определение стыда мне представляется не совсем точным, а возможно и совсем не точным, так как при таком понимании стыд — это когнитивный процесс. В действительности же осознание собственной неумелости — лишь повод для возникновения эмоции стыда, но не сам стыд. Такое осознание может вызвать не стыд, а досаду, огорчение. Стыд же появляется при других людях.
Льюис (Lewis, 1971) полагает, что комплекс стыда объединяет в себе смущение, робость, сдержанность, стеснение, досаду, унижение. При этом она пишет, что переживание стыда возможно лишь на фоне эмоциональной связи с другим человеком, причем с таким, чье мнение и чьи чувства имеют особую ценность. Такое представление о стыде тоже страдает односторонностью. Ведь испытывать стыд можно и перед незнакомыми людьми. И в то же время именно тесная эмоциональная связь между супругами не приводит к стыду по поводу своего обнаженного тела.
Стыд — это сильное смущение от сознания совершения предосудительного поступка или попадания в унизительную ситуацию, в результате чего человек чувствует себя опозоренным, обесчещенным.
«Стыд означает тревогу за свою репутацию; он возникает, когда индивид чувствует, что он в чем-то слабее других» (Кон, 1979, с. 87), например из-за незрелости или порочности характера.
По определению В. А. Сухомлинского (1990), стыд есть способность человека совестливо удивляться. Он раскрывал сущность стыда как важнейшего компонента совести (с. 117).
Различные люди имеют различные пороги стыда, обусловленные ценностными ориентациями, направленностью каждой личности и связанной с этими особенностями чувствительностью к мнениям, оценкам окружающих людей. У женщин, воспитывающихся в традиционных обществах, где присутствует дискриминация по половому признаку (сексизм), чувство стыда возникает легче, чем у мужчин.
Кохут (Kohut, 1972) пишет, что стыд не зависит от силы Я-идеалов; многие люди, склонные к стыду, имеют небольшое количество Я-идеалов, и большинство из них — эксгибиционисты[30], преследуемые честолюбием.
5.2. Природа и генезис стыда
Является ли стыд самостоятельной эмоциональной единицей, или же он представляет собой модификацию другой базовой эмоции, эмоционального состояния — страха, тревоги, печали? Если рассматривать его как социальную эмоцию, то следует согласиться со второй точкой зрения; если же признать стыд биологической эмоцией, то верной должна быть первая точка зрения. Но тогда стыд должен быть и у животных, чему нет никаких прямых доказательств, хотя Ч. Дарвин полагал, что животные способны к проявлению смущения и стыда, и приводил примеры стыдливого и смущенного поведения собак; некоторые последователи Дарвина утверждали, что чувство стыда можно встретить у некоторых животных, например обезьян или слонов.
К. Д. Ушинский настаивал на врожденной природе стыда и по этому поводу писал: «Отличив чувство стыда от чувства раскаяния и чувства совести <…> мы уже легко поймем, в чем состоит ошибка тех мыслителей, которые, замечая, как различны предметы стыда у различных людей и различных народов, считают самый стыд за какое-то искусственное произведение человеческой жизни: не признают его за самостоятельное, прирожденное человеку чувство, полагая, что чувство стыда образуется оттого, что человека стыдят тем, что признано постыдным в том или другом кругу людей, а не потому, что человеку врожденно стыдиться. Это мнение, повторяющееся очень часто, ссылается обыкновенно на те несомненные явления, что то же самое, чего стыдятся одни, нисколько не кажется постыдным для других, и даже одни часто хвалятся тем, чего другие стыдятся. Это явление действительно не подлежит сомнению. Иной стыдится бездеятельности, другой стыдится труда и хвалится тем, что он ничего не делает. Один стыдится разврата, другой хвастает им, один стыдится женственности в характере, другой самодовольно выставляет ее напоказ. Это явление разнообразия и часто противоположности предметов стыда выразится еще яснее, когда мы будем изучать различие