Помоги проекту - поделись книгой:
Времени на разъезды по Москве уходило непомерно много. В два места на метро – и уже большая часть рабочего дня прошла. Или в одно место на машине – обратно поздно вечером. Я постоянно ощущал нетерпение и недовольство, что все складывается наихудшим образом.
Если я шел в банк, то находил там огромную очередь, давку – и терял часа три (тогда еще не ввели электронные очереди в некоторых известных банках). Помню, добирался с Ленинградского проспекта к себе на «Рязанку» пять часов, все время останавливаясь, чтобы спросить, как дальше ехать (тогда еще не было автомобильных навигаторов), терзая на коленях карту Москвы. Когда затемно добирался до постели, было ощущение, что долго били палками, и чувство восторга от того, что сильная боль прошла.
Будто злобная фея вдруг наколдовала – на все, что бы ни делал, я тратил в четыре раза больше времени и сил. Описывая это сейчас, попивая крепкий кофе и спокойно размышляя над своими ошибками, можно, как футбольный болельщик, орать и возмущаться тупости и слепоте главного игрока. Действительно. Он играл на стадионе размером с детский и вдруг попал на взрослый, на поле, в десять раз большее. И не может привыкнуть к тому, что играть нужно совсем по-другому. Он по привычке несется за мячом на другой конец поля. Но так как поле огромное, он выдыхается и никак не может отдышаться. Уровень претензий к себе огромный, и даже обдумать некогда, как проложить путь.
С одной стороны, я считал, что в Москве можно заняться чем-то более солидным, чем в регионах. Но никак не мог найти времени для того, чтобы спокойно обдумать новые направления развития. Эта неразбериха в собственных желаниях и целях может длиться всю жизнь или внезапно прекратиться. Но прекратится она, когда игрок вдруг получает такой силы удар, после которого уже себе дороже не размышлять. Привычка суетиться и что-то все время делать иногда может быть крайне вредной. То, что я делал, давало результат, которому надо было радоваться. Но я почему-то полагал, что у меня в первый же год дела должны идти в гору. Все иллюзии и мечты выдалбливались из меня отбойным молотком жестокой реальности. А ведь еще недавно я ожидал, что все будет здорово, как в кино. И уже был не рад своему приезду. Появились первые мысли отчалить обратно. Естественно, мое восприятие Москвы, особенно первых лет, было достаточно мрачным.
Если я приезжал на окраинную станцию метро, то ощущал лишь запахи биотуалетов и неопрятной толпы. Если ехал в метро – видел бомжей и каких-то бедолаг.
Аналогичное моему восприятие я увидел в описании Москвы Гиляровским. Начинается оно с мрачных Хитровских трущоб, каких-то бедняков, воришек, пьяниц, картин, пронизанных нуждой и бедностью. Такое ощущение, что описывается не московский быт конца девятнадцатого века, а жизнь ссыльных на каторге. Например, после описания Хитровки «дядя Гиляй» дает смачное описание сточных тайн Неглинки. Это ж надо залезть ради этого в канализационный люк! После описания питейных притонов и пьянчужек повествование теплеет. Вот промелькнуло общество художников, начинается описание ресторанов, купцов и всяческого старинного «гламура». От черного и скверного – к светлому и радостному. Заканчивается повествование подлинным восхищением Москвой, описанием смачных трапез в шикарном трактире. Здесь я могу предположить: как любой провинциал, Гиляровский видит вначале только самую темную сторону московской жизни. Не приспособившись к ней и прикладывая огромные усилия, чтобы найти здесь достойное место. В этот период Москва кажется мрачной и поворачивается самой темной своей стороной: Хитровкой, Сточной канавой, трактиром «Каторга». Гиляровский показывает все ее недостатки, стоки. Но по мере приспособления и достижения успехов восприятие Москвы все теплеет. Потом уже идет повествование исключительно о радостной стороне жизни в Москве.
С женой мы постоянно спорили. Она мне твердила, что народ в метро одет весьма прилично: «Где ты увидел неряшливых и безвкусно одетых людей?» Тогда как я видел большую шевелящуюся массу слишком «по-разному» одетых людей. Нет, это понятно, что метро не требует вечерних платьев, да и средний класс в основном на машинах. Но это сейчас понятно. Впоследствии я много встречал семейных пар наподобие нашей. Где один из супругов видит Москву с темной стороны, а другой с непримиримо светлой. Здесь, как в анекдоте: «Мужская логика: ну и что, что в ушанке, телогрейке и валенках, зато тепло! Женская логика: подумаешь – мозги и попу отморозила, зато красиво!»
Ситуация осложнялась тем, что мы жили в однокомнатной квартире и в первый же год у нас родился второй ребенок. Пеленки, памперсы, крик по ночам. Возвратившись из центра Москвы, измученный пробками, я ставил машину на стоянку и еще минут двадцать топал к своему дому. (Опять провинциальная слепота. Привычка, чтобы все было правильно. Машину моего класса можно было оставлять во дворе. В Москве оставляют во дворе машины и в два раза дороже моей.) Иногда водил старшего в подготовительную школу. Чисто физически выматывался страшно по сравнению с провинцией. Было бы ради чего. Я ведь и так все имел у себя дома, а здесь навалились неудачи, да и никак не мог привыкнуть к ритму столицы. На этой стадии, чтобы избежать дальнейших мучений, уже следовало поставить вопрос об отъезде.
(Это я к тому, что прежде, чем переезжать, лучше пожить в Москве полгода или год. Это как жениться. Нужно узнать будущего партнера, а для этого сначала просто пожить вместе.)
Но уральское упрямство и завышенные ожидания (скорее, ожидания жены) толкали к дальнейшим свершениям. Жена насмерть стояла, что все только начинается, мы на грани большого прорыва. Мне сразу вспоминается история, как мы школьной компанией июльским знойным днем двинули в каникулы на рыбалку. Главный агитатор одноклассник Саня наобещал нам, точно Лелик из «Бриллиантовой руки», что клев будет отменный, а идти всего ничего. Мы шли километр за километром, таща свои рюкзаки и обливаясь потом. А Саня нас подбадривал: еще чуть-чуть, и мы придем… еще чуть-чуть. В середине пути мы взмолились. Саня был непреклонен. Еще чуть-чуть, еще чуть-чуть. Так мы отмахали десять километров, пока не добрались до места.
Моя жена была в роли Сани: «Еще чуть-чуть, еще чуть-чуть».
Метро
Влез и этот. Уже их шестеро, и так им тесно, что не повернуться! А тут затрещали сучья – вылезает медведь и тоже к рукавичке подходит, ревет:
– Кто, кто в рукавичке живет?
– Мышка-поскребушка, лягушка-попрыгушка, зайчик-по-бегайчик, лисичка-сестричка, волчок – серый бочок да кабан-клыкан. А ты кто?
– А я медведюшка-батюшка. Пустите и меня!
– Как же мы тебя пустим? Ведь и так тесно!
По Москве быстрее только на вертолете или глубокой ночью. И ничего не поделаешь. Если опаздываешь – бросил машину и на метро. Хочешь на встречу вовремя? Придется воспользоваться подземкой. Как в океане, здесь бывают приливы и отливы. Иногда штормит, иногда воцаряется полный штиль. В период шторма (с 8 часов до 10 утром, с 18 часов до 22 вечером) я получаю свою порцию стресса, давки и суеты. В вагоны протискиваешься, с легкой одышкой работая локтями. При поездке мерно раздвигаешь людские массы в такт дыханию. Перед отправкой вагона последним в него обычно протискивается этакий бодрячок с улыбкой сумасшедшего, который невероятным усилием уплотняет толпу и кое-как помещается в вагоне, оставив снаружи кусок куртки. У метро «Бауманская» опять невероятная людская масса, заполонившая все вокруг. И бесполезно говорить себе, как их много, людей вокруг! Да, очень много. А ты приспособься, подумай, найди выход и не езди в это время – пульсирует в голове мысль. Точнее, составь график, когда людей не много! Тогда нормально. Мне в этом плане повезло, так как всегда выбирал деятельность со свободным графиком. А вот каково тем, кто вынужден ездить в метро каждый день?
В метро шум от скоростного движения режет слух. Многие своевременно залепили уши МРЗ-плеерами и наслаждаются музыкой (более продвинутая молодежь использует большие накладные или глубокие наушники, заглушая шумы практически полностью).
Для себя я сразу отметил, что народ в московском метро ведет себя сдержанно, вежливо, предупредительно. Всегда придержат стеклянную дверь входа-выхода, уступят проход, даже при легком толчке искренне извинятся, уступят место ребенку, посадят бабушку! Вначале это непривычно, как вежливый гибэдэдэшник, не берущий взяток. Но можно провести аналогию и с Севером. Там в небольших городах народ необычайно отзывчив и добр. Тебе всегда помогут, как дружные соседи, с которыми прожил не один десяток лет. Общие трудности сближают. Люди в метро абсолютно разные. Этакий большой народный винегрет. Инженер, сантехник, узбек, пенсионерка, менеджер среднего звена, студентка, представитель регионов, хлопец из дальнего Подмосковья, таджик, китаец, два гогочущих развязных отрока, бомж, алкоголик. В глаза бросается разнообразие людей по стилю одежды и чертам лица. Мало внешне красивых людей. Я представлял себе граждан Москвы этакой элитной прослойкой хорошо одетых интеллигентных людей с налетом светского глянца. (Вот они, провинциальные стереотипы, навеянные телевидением.) Большинство же москвичей, передвигающихся в метро, одеты все-таки по-народно-крестьянски в повседневные бренды открытых рынков. Ухоженно одетых тоже можно разглядеть, но не в основной массе. В Екатеринбурге, например, так как метро не является таким резким разделителем социального и материального статуса, народная масса выглядит как-то аккуратнее и красивее, что ли. Здесь труднее затеряться в толпе, поэтому надо лучше выглядеть. Хотя стиль одежды более однообразный. Народ кажется более однородным, с налетом какой-то правильности. А вот бесшабашность, некоторая «панковость» и легкость более присущи стилю одеяний в московском метро, особенно у молодежи. Метрополитен по-своему красив. Иногда из-за темной шевелящейся массы взгляд выхватит красивую люстру или красивую мраморную колонну. Из-за постоянной спешки и обилия народа наслаждаться этой красотой, живя в Москве, мне не приходилось. (Вернее, я стал наслаждаться ровно через шесть лет, когда уехал из Москвы и бывал наездами.) Дух сталинской эпохи будто парит в воздухе. Не очень комфортно ездить в метро слишком рано и слишком поздно (с 6 до 7 утром и с 23 до часа ночи). Как тараканы, выползают граждане алкогольно-разухабистой и бомжевой формации, которые как-то незаметны днем. Отсутствие милиции дает им повод стать очень заметными. Иногда выбросы самых гнусных эмоций они могут себе позволить именно в это время. После десяти утра в метро устанавливается относительный «штиль», когда спокойно садишься, а не спешишь успеть занять сиденье. Можно читать книгу, слушать музыку, в общем, не думать о поездке. Приспосабливаешься к метрополитену постепенно и незаметно. Быстро становишься начитанным (обогащая бульварно-газетные и детективные издательства). Можно за несколько лет регулярных поездок получить второе высшее образование, прочитать тонну детективов, выучить английский язык и получить еще кучу образовательных преимуществ, а можно уткнуться в карманный компьютер и с умным видом развлекать себя. Есть и неоспоримое преимущество для интровертов – погрузиться в себя. А еще получаешь неимоверное наслаждение, когда после 30-40-минутного стояния в неудобной позе вдруг освободится место рядом с тобой. Вот где истинная радость бытия и наслаждение жизнью в Москве! В общем, преимущества тоже можно найти. Проблема (если Вы полный человек) – ноги сильно устают. И за день иногда выматываешься не столько от работы, сколько от длительных переездов в метро. Да и в целом толпа каким-то образом вытягивает силы. Через два года поездок перед глазами вырастает невидимая стена, и людей начинаешь воспринимать как перемещающиеся объекты.
На собственном авто
Шум, гам, ругань сливались в общий гул, покрываясь раскатами грома от проезжающих по булыжной мостовой площади экипажей, телег, ломовых полков и водовозных бочек.
Подъезжая к Москве, я застрял в большой непролазной пробке. Люди возвращались с дач и из собственных коттеджей. И вот здесь-то мне, нетерпеливому провинциалу, не привыкшему к московским пробкам, пришлось тяжело. Что такое родной провинциальный город для автолюбителя? Все дороги знаешь как свои пять пальцев, машин меньше, сложных развязок почти нет. Иногда даже можно встретить подобие культуры у водителей. Пробка в полчаса воспринимается как трагедия. И вот ты подъезжаешь к Москве, стиснутый с двух сторон автомобильной армадой часа на три. Ползет дымка автомобильных выхлопов, справа и слева перестраиваются. Огромный джип настойчиво требует пропустить, поджимаю дачника на «пятерке», за ним начинают сигналить. Все происходит крайне медленно и глупо, как будто попал в ловушку, из которой не вырваться. Проезжающий велосипедист воспринимается как обладатель ковра-самолета. И вот после утомительного ожидания я наконец проезжаю пост ГАИ. Сжатая до предела пружина моих нервов наконец начинает «разжиматься», и вот я в московском ритме скоростей. Скорей успеть, пролезть, пронырнуть, проехать на желтый, подрезать. Надо спешить! Ведь три часа моей жизни растворились в никуда.
Первый месяц на машине никуда не успеваешь. «Щепка», попавшая в водоворот, себе уже не принадлежит, ее носит туда-сюда и выбрасывает в неожиданные места.
Вообще, в первую же неделю я стал подумывать о продаже бесполезного для меня транспортного средства. Это уже не средство передвижения, а «камера временного заключения» на колесах. Раскладываешь на коленях под рулем непослушную карту (шесть лет назад я еще не знал, что такое навигатор)… так, сейчас в этот проулок нужно свернуть… Да не сигналь ты!!! И-и-и… оп, прозевал поворот. Механический автоорганизм города несет к следующему переулку. Там снова карта на коленях, стратегия, развязка… сворачиваю. По-моему, опять что-то не то… Красоты Москвы проплывают спокойно и безразлично. В общем, научиться ездить в пробках Москвы – это перестройка характера.
Понятно, что стресс испытывает практически каждый водитель в большей или меньшей степени. Время от времени проезжаешь мимо последствий аварии. Возникает эффект песочных часов. Большое количество песчинок могут пройти только через узкий тоннель. И двигаются они, медленно размечая секунды, минуты, часы моей жизни.
Одна интересная закономерность. Большинство успешных москвичей уже не ездят на метро, но при этом оказываются в парадоксальной ситуации. Они платят так называемый временной оброк мегаполису за свой статус: перемещаются, конечно, с несравнимо большим комфортом, чем в метро, но за это удовольствие расплачиваются колоссальной потерей времени своей жизни в пересчете на месяцы и годы.
Ведь большинство офисов крупных и солидных компаний находятся в центре, а доступное жилье только на окраинах спальных районов или в ближнем Подмосковье. Житель мегаполиса часто просто вынужден жить на окраине, а на работу ездить в центр. Расплата неизбежна.
Татьяна Оптимистова:
–
Иван Здравомыслов:
–
О важности выбора работы рядом с домом
Тот, кто приехал в Москву недавно, обычно не обращает большого внимания на важность близости постоянной работы от места жительства. Хочется как можно быстрее проявить себя и начать зарабатывать (да и стартовая ситуация позволяет купить жилье лишь на окраине или в ближнем Подмосковье). И это очень сильно потом вытягивает жизненные силы, высасывает. При росте благосостояния москвичи покупают жилье рядом с работой или просто ищут работу рядом с домом. Это очень хорошее решение. Иногда элементарного расчета достаточно. До работы добираться 1,5 часа. Что в реалиях Москвы не так много! В день 3 часа твоей жизни будет уходить на дорогу (а сколько в месяц, год, десятилетие?). Но ведь никто вначале не думает! Главное на работу устроиться и побыстрее начать преуспевать. Как будто великая цель человека не жить счастливо, а доказать себе, что он может зарабатывать в Москве!
В процессе поиска квартиры в столице я познакомился в поезде с земляками из Екатеринбурга, оставшимися после окончания института работать в Москве. Это была очень милая и, на мой взгляд, счастливая семейная пара, Сергей и Мария. Работали они в одной фирме. Я, естественно, засыпал их вопросами о Москве. О работе, об их жизни. Меня поразило, что Сергей добирался до работы 2,5 часа (из подмосковного города Жуковский). Я считал немыслимым тратить 5 часов своей драгоценной жизни (туда плюс обратно) на перемещение! Что же для себя любимого останется??? Неглубокий и беспокойный сон? Сергей же воспринимал все как должное и даже гордился некоторыми своими небольшими достижениями – покупкой «бэушной» иномарки и затянувшимся ремонтом в квартире. Я никак не мог понять, где здесь его выигрыш? Одно время я решил с ним сблизиться и заехал к нему на работу. Пришлось ждать час, пока Сергей доделает все свои дела. Часов в восемь вечера мы отправились домой на его машине. Разговор не клеился, а я никак не мог угомониться:
– Тебе не тяжело каждый день вставать в семь утра? А дорога, пробки – не утомляют по четыре-пять часов в день?
Сергей был мужественным человеком, годы карате (он поделился, что десять лет занимался этим видом единоборств и даже работал инструктором) закалили его характер. Но я все равно оставался в недоумении. К чему такие жертвы-то? Неужели для него это и есть то пресловутое московское счастье?
После полуторачасового слалома в пробках Сергей высадил меня около дома и поехал к себе. Еще час дороги, и он обнимет свою жену. Такая жизнь похожа на затянувшийся спарринг на татами в борьбе за московский статус. В дальнейшем я достаточно часто встречался с теми, кто пытался покорить Москву слишком большой ценой. На мой взгляд, напрасной. Лучше талантом покорять! Я человек ленивый – мне этого не понять.
Первый предпринимательский опыт
Долина Москвы-реки могла притянуть к себе только очень сильных и не очень воинственных людей. И очень терпеливых. И очень трудолюбивых, надеющихся только на самих себя, на крепость рук своих. Из поколения в поколение, из века в век они обихаживали Московскую землю, и к середине XII века всем заинтересованным лицам, то есть князьям, погрязшим в распре, стало вдруг ясно, что в долине Москвы-реки можно жить не хуже, чем на Волге, Оке, Днепре.
Мне всегда хотелось, чтобы фильм «Москва слезам не верит» был трех– или четырехсерийным. Вот главная героиня ночью зубрит учебник, обессиленно утыкается в слезах в подушку. А в следующей серии она уже директор крупного предприятия. Отрезок жизни, занятый достижением успеха, путь, который она прошла к нему, почему-то выпал из сценария. Такая быстрая трансформация – образец яркой рекламы успеха. Это так легко! Просто сделай это! И это так похоже на мои иллюзии об успехе в Москве. Но когда я только начал двигаться – цель виделась далекой и призрачной. Трудности и преграды – это все, что наполняло мою жизнь.
После тщетных исканий: может, открыть колбасный магазинчик, а может, косметические точки, я решил снять маленький офис и наконец начать какое-нибудь дело в Москве. Как говорил Наполеон, «главное ввязаться в драку, а потом уже смотреть, что из этого получится». Четких планов у меня не было. (Не поехал бы в Москву.)
Стоял пасмурный день конца декабря. То «чистилище» московской погоды, когда осень уже отыграла свой марш, а зима еще не вступила в свои законные права. И межсезонная слякоть мешает порадоваться первому снегу и свежему колючему морозцу. Прогуливаясь с женой по направлению к парку, я увидел большую оранжевую вывеску «Сдаются офисы». Недолго думая я снял себе офис в этом торговом центре. Торговля в нем еще не началась, поэтому плата за аренду пока была очень приемлемой, и я решил, что сама судьба протягивает мне руку. Я мог снять любой по площади офис, от десяти до пятидесяти квадратных метров. Но я, не имея никаких четких бизнес-планов, снял самый маленький – даже без окон. Зато по минимальной цене. Получил конторку в десять квадратных метров с абсолютно голыми блестящими стенами, разломанной дверью и торчащими из розеток проводами. Даже замка на двери не было. По газетам нашел офисную мебель «б/у» и сносно эту конторку меблировал. Вызвал мастера и навесил розетки, починил двери. В голове носились разные мысли: можно заняться торговлей электроинструментом, можно торговать стройматериалами. В общем, тот неопределенный туман мысленных образов, при котором лучше вообще никуда не соваться. С мастером Сашей по установке замков мы разговорились. Я расспросил его, выгодно ли устанавливать замки. Получив некоторые сведения, в том числе о количестве заказов Саши в неделю, я перемножил предполагаемую прибыль и решил, что это вполне неплохо на первое время.
(Я не учел, что к этому числу заказов фирма шла достаточно долго. Надо учитывать период раскрутки.)
Почему я решил начать со столь примитивной и простой услуги? Думаю, я чувствовал себя пока неуверенно на рынке Москвы и решил начать с минимума. Еще веря, что Москва сама по себе бизнес укрупнит, заказы посыплются один за другим и все как-то само по себе сложится. Планы были неясными, оптимизма хоть отбавляй. В общем, оптимизм идиота. (Фильм «Форрест Гамп» – ложь.) Погулял по рынкам, рассматривая типы замков и разговаривая с продавцами о тонкостях их установки. Мужички с красноватыми лицами, матерясь на морозе, все-таки поведали мне кое-какие азы. По крайней мере, я научился различать «личинку» от «ригеля» и имел фору перед рядовой домохозяйкой. Из десятка позвонивших по объявлению мастеров пришел лишь один. Молодой высокий парень, с интеллигентным лицом. Я назову его «Лось». Розовощекий и обстоятельный, он сразу стал объяснять, какие можно еще внедрить услуги. И что сейчас в моде для защиты железной двери от взлома. И что перспектив полно. В общем, он мне «понравился» и я решил с ним работать. Быстро договорились о процентах с заказа и приступили к работе. Я дал рекламу в несколько газет и, как садовник, посадивший семена в райском саду, надеялся на безусловный успех. Заказы, пусть и без ожидаемого ажиотажа, пошли. Я занимался рекламой и работал на привлечение клиентов – Лось работал с замками. Прибыль делили.
Первый заказ выпал в сталинской квартире с консьержкой в центре Москвы, что вызвало легкое благоговение. Лось сделал заказ, я вручил клиентке приходный чек и получил деньги. Радость от выполнения первых заказов окрылила. Ведь это были пусть первые крошечные доходы, но заработанные самостоятельно в Москве! Иногда нужно было вскрыть двери, когда человек не мог выбраться из своей квартиры. Мы брались и за такую работу, заменяя собой службу МЧС. Работали без четкой системы. Все было «с кондачка». Приходные накладные я сделал как бланки строгой отчетности, заказы просто записывал в ежедневник. После первого десятка заказов мы с Лосем перешли на «ты». И я перестал лично приезжать за деньгами к клиентам, полностью доверившись ему. (Что, конечно, было большой ошибкой. Нарушил бизнес-механизм, спустил все на доверие.) Но после первых недель работы Лось набрал много заказов и все по каким-то причинам откладывал приезд в офис, чтобы рассчитаться. Его сотовый часто оказывался «вне зоны действия сети». После очередного заказа Лось вообще отключил телефон и пропал. Указанный им в анкете адрес оказался неверный. Потерял я не так много – деньги, которыми можно было покрыть расходы по рекламе и оплатить половину месячной аренды. Но я был ошарашен. Это было первое отрезвление. Неудачи в Москве очень ценны. Они оттачивают ум. И, естественно, стоят денег. Я, вместо того чтобы воспринимать суровую науку со смирением, начал грешить (как обычный провинциал) на Москву, москвичей и людскую непорядочность. Лось, кстати, производил впечатление порядочного человека. Просто я слишком доверился ему. А здесь зачастую с такими не церемонятся. Социум другой. Работать нужно жестко.
Вообще, это закономерно, что, приехав в Москву, провинциал сталкивается с разного рода обманом, мошенничеством и «кидняком». Да, обмана и мошенничества здесь намного больше, чем в других городах России. Город огромный. Законы конкуренции и выживания здесь намного жестче. Кроме того, Москва притягивает толпы людей, жаждущих легких денег. А зарабатывать их здесь в первые годы намного сложнее, чем многие думают. Поэтому таких «Лосей» тут очень много. Издревле в Москве обманывали провинциалов, и это не считалось зазорным. Ведь каждый обустроившийся в Москве через это прошел. Чуть расслабился – получай порцию зловонного жизненного опыта. Со временем легко считываешь аферы, четко изучаешь договоры, сортируешь грязную рекламу, все проговариваешь заранее. Помимо явного обмана и мошенничества очень распространен скрытый обман – ядовитые недомолвки, замалчивание, мелкие и жесткие манипуляции. Например, вам недоговорили что-то, а Вы понесли убыток. Ну, они же не обязаны договаривать (а Вы почему не спросили?). Есть фирмы, которые в массовом порядке обманывают приезжих и именно на этом делают свой бизнес. В любой газете можно найти квартиру или офис за мизерную цену. Ловушки для простаков повсюду. Кстати позднее, когда я работал в крупном агентстве, меня самого обучали различным «обманкам», на которые можно привлечь клиента. Доверчивость, рассматриваемая здесь как глупость, быстро и надежно лечится. Езжай в провинцию – если нуждаешься в людской совестливости.
Вперед. Только вперед
Вернемся к нашим замкам. Некоторые клиенты просили сделать помимо врезки замков мелкий бытовой ремонт, прикрутить люстру, повесить гардину. Тогда я недолго думая стал давать объявления на мелкие бытовые услуги. Мой так оптимистично начавшийся московский бизнес был малоприбыльным, но я продолжал. Пожилая прокуренная пенсионерка, которую я нанял принимать заказы, снабжала ими не только моих мастеров, но и другую фирму, получая за это процент. Мне она, как и Лось, сначала тоже понравилась. При трудоустройстве Мария Ивановна задавала правильные вопросы, делала простоватые старушечьи ужимки, рассуждая о том, как будет принимать заказ, если приспичит в туалет. После первой недели сотрудничества я проанализировал количество принятых заказов. Стало очевидно, что Мария Ивановна еще куда-то сливает мои заказы. Ее пришлось уволить, сказав, что это временно. Она потом еще несколько недель звонила и сливала, теперь уже мне, заказы с другой фирмы, надеясь на восстановление отношений. Моя провинциальная простоватость ввела ее в заблуждение.
После этого, лишившись доверчивости совсем, я стал выезжать к каждому клиенту собственной персоной и во всех объявлениях давал свой телефон, превратившись из бизнесмена в играющего пантомиму «человек-оркестр». Огромные расстояния раздражали и выматывали. Находясь в столице, я продолжал вести бизнес на провинциальном уровне.
Как и все мелкие предприниматели, не наработав постоянной клиентуры, я зачастую заискивал перед клиентом скидками и низкими расценками. Экономить старался на себе. Мастера с удовольствием брались за мои заказы, но задерживались на них в три раза дольше планируемого времени, беря левую работу под видом затруднений при выполнении заказа. Обычный отклик: «Мирослав, тут на рынок нужно ехать, нужного материала нет. Дня три здесь проведу». Коллекция таких отговорок росла как снежный ком. Росло и раздражение. Клиенты с новыми заказами отказывались от моих услуг, так как мастера слишком долго работали над старыми. А точно определиться с количеством мастеров я не мог. Их то было слишком много, и я не мог нагрузить их заказами. То слишком мало, и я терял клиентов. Естественно, каждый из них лукавил и постоянно пытался меня обмануть. Если бы не эти лукавство и обман – все шло бы как надо. Теперь я стал понимать крупные компании, которые очень жестко (даже, на мой взгляд, безжалостно) эксплуатируют трудящихся на строительных подрядах, платя за трудочас сумму, в разы меньшую, чем платил я. А в небольших фирмах сразу брались в расчет «леваки» таких мастеров. Демократия неуместна и никому не нужна. Расходы я, конечно, отбивал, но зарабатывал копейки в сравнении с моими провинциальными заработками. Я всегда удивлялся насчет других фирм, как они могут отбивать свои расходы? В одну из них, самую солидную, с прайс-листом которой я все время сверялся, как-то позвонил. По телефону вначале играла музыка, говорился рекламный текст, а потом голос профессионального диспетчера пытался оформить у меня заказ. (Впоследствии я узнал, что в этой фирме они работали в четырех разных направлениях. Доход от мелких ремонтов составлял лишь десятую долю из прибылей, и диспетчер, естественно, отбивался.) Вообще, этот бизнес, который можно найти в любой газете с названием «муж на час», несмотря на кажущуюся простоту, требует организации как в любой крупной фирме и как на любом серьезном подряде. Ведь каждый мелкий заказ нужно оценить, обработать, сделать логистику по времени, мастеру, расстоянию. Нужно правильно обслужить клиента, правильно принять деньги, вникнуть в каждую проблему. Но я работал не как крупная фирма, а как «человек-оркестр». Одно светлое пятно запомнилось. Измучившись от постоянного лукавства и несогласованности, я слег с температурой и плюнул на все. И тут один из мастеров приехал ко мне домой и привез мою долю с заказа. Звали его Стас. Я кое-как сдержался, чтобы не всплакнуть сентиментально. Со Стасом мы потом удачно работали несколько лет, и он всегда неплохо зарабатывал, сотрудничая со мной.
Здесь нужно сделать отступление и подвести промежуточный итог. Предприниматель из провинции первый год работает в Москве. Навыки ведения бизнеса рассчитаны на провинциальный город. До приезда основным его делом было продвижение косметики. А он полностью поменял профиль деятельности, где могли быть использованы его старые навыки и опыт. Вместо того чтобы заниматься первые несколько лет знакомой ему деятельностью, он полностью переключился на другое направление. Естественно, идет полоса неудач. Навыков управления рабочими в Москве у него нет, так как приходилось заниматься управлением совершенно другими людьми. А он еще и недоволен собой. Вместо того чтобы освоить этот этап, он усложняет задачу. Конечно, он добьется успеха. Но учиться придется, принимая хлесткие и болезненные удары судьбы. Зато это здорово, что иллюзии начинают убывать.
Новый поворот
Этот мини-бизнес должен был начисто отбить у меня желание заниматься предпринимательством в Москве. Но я полез дальше напролом, сделав вывод, что нужно просто укрупнить заказы. Нашел в газете курсы повышения квалификации для отделочников и пошел учиться отделке квартир. Надо сказать, и здесь я поступил опрометчиво. Клюнул на первое крупноформатное объявление в пол-листа. Опрометчивость заключалась в том, что я рассчитывал на краткосрочных курсах реально поднять свою квалификацию.
В Москве очень много мелких, да и крупных тоже, компаний, которые оказывают услуги сомнительного качества, хотя обставлено все достаточно респектабельно. Необязательно, что если Вы обратились в московскую фирму, то ее услуги будут «московского» качества. Халтуры за хорошей вывеской очень много. И в этом тоже нужно учиться разбираться. Я не могу это объяснить ничем иным, как только огромными размерами города. Ведь через Москву проходит нескончаемый поток людей, которых можно приманить яркой рекламой, обслужить как попало и поймать новых. Нет страха, что плохо обслуженный клиент создаст тебе плохую репутацию, так как он просто затеряется в массе народа. А новых клиентов уже пруд пруди. Такие фирмы, как правило, дают рекламу в пол-листа и ловят поток.
Я попал как раз в такой поток. Преподаватель по отделке, который вел курсы, был теоретик и никогда самостоятельно не руководил рабочими. Он занимал должность в немецком концерне стройматериалов как консультант. Ну и халтурил на курсах, «обучая» прорабов, как нужно заниматься отделкой. В мою группу попала компания прорабов со стройки. Все они были практики. На курсы их отправило руководство, чтобы поставить в отчете галочку о том, что они идут «в ногу со временем». Прорабы же основной целью ставили поквасить под благовидным предлогом. Поэтому перед началом лекции всегда обсуждался вопрос, в каком месте и кто покупает (соображали на всех). Я же отнесся к этим курсам с полной серьезностью и все, что говорили, конспектировал. Преподаватель давал материал для всё уже знающих прорабов и постоянно делал пропуски, с пояснениями: «Ну, это Вы, конечно, знаете», «это Вам не пригодится», «это элементарно» и т. п. Рассказывал он и много историй «за жизнь», тратя оплаченные за нормальную цену часы на пустые разговоры. Я же не видел реальности и стеснялся своей безграмотности. Была на этих курсах двухдневная практика. Нам дали задание собрать конструкцию из гипсокартона, и мы работали шуруповертом, время от времени сбиваясь на житейские шутки.
Анекдот от московских прорабов: «Однажды заяц, лиса и медведь решили подхалтурить. Лиса устроилась в курятник, заяц на морковное поле, а медведь на стройку прорабом. Через полгода встречаются. Лиса с оторванным хвостом, заяц заикается, а медведь сытый и довольный. Лиса попалась на воровстве курочек, и ей оторвали хвост, насилу спаслась. Заяц попался на воровстве моркови и тоже чудом жив остался. А медведь говорит: «Я смену на стройке отдежурю, проголодаюсь да и удавлю гастарбайтера. Неделю сытый хожу» – «Да как же тебя не поймали до сих пор?» – «Да кто их…ков, там, на хрен, считает».
Из разговоров с прорабами, да и на своем последующем опыте, я твердо усвоил: очень редко жители бывших союзных республик находят свою удачу в Москве. Здесь опять работает социальный стереотип, что в Москве все деньги России и здесь можно быстро обогатиться. Многие тупо клюют на эту иллюзию. Поэтому сюда устремляется огромный поток узбеков, таджиков, молдаван, украинцев и представителей многих других наций бывших союзных республик в надежде срубить легкие деньги на стройке. Из-за того, что таких кандидатов чересчур много, ценность их труда падает несравнимо низко. Их часто обманывают, платят копейки, живут они в условиях рабов Средневековья, каторжным трудом зарабатывая деньги. Конечно, на их родине и такие деньги считаются большими. Но это больше похоже на массовый психоз, чем на достойный труд. Москва, как гигантский кит, засасывает этот мириадный гастарбайтерский планктон, высасывает из него жизненные соки и отпускает обратно, чтобы принять новую партию. Все происходит до безумия добровольно. Они строят и расширяют огромный, ненасытный организм Москвы. Впоследствии я убедился, что их труд намного больше ценится в других крупных и средних городах России. Да и условия труда там намного лучше. Здесь действует четкий закон природы. Там, куда устремилась толпа, денег и благ уже значительно меньше. Их надо искать там, где нет толпы.
Какие-то знания за десять дней я все же получил. Неделя пространной теории и два дня практики дали, по крайней мере, общее представление об отделке.
Мне бы спросить себя: а нравится ли тебе эта работа? Но я жаждал больших денег и об этом не задумывался. И тоненький голосок в душе, что эта деятельность все-таки не для меня, никак не мог пробиться сквозь толщу социальных стереотипов.
Татьяна Оптимистова:
–
Иван Здравомыслов:
–
Расширение прежних возможностей
Итак, я начал позиционировать свой бизнес как отделочную фирму, и в рекламе стали звучать такие знакомые начинающему предпринимателю по отделке слова: «Отделка квартир, недорого, качество, гарантия». По инерции я еще принимал заказы на бытовой ремонт, хотя уже начал приглашать мастеров на отделку.
Народ приходил очень разный. Многих я сразу под разными предлогами отправлял восвояси. Однажды пришел здоровенный дед с косматой бородой, похожий на лешего из сказки, и с чуть ли не узелком на палке через плечо (из какой-то дальней рязанской деревни). Было ощущение, что он вывалился из времени Ивана Грозного и пришел наниматься на строительство древнего храма.
Маркетинг и ценообразование проходили достаточно просто. Я обзванивал небольшие фирмы по отделке и постепенно формировал свой прайс-лист.
Первый раз мне заказали ремонт небольшой кухни. Я купил автоматическую рулетку и отправился делать замеры. Мерил я с особой тщательностью желторотого новичка, стараясь поддержать разговор с хозяйкой. За моим чрезмерным усердием проглядывала неуверенность, как я это ни скрывал. Я сделал расчеты и назвал цену. Хозяйка вежливо согласилась подумать. На следующий день она мне отказала, сославшись на слишком высокую цену. (Естественно, дело было не в цене. Не имея опыта и уверенности, я передавал «сигнал», что моя услуга «слишком дорога».)
Второй ремонт у меня заказала дама лет за сорок в пентхаусе у метро «Парк Культуры». Держался я уже бодрее. У нее ремонт был сделан до нас, но остались кое-какие недочеты. Я был несколько обескуражен таким клиентом. И вот я, потея, тщательно обмерял эти недочеты, мысленно удивляясь выбору в мою пользу.
На этот заказ я поставил недавно устроившегося ко мне «мастера на все руки» Михаила. Цену за услугу назвал вполне разумную. Клиентка согласилась, видимо прикинув, что, в конце концов, можно будет придраться и «кинуть», если что. Михаил против пяти дней, на которые я рассчитывал, завис там на полторы недели. Я с раздражением звонил каждый день, но он все оправдывался, что вот-вот доделает. Возникла паршивая для новичка в отделке ситуация, когда клиент начинает работать прорабом и заставляет все делать «как надо». Работник, конечно, при этом отрабатывает на большую сумму, так как расценки косметического ремонта не учитывают притязаний на ремонт высшей категории. Видимо, она таким образом уже «высосала» одну бригаду, и они исчезли, оставив недоделки.
В день расчета клиентка Татьяна стала говорить о том, какая у нас низкая квалификация и что мы выпили ведро ее крови. Я кожей почувствовал, что платить она не хочет. (Я тогда еще не брал авансовые платежи и не рассчитывал смету таким образом, чтобы трудозатраты не слишком далеко забегали вперед оплаты.) Я не помню как, но все же убедил ее заплатить. Основной козырь, на который я давил: ведь Вы все равно выиграли по трудозатратам – мы потратили на Вас времени в два раза больше оговоренного! Все-таки убеждать я умел всегда.
Когда я задал риторический вопрос, возникла длительная пауза минут на десять. И Татьяна все же пошла и сняла деньги с карточки. Мы получили свой скромный гонорар. Сняв груз с души друг у друга, мы разговорились. Татьяна поделилась, что занимается строительным бизнесом в Америке, строит там коттеджи. И что мне нужно найти две-три хорошие бригады и тогда у меня все получится. И что у нее все не так. Жалобы ее были примерно такие: «Все вокруг плохо и достало, даже «Майбах» где-то зацепила при парковке».
Я одержал первую свою победу на рынке отделки. Хотя, конечно, победа была скорее пиррова.
Как я уже говорил, я напоминал «человека-оркестр». Сам выполнял всю текущую работу, включавшую в себя организацию рекламы, приемку заказов, встречи и переговоры с клиентами, оплату необходимых расходов и прием наличных при расчетах. Естественно, при этом я еще осуществлял контроль за работой мастеров. А когда ты все делаешь сам, времени на размышления просто не остается. И двигаешься по привычному алгоритму, как робот с вставленной неверной программой.
Нарушить этот алгоритм могла либо болезнь загнавшего себя человека, либо какое-то ЧП, которое, как дубина, могло отрезвить быстро и надолго. Здоровье у меня всегда было крепкое. Поэтому отрезвителем стала очередная ситуация. Возник период, примерно недели на две, когда заказов практически не было. Нужно было спокойно ждать, обдумывая ситуацию. Но я, как новичок, начал ненужную суету и зацепил очень сомнительный заказ. Нужно было опять устранить недоделки (случай с Татьяной ничему не научил) в коттедже, который был расположен в сорока километрах от МКАД. Да еще на другом конце Москвы.
Грузный, постоянно потеющий мужчина (назову его Боров) торопливо и суматошно объяснил, что нужно делать. Я чувствовал, что он почему-то нервничает. Хотя сумма сметы была для меня заманчивой. Ведь до этого я выполнял намного меньшие заказы. Договор был заключен в какой-то ненужной суете и спешке. Боров потребовал ксерокопии наших паспортов. Вроде бы все логично, но, как оказалось, это было классическим враждебным недоверием клиента, который «не хочет платить», о чем я узнал, к сожалению, намного позже. Начал работу я с маленьким червячком тревоги. Как-то приехав на проверку объема выполненных работ, он познакомил меня со своими «друзьями». Двумя «мордоворотами» с золотыми браслетами на запястьях. Когда через неделю наших трудовых усилий я попросил внести аванс, Боров начал придираться к качеству работ и упирать на то, что в плане сделанного еще конь не валялся. Я приехал на объект, и мастера показали, что сделано. По всем комнатам было выполнено уже много работы, но сделать одну комнату под ключ им все по каким-то причинам не удавалось. (Впоследствии я узнал, что он подгружал мастеров работами, не включенными в договор, обещая дополнительную оплату. Они умолчали об этом, играя также и на его стороне. Жалел я их напрасно, оплачивая работу, за которую сам не получил оплаты.) Наши споры тянулись недели две. Я пытался доделать то, на что он указывал, и получить хоть что-то, но он продолжал придираться и лишь обещал. Кроме того, он все время пытался обозначить свою принадлежность к клану ФСБ. После беседы в присутствии яркого кавказца, которого пригласил клиент, мы «очень нежно расстались».
В момент расставания он пытался давить на меня, сделав даже пробную провокацию, типа «щас морду набью». Потом перегородил выезд моей машине. Но я натиск выдержал. Не спеша помог собрать вещи своей бригаде, погрузил все в машину. И когда я завел мотор – Боров отступил, отогнав свое авто. По крайней мере, вместо полутора месяцев, указанных в договоре, я потерял всего две недели. Радоваться надо было и благодарить за науку. Я же, получив очередной «хук в подбородок», начал ненужную внутреннюю раскачку, самообвинения. В очередной раз начал пенять на Москву. Вообще, в сфере бытового ремонта клиентский «рынок» в Москве, на мой взгляд, гораздо тяжелее по сравнению с провинциальным. Естественно, неплатежей среди частных клиентов больше. И мелкому предпринимателю, не привыкшему к этому, приходится достаточно трудно. Я не скажу, что в провинции этого никогда не встречается. Но подобных ситуаций в разы меньше. Если набраться терпения, собрать команду и заручиться чьей-то силовой поддержкой, то можно двигаться дальше. Это надо иметь в виду любому предпринимателю, осваивающему московский рынок бытовых ремонтов. Да и вообще, первые годы мелкому предпринимателю лучше банально устроиться на работу в Москве и «осмотреться». Больше все равно не заработать. А потом, увидев интересный вариант и подкопив деньжат, чем-то заняться.
Рабочим я все равно заплатил из своих и, несмотря на трудности, решил продолжать дальше.
Дела налаживаются
Для того чтобы снять душевную тяжесть, я съездил на родину и провел неделю в тишине родительского уюта, мирного собутыльничества с друзьями и прогулок по «памятным местам».
Когда я терпел поражения в Москве, меня всегда тянуло вернуться на малую родину, чтобы по-новому взглянуть на ситуацию. Малая родина дает нам прилив сил двигаться дальше.
Все-таки если сравнивать размеры России со странами Европы, то, проживая, например, в Екатеринбурге, ты находишься от Москвы примерно на таком же удалении, как Германия. То есть по расстоянию ты живешь как бы уже в другой стране (условно, конечно). И моя тоска по малой родине была вполне объяснима. Приезжие из городов, что недалеко от Москвы, адаптируются в столице, наверное, быстрее. А вот расстояние более пятисот километров уже вызывает желание время от времени глотнуть воздух родины. И это не только мой опыт, я видел это и у других приезжих провинциалов.
Вообще-то, дальше моя работа по отделке квартир пошла уже ровнее. Во время моего второго круга за московской удачей ко мне приехал брат Виктор. Он уже имел приличный стаж работы и как бухгалтер, и как предприниматель, и как менеджер корпорации. Обладая рассудительностью и аккуратностью, он сразу навел идеальный порядок в моем маленьком офисе, красиво оформил прайс-листы, купил «правильные» канцтовары, повесил строительные плакаты на стену. Проанализировав прошлые ошибки, мы кропотливо доработали договор с клиентом. И дела пошли лучше.
Предпринимателям, желающим развернуться в Москве, скажу однозначно: работать как одинокий волк чересчур тяжело и невыгодно. С одной стороны, кажется, что, работая один, всю прибыль забираешь себе и ни с кем не делишься. Это здорово. Но работая в одиночку, воспринимаешь проблемы под одним углом, иногда подолгу буксуешь, не видя очевидных ошибок. Поэтому делить-то порой просто нечего. Вдвоем или втроем бизнес развивается гармоничнее, быстрее, энергичнее. Если Вы автор идеи и стратег, Вам как минимум потребуется в команде педантичный технарь, который аккуратно подчистит неточности и недоработки. Желателен и аналитик. Человек, изучающий и внедряющий чужой опыт.
Тем не менее лето мы закончили почти без срывов и крупных проблем. Да это и естественно, так как, будучи мелкой фирмой, мы подбирали лишь остатки отделочного рынка труда – к нам обращались клиенты, желающие за копейки сделать «евроремонт». Но мы как-то справлялись, умеренно воюя с клиентами и рабочими. Это время можно назвать светлым периодом нашего с Виктором бизнеса. Нам бы быть довольными и спокойно развиваться. Но общая нетерпеливость, желание побыстрее начать зарабатывать много и завышенные ожидания провинциалов мешали нам. Ближе к осени количество заказов на отделку квартир медленно, но верно стало стремиться к нулю. Я откопал в Интернете новый бизнес – «утепление и реставрация старых окон». И мы недолго думая занялись утеплением деревянных окон. Спрос на эту услугу неожиданно оказался высоким. Многие москвичи не хотели вставлять пластиковые окна и делали своеобразные полумеры, просто утепляя окна резиновым профилем. У нас работали Стас (самый порядочный из встреченных мной отделочников) и еще один молодой парень, Саша, с которым мы сработались.
Недолгим было счастье
Неумолимо приближался глухой сезон. Все отделочники страны нагуливают за лето и осень финансовый жирок, чтобы спокойно перезимовать, «посасывая лапу». Крупные фирмы с наработанной клиентурой стараются набрать долгосрочные заказы, чтобы до следующей весны быть на плаву. Мы же с Виктором, не нагуляв ни финансового жирка, ни долгосрочных заказов, были обречены на роль медведя-шатуна с его постоянным поиском еды во время «бесхлебной» зимы. Виктор, находясь в большем, чем я, пессимизме насчет успеха в Москве (к тому же не имея жилья и снимая комнату), принял быстрое и твердое решение – уехать обратно. Со скрупулезностью бывшего бухгалтера он перекопировал всю документацию по ремонтам квартир, все прайсы, сметы, взял себе наш бренд и укатил обратно в Екатеринбург. Я остался один. Обдумывать новый кризис было некогда. Поэтому я продолжал работать, не сбавляя темпа. Принимал заказы на окна, взял еще один крупный заказ на капитальный ремонт квартиры, но одному приходилось туго. Как артист, жонглирующий на арене цирка множеством вращающихся тарелок, оставшись без помощника, я усилил бездумную суету и телодвижения. Капитальный ремонт, начавшийся отлично на менеджерской стадии, в производственной начал буксовать. Это и понятно. Состоявшись как хороший менеджер, умеющий личным обаянием и убеждением хорошо продавать, как производственник я еще был неопытным. Первая бригада, набранная за один вечер, запила через неделю. С отчаянием артиста, у которого начали падать тарелки, я оперативно поставил новую (благо, отделочников, не нагулявших жир, в декабре навалом). Под конец ремонта (а хозяйка хотела успеть к Новому году) выдохлась и вторая бригада, и я в том числе, постоянно подгоняя их, скандаля и решая текущие проблемы. Дошло до того, что в день сдачи я подмазывал и подделывал все вместе с отделочниками, занимаясь оперативным управлением как член бригады. Мне уже было наплевать на мнение о себе – нужно было сдать заказ. После этого следовало избавиться от такой бригады, потому что как руководитель теряешь у них авторитет. (Уважаемый читатель, здесь можно увидеть пятую по счету мою крупную ошибку, если Вы систематизировали предыдущие. Я сменил профессиональную сферу, бросив прошлые наработки. Мои навыки менеджера прекрасно работали, но в команде не хватало производственника с совершенно другими навыками и опытом. Поэтому как менеджер я слишком угождал клиенту, ставил нереальные сроки без учета производственного процесса, в котором я был не силен. В результате загонял себя в угол чрезмерной спешкой и ненужной штурмовщиной. Стремление в любом случае отбить свою копейку в итоге дорого обходится и в плане самоуважения, и в плане здоровья. Это называется выиграть тактически, но стратегически проиграть. Здесь опять можно упомянуть о полезности работы в команде, где каждый использует свои сильные стороны, не пытаясь быть сильным во всем.) Бригада в спешке оставила мелкие недочеты, которые по плану должны были «изчезнуть» на следующий день. Но, получив зарплату под уверения все доделать, они напились до состояния белой горячки, и дальнейшие переговоры и нравоучения уже ни к чему не привели. Заработал я прилично, но хозяйка была недовольна, причем «повесила» на меня и то, что ко мне не относилось. Я чувствовал себя как казак, прискакавший вовремя к любимой, но загнавший двух коней и в довершение получивший пощечину. В то время я еще не имел достаточной психологической подготовки, чтобы хвалить себя даже за то, что было достигнуто. Ведь в дальнейшем мне пригодился этот опыт.
Роковой заказ
Приехав в Москву из Екатеринбурга после новогодних пьянок, свежий и отдохнувший, я с новой силой стал заниматься рекламой и развитием дела. Отработав еще два небольших договора, дальше я вынужден был сидеть и слушать молчание рекламного телефона. Январь еще удалось выдержать, скучно раскладывая пасьянсом прайс-листы и договоры, но с февраля я уже не мог усидеть на месте и ринулся в бой, отчаянно распространяя рекламные листовки и заказывая все новые партии. Листовки были отличного качества, рекламы было много, но заказов, естественно, не было. Я понял, что ощущает озлобленный медведь-шатун зимой, когда, слоняясь до изнеможения по лесу, находит лишь прошлогодние коренья, которые можно засунуть лишь в одно место. Вообще, человеку, который постоянно убегает от себя, тяжело без деятельности. Оказавшись без той бестолковой, по большей части, суеты, которая заполняет и структурирует нашу жизнь, он может испытать сильный стресс или даже отчаяние. Ситуация-то была вполне нормальной. Просто был не сезон. И тут раздался долгожданный звонок. Позвонил клиент из другой части Москвы и заказал ремонт. Оценил я его (боясь сорвать заказ и потерять клиента) достаточно скромно. Я даже за небольшую цену нашел студентку факультета дизайна, которая набросала дизайн-проект. Александр, так звали клиента, производил впечатление располневшего флегматичного меломана, который решил от скуки сделать ремонт. Вел он себя поначалу очень скромно. Его жесткую «удавочную» хватку я ощутил несколько позднее. Когда мы начали работать, я с удивлением заметил, что для деловых поездок Александр использует БМВ представительского класса, а по магазинам ездит на современном «Фольксвагене-жуке», разнообразия ради. Решивший поскандалить сосед с нижнего этажа после двух-трех очень враждебных фраз со стороны Александра сразу как-то скукожился и растерялся. Внешняя мягкость моего заказчика в этот момент неожиданно слезла, как овечья шкура. Александр с первых дней начал подгружать нас дополнительными работами, в геометрической прогрессии усложняя их и выписывая самые дорогие материалы. Мебель он не вывез.
Поделиться книгой: