Королевская кровь 5

   - Я к ректору фон Съедентенту, - выпалил он и постучал ногой о крыльцо. Звук получился деревянный.

   - Господин ректор по делам академии принимает на рабочем месте, - сухо ответил дворецкий. - Сейчас выходной, молодой человек, беспокоить его я не буду.

   - А я по его заданию, - довольно нахально высказался студент и потер ладонью красный нос. - Он говорил, это очень важно! А в университете его застать невозможно, я всю неделю пытался…

   Дворецкий поколебался.

   - В любом случае раньше полудня он не сможет вас принять, молодой человек.

   - Я… подожду здесь, - жалобно сказал студент и шмыгнул носом. - Это правда важно и срочно.

   Слуга с каменным лицом оглядел посетителя, подумал, что вряд ли барон обрадуется, если носитель важной информации примерзнет к порогу и скончается тут же от холода, и отступил в сторону. Опять придется вызывать огонь на себя.

   - Проходите. Я провожу вас в малую гостиную. Выпьете чаю, согреетесь. Будем надеяться, лорд фон Съедентент быстро… освободится. Как вас представить?

   - Руфус Винхальтер, - молодой человек топал за дворецким, разматывая с шеи широкий колючий шарф и с восторгом глядя на большую прихожую, на тяжелые двери и мрачноватую обстановку. Никто из студентов здесь не бывал, а вот он теперь сможет рассказать друзьям, как живет ректор. Зашел в гостиную и тут же, скинув на кресло пуховик, подбежал к камину, протянул к огню руки.

   - Как здесь здорово, - сказал он с восторгом. Обернулся, наткнулся на предупреждающий взгляд сопровождающего. - Я не буду ничего трогать, честно. Я подожду.

   Мартину фон Съедентенту спалось очень сладко. Было тепло, где-то на краю сознания мозг улавливал потрескиванье поленьев в камине, и одеяло было мягким, и снилась барону какая-то приятная чушь с зелеными полянками и прогуливающимися по ним лошадями. И он с удовольствием бы посмотрел сон до конца, но этому помешала суровая реальность в виде голоса дворецкого, призывающего хозяина проснуться.

   - Виктор, - прорычал очень злой будущий ландграф, открыв один глаз и узрев нарушителя, - уволю к чертям собачьим! Пошел вон!

   Дворецкий, на всякий случай держась подальше от кровати, с каменным лицом повторил:

   - Простите, милорд, но я подумал, что это важно для вас. Вас дожидается господин Винхальтер, ваш студент. Он сказал, что здесь по вашему заданию.

   - Какому к чертям заданию! - рявкнул барон в подушку и натянул на себя одеяло. - Не было у меня никаких заданий! Гони его прочь!

   Дворецкий незаметно покачал головой и направился к двери. С тех пор, как хозяин внезапно примкнул к секте, проповедующей воздержание, характер его сильно испортился. А раньше, бывало, выпустишь из спальни девиц, принесешь кофе, и тебе еще и премию вручат от приподнятого настроения.

   - Постой, - вяло пробубнил из-под одеяла Мартин и неохотно высунул наружу ногу, пошевелил пальцами. - Я вспомнил. Лучше бы не вспоминал. Так отвлеки его, накорми…

   - Уже, милорд, - почтительно сказал Виктор.

   - Еще неси, - приказал Март, - студенты всегда голодные, сколько ни корми, мне ли не знать. Я сейчас очухаюсь, мозги в рабочее состояние приведу… завтрак мне сюда, Виктор.

   - Будет сделано, милорд, - вежливо сказал дворецкий и удалился.

   Через полчаса ректор магакадемии и будущий ландграф спустился в малую гостиную. И застал там дрыхнущего на диване студента. Он бы даже умилился — если бы оный студент тем самым не напомнил ему об опустевшей теплой кровати.

   - Винхальтер, подъем!

   Парень подскочил.

   - Я не сплю, не сплю! Повторите вопрос, профессор!

   Лицо его приобрело осмысленное выражение, он огляделся с недоумением, потер сонные глаза и встал.

   - Простите, господин ректор. Я ждал, ждал, сам не знаю, как заснул.

   - У меня были дела, - сурово объяснил Мартин. - Итак, что вас привело ко мне?

   Студент зевнул широко, с оттяжкой, вызвав в королевском маге прямо-таки злобную ненависть.

   - Я это… - пробормотал он. - По делу.

   - Это я уже понял, - сообщил строгий ректор, усаживаясь в кресло напротив. - По какому?

   - Вы обещали, что если что-то про конец света найдем, поможете с экзаменами, - студент выжидательно посмотрел на мага.

   - Смотря что нашли, - подтвердил Мартин. - Говорите, Винхальтер, не тяните время. Неужто осилили весь список тидусских эпосов, что я дал?

   - Я их вообще не читал, - признался студент. Март мрачно поднял брови и юноша торопливо добавил: - Я в другом месте нашел. Я же подрабатываю, господин ректор, в музее династии Гёттенхольд. И когда вы задание давали, я прочитал его на стенде. И что-то вспомнилось. Я долго ходил, пытался вспомнить, где же я видел упоминание о конце света. И вот.

   Мартин чуть не застонал от столь бессвязной речи.

   - Что вспомнили? - доверительно спросил он.

   - Так я, это. Пошел посмотреть. А там - надпись!

   И студент уставился на ректора с гордым видом кота, который первый раз сходил в лоток.

   - Где? - медленно зверея, уточнил Мартин. - Что за надпись?

   - На копии поминального камня одного из Гёттенхольдов, - неожиданно четко сказал студент. - Они, господин ректор, Гёттенхольды то есть, перед смертью писали наставление сыновьям. Те, кто успевал, конечно. И потом это длинное наставление выбивалось золотом на широкой плите, чтобы потомок, навещая родителя, всегда его видел. И вот в музее стоят копии этих поминальных плит, сами-то они на кладбище старой династии. Их совсем недавно сделали, копии, потому что от непогоды плиты разрушаются…

   - И что там написано? - поинтересовался Мартин нетерпеливо.

   - А я сфотографировал. - Студент полез в карман и вынул довольно-таки помятую фотографию. - Не все понимаю, если честно. Камню почти шестьсот лет, что-то стерлось.

   Мартин взял фотографию и некоторое время глядел на нее, все мрачнея.

   - Да, - сказал он со вздохом. - Молодец, Винхальтер. Проводишь сейчас меня к камню, нужно самому посмотреть.

   - Экзамены? - рискнул напомнить пытливый юный ум.

   - Раз обещал — будут тебе экзамены, - с видом мученика подтвердил Мартин. Парень просиял. - Но это только на эту сессию распространяется, Винхальтер. Следующую придется сдавать самому.

   - Конечно! - радостно и очень убедительно ответил студент.

   Тем же вечером у Мартина дома собрались друзья. И фон Съедентент, облокотившись на стену под светильником, подсвечиваемый отблесками огня из камина, с выражением зачитал текст с фотографии.

   «Знай же, что весною встретилась мне старуха Гретта, про которую говорили, что видит она будущее. Она бросилась под копыта моего коня, и Рьеверн встал как вкопанный. И сказала она мне: «Великий король! Сильна твоя кровь, однако и она ослабнет и семя твое в веках истончится. И с концом Гёттенхольдов начнется конец мира сего. Где твой повелитель, король-ворон?»

   «Что ты видела, Гретта?» - спросил я почтительно, ибо старость, пусть и безумная, требует уважения.

   «Видела я Смерть под небом другого мира, мой король, - ответила она, - и смерть смерти. Видела я камни, видом похожие на застывшую кровь, силы невиданной, которые могут вернуть ее. Изгнана смерть огнем! И твердо держат потомки богов Туру, закрывая ей возможность вернуться. Камни те — божественная рута, смолой свернувшаяся, каждый, обладающий таким, увеличивает силу свою. А вступивший в брак с огнем может тот камень заменить, силу огненную впитав».

   Речь ее становилась бессвязной, но я внимательно слушал, потому что говорила она о тех вещах, которые для дома нашего были непостижимы от начала веков.

   «Явлено было мне, что в вершину года, - говорила она, ухватив меня за сапог, - камень нужно окропить кровью пленника и кровью пленившего, се будет ключ от ворот блистающих и ослабит запрет. Падут же врата тогда, когда сила владык земных иссякнет».

   Заклинаю тебя, сын мой, собери провидцев, ибо старуха уже умерла и больше ничего я добиться от нее не смог. Возлагаю на тебя и потомков моих обязанность найти тот камень и открыть путь на Туру нашему божественному покровителю».

   Мартин закончил читать и помахал фотографией.

   - Ну что? Впечатляет?

   - Впечатляет, - расстроенно подтвердила Вики и вздрогнула — в камине звонко треснуло полено.

   Тротт молчал, уйдя в себя и рассеянно поднося к губам бокал с вином. Мартин не стал включать верхний свет, оставив для уюта только напольные светильники, и выражение лица инляндца было сложно рассмотреть.

   - Ну что же, - подвел итог Алекс. - Для бреда слишком много пересечений с сегодняшним днем. А значит, подтверждается то, к чему мы пришли самостоятельно — все происходящее: и иссякающая стихия смерти, и буйство нежити, и пространственные прорывы — связано с отсутствием Черного Жреца. По всей видимости, он изгнан в другой мир, и чтобы вернуть его, нужно провести некий ритуал.

   - Да, только нужно теперь понять, что это за ритуал, - сердито сказала Виктория. Она всегда злилась, когда чего-то не понимала. - Что за камень? Что за пленник и пленивший?

   - Если смерть — пленник, то пленивший, по логике, огонь, - Мартин уселся в кресло и задумчиво оглянулся на пляшущее в камине пламя. - Вечный Воин. А кровь — кровь их потомков, полагаю. Если только это не метафора, и кровью смерти и огня не обозначены их стихии, например. Или еще что-то столь же поэтическое. Учтите, что я переводил со староблакорийского, часть надписи не поддается прочтению, да и смысл при переводе на современный язык может немного меняться. Остается надеяться, - добавил блакориец с невеселым смешком, - что у почившего Гёттенхольда была крепкая память и он не переврал слова старой ведьмы. Забавно все-таки, что мы вынуждены опираться на перевод воспоминаний умирающего о бреде безумной.

   - Есть другой вариант? - огрызнулась Виктория.

   - Ты еще не похвалила меня за этот, - вкрадчиво сказал барон и посмотрел на ее губы, опустил взгляд ниже и снова нахально взглянул в глаза. И на лице его она увидела удовольствие от того, что она сейчас здесь, в его доме, в его кресле — и привычно фыркнула:

   - Тебя за что хвалить? За эксплуатацию студентов?

   - Он вовсе не выглядел угнетенным, поверь, - заверил ее Мартин. - Да и вообще, за угнетением неофитов обращайся к Максу, он в этом деле светоч и образец. Малыш, ты чего молчишь? Заснул?

   Тротт поморщился и допил вино.

   - Не вижу причин для оживления и радости, - сухо проговорил он. - Положим, конец света возможно остановить, если вернуть Черного Жреца. Для этого всего-то нужно найти неизвестный камень, окропить его неизвестно чем в непонятно какой день и ждать, пока ослабнет сила королей. А если это сработает, в чем я сильно сомневаюсь, вспомним видения Алекса про тысячи чудовищ из Нижнего мира. Не открытие ли прохода для бога спровоцирует массовое нашествие таких тварей, как тха-охонги? И не будет ли это катастрофичнее падения стихий?

   - Ну что, - жизнерадостно вмешался Мартин, - перспективы отличные. Если не пытаться вернуть Жреца, конец света точно наступит вместе с уходом магии и катаклизмами. Если пытаться — есть большой риск, что нас всех сожрут гигантские муравьи и добьет война.

   - Может, именно отсутствие Смерти на Туре и уход магии поспособствуют открытию порталов, - возразила Вики.

   - Предположения, - проворчал Макс недовольно. - Вот именно, что мы гадаем, а не знаем. А для принятия решений нужны факты.

   - Да, о фактах, - вспомнил Свидерский. - Первая партия твоих камер с спектральным видением готова, Макс. Уже договорились, что их установят в Северных горах, в сейсмоактивном районе. Если будут открываться переходы, увидим и сможем их изучить. И, пожалуйста, зайди ко мне завтра, подпиши патент, иначе следующую партию не скоро запустят.

   Макс сухо кивнул.

    - Данилыч, - окликнул ректора Магуниверситета Мартин, - а что сказал Алмаз по поводу твоих видений? Удалось встретиться с ним?

   - Мне иногда кажется, что Дед ставит на нас особо опасные эксперименты, - сказал Александр с веселой досадой. - Он накумарил меня до состояния овощной икры. И пока я видел себя повелителем Вселенной и крутил шарик Туры на ладони, поковырялся в моем сознании. Кстати, Малыш, тебе стоит поговорить с ним на предмет его травок. В транс отправляют за две затяжки. Правда, руки-ноги отказывают и тела не чувствуешь, но зато сознание расширяют так, что возвращаться не хочется. И ощущения… экстатические.

   - Правда? - заинтересовался Март, наткнулся на суровый взгляд Вики, улыбнулся широко и поднял руки. - Я только попробовать, мамочка, клянусь.

   - Я обойдусь, - буркнул Тротт. - Что Дед сказал по поводу войны?

   - А что там говорить, - серьезно ответил Свидерский. - Как только первый приход отпустил, видения снова полились. Чистенькие, яркие, просто заглядение. Танки против тха-охонгов. Провалы в земле, откуда они выползали. Захваченные города. Огромное войско… но какое-то средневековое, что ли. Алмазыч все считал и выгнал меня. А, нет, перед этим пробубнил, что поговорит с коллегами из старшей когорты и чтобы мы не лезли в божественные замыслы, ибо Великим Стихиям вернее знать, как возвращать одного из них, и не человеческого это уровня дело.

   - Если так, то что же они раньше не вернули? - ехидно поинтересовался фон Съедентент. - Или это невозможно — и раз они не могут, то мы и подавно?

   - Я не успел спросить, - Алекс развел руками. - День потом отходил от алмазовых травок.

   - И что нам теперь делать? - расстроенно спросила Виктория. - Искать камни, которые кровь богов? Упоминание о них?

   - Угу, - мрачно подтвердил Март. - И если найдем и решим этот ребус — очень хорошо подумать, открывать проход или нет. Потому что мне, конечно, очень не хочется лишаться силы и стареть. Но войны мне, наверное, не хочется больше.

   И четверка вдруг в первый раз задумалась о том, что грядущий катаклизм принесет лично им. Старость. Немощь. И скорую — для тех, кто мог прожить еще столько же лет — смерть.

ГЛАВА 4

   Магуниверситет, Алина, понедельник, 22 декабря

   Алина Рудлог собиралась в университет почти торжественно. Аккуратно сложила в сумку форму, проверила кроссовки, дужки от очков — чтобы не слетели во время бега, - вздохнула. Последнюю неделю, после известия об уходе Поли в медвежью ипостась, она буквально заставляла посещать занятия, учить вопросы к зачетам и готовиться к экзаменам. А хотелось… хотелось на все это время запереться в спальне и лежать, ни о чем не думая.

   Все казалось бессмысленным и ненужным. Спасал только Матвей — он буквально придавал ей сил. Каким-то чудом ухитрялся готовиться к своей, предпоследней и очень сложной сессии и одновременно звонить ей утром и вечером, подбадривать на переменах, выходить прогуливать ее хотя бы на полчаса, когда она звала. И каждый раз после встречи с нее словно слетала привычная уже тяжесть, появлялись силы, даже в висках и ладонях покалывало от бодрости.

   «Конечно, малявочка», - басил он в трубку и через десять минут открывал Зеркало в ее гостиную. Ни разу не отказал. Алина договорилась с Василиной о том, чтобы ему дали доступ, Зигфрид что-то поколдовал со щитами — и Матвей почти каждый день бывал у нее.

   Семикурсник очень смущался из-за окружающего богатства, и она смотрела на обстановку его глазами и тоже ужасно стеснялась. И торопилась поскорее увести гулять. Потому что взгляд его тяжелел, и видно было, как неуютно он здесь себя чувствует.

   Но с семьей Алина его познакомила. Василина приняла Ситникова радушно, проговорив «Рада, что у сестры есть такой мужественный и верный друг». Матвей покраснел, но поклонился с таким достоинством, что Алинка потом целый день гордилась. Марина оглядела с ног до головы, пожала ему руку и сказала, что теперь она спокойна - хоть один ребенок в семье под надежным присмотром. А Каролинка, забежавшая во время одного из посещений, открыла рот и просто потребовала у Матвея попозировать ей. Ситников качал головой, Каролина уговаривала его, заламывая руки и стреляя глазками, и получила-таки согласие.

   «Только после сессии» - твердо сказал Матвей, и младшая Рудлог, удовлетворившись и этим, отвела их двоих в королевский музей, где Ситников долго смотрел на удивительно похожего на него древнего воина, замахивающегося мечом. А Алина глядела на них обоих и почти видела своего друга полуобнаженным, с таким же мечом, в бою, в стремительном развороте.

   Ангелина днем пропадала в Теранови и Матвея не заставала. И, наверное, Алинка была даже рада этому. Кто знает, что скажет старшая сестра о такой тесной дружбе между принцессой и простым, хорошим, сильным Ситниковым?

   Будильник на часах запиликал. Половина восьмого. Пора выходить. И Алинка, снова вздохнув, накинула пуховик и пошагала к Зигфриду.

   Зачет по физической культуре сегодня стоял четвертой парой, и она не могла не переживать — подтянуться положенные десять раз получилось только однажды. И в беге она все равно отставала. Зато остальное получалось неплохо.

   Университет уже шумел, просыпаясь, пахло из столовой булочками и компотом, уборщица сердито замывала оставленные студентами грязные следы в холле. Алинка вежливо поздоровалась с ней, на цыпочках прошла по краю вымытого, прижимая к себе сумку с формой, и направилась к каменам.

   - Мне срочно нужен заряд бодрости, - грустно сказала она. - У меня плохие предчувствия. Не хочу вылететь. Я столько старалась!

   - Козочка, только не рыдай, - тревожно прошамкал Ипполит. - Ежели не сдашь, мы за тебя отомстим, а? Сожжем все ведомости. Давненько чой-то я огнем не игралси...

   - Или преподавателя памяти лишим, - голосом безумного маньяка предложил Аристарх из-за ее спины. - Или запрем в раздевалке и будем держать, пока не поставит зачет.