Помоги проекту - поделись книгой:
Энергии Камня воздействовали на окружающие предметы, но очень слабо. Дым или туман были для этих энергий слишком тяжелыми. Для них больше подходили испарения. Розовое масло, смешанное с водой, спиртом и травами, действовало лучше всего.
То, что показывал Камень, зависело от его настроения, а не от того, что мог — сознательно или бессознательно — принести на сеанс Томас.
Однажды Камень показал точное расположение золотых копей Приама, закрытых тяжелыми каменными блоками и землей Илиона. Амнет буквально загорелся идеей снарядить экспедицию и добыть сокровища, но в конце концов его одолели сомнения.
Конечно, Камень никогда не лгал, но можно было очень легко обмануться, пытаясь перевести порождаемые им видения в доступные человеку образы. Илион, который показывал Камень, мог и не быть историческим Илионом. То, что можно было разглядеть с помощью Камня, далеко не всегда совпадало с той реальностью, которую дано видеть простым смертным.
Хотя однажды Камень открыл Томасу истину. Он показал Орден тамплиеров как башню из отесанных глыб, где каждая глыба была молитвой, денежной ссудой или воинским подвигом. Девять Великих Магистров до Жерара, начиная с Гуго де Пена в 1128 году от Рождества Христова, плели интриги и сражались и отвоевывали место в Святой земле для северных франков — тех самых светловолосых воинов с горящими сердцами, которые пересекли Северное море, сначала для набега, потом — чтобы обосноваться на диком берегу, который Франция противопоставляет белым берегам Альбиона. А когда Вильгельм Завоеватель ступил на Британскую землю и начал войну против саксонцев, вместе с ним были те же самые Сыны Бури. И теперь, всего сто двадцать лет спустя, когда старый Генрих Английский воюет с юным Филиппом Французским, норманнские франки находятся между двух огней, возводя на троны и свергая королей. В то же самое время далеко за морем они, Рыцари Храма, спешат, оседлав быстроногих коней, чтобы помочь обоим королям предъявить права на Святую землю.
Камень показал Томасу Амнету историю Рыцарей Храма за прошедшие шестьдесят лет. В звенящих кольчугах, в плащах из белой шерсти с красными восьмиконечными крестами, вооруженные мечами и копьями, с норманнскими щитами в виде слезы, они, один за другим, проезжали мимо Томаса на лошадях: на белых — живые рыцари с полными жизни глазами; на черных — души умерших, в чьих глазах горело предчувствие суда Одина и воскресения в Вальгалле.
Урок был для Амнета поучительным. Первые рыцари, промчавшиеся в его видении на черных лошадях, были стройными и загорелыми, с крепкими мышцами, с сильными, мозолистыми руками, и на мечах их алела свежая кровь. Следующие, те, что на белых лошадях, — полные, бледные от долгого пребывания в четырех стенах. У них были изнеженные руки, слабые мышцы, на пальцах — чернильные пятна от записей долговых обязательств и владений.
Плащи первых тамплиеров пропахли дорожной пылью и кровью, льняные туники нынешних — ладаном и духами из будуаров проституток.
Это видение было истинным — и последним, которое Томасу Амнету удалось увидеть за несколько месяцев.
Сейчас Амнет должен попытаться еще раз. Левой рукой он направил испарения из колбы на край Камня, отключился от всего и опустил взгляд…
На него смотрел Ги де Лузиньян, безвольный, пресыщенный страстями, с высунутым языком. Длинные подвижные пальцы — цвета меди, как у сарацинов, — гладят его лоб, затылок, кожу на груди, спускаются все ниже… Ги вскрикнул и исчез в тумане.
Струйка испарений поднялась и застыла, темная в неверном свете свечи. Словно отразившись в неподвижной воде колодца, огонек превратился в безжалостное полуденное солнце. Утес посреди пустыни, похожий на палец дамы, которая призывает подойти поближе. Палец согнулся и исчез в тумане.
Черные усы, аккуратно подрезанные острым кинжалом, появились среди испарений. Над ними сверкнули два глаза, красные, как у волка, и узкие, как у кошки. Крылья усов поднялись, и губы раздвинулись в улыбке, обнажив превосходные зубы. Взгляд искал что-то в тумане, пока не встретился со взглядом Амнета. Орлиный нос снова, как женский манящий палец, поманил Томаса. Изображение стало расплываться, но, прежде чем возникла новая картинка, Амнет взмахом руки разогнал испарения.
Свеча под ретортой догорела, и все исчезло. Так всегда. Это лицо, эти волчьи глаза последние месяцы появлялись в каждом видении. Где-то, когда-то, в каком-то времени — настоящем, прошедшем или будущем — чародей уже объявил или еще объявит духовную войну Хранителю Камня. Подобные вызовы не были чем-то необычным: маги существовали всегда — и в прошлом, и в будущем. Но этот вызов именно сейчас нарушил порядок, свойственный внутренним энергиям Камня. Томас Амнет должен все обдумать и найти достойный ответ.
Он отодвинул реторту. Снова уложив Камень в шкатулку, не обращая внимания ни на волну боли, ни на хор ангелов, он опустил крышку. Каждый раз, когда Амнет прикасался к Камню, Камень изменял его, делал более сильным, увеличивал познания.
Томас вспомнил день, когда получил его во владение от Алена, бывшего до него Хранителем Камня.
Старый рыцарь неподвижно лежал на смертном одре, раненный в легкое сарацинской стрелой. Два дня он харкал черной кровью, и никто уже не надеялся, что он увидит рассвет.
— Томас, подойди.
Томас покорно приблизился к постели, сложив руки на груди. Эти руки огрубели от рукояти меча. Ему было семнадцать, и он еще ничего не знал. Голова его была пуста, как стальной шлем.
— Капитул не смог найти тебе лучшего применения, потому тебя передали мне.
— Да, сэр Ален.
— Ордену нужен Хранитель Камня. Это не слишком важный пост. Не такой, как магистр или военачальник.
— Да, сэр Ален.
— Но все же к Хранителю относятся с некоторым почтением.
Рыцарь приподнялся на подушках, глаза его заблестели. Он смотрел куда-то вдаль, мимо Амнета.
— Камень опасен. Я знаю, что это орудие дьявола. Ты не должен прикасаться к нему часто, только в случае крайней нужды.
— Что же он такое, этот Камень?
— Первые отцы Ордена привезли его из северных стран. Он всегда был с нами. Наша тайна. Наша сила.
— Где Камень, сэр Ален?
— Всегда держи его при себе. Владей им ради блага Ордена. Пока Камень с тамплиерами, они не будут знать поражений. Но прикасайся к его поверхности как можно реже. Ради собственной…
Лихорадка, сжигавшая сэра Алена, казалось, набросилась на него, как бешеная собака, и вцепилась в горло. У него перехватило дыхание. Взгляд метнулся в сторону и остановился на Амнете. Последнее слово, которое он с хрипом произнес, было:
— …души.
И все кончилось.
Амнет знал, что должен что-то сделать. Он опустил умершему веки, придержав их кончиками пальцев, как делают йомены на поле битвы. Нужно сообщить кому-нибудь о смерти сэра Алена. Но сначала он должен найти Камень, который отныне принадлежит ему.
Где Камень?
Сэр Ален велел Амнету держать Камень при себе. Где же мог умирающий спрятать свое достояние?
Томас заглянул под кровать: знамена, пыль и накрытый ночной горшок. Он вытащил сосуд наружу: а вдруг старый рыцарь спрятал Камень именно там? Нет, горшок слишком мал для такого большого Камня.
Где еще?
Он откинул полог и принялся шарить под подушкой. Обиженная столь неподобающим обращением голова умершего повернулась, глаза открылись. Амнет наткнулся на что-то твердое. Он сжал предмет и медленно вытащил его.
Ларец из черного орехового дерева. Томас внимательно осмотрел крышку и, обнаружив, что ключа не потребуется, откинул ее.
Внутри лежал темный кристалл величиной с ладонь. В слабом свете трудно было разглядеть его. При вращении Камень казался то зловеще-кровавым, то коричневым, цвета охры, цвета жирной французской земли, вспаханной плугом в весенний день.
Амнет не внял последнему предостережению сэра Алена и дотронулся до Камня. Волна боли, небесная музыка и ярость, пожирающая его жизнь, — все, что отныне будет будоражить его сны и думы, — поднялись в душе от первого прикосновения. И Томас Амнет понял, что это мгновение навсегда изменило его.
Он нашел Камень, и Камень принадлежал ему.
Камень нашел его, и он принадлежал Камню.
В ту же секунду Амнет понял, что сила, заключенная в Камне, могла спасти сэра Алена от смерти, могла исцелить его раны. А еще он понял,
Теперь, десять лет спустя, здесь, в своей келье, умудренный чтением многочисленных пергаментов (некоторые существовали только в видениях, дарованных Камнем), закаленный тысячами прикосновений к Камню, Амнет знал многое о силе Камня и ее действии.
Он знал, что не умрет, как остальные. Он, Рыцарь Храма, никогда не промчится на черном коне в видениях Хранителей Камня. Никогда не увидит Одина Одноглазого у врат Вальгаллы. Никогда не преклонит колен перед Престолом Господним.
Прибирая на столе, Томас передвинул кусок свинца, который днем раньше использовал для починки чернильницы.
Металл словно вздрогнул от его прикосновения и превратился в желтую блестящую тростинку. Амнет взял в руки костяные пуговицы — те заискрились, словно льдинки в водопаде, превратившись в сверкающие хрустальные шары, резонирующие у него в руках с какой-то непонятной силой, издавая странные звуки.
Козни дьявола? Подобная мысль должна была бы смутить Амнета — христианина, Рыцаря Храма. У любого другого, окажись тот на его месте, кровь застыла бы в жилах.
Но Амнет слишком хорошо знал Камень. Камень принадлежал самому себе и обладал собственной внутренней логикой. Впрочем, не всегда его воздействие было столь устрашающим. Но что бы ни делал Камень с Томасом Амнетом, это не оскверняло его, а лишь очищало.
Он в изумлении смотрел на собственные руки и ждал, когда чудо исчезнет.
Файл 01
Кибернетический психолог
(Неизвестный 2035/996 Гарден, Том (Томас) NMI. Открыть психиатрический файл для записи дальнейшей информации.)
Летом я снимал жилье в Джексон-Хейс. В таком старом каменном доме, разбитом на отдельные модули. Мое окно было на третьем этаже, слева.
Это случилось в семь утра, я отсыпался после работы. Я закончил выступление в два пятнадцать, перекусил и немного выпил. Так что домой я пришел где-то после трех и улегся спать. В семь, когда нормальные люди уже встают и принимают душ, я еще крепко сплю.
Поделиться книгой: