Помоги проекту - поделись книгой:
— Или на автобусной остановке, или у кассы какого-нибудь кинотеатра, а может, у женского общежития…
Они расхохотались.
Закирия, похоже, понравился своему собеседнику. Между ними сразу же завязался непринужденный разговор, и уже через несколько минут они перешли друг с другом на «ты». Выйдя из бара, они долго ходили по вечернему городу, провожая друг друга. По ходу разговора незнакомец спросил у Закирии, из каких мест тот будет родом. Закирия, не задумываясь, брякнул:
— Во-он оттуда! Я пришелец!
— Ну да! — засмеялся незнакомец.
— Не веришь? — завелся Закирия, решив проэкспериментировать на незнакомце. — Видишь вон ту звезду? — показал он на Марс. — Это планета Марс. Много-много лет назад мой дед прилетел оттуда в качестве исследователя. Однако во время посадки его корабль получил повреждения, и дед не смог вернуться на родную планету. Так он и стал землянином. Он уже давно умер, но когда я был маленьким, он частенько рассказывал мне про Марс.
— Ты не врешь?
— Провалиться мне на месте! — поклялся Закирия.
Незнакомец начал прощупывать Закирию:
— А почему ты не возвращаешься на Марс?
— Я бы с удовольствием, да времени нет, — засмеялся Закирия. — К тому же до Марса далеко, а я плохо переношу дорогу… Долгая дорога всегда скучна…
— А ты полетел бы, если бы я тебя доставил на Марс так быстро, что ты даже не успел бы заскучать?
— А девушки там есть? Если есть, то поеду, провалиться мне на месте, — продолжая смеяться, сказал Закирия, слегка сожалея, что его «эксперимент» провалился и в то же время довольный, что на этот раз ему попался собеседник под стать ему самому.
— Тогда пошли.
Они пошли в сторону реки. Шли они, посмеиваясь, пошучивая и Закирия даже не заметил, что они довольно далеко углубились в лес. Вдруг незнакомец остановился и сказал:
— Вот и мой корабль.
Закирия расхохотался, довольный и прогулкой и этим шутником.
— Ну и хохмач же ты! Где ж твой корабль, что-то я не вижу его?
Перед ними была абсолютно голая площадка.
— Давай руку. Иди за мной!
…Закирия остолбенел: взявшись за руку незнакомца и сделав один-единственный шаг, он вдруг оказался на борту межпланетного корабля! Вокруг светились голубоватые экраны и на них Закирия увидел лес, по которому они только что шли, реку, смутно блестевшую в густых сумерках…
Закирия оторвался от экранов, принялся растерянно осматриваться. Пульты со многими приборами, круглые иллюминаторы… Все чужое, незнакомое… Незнакомец!
Их взгляды встретились.
Тот шагнул вперед и положил руку на плечо Закирии:
— Закирия, я не хочу сейчас читать тебе лекцию. Парень ты неглупый и уверен, что ты поймешь меня правильно. Ты ведь знаешь, что долг любого Сообщества разумных существ — наладить контакты с Братьями по Разуму других планет. Мы уже много лет отправляем на Землю, другие планеты Солнечной системы научные экспедиции, цель которых- найти разумную жизнь и, если таковая обнаружится, исследовать ее, определить, на каком уровне развития она находится, а если понадобится, помочь Братьям по Разуму. К сожалению, ни одна наша экспедиция, отправленная на Землю, назад не вернулась. Я уверен, что вернусь на родную планету — меня убеждают в этом сделанные мной расчеты. Однако мой научный доклад о жизни землян нуждается в дополнениях. И самым оптимальным вариантом было бы пригласить на Марс землянина, человека, который смог бы прокомментировать и дополнить мои исследования. Ты — потомок оземлянившихся марсиан, и потому ты просто обязан полететь со мной.
Закирия ущипнул себя, проверяя, не сон ли это.
— О чем ты говоришь?
— Брат, неужели дед не говорил тебе…
— Какой еще дед? — прервал марсианина Закирия. — Все мои предки до сотого колена — коренные земляне… Нет, браток, не нужен мне твой Марс. Пошутили и хватит, мне пора домой. — Он попытался улыбнуться. — А ты шутник! Наверное, в цирке работаешь?… Фокусник?… Или гипнотезер?…
— Закирия! Не пори чепуху!
— Ничего я не порю!
— Твой дед, действительно, не марсианин?
— Действительно… Чтоб мне провалиться на месте.
На этот раз он клялся искренне.
— Так ты настоящий землянин?
— Да!
— Знают ли земляне о том, что на Марсе есть жизнь?
— Только предполагают.
Марсианин задумался, затем решительно сказал:
— Ты должен полететь со мной и рассказать нашим ученым об эволюции жизни на Земле. Вернее, ученые сами получат все сведения, подвергнув анализу протоплазму, из которой ты состоишь. Твой полет на Маре будет выдающимся вкладом в дело сотрудничества цивилизаций, населяющих Солнечную систему. Это твой долг!..
Закирия совершенно растерялся. Марсианин продолжал убеждать его, одержимо сверкая глазами и его звонкий голос, казалось, заполнил собой весь салон корабля:
— Отбрось сомнения, Брат по Разуму! Эксперимент, в котором ты примешь участие, изменит судьбы двух планет. Ради истины, ради торжества Разума мы с тобой должны стать выше личных привязанностей, выше условностей! Решайся!..
Закирия нерешительно кивнул головой. Марсианин подошел к самому большому пульту, оглянулся на Закирию, подбадривающе улыбнулся и нажал на красную кнопку…
Земля погружалась в темноту. Высыпали на небе мириады звезд и среди них крупной красноватой точкой мерцал Марс.
Взревели дюзы двигателей… Человек и марсианин снова встретились взглядами…
…В тот поздний вечер еще одна звезда летела по небу, оставляя за собой короткий след…
Беганас Сартов
Человек и робот
— Аскарбек-второй! — окликнул Аскарбек робота, застегивая воротник рубашки.
— Слушаю, — отозвался тот, поправляя галстук у себя на шее. Этот биоробот был создан по образу и подобию своего хозяина и не только повторял его внешность, но и перенял его эмоции, привычки, наклонности, то есть все, чем один человеческий индивидум отличается от другого и что мы называем человеческим «я». Сотрудники Аскарбека по Кибербиосубмолекулярному институту иногда не могли отличить от Аскарбека его двойника.
— Значит, так, — сказал деловито Аскарбек. — В пять вечера в институте состоится заседание ученого совета. Ты пойдешь вместо меня на это заседание, посидишь, послушаешь, если понадобится — выступишь. А я побегу в театр за билетами, затем поеду в космопорт. В шесть должна прилететь с Малой Медведицы Лайли и мне надо встретить ее. А вечером мы с ней пойдем в театр. Ты ведь знаешь, нам с ней надо решить вопрос о нашей свадьбе.
— Хорошо, — буркнул робот. — Но… — Он сделал паузу. — На заседание Совета иди сам. А я встречу Лайли… — Он вынул из нагрудного кармана пиджака два узеньких билета: — И в театр Лайли пойдет со мной!
Аскарбек, опешив, выронил из рук шляпу:
— Что?!
Аскарбек-второй вежливо поднял шляпу и подал ее Аскарбеку:
— Неужели ты не понимаешь, что я соскучился по Лайли и с нетерпением жду встречи с ней?
Аскарбек остолбенел.
— Но ведь… это не ты, а я скучаю по ней, — задыхаясь, прошептал он.
— Что? Ведь ты — это я! Значит, Лайли…
— Нет! — запальчиво прервал Аскарбек своего двойника. — Я — это не ты! Наоборот, ты — это я! Ты мой двойник!
— Это не так… — усмехнулся робот. — Ты — это я!
— Прекрати, браток, — сказал Аскарбек, стараясь сдержать злость. — Это я сконструировал тебя по образу и подобию своему. Я вдохнул в тебя жизнь! Следовательно, ты — это я!
— Аскарбек! — сверкнул глазами робот. — Не горячись. Кто кого создал — ты меня или я тебя — это вопрос спорный. Если честно, то никто практически не сможет установить, кто из нас человек, а кто — робот. Может, ты меня сотворил, а может… Да и чепуха все это… Спорить со мной не надо: ты член президиума Совета, тебе и идти на заседание. Билеты в театр у меня, значит в театр с Лайли пойду я. Вот так-то, Аскарбек!
Он подмигнул и направился к двери.
— Постой, постой, но ты же никогда не видел Лайли, как же ты… — бросился Аскарбек за роботом.
Робот остановился у двери и снисходительно улыбнулся:
— Ты разве никогда не встречался с ней?
— Я-то встречался, а вот ты…
— Раз ты встречался, значит и я встречался! Помнишь, как на эстакаде у вокзала я впервые поцеловал Лайли?
Аскарбек был ошеломлен. На шее вздулись вены, лицо его побагровело.
— Ну и подлец же ты! Это ведь я поцеловал ее! Я!..
— Успокойся, Аскарбек, — соболезнующе улыбнулся робот. — К чему волноваться, мы ведь с тобой один человек! Ты это я, я — это ты!..
Заседание ученого совета закончилось поздно. Задумчивый Аскарбек медленно шел по ночной улице.
Внезапно ему вспомнилась Лайли: «Вот черт. Ну и идиот же я!.. Интересно, что ей наболтал этот прохвост?»
— А действительно, кто из нас кто? Я — он, или он — это я? Может, я его двойник?.
Светлана Касымкулова
Яната
Конечно, деревня, бабушкин сад, душистый липовый мед и стремительная речка — вещи приятные, что и говорить! По крайней мере, приятнее, чем невыносимый голос председателя пионерского отряда Ирки Мухиной, которая вот уже, наверное, целый час бубнит о металлоломе и макулатуре. Я вздохнул и снова погрузился в сладкие думы.
— Борька, Борька! Бо-о-р-ь-к-а, ну Боря же! — это шепчет мой самый лучший друг Юрка.
— …Борька-а! — и он начал кидать в меня жеваной бумагой. Наконец, потеряв терпение, я разозлился и обернулся, чтобы дать ему по шее, но Мухина в этот же момент заметила страдальческим голосом:
— Краснов, ты нарушаешь дисциплину больше всех и вообще давно пора вызвать в школу твоих родителей!
Я только погрозил кулаком в Юркину сторону. Хотя я уже привык к тому, что он меня окликает каждые десять минут. Дело в том, что неделю назад мы всем классом ходили смотреть фильм «Москва — Кассиопея».
В том, что фильм «мировой», мы сразу же сошлись во мнениях. И решили, что обязательно должны тоже изобрести звездолет. Юрка целую неделю не давал мне покоя, звонил домой через каждые пять минут, заставляя выслушивать очередной его проект. На сегодня мы запланировали разрабатывать двигатель. И вот вместо того, чтобы после пяти уроков, как каждый нормальный человек, идти домой и работать над звездолетом, я должен был сидеть на классном часе и слушать надоевшее до смерти бормотание Ирки.
Речь шла о будущем субботнике. Да, надо сказать, что в нашем классе была одна девчонка Таня Волкова, высокая, с пушистой каштановой косой — самая обыкновенная девчонка. К нам в класс она пришла в прошлом году, неизвестно из какой школы. Ее любимым коньком были звезды, о них она могла бы говорить и час, и два, и десять. Но вообще-то она в классе ни с кем не дружила, была очень замкнутой. Она почти никогда не появлялась на субботниках, а я был в отряде кем-то вроде особо уполномоченного по субботникам и воскресникам и, вполне понятно, что на этой почве наши отношения с Танькой были не из особенно хороших. Когда все работали, ее обычно не было с нами, и я возмущался таким явлением. Но сколько бы я ни говорил ей об этом, она оставалась при своих убеждениях и отвечала, что у нее есть дела поважнее. У девчонки — важные дела, подумать только!
Заранее чувствуя, что Волкова снова не придет на субботник, я встал и начал ее «разносить».
Но несмотря ни на что Таня смотрела на меня и улыбалась, а когда я закончил, она поднялась и сказала:
— Почему я должна ходить на субботники? Неужели от этого кому-то легче станет?
В классе зашумели, я выкрикнул:
— Зачем же ты тогда в школу ходишь? Раз с нами — значит, везде и всегда с нами. Будто с луны свалилась.
— Фу… Луна! — возразила Танька. — Сказал бы хоть что-либо посовременней — с Марса или другой планеты. Можешь представить себе, что я с Марса?
— Во врет! Может ты вообще не из Солнечной системы? — ехидно осведомился Володька Соломин.
— Может, и так, — спокойно ответила Таня и невозмутимо села на свое место.
Наконец-то классный час закончился. Последней, как всегда, уходила Волкова. Мы с Юркой припустили за ней и нарочно громко разговаривали, стараясь зацепить эту выскочку.
— Великий день! В нашем классе объявилась марсианка, — ехидничал Юрка.
— Как же она соизволила прилететь на нашу Землю?! — издевался в свою очередь я.
Вдруг Танька так резко обернулась, что я чуть не налетел на нее.
— Эх вы, чудаки, думаете, это зависит от меня: хочу — молчу, хочу — рассказываю. Впрочем, я на вас и не обижаюсь… Ведь вы же всего-то понять не можете: имела бы право — давно все рассказала.
Юрка недоверчиво хмыкнул, но она на него даже не обратила никакого внимания, продолжая говорить:
— Я не из Солнечной системы. Я прилетела из созвездия Андромеды. Есть там звезда второй величины, Альферац, это наше солнце, а четвертая планета от Альфераца — моя родная, мы ее называем Дрейнау, что значит «цветущая»… А все наше созвездие мы называем не Андромедой… Это ужасно трудное слово — Андромеда!
Поделиться книгой: