Королевская кровь 5

   - Ваша светлость, - проговорил он почтительно, - если вы хотите узнать о ком-то из моих клиентов, то я сразу скажу — все происходящее здесь строго конфиденциально. Как на исповеди, никто и никогда ничего не узнает. Поэтому и вы лично можете быть спокойны. Это же спокойствие я обеспечиваю всем своим посетителям.

   - Хорошо, - протянул Люк. - Тогда чисто теоретически, господин Ирвин. Это можно?

   - Конечно, - успокоенно кивнул маг.

   - Предположим, с каким-то человеком долгое время происходят несчастные случаи. Очень долгое. И из-за плотности этих случаев один из них не может не стать для него фатальным. Однако маг никакого проклятия на нем не обнаруживает. Есть ли какое-то другое объяснение? Например, если проклятие навел более сильный маг — можете ли вы, если вы слабее, не ощутить его?

   - Нет, - пробурчал Ирвин, - я все равно почувствую. Я на этом специализируюсь, ваша светлость. Я даже после смерти некоторое время могу уловить остаточные вибрации проклятия. Возможно, какой-нибудь недоучка и не увидит, но не я. Что касается невезения… Скажу вам честно, но рассчитываю, что это останется между нами.

   - Обязательно, - пообещал Люк.

   Маг вздохнул.

   - Девяносто девять процентов того, что считают сглазом, действием проклятия, наговора — простая человеческая глупость. И особенности характера, в том числе и семейного. Женщина жалуется, мол, прокляли, замуж выйти не могу, как и мать моя, как и бабушка. На иную и без разбирательства глянешь — сразу понятно, почему замуж не берут. А иногда чуть копнешь — а там в семье такой характер, что у бабушки, что у потомков, что даже растения не выживают, куда там мужику. Или, например, муж загулял. Жена бежит ко мне — приворот, снимите!!! А чуть мои ребята копнут — так муж этот половину Лаунвайта уже осеменил. Диагноз — не приворот, а обыкновенная распущенность.

   - Так на вас и сыщики работают? - понимающе спросил Дармоншир. Андерис ответил ему спокойным взглядом.

   - А как же, ваша светлость. Мое время дорого, и если в обращении все очевидно, зачем мне напрягаться?

   Люк задумчиво покрутил в руках неизвестно как оказавшуюся там сигарету. На автомате достал во время разговора, видимо.

   - А как же проклятые предметы? - спросил он. - Я слышал много баек. В королевском музее, например, лежит алмаз Терхи, который якобы приносит владельцам смерть.

   Маг поморщился.

   - Тоже большая часть — вранье, ваша светлость. Сами понимаете, там, где деньги, где такие знаменитые камни, много желающих их себе прибрать. Вот и случаются с владельцами неожиданности.

   - Но бывает и по-иному, да?

   - Да, - неохотно согласился Ирвин. - Но проклятия на вещи — сложная работа. У каждого из таких мастеров, - слово это он произнес с презрением, - свои секреты и способы маскировки. В отдел магконтроля попасть не хочется, а денег хочется. Вот и стараются умельцы. Какие-то предметы начинают работать только при контакте с телом того, кому хотят причинить вред, а остальное время находятся в спящем режиме. И обнаружить такой предмет очень сложно. Какие-то активируются через много лет, чтобы никто не связал вещь и несчастье. Много секретов, ваша светлость. Да что там говорить, - досадливо махнул маг рукой, - иногда какая-нибудь бабушка-самоучка такого наворотит от вдохновения, чистым самопалом, что и не раскрутишь. Проклятия вообще тонкая вещь, ваша светлость. Я скажу, бывает так, что на одного человека накладывается заклятье, которое активируется вторым человеком, и именно этому второму приносит несчастье.

   Люк напряженно думал, сопоставлял.

   - Господин Ирвин, - спросил он. - А можно ли, например, внушить человеку склонность к саморазрушению?

   Маг тоже задумался.

   - Это уже сфера менталистов, и сильных менталистов, ваша светлость. Чисто теоретически можно внушить мысли о суициде. Или подавить инстинкт самосохранения. Но, повторюсь, это нужно обладать очень большой силой.

   «И это никак не объясняет лопнувшее колесо или падение в ванной», - подумал Люк мрачно.

   - Понятно, - он поднялся. - Спасибо вам за потраченное время, господин Андерис. Надеюсь, в моем отношении политика конфиденциальности тоже будет соблюдена.

   - Конечно, - твердо пообещал маг. - А что касается времени — вы его достаточно щедро оплатили, ваша светлость.

   Кофейник пустел, а Люк все просматривал листы со своими пометками, вспоминал, пытаясь вычленить неучтенную деталь. Что-то, что натолкнет его на след злоумышленника.

   Итак. Во всех рассказах проскальзывает одна общая черта — смерти происходили как нелепейшие несчастные случаи. И в большинстве своем перед гибелью люди переживали череду неудач и происшествий.

   Но при этом самый напрашивающийся вывод — о наведенном проклятии — отметается тем, что графиню Таммингтон проверял опытный специалист. Да и вряд ли служба Розенфорда не обратила на это внимания и не пригласила бы мага для проверки погибших.

   Остается предположить, что все это простые совпадения («Конечно», - ехидно прозвучал в голове голос Тандаджи). Или что есть какой-то надежный способ маскировки проклятия.

   Люк хмыкнул. Вряд ли на внутреннюю безопасность работают слабые маги. И возникни такое подозрение у следователей, то его бы не отмели, пока не проверили бы досконально.

   А может, его и не отмели? И ты, Кембритч, пришел сейчас к тому, что давным-давно известно Розенфорду.

   Но ведь дела закрыты. Если о проклятьях известно — то почему закрыты? Не покрывает ли милейший глава службы безопасности преступников? Не участвует ли он сам в зачистке возможных претендентов на престол с какой-то неведомой целью?

   Так, Люк, стоп.

   Дармоншир с тоской повернулся к графину с коньяком и все же встал, плеснул себе немного в бокал. И выпил.

   Ты пришел к тому, с чего начинал. Сделай Розенфорд хотя бы шаг в сторону от преданности короне, и похожий на унылую собаку Инландер выпотрошил бы его мозги, не меняя выражения лица.

   Люк раздраженно поставил пустой бокал на стол. Подумал и налил себе еще.

   А если проклятие все-таки на предметах? Или, как сказал маг, активируется каким-то человеком? Или все-таки внушение, а остальное — просто несчастные случаи? Кто-то же заставил на охоте барона Уотфорта выстрелить в Люка?

   Если, конечно, барон не просто криворукий идиот.

   Люк застонал от злости — он ходил по кругу. Сжал зубы, потянулся за сигаретой. Щелкнул зажигалкой, прикуривая, и глубоко затянулся.

   Спокойно. На неделе будет встреча с Леймином, посмотрим, что они нарыть успели. И Билли Пес отчего-то молчит. И еще. Не пообщаться ли с теми, кто входит в первые двадцать пять пунктов из списка наследования, но еще жив? Вдруг кого-то из них тоже и прямо сейчас преследуют несчастные случаи?

   План действий привычно успокоил, и Люк, набросав несколько пунктов срочных дел, удовлетворенно откинулся в кресле. Распутает он этот клубок. Обязательно распутает, не будь он Люком Кембритчем.

ГЛАВА 3

   Пески, Тафия, вторая половина декабря, Четери

   Владыка Четерии слово держать умел. Поэтому нашел время среди свалившихся на него городских забот, оставил во дворце молодую жену и полетел в Йеллоувинь.

   Опять его приняли как дорогого гостя, и снова возглавлял встречающих высокомерный и почтительный чиновник Винь Ло. Но дракон долгих церемоний разводить не стал. От отдохновения и омовения отказался, приказал позвать тех, кто полетит с ним в Пески, и накрыть обед прямо на берегу озера, среди цветущего золотого императорского сада. И после обеда долго в этом самом озере плавал.

   А когда вышел — ждал его на берегу императорский внук Вей Ши, одетый в шелка и золото, со слугой, держащим сумки с пожитками. Дракон ухмыльнулся, поцокал языком, но ничего не сказал — если захотел юноша покичиться знатностью рода напоследок, так холодный воздух в полете быстро дурь из головы выдует. Ждала Чета и делегация чиновников и местных аристократов для встречи с Нории. И далеко от важных господ заметил дракон крупную фигуру массажистки, стоящей опустив голову рядом с еще какой-то женщиной и ребенком. К ним он и направился, одевшись.

   Приблизился — женщины рухнули на колени, растянулись на траве.

   - Что же ты, Люй Кан? - спросил он недоуменно. - Я же тебя не в рабство беру.

   - Просить хотела, великий, - ответила массажистка приглушенно. - Откажешь, так тому и быть. Это моя сестра, Ану Кан, и мой племянник. Одни мы друг у друга. Не могу я их оставить. Возьмешь их с собой? Она детский врач, педиатр, работать умеет, лишним ртом не будет.

   Четери услышал знакомое слово и обрадовался.

   - А сестры-акушерки у тебя нет? - поинтересовался он небрежно. - Нет? Ну и ладно. Найду. Полетели?

   Первыми он приказал устроиться женщинам. Затем делегации. А затем уже новоприобретенному ученику, поколебавшемуся, но поклонившемуся учителю с должным почтением. Чет глянул на будущего императора почти одобрительно.

   - Слугу оставь, Вей Ши. У меня ученики сами все должны уметь.

   - Но как же? - засуетился стоявший тут же Винь Ло. - Нельзя оставлять благородного воина без помощи! Кто будет стирать ему одежду и чистить оружие?

   - И на ночь одеялом укрывать… А клинок держать тоже помощник будет? - усмехнулся дракон.

   Ученик уничижающе взглянул на побледневшего Винь Ло, поджал тонкие губы, взял у растерянного слуги вещи. Терпеливо дождался, пока Четери обернется и все рассядутся. И только потом полез назад, мимо почтительно молчащих сановников и красных от смущения женщин.

   Так, с толпой людей на спине, владыка Четерии и отправился в Пески.

   Было, было искушение поиграть в воздухе, дабы к Нории почтенные йеллоувиньцы прибыли достаточно устрашенными, но это было бы не-дип-ло-матично. Поэтому летел он ровно, быстро, и через несколько часов уже опускался во внутренний двор своего дворца.

   Света, как всегда, вышла встречать его — красивая, загоревшая, прохладная. Удивленно посмотрела на спустившихся со спины мужа гостей — не ожидала, что их будет так много, остановила взгляд на женщинах.

   - Это помощницы тебе, жена, - сказал Четери после того как обернулся и выпил чашу крови. Пил жадно, но Света смотрела, не морщась, только спросила: «Еще налить?». Дракон мотнул головой — его глаза медленно приобретали обычный цвет.

    - Обещал же, что врача найду, - добавил он, принимая из ее рук одежду. - Сестра доброй Люй Кан лечит детей. А сама Люй Кан имеет волшебные руки. Массаж делает. Не смог оставить ее там.

   Светлана настороженно осмотрела опустившую глаза в пол крупную массажистку, ее сестру, испуганно прижимавшую к себе мальчонку лет пяти, решила, что соперничеством тут и не пахнет, и кивнула. Повернулась к расположившемуся неподалеку стройному йеллоувиньцу, немного синеватому от холода, с длинными черными волосами и узкими темными глазами, и шепотом спросила:

   - А это кто?

   - А, - вспомнил Четери. - Это мой ученик. Вей Ши, подойди, - позвал он. И когда внук императора, чуть задержавшись, приблизился, приказал:

   - Это моя жена, Светлана. Слушай ее как меня. Говорит она на рудложском, поэтому с ней общайся на ее языке.

   - Каких она кровей? - не глядя на Светлану, величественно поинтересовался молодой человек. Света улыбнулась — голос у него был приятный, даже чуть напевный, но, как у всех йеллоувиньцев, очень непривычно для рудложского уха ходил от низких и агрессивных, быстрых модуляций до высоких, почти женских.

   - Простых, - усмехнулся Чет с обманчивым спокойствием, внимательно отслеживая мимику ученика.

   - Мастер, - глухо, глядя в сторону от Светланы, проговорил тот. - Для меня нет позора подчиняться вам. И клялся я только в этом. Но я не могу служить женщине, тем более простолюдинке, вся слава которой в ее муже.

    Света покраснела и тут же забеспокоилась, примиряюще коснулась руки Чета — не разозлился бы. Йеллоувиньские делегаты, перед которыми и выступал наследник, скромно и терпеливо стояли рядом и молчали, ожидая, чем закончится первое противостояние гордого Ши и учителя.

   - А на кухне есть у нас работа? - небрежно поинтересовался Чет у Светы. Та неуверенно кивнула. - Там ведь работает повариха? Думаю, ученику стоит сначала подраить котлы под командованием поварихи. Тогда подчиняться жене Владыки будет не зазорно.

   - Я воин, а не прислуга! - вспыхнул Ши, тонкие губы его изогнулись.

   - Воин? - рявкнул Четери, да так, что одетые в шелка сановники качнулись назад в испуге. - Какой ты воин, сосунок?! Ты не воин, ты даже не куколка воина еще, так, тело с руками и ногами. Здесь даже полотер выше тебя, потому что знает и умеет делать свою работу. И запомни. Жена моя — с этого дня госпожа над тобой. Понял?

   Ши непреклонно выпрямился. Чет покосился на сжавшую его руку Светлану и продолжил уже тише, но со стальной жесткостью в голосе:

   - Гордыня — первый враг того, кто учится бою. Так что, - дракон оглянулся, - вставай на ворота, будем гордыню проветривать. На одной ноге, руки в стороны. Спустишься только в кухню, котлы драить. И только после того, как у жены моей попросишь разрешения.

   Принц насмешливо хмыкнул, побежал к воротам, полез наверх. как обезьяна, и встал на створку, подняв ногу в колене.

   - Света, - предупредил Чет, - не жалей.

   - Ну ты и грозный, - прошептала Светлана, сделав большие глаза, - детей наших тоже так гонять будешь? Теперь я понимаю, откуда у тебя прозвище Гроза.

   - Это не ребенок, а нахаленок, - отмахнулся Владыка Тафии с усмешкой. - Не научится подчиняться мне, не сумеет подчиниться мечу. Пусть стоит.

   Света еще раз, через головы застывших с каменными лицами и старающихся не оборачиваться йеллоувиньцев, посмотрела на парня. Тот держался упрямо, разглядывая город, и черные волосы его струились по ветру. Створки вдруг дернулись — и он покачнулся, но устоял. Во двор заходили слуги, удивленно рассматривая невиданное украшение на воротах и громко обсуждая его на своем языке.

   - Пойдем, почтенные, - вежливо сказал Четери озабоченным йеллоувиньцам, - отдохнете, поедите, и дальше полетим. Владыка Нории ждет нас к вечеру.

   Чиновники все как один поклонились ему, затем удивленно улыбнувшейся Свете, и зашагали за хозяином дворца в благословенную тень, оставив своего будущего господина и императора изображать цаплю на тяжелых кованых воротах. Света осталась с женщинами.

   - Вы понимаете рудложский? - спросила она.

   - Очень плохо, госпожа, - с достоинством ответила массажистка. - Но мы научимся. Если вам неугодно наше присутствие, мы уйдем, не обижайтесь на мужа.

   - Да куда вы уйдете? - удивилась Светлана. - Тут пустыня кругом. Вы скажите, вам лучше при дворце жить или в своем доме?

   - Не для дворца мы, госпожа, - почтительно сказала Люй Кан. - Мы же не благородных кровей.

   Света, по правде сказать, растерялась. Чет принял решение, а куда девать прибывших — непонятно.

   - Вы ведь врач? - вспомнила она, обращаясь к сестре массажистки. - Но здесь, к сожалению, нет лекарств.

   - Я травы знаю, госпожа, - с еще более жутким акцентом проговорила целительница. - И не только детей лечить могу.

   - Прекрасно, - обрадовалась Света. - Травы на рынке можно купить, хоть они и дорогие. Давайте так. Вы пока поживите во дворце, походите по городу, присмотрите себе дом. Деньги на обустройство и закупку трав я вам выдам, а как готовы будете — переедете. Вы будете во дворце работать, а вы — дома принимать людей. Можете взять помощников. Будете у нас первым медиком Владыки.

   Женщины напряженно вслушивались в ее слова, переглядывались.

   - Пойдемте, - решила Светлана. - Сейчас вас накормят и я попрошу служанку помочь вам, провести по городу. Не стесняйтесь обращаться к ней, а если понадобится — то и ко мне. Пока у нас тут бардак и все по-простому, но все наладится.

   И жена дракона сама повела опешивших сестер в роскошный дворец драконьих Владык.

   Нории принял йеллоувиньских гостей ласково, а вот Чету, собиравшемуся сразу после прибытия улизнуть, коротко сказал:

    - Останься, тебе это понадобится.

   - Зачем? - буркнул Четери.

   - Если останешься один, - спокойно пояснил Нории, - тебе нужно будет знать, о чем мы договаривались.

   Мастер Клинков сверкнул глазами.

   - Нории, - рыкнул он. Вздохнул, успокаиваясь. - Последний раз прошу. Заклинаю тебя. Скажи ей о проклятии. Скажи о терновнике. Сил моих нет видеть, как вы, два упрямых дурака, к смерти идете.

   - Проблемы должны решать мужчины, - с каким-то неживым спокойствием повторил ему Владыка Владык уже сказанное однажды. Глаза его были пусты, и сила изливалась таким потоком, будто он решил за несколько дней опустошить себя, отдав жизнь земле. - И как думаешь, как отнесется она к тому, что в несчастьях ее семьи повинны мы? Ты не знаешь характера этой Рудлог. А я знаю. Знаю, что теперь по своей воле она никогда не вернется. Поэтому не спорь со мной. Хватит об этом.