Матрица жизни на Земле

Георгии Георгиевич Тертышный и Петр Петрович Гаряев

Какие они разные – ученые!

По жизни я встречался с очень широким кругом ученых. От некоторых ученых меня воротило, потому что чувствовалось, что достижение долгожданных званий «профессор» или «академик» было их главной карьеристической целью, когда и «по трупам шагать» не зазорно. Я заметил, что им, таким ученым, уж очень сильно не нравятся те ученые, которые верят в Бога и которые многие явления природы объясняют («О, какая жуть»!!!) как Божье Созидание. Глаза этих ученых-карьеристов становятся при этом не просто стеклянными, а матово-стеклянными, если ты – ученый, произнесший слово «Бог», – еще и не склоняешь голову перед академическим авторитетом, а смотришь прямо ему в глаза, как бы стараясь через их матово-стеклянный блеск вбить в его проданную душу хотя бы то, что не он есть Бог и что его тело с руками и ногами создал не он – поднаторевший в восхождении по карьерной лестнице отпрыск человеческого рода, который всю свою энергию вкладывает в то, чтобы ни один ученый с чистыми и светлыми глазами и тем более ученый, нагло произносящий слово «Бог», не смог пройти наверх и через науку утверждать всевластие Бога на Земле. Такие «ученые» не умеют слушать, а если ты настырно продолжаешь объяснять, да еще и добавляешь слово «интуиция» или, хуже того, намекаешь на Бога, то глаза его из матово-стеклянных становятся просто матово-белыми, чтобы не пропустить в свою проданную душу хоть чуть-чуть исходящей от Бога «чужой для него» энергии, от присутствия которой в проданной душе становится нестерпимо больно, да и недавние «шагания по трупам» всколыхивают Совесть, страшнее суда которой не бывает на свете. Вот и прерывают такие «авторитеты» твою речь на полуслове, а иногда в кабинете даже вывешивают картинку, на которой изображена смеющаяся обезьяна и написано: «Не вешай мне лапшу на уши!» Чтобы ты – «сверчок» – знал свой шесток!

Но стоит таким «ученым от Дьявола» заболеть, то глаза их сразу становятся прозрачными и даже ласковыми, и они сразу же обращаются к тем ученым-врачам, которые когда-то говорили им (нагло!) о Боге. А мы их лечим, как Бог велел… ведь мстить-то мы не умеем. И лишь иногда приговариваем про себя: «А ведь выздоравливает! Может, хоть сейчас поймет!»

Но зато сколько ученых от Бога, которые, к счастью, признаны при жизни! Я с какой-то душевной теплотой вспоминаю таких ученых-академиков, как Влаил Петрович Казначеев, Геннадий Андреевич Месяц, Юрий Михайлович Лопухин, Аркадий Павлович Нестеров, Алевтина Федоровна Бровкина, Лариса Константиновна Мошетова, Михаил Иванович Давыдов и многих других. Каждый из таких ученых стоит десятка ученых «не от Бога», и ведь побеждает… потому что Бог сильнее Дьявола.

А уж если говорить об упомянутых выше Петре Петровиче Гаряеве и Георгии Георгиевиче Тертышном, то тут и слов нет – они истинные ученые от Бога, даже несмотря на то, что судьба их не ласкает.

Что нашли Петр Петрович Гаряев и Георгий Георгиевич Тертышный

Если начать рассказывать об их исследованиях, то это составит целую увлекательную книгу. Скажу лишь, что эти два друга-ученых (молекулярный биолог и физик) нашли принципы и создали прибор, с помощью которого можно «выбивать» тонкие энергии[4] из живого вещества. Более того, они научились регистрировать эти загадочные тонкие энергии и изучать их свойства.

Исходя из своих исследований П. П. Гаряев и Г. Г. Тертышный пришли к выводу, что только от 2 до 10 % генетической информации находится в материальной ДНК, а остальная генетическая информация находится в невидимом биополе вокруг клетки. И это они доказали многочисленными опытами.

Э. М.: В дальнейшем мы пришли к выводу, что кроме ДНК существует еще и Ген Воды, а также два энергетических гена – Ген Огня и Ген Ветра.

Например, он взяли семена растения Arabidopsis (растение типа салата), эти семена убили гамма-излучением, а потом на эти мертвые семена с помощью своего аппарата направили тонкую энергию, «выбитую» из ДНК эритроцитов цыплят. И… о, чудо! Эти «бывшие мертвые» семена взошли, и из них выросло растение Arabidopsis. Ожили, получается, семена?!

Один из графиков тонких энергий, записанных П. П. Гаряевым и Г. Г. Тертышным

То же самое они проделали с семенами пшеницы и ячменя. Да еще много других опытов выполнили эти ученые, чтобы показать, что материальное тело есть не только материальное тело, а вокруг него существуют сложнейшие полевые структуры; и если бы человек научился владеть этими полями, то мы бы ежедневно видели такие чудеса… такие чудеса, что даже трудно представить.

Неужели на Земле существует общая программа Жизни?

Но самое любопытное, на что я обратил внимание в исследованиях этих двух талантливых ученых, это то, что мертвые семена они «облучали» не тонкой энергией, «выбитой» из таких же живых семян, а тонкой энергией, «выбитой» из… ДНК эритроцитов цыплят.

– Странно! Очень странно! – думал я тогда. – Причем тут растение Arabidopsis и цыплята? Каким образом «цыплята помогли семенам»? Неужели… неужели на Земле существует какая-то… общая программа Жизни?

Впоследствии мы много раз обсуждали этот вопрос с П. П. Гаряевым и Г. Г. Тертышным. Выяснилось, что они уже давно до меня пришли к такому же выводу.[5]

– А вдруг, а вдруг, – с придыханием шептал я сам себе, – а вдруг именно в Городе Богов создавалась эта единая, общая Программа Жизни на Земле?! Но как?

Короче говоря, я купил билет на самолет и полетел в Москву, чтобы встретиться с Петром Петровичем Гаряевым и Георгием Георгиевичем Тертышным.

Мы, как всегда встретились на квартире Петра Гаряева, расположенной недалеко от Белорусского вокзала. Я развернул перед Петром Петровичем и Георгием Георгиевичем карту-схему Города Богов.

О, как похоже на ДНК!

– Это что? – спросил Петр Петрович, показав на схему священной горы Кайлас.

– Это схематическое картографическое изображение горы Кайлас, – ответил я. – Как бы вид с птичьего полета.

– Вид сверху как бы, да?

– Да. Кстати, это результат огромной работы по анализу многочисленных снимков, привязок к местности, азимутов и многого другого, – пояснил я.

– А это у тебя, Эрнст, точно получилось? – засомневался Петр Петрович.

– Ну… – засмущался я. – Я ведь не могу летать и смотреть на Кайлас сверху! Самолеты там не летают, аэрофотосъемок не производилось, топографических исследований не велось.

– А космические снимки?

– Космические снимки этого района Тибета мне удалось раздобыть через администрацию президента России, причем и наши, и американские.

– И что они показали? – Лицо Петра Гаряева стало напряженным.

– Да ничего, Петр, ничего! – разочарованно ответил я. – На равнинах все получается идеально; при увеличении изображения, снятого со спутника, можно разглядеть много деталей. А вот в горах…

– Что в горах?

– В горах, тем более в столь высоких, как тибетские, все портят высокогорные черные тени. Они, эти высокогорные тени, столь плотные, столь черные, что через них ничего не видно. Что только мы не делали, с кем только не советовались! Ничего не получается. А американские снимки, сделанные в инфракрасных лучах, где нет теней, не дали нужного разрешения.

– М-да.

Один из космических снимков района, близкого к Кайласу. Видны черные тени

– Поэтому, Петр, я могу представить вашему с Георгием вниманию только вот это схематическое картографическое изображение горы Кайлас, да и всего остального Города Богов. Но поверьте, друзья мои, это все достаточно точно; у меня очень большой опыт рисования кроков, – убежденно сказал я.

– А что это такое – кроки? – спросил Георгий Тертышный.

– Кроки, – стал пояснять я, – это схематическое картографическое изображение какой-либо горы или горного хребта. Когда ты ходишь в походы по мастерским нормативам, то в отчете о совершенном походе ты почти всегда приводишь кроки, по которым должны пройти, не заблудившись, другие туристические группы. О, сколько этих кроков я перерисовал за свою спортивную жизнь! О, сколько людей прошло по моим крокам! Так что схематическое картографическое изображение горы Кайлас вряд ли грешит большими неточностями.

Схематическое картографическое изображение горы Кайлас (как бы вид с птичьего полета)

– Тогда, – Петр Гаряев пристально посмотрел мне в глаза, – знаешь, на что похоже это твое схематическое картографическое изображение горы Кайлас? Знаешь, Эрнст?

– На что?

– Это очень похоже на электронно-микроскопический снимок жидкокристаллических структур хромосом, упакованных в клеточных ядрах, которые тоже имеют слоистую структуру, – выпалил Петр Петрович.

Петр Гаряев: – Это похоже на жидкокристаллическую структуру хромосом

У меня на лбу выступила испарина. Я, конечно же, плохо разбирался в молекулярной биологии, но, будучи медиком, кое-что все-таки понимал. По крайней мере, я хорошо знал, что в хромосомах находится ДНК – главный генетический материал любой клетки.

– Это что, на ДНК похоже, что ли? – с волнением в голосе спросил я, ткнув пальцем в схематическое изображение горы Кайлас.

– Это на ДНК похоже, что ли? – спросил я у Петра Гаряева

– Да не совсем так! – возразил Петр Гаряев. – Я же говорю, что это похоже на срез жидкого кристалла хромосомы, в которой находится ДНК. Слоистость особенно характерна.

– А по-простонародному… для обывателя… можно сказать, что схема горы Кайлас чем-то похожа на ДНК? Петр Петрович, пойми, пожалуйста, что научный язык молекулярных биологов с выражениями типа «изоморфные жидкокристаллические структуры» мало понятен обычным людям, а вот термин «ДНК» знают все и ассоциируют с этим термином понятие «ген» или «геном». Давай уж не будем цепляться к словам, ставшим для всех привычными, – не унимался я.

– Ну уж, если только совсем по-простонародному… – согласился Петр Гаряев. – Замечу еще вот что.

– Что?

– Жидкие кристаллы хромосом – это подвижная структура, а гора Кайлас – стабильная твердая структура.

– А я еще добавлю, – нагло вставился я, – что если размер любой хромосомы, содержащей ДНК, сверхмикроскопичен, то… то размер священной горы Кайлас гигантский: ведь только высота ее составляет 6666 метров.

– Фрактальность – это известный факт, – произнес физик Георгий Тертышный.

Я уже знал, что такое фрактальность. Сложное понятие, которое математики описывают формулами, на мой взгляд, можно расшифровать как разномасштабность или то состояние, когда какой-либо принцип действует при любых размерах – будь то в сверхмикроскопическом размере, будь то в размерах всего космоса. По-видимому, примером этому может явиться расхожее понятие ученых-эзотериков, что человек является «микрокосмом макрокосма».

– Фрактальность, фрактальность… – пробубнил я себе под нос, опустив голову. – А возможно, кроме обычных клеточных ДНК существуют еще и… еще и «общеземные ДНК», и даже… и даже «космические ДНК»?! Кто знает?! Кто знает?!

– А возможно, кроме обычных клеточных ДНК существуют еще и общеземные, и даже космические ДНК?! – пробубнил я себе под нос

А потом я поднял голову, посмотрел на Петра Гаряева и Георгия Тертышного, достал из портфеля фотографию священной горы Кайлас, положил ее на стол и сказал, показав на Кайлас:

– Братцы, вы меня, пожалуйста, еще раз извините за несоблюдение научной терминологии и за то, что словом «ДНК» я обозначаю то, что вы привыкли называть «…жидкокристаллические структуры хромосом, упакованные в ядре…». Но, тем не менее, я хочу сказать… хочу сказать…

– Что?

– Неужели гора Кайлас – это центральная часть огромного каменного генома?

Глаза моих друзей заблестели.

– Ну уж если совсем перейти на простонародную терминологию с твоей, Эрнст, подачи, – тихо проговорил Петр Гаряев, – то некоторое сходство можно найти с некоторыми фрагментами жидкокристаллических структур хромосом… Но…

– Что но?

– Уж очень странно это. – Петр Гаряев почесал затылок. – Но что-то в этом есть!

– И, наверное, не зря паломники поклоняются этой священной горе, – добавил Георгий Тертышный.

Тогда я еще и не предполагал, что человек, видимо, имеет не один геном (совокупность генов), заложенный в его клетках, а что их, этих геномов, у человека должно быть целых четыре, которые… порождают его четыре тела, работающих совместно. А в тот момент я только непонимающе смотрел широко раскрытыми глазами на карту-схему Города Богов.

– Давайте посмотрим еще и на схемы других пирамид, окружающих Кайлас, – предложил Петр Гаряев.

Матрица Жизни на Земле

– Смотри-ка, как их много! – прокомментировал Георгий Тертышный.

– Любопытно то, что большинство пирамид, изображенных здесь, выглядят полосатыми, тоже напоминая характерную слоистость хромосом, – заметил Петр Гаряев.

Я молчал.

– Это ступенчатые пирамиды. Так ведь, Эрнст? Ты полосками изображал ступени на пирамидах, что ли? – решил уточнить Георгий Тертышный.