Уроки дыхания

Да только она умерла бы от ужаса.

Мальчиком он нередко играл, лежа в постели, в прием больных. Приподнятые колени были его письменным столом, он смотрел поверх них и добрым голосом спрашивал: «Что вас беспокоит, миссис Браун?» А однажды ему пришло в голову, что он может стать ортопедом, ведь, вправляя кость, ты сразу получаешь результат. Это вроде починки мебели, думал он. И воображал, как кость, щелкнув, встает на свое место, а пациент в тот же миг избавляется от боли.

– Лосиный лес, – сказала Мэгги.

– Как ты сказала?!

Мэгги сгребла с колен свои вещи, ссыпала их в сумочку и поставила ее на пол у своих ног.

– Съезд к Картуилу, – пояснила она. – Он ведь как-то так называется, верно?

– Понятия не имею. Ни малейшего.

– Гусиный лук. Гусиный плёс.

– Как бы он ни назывался, я в Картуил ехать не собираюсь.

– Осиный луг.

– Хотел бы напомнить тебе о других наших визитах, – сказал он. – Помнишь, во что они выливались? Особенно второй день рождения Лерой, когда ты позвонила заранее, договорилась с Фионой, а она все равно забыла, что ты приезжаешь. Они укатили в Херши-парк, а нам пришлось целую вечность прождать на их крыльце и в конце концов уехать домой.

И увезти купленный для Лерой подарок, едва не сказал он, – огромную, глупо улыбавшуюся «Тряпичную Энн»[25], при каждом взгляде на которую у него сердце кровью обливалось.

– А третий, когда ты без спроса привезла туда котенка, хоть я и просил тебя поговорить сначала с Фионой, и Лерой расчихалась, а Фиона сказала, что не может его оставить. И Лерой прорыдала до вечера, помнишь? Когда мы уезжали, она еще плакала.

– Они могли бы ей уколы делать, – сказала Мэгги, упорно не желающая понимать, о чем он говорит. – Куча детей получает уколы от аллергии и держит дома каких угодно зверушек.

– Да, но Фиона не хотела ее колоть. Не хотела, чтобы мы к ней лезли, да и чтобы мы приезжали – тоже, потому я и сказал, что больше нам туда ездить не следует.

Мэгги бросила на него быстрый, подозрительный взгляд. Гадает, наверное, известно ли ему о других поездках, которые она предпринимала в одиночку. Ну, если ей хотелось держать их в секрете, могла бы, наверное, возвращаясь, бензин в бак доливать.

– Я хочу сказать… – начал он.

– Я знаю, что ты хочешь сказать! – воскликнула она. – Вовсе не обязательно талдычить одно и то же!

Некоторое время он вел машину в молчании. Шоссе перед ним рассекали пунктирные линии. Десятки маленьких птичек поднялись над рощей, словно припорошив синее небо пеплом, Айра следил за ними, пока они не исчезли.

– У моей бабушки Дейли висела в гостиной картинка, – снова заговорила Мэгги. – Маленькая сцена, вырезанная на чем-то желтоватом вроде слоновой кости, хотя скорее всего на целлулоиде. Пара стариков сидит в креслах-качалках у камина, внизу на рамке вырезано название: «Старики у себя дома». Женщина вяжет, а мужчина читает огромную книгу, сразу понятно, что Библию. И понятно было, что где-то у них есть взрослые дети, ну, в общем, идея была такая, что старики остаются дома, а дети разъезжаются. Но они были такие старые! Лица как засохшие яблоки, тела как мешки с картошкой. Можно было мгновенно понять, что это за люди, и отмахнуться от них. Я никогда и представить себе не могла, что стану «старухой у себя дома».

– Ты задумала переселить девочку к нам, – сказал Айра. Мысль эта словно сама влетела с глухим ударом ему в голову, такая ясная, точно Мэгги уже высказала ее. – Вот на что ты нацелилась. Дэйзи ты теряешь и хочешь, чтобы ее место заняла Лерой.

– Ни на что я не нацелилась! – ответила Мэгги как-то уж слишком, показалось ему, быстро.

– Да я же тебя насквозь вижу, – сказал он. – Я все время подозревал, что в твоих разговорах насчет «посидеть с ребенком» есть что-то сомнительное. Ты рассчитываешь, что Фиона согласится на это, потому как у нее появляется новый муж.

– Ну, в таком случае это показывает, как мало ты понимаешь, потому что я вовсе не собиралась брать к нам Лерой навсегда. Я хочу только одного – заглянуть к ним сегодня и сделать Фионе предложение, которое может заставить ее передумать насчет Джесси.

– Джесси?

– Джесси – это наш сын, Айра.

– Да, Мэгги, я знаю, Джесси наш сын, но и вообразить не могу, о чем, по-твоему, она может передумать. С их браком покончено. Фиона ушла от него. Ее адвокат прислал Джесси документы на подпись, и тот подписал их все до единого и отослал обратно.

– И с тех пор никогда, никогда не был таким, как прежде, – сказала Мэгги. – Да и Фиона тоже. Всякий раз, как он делает шаг к примирению, она отказывается разговаривать с ним, а когда она делает такой шаг, Джесси укатывает куда-то в расстроенных чувствах и даже не узнает о ее попытках. Это какой-то ужасный танец, они исполняют его вразнобой, и каждое их движение неправильно.

– Ладно. И что? – спросил Айра. – По-моему, ты могла бы сделать отсюда определенный вывод.

– Какой?

– Да такой, что эта парочка безнадежна, Мэгги.

– Ах, Айра, ты просто недостаточно веришь в удачу, – ответила она. – Как и в неудачу. Поосторожнее с машиной, которая идет перед нами.

Она говорила о красном «шевроле» – устаревшей модели, большом, как баржа, краска его потускнела до цвета красного резинового ластика. Айра и так уж следил за ним. Не нравилось Айре, как тот вихляется из стороны в сторону и все время меняет скорость.

– Погуди, – сказала Мэгги.

Айра ответил:

– Да я просто…

Он собирался сказать, что просто обгонит эту машину. «Шеви» управляет какой-то безрукий идиот, таких лучше оставлять позади. Айра нажал на акселератор, взглянул в зеркальце заднего вида, и в этот миг Мэгги протянула руку к рулю и нажала на гудок. Клаксон заревел, испугав Айру. Он схватил руку Мэгги и решительно вернул ее назад, на колени. И только тут сообразил, что водитель «шеви», тоже несомненно испуганный, резко сбросил скорость, оказавшись всего в футе перед ними. Мэгги вцепилась в приборную доску. Выбора у Айры не было, он круто свернул направо и вылетел на обочину.

Пыль поднялась вокруг них, точно дым. «Шеви» набрал скорость и скрылся за поворотом.

– Господи Иисусе, – сказал Айра.

Машина каким-то образом остановилась, хоть Айра и не помнил, как нажал на тормоз. Собственно, он и двигатель успел выключить. Айра по-прежнему стискивал руль, в замке зажигания покачивались, тихо звякая друг о друга, ключи.

– Ты просто не можешь не встрять куда не надо, правда, Мэгги? – спросил он.

– Я? Снова я виновата? Да что я сделала?

– О, ничего. Всего лишь загудела, хотя машину вел я. Всего лишь напугала этого малого до того, что он последние остатки разумения потерял. Хоть раз в жизни, Мэгги, постарайся не совать нос в то, что тебя не касается.

– Если бы я не гуднула, то кто бы гуднул? – спросила она. – И как ты можешь говорить, что меня это не касается, если я сижу на месте, которое все называют «сиденьем смертника»? Да и произошло все не из-за моего гудка, а потому что этот полоумный без всякой причины сбавил скорость.

Айра вздохнул.

– Ну ладно, – сказал он. – Ты цела?

– Прямо задушила бы его! – сказала Мэгги.

По-видимому, это означало, что цела.

Он включил двигатель. Тот пару раз кашлянул, но заработал. Айра глянул назад – что там с движением? – и выехал на шоссе. После гравия обочины дорожное покрытие казалось почти лишенным трения, слишком гладким. Айра заметил, что его руки подрагивают на руле.

– Маньяк какой-то, – сказала Мэгги.

– Хорошо, что мы пристегнуты были.

– Надо полиции о нем сообщить.

– Да ладно. Никто же не пострадал.

– Поезжай быстрее, Айра, ладно?

Он посмотрел на нее.

– Я хочу его номер узнать, – сказала она. Спутавшиеся волосы Мэгги придавали ей сходство с дикаркой.

– Знаешь, Мэгги, – сказал Айра, – если вдуматься, мы виноваты не меньше него.

– Как ты можешь это говорить. Он вел машину рывками, болтался туда-сюда, ты забыл?

И откуда в ней столько энергии? – подивился Айра. Тратит ее без зазрения совести. Ему было жарко, левое плечо, в которое впился ремень, побаливало. Он немного сдвинулся – ремень слишком давил на грудь.

– Ты же не хочешь, чтобы он устроил серьезную аварию, верно? – спросила Мэгги.

– Нет, не хочу.

– Он наверняка пьяный. Помнишь, по телевизору обращение передавали? Наш гражданский долг – сообщить о нем. Прибавь скорость, Айра.

Он подчинился, главным образом от усталости.

Они обогнали фургон электрической компании, который и сам обогнал их недавно, и, поднявшись на холм, увидели впереди «шеви», который катил себе как ни в чем не бывало. Айра ощутил прилив гнева и сам ему удивился. Чертов дурак этот водитель. Хотя откуда следует, что там мужчина? Куда вероятнее женщина, бездумно сеющая хаос, где бы она ни появилась. Он посильнее нажал на акселератор. Мэгги сказала: «Хорошо» – и опустила стекло.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Езжай быстрее.

– Зачем ты опустила стекло?

– Быстрее, Айра! Мы его упустим.

– Вот будет весело, если нас за это оштрафуют, – сказал Айра.

Однако увеличил показание спидометра до шестидесяти пяти, потом до шестидесяти восьми. «Шеви» был уже близко. Его заднее окно покрывала такая пыль, что разглядеть сквозь него что-либо Айре не удалось. Все, что он мог сказать, – на голове водителя сидит какая-то шляпа и росту он маленького. Пассажиров в «шеви» вроде бы не было. Номерной знак тоже зарос пылью – пенсильванский, синий с желтым, желтый цвет посерел, словно от плесени.

– Игрек, два, восемь… – прочитал Айра.

– Да, да, я вижу, – сказала Мэгги. (Она была из тех, кто еще способен назвать телефонный номер, который был у них в детстве.) – Теперь обгони его.

– Ладно…

– Ты же видишь, что это за водитель. По-моему, его лучше обогнать.

Да, это имеет смысл. Айра взял влево.

А когда они поравнялись с «шеви», Мэгги высунулась в окно и ткнула указательным пальцем вниз.

– Ваше колесо! – крикнула она. – Ваше колесо! Переднее, оно отваливается!

– Боже мой, – сказал Айра.

Он посмотрел в зеркальце. Все правильно, «шеви» сбавил ход и сдал к обочине.

– Ну вот, он тебе поверил, – сказал Айра.

Нельзя не признать, что некоторое удовлетворение Айра испытал.

Мэгги оглянулась, посмотрела в заднее окно. А потом повернулась к Айре, и лицо у нее было, непонятно почему, потрясенное.

– Ох, Айра, – сказала она.

– Теперь-то что?

– Он такой старенький, Айра.

Айра ответил:

– Я бы этим престарелым водителям…

– Мало того что старенький, – сказала Мэгги. – Он черный.

– И что?

– Я еще не разглядела его, когда сказала про колесо, – пояснила она. – Он вовсе не собирался сбросить нас с шоссе! Наверняка даже не понял, что произошло. У него такое морщинистое, достойное лицо, а когда я крикнула про колесо, у него челюсть отвисла, и все же он не забыл прикоснуться к полям шляпы. А шляпа! Из серого фетра, такую мой дедушка носил!

Айра застонал.

– Теперь он думает, что мы над ним посмеялись. Что мы расисты или еще кто и наврали насчет колеса из подлости.

– Ничего он такого не думает, – сказал Айра. – На самом деле он не может выяснить, отваливается у него колесо или нет. Как это проверишь? Тут надо посмотреть на него в движении.

– Ты хочешь сказать, он там так и стоит?

– Нет-нет, – торопливо ответил Айра. – Скорее всего, опять едет по шоссе, но немного помедленнее, хочет убедиться, что все в порядке.

– Я бы так не сделала, – сказала Мэгги.

– Ну, ты – не он.

– И он бы тоже не сделал. Он старый, он сбит с толку и совсем один, сидит сейчас в машине, слишком испуганный, чтобы проехать еще хоть дюйм.

– О господи, – сказал Айра.

– Мы должны вернуться и сказать ему.