и часто противоположность представлений, вызывающих это чувство у различных народов, и особенно у народов, стоящих на различной степени образования. Трудно себе представить, что можно, например, стыдиться надеть платье, а между тем есть дикари, которые, не стыдясь своей наготы, стыдятся платья, и есть другие, которые почитают за величайший стыд открыть свое лицо и оставляют открытым все тело или, считая за позор невиннейшие действия в глазах европейца, считают в то же время невинными действиями такие, от которых краснеет самый беззастенчивый европеец <…> Все эти факты, доказывая, что люди стыдятся не одного и того же, доказывают в то же время, что все люди чего-нибудь да стыдятся: всякий же стыдится того, что признается постыдным в кругу людей, мнение которых он уважает. Следовательно, предметы стыда даются человеку историей и воспитанием, но самое чувство стыда дано ему природою. Словом, от чувства стыда так же нельзя отделаться, как нельзя отделаться от чувства страха. Самые понятия о предмете стыда могут быть страшно извращены, но стыд останется. И представления, возбуждающие гнев и страх, также часто бывают различны и даже противоположны, но от этого и гнев, и страх не перестают считаться чувствами, общими всем людям и даже животным» (с. 409–410).
Однако биологическая роль стыда в этом случае не вполне понятна. Легче обосновать, что стыд является трансформированной в результате социализации биологической эмоцией страха (тревоги) за свое Я. С этой точки зрения стыд можно рассматривать как
5.3. Феноменология стыда
Переживание стыда. Стыд приходит к человеку как внутренняя мука, как болезнь души. В народе говорят, что стыд разъедает, обжигает душу («сгорел со стыда»). Значимость стыда отражена в поговорках: стыд (позор) — та же смерть, за стыд голова гинет (погибает).
Томкинс (Tomkins, 1963) описывает стыд как ощущение поражения, унижения, отчужденности: стыд наносит самые глубокие раны сердцу. Человек чувствует себя будто нагим, потерпевшим поражение, отвергнутым, потерявшим достоинство.
Детальное описание стыда представлено Хелен Льюис (Lewis, 1971). Человек, переживающий стыд, ощущает себя объектом презрения и насмешки, он чувствует себя смешным, униженным, маленьким. Он ощущает беспомощность, неадекватность, неспособность и невозможность осмыслить ситуацию. Стыд может спровоцировать печаль или гнев, вызвать слезы и румянец, которые в свою очередь усугубляют переживание стыда. Взрослый человек чувствует себя ребенком, слабость которого выставлена на всеобщее обозрение. Возникает ощущение, что человек больше не может ни воспринимать, ни думать, ни действовать. Пристыженный человек ощущает, что любой вправе смеяться над ним и презирать его. Этот «любой» излучает самоуверенность, пышет здоровьем и благополучием и всем своим видом как будто насмехается над ним. «Любой» вправе отвернуться и отречься от него.
Линд (Lynd, 1961) считает, что переживание стыда — это неожиданное или «изумляющее» столкновение с различными сторонами Я, осознанными или неосознанными, познанными или непознанными, нежданно проявившимися во взаимодействии друг с другом и с такими аспектами окружающего, которые прежде были неведомы. И когда человек чувствует, что разоблачен, и все знают, что он не в состоянии справиться со случившимся, — он испытывает стыд.
В рамках психофизиологии рассматриваются психобиологические маркеры чувства стыда (Dickerson et al., 2004; Gruenewald et al., 2004).
Все исследователи эмоции стыда сходятся во мнении о том, что стыд характеризуется острым повышением самоосознания. Стыд — это осознание собственной неумелости, непригодности или неадекватности в некой ситуации или при исполнении некоего задания, сопровождаемое негативным переживанием, — огорчением, беспокойством или тревогой.
У человека, испытывающего чувство стыда, редуцируются сферы интересов. К. Изард отмечает, что человек воспринимает себя беспомощным, ни к чему не способным, застывшим, эмоционально ранимым.
При стыде все сознание человека сфокусировано на положении (ситуации), в котором он оказался. Ему кажется, что все то, что он скрывал от посторонних глаз, неожиданно оказалось выставленным на всеобщее обозрение. От этого человек, как писал Ч. Дарвин, теряет присутствие духа, забывает слова, говорит нелепые вещи, заикается, страшно гримасничает, становится неуклюжим. Неожиданную потерю самоконтроля при стыде отмечает и Э. Эриксон (Erikson, 1950). Поэтому стыд может вызывать отчаяние или гнев, которые иногда сопровождаются слезами. Гнев («ярость унижения») направлен в этом случае не только на себя, но и на осуждающего другого, поскольку именно он был сопричастен к ситуации, вызвавшей стыд, а следовательно, и он несет хотя бы частично ответственность за острое переживание стыда. По сути это защитная реакция, так как, направляя гнев вовне, стыдящийся пытается восстановить ощущение владения ситуацией (Lewis, 1971; Scheff, 1987). Вспышки активности и агрессивности сменяются печалью, грустью, депрессией, подавленностью, отсутствием чувства радости, постоянной неудовлетворенностью.
Причем если для женщин более характерными являются реакции печали и грусти, то для мужчин — реакции гнева.
У человека появляется желание быть незаметным, спрятаться, исчезнуть. Человек испытывает стремление сжаться, сделаться маленьким, незаметным, «провалиться сквозь землю». Попытки спрятать себя, которые связаны со стыдом, являются неким парадоксальным выражением надежды: отказавшись от себя или от части себя, как я есть, я, возможно, смогу сохранить важных для меня других людей и их приятие.
Стремление сжаться и уменьшиться в размерах было продемонстрировано в эксперименте с женщиной, которая участвовала в съемке фильма по гипнотическому внушению эмоций. Когда ей было внушено чувство стыда, она отвела глаза, наклонила голову, а потом сжалась на стуле, притянув колени к груди. В постгиптоническом отчете она сказала, что чувствовала себя как маленький кролик, сжимающийся в комочек, для того чтобы его не было видно.
Стыд больше ассоциируется людьми с красным, черным и серым цветом (Е. В. Белинская). Наличие красного цвета можно объяснить тем, что переживание стыда часто сопровождается переживанием гнева, самобичеванием.
Мысли, сопровождающие переживание стыда, по данным Е. В. Белинской, аналогичны тем, которые возникают при переживании вины. Различие состоит лишь в том, что при стыде чаще появляются мысли типа «меня не будут уважать и любить».
Внешнее выражение стыда. Когда человек чувствует стыд, он, как правило, отворачивается или закрывает лицо руками, опускает голову и веки. Иногда глаза совсем закрыты, а иногда «бегают из стороны в сторону» или часто мигают (поэтому Аристотель приводит греческую пословицу: «стыд живет в глазах»), человек отводит взгляд (а если он этого не делает, то в народе говорят «бесстыжие глаза»). Не случайно Ч. Дарвин полагал, что именно глаза являются истинным средством выражения стыда. Отсюда выражение «колоть глаза», то есть стыдить («бесстыжие твои глаза!»). Иногда человек подменяет стыдливый взгляд взглядом презрительным, задирая при этом подбородок. Бывает и несмелое хихиканье или плач.
Томкинс (Tomkins, 1963) отмечает, что взрослые стремятся модифицировать проявления переживаемого стыда. Это связано с тем, что слишком откровенные, слишком интенсивные и слишком частые проявления стыда свидетельствуют о социальном неблагополучии индивида.
Однако самым характерным и самым человеческим из всех проявлений эмоций Дарвин считал стыдливый румянец, который наблюдается только у людей. Поэтому люди и говорят, что при стыде их «бросает в жар».
Хотя покраснение лица является типичным выражением стыда, однако многие люди, испытывая стыд, не краснеют. Очевидно, имеет значение индивидуальная вегетативная реакция, преобладание симпатического или парасимпатического реагирования. Кроме того, показано, что у детей и подростков покраснение наблюдается чаще, чем у взрослых. Очевидно, это связано с тем, что с возрастом человек научается контролировать экспрессию своих эмоций.
Томкинс отмечал, что эффект румянца при переживании стыда имеет и психологическую природу: залившееся краской лицо заставляет человека еще больше сконцентрировать на нем свое внимание, привлекает к лицу внимание окружающих и таким образом усиливает переживание стыда.
Стыдливый румянец появляется на лице вследствие расширения капилляров кожи лица под действием вегетативной нервной системы и наполнения их кровью. Усиление кровотока придает лицу характерный цвет. Дарвин полагал, что те же самые процессы происходят и в участке мозга, контролирующем появление румянца, что приводит к «смущению ума», то есть к переживанию стыда.
Дарвин высказал два предположения, которые могут объяснить, почему стыдливый румянец ограничивается областью лица. Во-первых, он считал, что причиной может быть открытость лица воздействиям ветра, света и колебаний температуры, и отмечал, что люди, привыкшие ходить обнаженными до пояса, краснеют и торсом. Во-вторых, к лицу человека обычно привлечено особое внимание как самого человека, так и окружающих его людей. Лицо чаще, чем любая другая часть тела, становится объектом пристального внимания.
Обычно считается, что появление стыдливого румянца непроизвольно, это результат возбуждения вегетативной нервной системы. Однако последние эксперименты по управлению вегетативными функциями с помощью биологической обратной связи показали, что появление румянца все же поддается контролю: человек в состоянии и вызывать, и прекращать эту реакцию. С возрастом такая способность совершенствуется. Вполне возможно, что по мере взросления люди научаются избегать ситуаций, которые могут вызвать у них чувство стыда.
Томкинс (Tomkins, 1963) установил, что не только стыд вызывает появление стыдливого румянца, но и румянец усиливает переживание стыда. Это может быть связано с тем, что, заливаясь краской, мы привлекаем внимание окружающих к нашим тайным переживаниям, что естественным образом подстегивает стыдливость. Способность контролировать румянец, в свою очередь, несколько смягчает переживание стыда, отсюда можно сделать вывод, что если человек «никогда не краснеет», то, возможно, он и не способен к переживанию стыда.
Кроме того, принято считать, что переживание стыда и появление стыдливого румянца во многом связаны со зрительной стимуляцией, но есть данные, опровергающие исключительную роль визуального фактора. Дарвин наблюдал случаи появления стыдливого румянца у девочки, страдающей слепотой и глухотой, и вообще у многих слепых детей. Он же сообщает о людях, заливавшихся краской стыда в полном одиночестве. Очевидно, одно только воспоминание о постыдном эпизоде может оказаться достаточным для появления румянца и переживания стыда.
Помимо покраснения лица переживание стыда сопровождается и другими вегетативными изменениями. Люди, пережившие его, отмечают, что у них наблюдались учащение пульса («колотящееся сердце»), перебои дыхания, специфические ощущения в животе.
Г. М. Лукина (2005) выявила, что эмоция стыда в моделируемой ситуации характеризуется комплексом физиологических характеристик, которые в условиях лаборатории находят отражение в регистрируемых изменениях ряда электрофизиологических параметров.
Суммарная биоэлектрическая активность и амплитуда ЭМГ мышц нижней губы и подбородка снижается относительно фоновых значений (на 20 %) при переживании стыда. Выявленные изменения активности мышц нижней губы и подбородка носят содружественный характер. Активность мышц орального полюса в ситуации стыда снижается на эмоциональные стимулы разной модальности (зрительной, тактильной, слуховой).
Наиболее чувствительными в ситуации стыда оказались следующие вегетативные показатели: амплитуда зубца Т, снижающаяся при предъявлении эмоционально значимых стимулов функциональных пробах, ЧСС, увеличивающаяся при стыде, а также в некоторой степени амплитуда зубца Р, значения которой повышаются.
5.4. Стыд и совесть
В своей ретроспективной функции совесть выступает как стыд за совершенное. Не случайно русская пословица говорит: «В ком есть стыд, в том есть и совесть». Поэтому возникает вопрос: есть ли основания для противопоставления и разведения стыда и совести, если речь идет о совестливом поведении человека?
Такие попытки делаются многократно как в обыденной речи («ни стыда ни совести»), так и в популярных и научных статьях. Например, одна из статей называется «Стыд как противоположность совести и ее дополнение»[31], другая носит название «Живи так, чтобы не стыдно было. Перед Богом и своей совестью»[32]. Но поскольку стыдиться — значит проявить совесть, получается, что надо стремиться к тому, чтобы совесть не проявляла сама себя. Но в чем же может проявиться совесть, как не в переживании стыда? В определенных ситуациях наличие или отсутствие стыда свидетельствует о наличии или отсутствии совести. Другое дело, что совесть не сводима к стыду (как и стыд к совести) и может проявляться еще и в переживании вины. Но если совесть проявляется через стыд, она становится в данный момент обладательницей всех свойств и характеристик, присущих стыду. Собственно, по этим признакам мы и узнаем, что у человека есть совесть.
Стыд, как и совесть, базируется на формировании моральных обязательств, самооценке и самоконтроле личностью своих помыслов и поступков через призму нравственных требований. Тот же факт, что совесть может вызывать удовлетворение собственным нравственным поведением и помыслами (чистая совесть), а в стыде всегда осуществляется негативная оценка собственных действий и помыслов, не может являться основанием для их противопоставления. Совесть при проявлении ее через стыд тоже связана с негативной оценкой собственных действий.
Отмечается, что совесть — это критическая оценка с позиций нравственных требований своих действий, мотивов и моральных качеств
В ком стыд, в том и совесть.
Точка зрения
Рассматривая стыд как добродетель, важную и необходимую эмоцию в онтогенезе, мы намеренно искажаем и нивелируем ее деструктивную суть, разрушающую целостность личности, и даже наделяем несвойственными ей характеристиками, якобы формирующими самосознание и положительно воздействующими на совесть. Так ли это на самом деле?
Насколько нам необходим стыд и как он согласуется с совестью? Так ли безоблачны проявления стыда? Насколько ложная стыдливость согласуется с истинными желаниями личности в принятии, одобрении и формировании симпатии?
Потому что
Стержень личности и ее духовной зрелости формируется другими, ценностно более значимыми качествами — любовью, самоуважением, целостностью, этикой взаимоотношений с собой и эстетическим восприятием мира.
Как стыд перекликается с совестью? Так ли необходимо в формировании совести чувство стыда? Расхожее выражение «и не стыдно тебе» есть провоцирующее обвинение. Вряд ли стыду присущ светлый образ. Однако некоторые философы буквально роднят совесть со стыдом.
В моем понимании стыд, формирующий комплекс неполноценности, не может быть не только предтечей совести и ее аналогом, но и является анахронизмом прошлого. Он формирует эмоциональные импринты, дестабилизирующие ценностно-мировоззренческую систему человека. Стыд, словно червь, подтачивает не только совесть человека, но и уничижает его как свободного индивидуума, не реагирующего на стрелы общества, далекого от совершенства.
Поэтому считать стыд «
Не приспособление как адаптация, но свободное выражение
А что же происходит со стыдом в этом новом процессе личного переустройства? Стыд преодолевается формированием
Этот духовно-этический и культурный фундамент, заложенный в детстве
Некорректно также разделение совести и стыда на том основании, что совесть позволяет или запрещает действие, а стыд — только запрещает. Опять же частное, производное от совести противопоставляется более общему, более целостному феномену.
Поделиться книгой: