Помоги проекту - поделись книгой:
Бесма Лаури
Карла Бруни: тайная жизнь
Для Ф. Г.
Жалок тот, кому уже нечего желать. Он, так сказать, теряет все, чем обладает. Люди гораздо меньше наслаждаются тем, чего они уже достигли, нежели надеждой достигнуть желанного, и счастливы они бывают только в преддверии счастья.[1]
Написать портрет первой леди? На первый взгляд, пустая затея. Кажется, мы столько знаем про Карлу Бруни. Бывшей модели, а ныне третьей мадам Саркози в одной только Франции уже отдали больше первых полос, чем любой звезде мирового кино. Уверенная в своей притягательности и способности вызывать интерес, Карла Бруни однажды заявила на собственном сайте, что интервью, которое она дала газете «Либерасьон» в июне 2008 года, обеспечило изданию «лучшие продажи за год». Конечно, она несколько преувеличила… но была не так уж далека от истины. На протяжении двадцати лет пресса описывала все ее подвиги, победы и метаморфозы. Бруни позировала самым знаменитым фотографам, свободно разгуливала с новыми любовниками, изливала душу в интервью, причем не только в «желтой прессе». Модель и певица во многом сама способствовала этой шумихе. Шоу-бизнес и СМИ зачастую ведут одну и ту же игру, и Карла Бруни хорошо усвоила ее правила. Причем настолько, что многие журналисты говорят о ней как о своей приятельнице или даже лучшей подруге.
И все же, знаем ли мы, что скрывается за этой глянцевой иконой, в которую экс-артистка превратилась, выйдя замуж за президента Франции?
Настоящая загадка: почему первая леди, которая долгие годы резко отвергала моногамию, теперь через каждое слово вставляет «мой муж»? Подлинная тайна: как богатейшая итальянская наследница, с семи лет живущая во Франции и долгое время представлявшая определенную часть левой интеллигенции, стала супругой самого непопулярного президента за всю историю Пятой республики, чей переход от умеренно к ультраправой позиции вызвал толки даже среди его сторонников. Карла Бруни и Николя Саркози – взрывоопасная смесь. Она – в прошлом знамя парижских левых сил, свободная артистка, которую попрекают тем, что ее до сих пор тянет на сцену. Он – по словам некоторых, «человек инстинкта»; резкий, но цельный; околдован богатством и успехом. Союз противоположностей? Журналист Жак Сегела утверждает, что «после того, как от Карлы ушел Рафаэль Энтховен, который моложе ее на десять лет, она, испугавшись надвигающегося сорокалетия, поддалась президентскому обаянию. Ведь Саркози – лучший из ее трофеев. Благодаря этому браку она смогла не только насладиться упоительными чувствами, но – и это главное – вновь обрела популярность, которую ей принесли когда-то отношения с Миком Джаггером. Только на этот раз – никаких оскорбленных жен, которые могут испортить праздник. С другой стороны, Николя Саркози, покинутый супругой, уставшей от его жажды власти, был совершенно покорен и околдован Карлой. Благодаря ей он смог проникнуть в среду интеллектуалов, которые выказывали ему враждебность сразу же после избрания, а потом замкнулись в молчании.
Неужели бывшая светская львица стала терпеливой супругой внезапно остепенившегося президента? Да, уверяет нас пресс-служба Елисейского дворца, и ей вторят обложки некоторых журналов.
Но все не так просто… Ведь под маской «скромницы Карлы» таится женщина грозного нрава, которую одна из ее униженных юных соперниц прозвала «Терминатор». Политики, рок-звезды, актеры, фотографы моды, журналисты – почти никто не в силах противиться ее чарам и стремлению к власти. Ее подозревают в использовании положения, обсуждают застывшие черты ее прекрасного лица, перешептываются о том, что это будто бы не от природы – но никто так и не написал об этом… до сих пор.
На самом деле, провести «расследование» о Карле Бруни кажется миссией невыполнимой, особенно если вы не принадлежите к ее свите. Если вас не приняли при дворе – перед вами захлопываются все двери… но лишь на время. Разумеется, мы не раз ощущали влияние первой леди, не желающей, чтобы ее близкие встречались с нами. И тем не менее. Мы живем во Франции, стране недовольных, где всегда найдутся желающие рассказать – с нежностью или без – о той Карле, которую они знают или знавали раньше.
Кто же предстанет перед нами в итоге этого «расследования»? Карла – соблазнительная и соблазняющая, привлекательная и вызывающая, притягательная и пылкая, свободная и расчетливая, сдержанная, но умеющая пользоваться властью, верная в дружбе и ветреная в любви, одержимая желанием стать хозяйкой своей судьбы – и выскочившая замуж за человека еще более непредсказуемого, чем она сама. Эта любовная история должна была принадлежать им и только им. Но она уже вышла из берегов и хлынула на публику – а значит, отныне принадлежит и нам.
Глава 1
У меня новый любовник
– Карин? Это Карла…
Париж, ноябрь 2007-го, 23 часа.
Актриса Карин Силла[2] полулежала на диване в своей квартире на авеню Монтень и смотрела телевизор. В самом звонке подруги детства не было ничего странного, но что-то в голосе Карлы встревожило Карин.
– Угадай, с кем я встречаюсь?
– С кем? Скажи…
– Николя… Саркози!
– Что? Нет! Только не он!
Сама не сознавая, Карин закричала в трубку. И это ее Карлуша, которую она знает как свои пять пальцев! Лет двадцать назад они вместе покоряли подиумы.
Впрочем, с тех пор слава одной затмила другую: Карин обрела известность благодаря тому, что родила дочь от Жерара Депардье, а вся личная жизнь Карлы проходила в лучах прожекторов. И все же подруги продолжали поддерживать связь, всякий раз обсуждая подробности своих любовных побед и неудач. Так что мужчин подруги Карин повидала немало. И слабость Карлы к звездам, ее увлечения, становившиеся достоянием светской хроники, были ей не в новинку. Даже муж Карин, актер Венсан Перес, успел побывать в объятиях Карлы. Но Николя Саркози… Карин была готова ко всему, но только не к такому. Среди их друзей, состоятельных людей левых взглядов, этот «трофей» имел все шансы стать пятном позора.
– Ты зашла слишком далеко, Карла…
Гордясь произведенным эффектом, Карла тихо ликовала. Значит, спустя годы ей все еще есть чем удивить друзей. В этот раз она посягнула на святое. Никогда раньше она даже не приближалась к главе государства. Встречаться с таким могущественным человеком, как Николя Саркози, – не это ли предел мечтаний? Во всяком случае, это цель, к которой Карла потихоньку шла почти тридцать лет. Каждый ее шаг веером грязных брызг оседал на страницах бульварной прессы. Эмелин[3], бывшая костюмерша, никогда не забудет пророческие слова, которые юная Бруни произнесла в 1987 году во время шоу, организованного стилистами Марите и Франсуа Жирбо для парижских клиентов. Карле было всего семнадцать, она только-только начинала карьеру модели. По воспоминаниям Эмелин, она была милой говорливой девушкой, всегда на «ты» с гримершами и костюмершами: «Садилась среди нас, часто прямо на пол, в центре небольшой группы, и ждала, пока ее позовут. Все поглядывала в карманное зеркальце и повторяла: „Поверьте, я стану знаменитой!“ Мы слушали ее с улыбкой». Звездой тогда была топ-модель Амира Казар, но Карлу это совершенно не смущало. «Четыре дня подряд, – рассказывает Эмелин, – она твердила как заведенная: „Вот увидите, кем я стану!“»
Карин Силла увидела. И поразилась не она одна.
Несколько дней спустя, 1 декабря, Карла устроила сюрприз еще одной подруге детства, на этот раз итальянке. Весь день они вдвоем ходили по магазинам, а когда вернулись в шикарный особняк певицы в 16-м округе Парижа[4], Бруни, бросив вещи на проходе, повернулась к приятельнице и проворковала:
– Я в душ. Если мой новый любовник придет – впусти его, ладно?
Через четверть часа в дверь позвонили. Карла еще не вышла из ванной, и подруга побежала встречать гостя. Едва приоткрыв дверь, она застыла, стиснув ручку: на пороге стоял президент Франции, прямой как штык, с улыбкой до ушей: он явно был в восторге от изумления, которое читалось на лице женщины.
Все знакомые Карлы, среди которых новость разлетелась со скоростью щелчка фотоаппарата, восприняли ее с одинаковым недоверием.
Их Карлуша – с лидером правых? С тем, кто хотел ввести ДНК-тесты для потенциальных иммигрантов? Они же все – и Карла в том числе – были возмущены и даже подписали петицию протеста несколько недель назад.
Даже самым толерантным из обеспеченных друзей Бруни нелегко было смириться с подобной новостью. Лакомый кусочек от этого казался только слаще: Николя – роскошнейший улов, и уж она постарается, чтобы о них узнали все. С ее природным даром постановщика, отточенным до совершенства, ей превосходно удается быть жрицей собственного культа.
Надо сказать, что «улов», сам того не зная, помог ей добиться цели. К тому времени французы уже в мельчайших деталях знали о семейной жизни президента, о его делах сердечных. Во время предвыборной гонки все восхищались его белокурыми ангелочками-сыновьями; в день его избрания, на площади Согласия, все всматривались в бледное лицо Сесилии; с замиранием сердца все следили за колебаниями первой леди Франции. Уйдет? Не уйдет? На долгие месяцы Елисейский дворец превратился в место действия мелодрамы, а люди пребывали в недоумении. Да, супруга покинула их президента, это всем известно. Но так внезапно променять ее на певицу со слабым голосом?..
Последняя резкая перемена в личной жизни главы государства мгновенно вызвала насмешки со стороны даже самых серьезных изданий. Карла и Николя? Потому что она – это она, а он – это он? Но почему бы и нет? Это любовь с первого взгляда, говорят нам. В конце концов, у сердца свои резоны, противиться которым не в силах даже неистовый разум Саркози. И мы уже почти что им поверили.
Глава 2
Знакомство поневоле
По-видимому, на эту «передачу супружеской эстафеты» ушло всего лишь несколько часов. Речь идет о знаменитом ужине, который Жак Сегела[5] столь красочно описал в своем автобиографическом романе[6]. По его словам, именно тот вечер положил начало идиллии… На самом деле эта версия не совсем точна. Ужин, состоявшийся 14 ноября 2007 года – настоящий балет, – конечно, был поставлен Жаком Сегела, но либретто от начала до конца написано рукой бывшей модели. Сюжет, надо признать, был уже на ладони.
С тех пор как Сесилия ушла, президент хандрил. 15 октября было объявлено о разводе, и в окружении Николя Саркози забеспокоились, как бы он не впал в депрессию. 18 октября он в строжайшей тайне был доставлен в больницу Валь-де-Грас. Если верить авторам книги, вышедшей в январе 2008 года[7], причиной послужил всего лишь безобидный абсцесс горла. Но приближенные знали, что президент морально истощен. Вот почему, по их словам, была необходима госпитализация.
На следующий день Николя Саркози ожидали с официальным визитом в Марокко, и ему нужно было срочно вернуть бодрость духа. В Марракеше глава государства казался бледным, но перед камерами держался уверенно. И все же участники поездки вспоминают, как в перерывах президент с потерянным видом бродил по коридорам королевского дворца. Даже Мухаммед VI, узнав об уходе первой леди, проникся сочувствием. Чтобы поднять настроение французскому гостю и отвлечь его от грустных мыслей, король Марокко представил ему бегуна Хишама эль-Герружа, двукратного олимпийского чемпиона… и кумира Саркози. Во время пресс-конференции президент не преминул предъявить его журналистам, будто трофей. «Эль-Герруж – мой герой!» – воскликнул он, сияя, как ребенок, которому насыпали гору конфет.
Когда глава государства вернулся во Францию, в дело вновь вступила его личная гвардия. «Спасти рядового Николя!» – решили советники президента во главе с Пьером Шароном и Катрин Пегар. Теперь для него стали устраивать ужины в городе, приглашать к нему за стол знаменитых артистов, как, например, Кароль Буке, которую видели в его обществе в «Тиу», одном из самых модных ресторанов Парижа. Когда Жак Сегела, бывший специалист по связям с общественностью при Франсуа Миттеране, а теперь советник Саркози, предложил ему тот самый ужин, президент с радостью согласился. В меню: Жюльен Клерк и Карла Бруни. Когда-то у них был роман… И тем не менее? «У таких людей», как сказал бы Жак Брель, не принято заострять внимание на подобных обстоятельствах. А Карла и вовсе относится к своим «бывшим» как к членам семьи. Впрочем, у Жюльена Клерка в тот вечер было выступление, так что приняла приглашение только Карла.
Есть и другая версия, согласно которой имя красавицы Жаку Сегела подсказали. Такую гипотезу подтверждают слова Жорж-Марка Бенаму[8], в ту пору – советника президента по культуре и СМИ[9]. По его словам, Саркози и Бруни могли познакомиться еще за несколько дней до того, а точнее, 23 ноября, когда Дени Оливьен (на тот момент – глава крупной розничной сети «FNAC», а теперь главный редактор журнала «Нувель обсерватер») представил главе государства доклад «Адопи»[10] по проблеме пиратства в Интернете. Дени Оливьен тогда действительно пришел в сопровождении Карлы Бруни – их дружба возникла после вечера в честь тех, кто оказал поддержку журналу «Лез Анрокуптибль»[11]. Незадолго до этого, к примеру, их видели на церемонии бракосочетания члена Европарламента Анри Вебера и продюсера Фабьен Серван-Шрайбер. Вот как охарактеризовал это пышное празднество на восемьсот персон в парижском Зимнем цирке психоаналитик Жерар Миллер: «Если вас туда не пригласили, значит, для общества вас просто нет». Жорж-Марк Бенаму, также присутствовавший при докладе «Адопи», утверждает: «Думаю, именно в тот день президент впервые приметил Карлу».
Как бы то ни было, но в ноябре, во время ужина, который организовал Жак Сегела, Николя Саркози и Карла Бруни уже не в первый раз обменялись взглядами. Президент, по словам Бенаму, перед встречей внимательно изучил личное дело певицы и заказал ее диски. А уж от этого до предположения, что Николя Саркози сам подсказал имя красавицы своему другу – лишь одна струна… которую прекрасная итальянка задела изящным ноготком, без тени фальши.
В тот вечер она предусмотрительно надела балетки. Ведь будет излишним напоминать о разнице в росте между президентом и его гостьей? Придя раньше него, Бруни не скрывала своего нетерпения, чувствуя себя вполне уверенно, ведь она вступала на завоеванную территорию. Остальные гости – ее хорошие знакомые: философ Люк Ферри и его супруга, Мари-Каролин, а также дизайнер по интерьеру Гийом Кошен с супругой, телеведущей Пери. Люк Ферри никогда не скрывал, что был близок с Карлой Бруни[12]. Это, впрочем, не помешало его жене стать крестной матерью Орельена, сына Карлы от Рафаэля Энтховена. А чета Кошен всегда была известна своими светскими приемами. К тому же Гийом был автором дизайна интерьера в особняке Карлы. Итак, все элементы сошлись, позволив ей воссиять на небосклоне. Что же касается Николя Саркози, он, разумеется, уже сталкивался с этой милой компанией и раньше, но близкого знакомства так и не свел. Неважно! Он был готов пойти хоть на сделку с самим дьяволом, лишь бы сблизиться с планетой Бруни.
Дальнейшие события известны нам по книге Сегела: французский наскок («Вы принимаете меня за Ширака!»); итальянский выпад («Нет, я вижу разницу»); внезапный переход на «ты»; затейливый узор из показных колкостей («А в отношениях с прессой ты пока только любитель. Мой роман с Миком[13] восемь лет оставался в тайне…») и милых ответных реплик («Как же ты восемь лет встречалась с человеком, у которого такие смешные икры?»); электрические разряды в воздухе («Такое чувство, что я на свидании вслепую. Но ты не слишком заносись, твоя репутация тоже может отпугнуть»); решающие уколы («В песнях ты строишь из себя черствую, потому что ты нежная. (…) Я знаю все про тебя, потому что я – это почти что ты»); детские реплики в сторону («Прости, мне нужно кое-что сказать соседке»); слова вполголоса или даже шепотом на ушко («Карла, а слабо тебе прямо сейчас, у всех на глазах, поцеловать меня в губы?»); а потом президент и певица уходят вдвоем, держась за руки…
Так всего за пару часов рождается новая love story, ремейк истории Джона и Мэрилин.
Для Джона – Саркози роман с великолепной, богатой и знаменитой Мэрилин – Бруни стал возможностью восстановить уязвленную гордость, взять реванш над неверной супругой и заткнуть всех тех, кто видел в нем обманутого мужа, раздавленного и униженного президента.
Карла все знала о провале президента, но ей это было не важно. Два года назад ее саму бросил Рафаэль Энтховен. Отец ее единственного ребенка ушел от нее к молодой актрисе… Она тоже познала горечь расставания, и теперь ей, как и ему, хотелось вспыхнуть вновь и показать, на что она способна. Николя Саркози, отвергнутый муж, который, по общему мнению, все еще влюблен в бывшую жену, – вот непростая, интереснейшая задача. Ей предстояло не только завоевать его, но и затмить соперницу, стать лучше, чем она.
Глава 3
У нас с Карлой все серьезно
В парижском медиамире все уже были в курсе. По кулуарам редакций бродили слухи о влюбленности президента, но дальше этого дело не шло – не было доказательств. Растревоженным папарацци не повезло в одном – их звали не Паскаль Ростен[14]. Именно ему, опаснейшему фотографу Франции, Карлиссима была знакома очень хорошо. Его-то будущая первая леди и избрала для обнародования своей идиллии, этой искусно созданной постановки, частью которой станет теперь вся ее жизнь – как личная, так и общественная.
Паскаль Ростен познакомился с Карлой двадцать пять лет назад, когда она делала первые шаги в модельном бизнесе. В ту пору они с коллегой Брюно Муроном снимали одну студию на двоих на Монмартре. Бруни было всего шестнадцать, и она порхала по дискотекам вместе с неразлучными подружками Рафой, Жоаной, Марией и Алексией. Эта маленькая банда неизменно прибегала в клуб «Бюс Палладиум», где и веселилась ночи напролет.
С тех пор фотограф и модель никогда не теряли друг друга из виду, не упуская случая объединиться ради общих интересов. После нескольких неудачных попыток фоторепортажи о любовных похождениях красавицы наконец-то принесли ему прибыль. Снимки Карлы и Арно Кларсфельда в Венеции, в 1995 году? Его рук дело. Он же в начале 1990-х стал автором фотографий манекенщицы с членом Национальной ассамблеи. Они так и не были напечатаны, и любопытно, что Ростен даже не пытался их продать – несомненно, в знак их «старой дружбы»…
Положа одну руку на сердце и покачивая кубинской сигарой в другой, Ростен проникновенно уверял: «Ни разу в жизни я не „охотился“ за Карлой! Я никогда ее не предам!» Точно так же, по его словам, он никогда не снимал великого футболиста в нескромном обществе. А позже утверждал, что ему предложили немалую сумму за фото знаменитого спортсмена и актрисы…
Тем не менее утром 15 декабря 2007 года фотограф оказался возле парижского дома своей протеже. «Совершенно случайно, – заверил он. – Подобное случилось впервые!» А как же его Карлуша и президент Франции? «Я ничего не знал! Хотя до меня и доходили слухи об этом». Некоторые его коллеги оказались куда прямолинейнее: «Паскаль постоянно висел на телефоне, болтая с ней. И он был в восторге от того, что все об этом в курсе. В отличие от нас, Ростен мог часами не сидеть в засаде: Карлита всегда заранее докладывала ему о своих самых важных перемещениях».
Теперь ясно, почему в ту субботу в 11 утра Ростен был уже на посту. «Два полицейских мотоцикла, а за ними два черных автомобиля припарковались возле дома, – вспоминал он. – Карла, ее мать и сын Орельен вышли и сели в одну из машин. Я догадался, что это авто Саркози». И папарацци на скутере отправился за президентским кортежем. «Незаметно» (в чем сильно сомневаются его коллеги) он проехал Порт-де-Берси, и погоня продолжилась по скоростному шоссе А4. «Я потерял их из виду, – признался Ростен, – но понял, что они едут в Диснейленд». Конечно же, он оказался там раньше всех конкурентов и вдоволь наснимал Саркози и Бруни во время их неспешной семейной прогулки.
И, хотя он был далеко не единственным фотографом в парке, именно его снимок новоиспеченной пары вызвал сенсацию. «Там было полно народу, но я их все-таки засек. Щелк-щелк – и дело в шляпе», – рассказывал он, пытаясь нас уверить, что только благодаря счастливой случайности ему удалось провернуть это дельце…
«Тайная» парочка – Красавица и президент – осталась отдыхать в Диснейленде. А на следующий день Кристоф Барбьер[15], главный редактор журнала «Экспресс», позвонил по мобильному своей подруге Карле: «У меня есть снимки, где вы с Николя в Диснейленде… Ты подтверждаешь?» Конечно, она подтвердила. Более того – с наслаждением. В понедельник в интернет-версиии «Экспресс» появилась фотография авторства Паскаля Ростена. В среду вступил в игру журнал «Пуан де Вю», принадлежащий той же издательской группе. А через несколько дней фото президента Франции и его «новой избранницы» в пальто от Hermès (необычный наряд для поклонницы неформальных марок) разлетелось по всему свету.
Накануне сорокалетия Карла Бруни сорвала двойной куш: все объективы мира были прикованы к ее персоне, и ради этого ей даже не пришлось разбивать чужую семью.
Французы с изумлением обнаружили, что доверили управлять страной ветренику. Герой развода оказался… в объятиях сердцеедки, миллионерши и светской львицы со скандальной репутацией. Неужели любительница сенсаций займет место тетушки Ивонны[16] и станет первой леди Франции? Народ пребывал в сомнениях.
Чего нельзя сказать о Саркози. Семья будущей супруги тут же приняла как родного. Об этом мы узнали от советника президента Пьера Шарона[17], присутствовавшего на памятном ужине в Елисейском дворце в канун Рождества. Будущий зять едва не прослезился, когда Мариза, мать Карлиты, сидевшая по другую сторону стола, торжественно произнесла: «Спасибо тебе, Николя! Ты вернул в эту семью радость, которая покинула нас с тех пор, как два года назад умер мой сын. Отныне ты – глава семьи». Окрыленный президент поклялся, что будет достоин этой чести. И, пожирая глазами без пяти минут невесту, шепнул Шарону: «Она красавица, умница, в ней есть все». «Не то что старушка Сесилия», – добавил потом Шарон в разговоре с нами, сидя в своем кабинете, стены которого украшены фотографиями новой хозяйки.
Спустя несколько дней после того ужина Карла и Николя улетели в Египет. Старший сын президента Жан отправился вместе с ними, хотя от предыдущей жены отца, которую за глаза прозвали «колдуньей», он никогда не был в восторге.
По возвращении на пальце певицы красовался внушительный розовый бриллиант в форме сердца. Знатоки тут же опознали кольцо «Купидон» ювелирного дома Dior.
Злые языки ликовали: в свое время Николя Саркози подарил Сесилии в честь воссоединения семьи кольцо из той же коллекции. Именно оно было у нее на руке в день инаугурации мужа. И ведь обе эти модели создала не кто иной, как Виктуар де Кастеллан, сестра Матильды Агостинелли, подруги… Сесилии. Не правда ли, забавно.
Самые коварные сплетники припомнили, что Диснейленд – одно из любимых мест отдыха бывшей первой леди. Можно подумать, что свежеиспеченный жених решил адресовать сильное послание экс-супруге.
Подобные намеки Карла встречала с невозмутимым лицом. Кое-кому из близких она даже сказала, что сама предложила Николя выбрать именно это кольцо. И все же некоторые знакомые признают, что темпераментной итальянке нелегко было стерпеть обиду. Да и какая женщина в глубине души не будет в бешенстве от подобной бестактности?
Как бы то ни было, «побег» Бруни и Саркози на Восток – в Египет, а потом в Иорданию – обернулся их первым просчетом. На страницах журналов озадаченные французы увидели шестилетнего Орельена, сына Карлы, сидящего на плечах будущего отчима, которого он едва знает, а вокруг них – толпы фотографов. Мальчик в страхе закрывает ладонями глаза. Выбор места для визита тоже не случаен: именно здесь два года назад журналисты впервые засекли связь Сесилии с Ришаром Аттиасом. Несколько недель спустя информация подтвердилась благодаря фотографиям, опубликованным в журнале «Пари-матч» за подписью… Паскаля Ростена. Как тесен мир!
Таким образом, этот «иорданский этап» позволил Николя Саркози в некотором роде взять реванш за неудачу в браке.
Сразу после возвращения во Францию, во время пресс-конференции в январе 2008 года, он наконец-то смог твердо сказать, глядя прямо в глаза миллионам телезрителей: «У нас с Карлой все серьезно». Только французы еще не знают, что президент сделал предложение Карле через две недели после знакомства.
А что же Карла? Для нее все тоже очень серьезно, но по-своему. Во время путешествия она множество раз звонила маме, друзьям – всем, кому только можно, – чтобы убедиться, что они ничего не пропустили: «Вы слышали? Все говорят только о нас!»
Глава 4
Если ты вернешься, я все отменю?
«Свадьба назначена на 9 февраля 2008 года», – перешептываются журналисты, отчаянно выслеживая дату церемонии. В итоге бракосочетание состоялось 2 февраля и держалось в строжайшем секрете. Карла даже не успела предупредить Рафу, свою близкую подругу, которая была с ней рядом в день появления на свет сына. Ну что ж. Любовь не ждет. Дело в шляпе. Или почти.
Не успели отзвонить праздничные колокола, как Эри Рутье[18], в ту пору главный редактор журнала «Нувель обсерватер», взорвал настоящую бомбу на сайте своего еженедельника. Речь идет о пресловутой эсэмэске: «Если ты вернешься, я все отменю». Эту просьбу Николя Саркози якобы отправил Сесилии, бывшей супруге, за неделю до свадьбы. Было ли это на самом деле? Загадка так и осталась неразгаданной, но публикация вызвала настоящую бурю. Вне себя от гнева, президент подал в суд на журнал за «клевету и использование ложных сведений». Впервые в истории Французской Республики. И тогда горстке журналистов довелось увидеть истинное лицо Карлы Бруни – сочетание соблазна и угрозы.
21 февраля Эри Рутье был вызван для дачи свидетельских показаний в комиссариат 8-го округа Парижа. «Это было какое-то безумие, – рассказывал он[19]. – Помимо „Нувель обсерватер“ был заслушан и Давид Мартинон, официальный представитель Елисейского дворца, который был моим источником. Мартинон отрицал, что звонил мне… но он ошибся. Телефонные выписки доказали, что его разговор с редакцией длился более пятнадцати минут». Пьер Шарон[20] признался, что «люди из Елисейского дворца устроили настоящий трибунал. Мартинона мариновали несколько часов, говорили, что это его идея, он должен сознаться». Безуспешно. Бывший протеже Сесилии, а ныне генеральный консул в Лос-Анджелесе Давид Мартинон все отрицал.
Эри Рутье продолжил рассказ: «На самом деле это сообщение было ответом президента на эсэмэску от Сесилии, где та писала: не женись, ты делаешь глупость. Но кто читал показания Сесилии? Никто. А мои были опубликованы в прессе». Николя Саркози не интересовали подобные мелочи. В ярости он позвонил лично Клоду Пердрьелю, главе медиагруппы: «Я буду бороться с „Нувель обсерватер“!» Предупреждение восприняли всерьез: еще свежи были воспоминания о том, как в 2005 году президент пообещал подвесить Доминика де Вильпена «на крюк мясника» за распространение слухов, позоривших его супругу.
Затем гнев президентской четы обрушился на Жана Даниэля – не только основателя журнала, но и автора той самой статьи. Ничто не в силах было удержать Карлу: она пожаловалась также Алену Шуффану, специальному корреспонденту «Нувель обсерватер» и своему близкому другу. «Мне дурно от всей этой истории», – взволнованно шепнула она ему. Наконец Клод Пердрьель вывесил белый флаг. На страницах газеты «Монд» появилось довольно мудреное опровержение: «„Нувель обсерватер“ совершил ошибку, так как это было личное СМС-сообщение, которого, на мой взгляд, в действительности не существовало. По крайней мере, на тот момент». Журналисту Эри Рутьеру все же пришлось расщедриться на длинное послание к Карле с просьбой простить его «за причиненные страдания». Но на этом сюрпризы не кончились…
Дерзкий писака, который был вынужден принести извинения оскорбленной даме, был с семьей на отдыхе, как вдруг у него зазвонил мобильный. «Ее голос был мягким, но в нем слышалась угроза, – рассказывал Рутьер. – В самом начале она промурлыкала: „Не знаю, стоит ли мне говорить о том письме, которое вы мне прислали…“ Можно подумать, я настолько глуп, что поверю, будто она сохранит его в тайне. На самом деле ей хотелось показать, что она заодно со мной, в духе „Это частный разговор, поэтому нет нужды, чтобы о нем кто-нибудь узнал“. Но я не такой простак! Затем она добавила: „Я знаю, что вы не желаете зла нам с Николя. И ваша статья не была направлена против нас. Вас одурманила эта Сиганер[21] и ее марроканец[22], как его там. Довольно жалкие потуги с их стороны. Им это нужно, чтобы существовать в медиапространстве. Они привыкли греться в лучах славы Николя и хотят, чтобы так продолжалось и дальше“». «Эта Сиганер»? «Ее марроканец»? Эри Рутьер был поражен такой фамильярностью.
Другие журналисты «Нувель обсерватер» подтвердили, что первая леди звонила их коллегам, которых считала своими друзьями. Повсюду в прессе обсуждалась только эта история. На телеканале France Inter ведущий Дидье Порт в запале иронизировал над «будущей зам. первой леди Франции». Кроме того, перед Карлой вдруг возникло серьезное препятствие: она сама не знала, было ли отправлено то пресловутое сообщение. В итоге ей пришлось закрыть больную тему, так и не узнав ответа на мучивший вопрос. Именно Карла решила положить конец этой мутной истории, публично подтвердив, что извинения руководства «Нувель обсерватер» полностью ее удовлетворили. Страница перевернута: осмеянная женщина превратилась в хранительницу мира, что способна успокоить вспыльчивого и злопамятного мужа. Теперь она уже не выйдет из этой роли.
7 марта Сесилия экс-Саркози была допрошена полицией и заявила, что никогда не получала подобного СМС-сообщения. Дени Оливьен, друг Карлы Бруни, стал генеральным директором «Нувель обсерватер». Эри Рутьер ушел в «Шалленж», другой журнал той же медиагруппы. А Карла с тех пор больше не носит бриллиантовое сердце на безымянном пальце.
Глава 5
Лучшая замена
Карла Бруни стала мадам Саркози. Вот теперь все, дело в шляпе. Королева ушла – да здравствует королева. Отныне никакие эсэмэски не смогут сбить с пути карету итальянки. А «эта Сиганер»? Того гляди выйдет замуж за своего «Ришара». И скатертью дорога. Хотя… Конечно, Сесилия ушла, но ее тень продолжала витать над президентской четой. Для Карлы эта ситуация была в новинку – впервые в жизни она оказалась не мерзкой разлучницей, а чьей-то заменой. Но так даже хуже: покинутый мужчина – это мужчина, завоеванный лишь наполовину. Сесилия отвергла мужа на вершине его славы, а Карла «подобрала» сломленного мужчину, оставленного для нее другой. Поневоле вторая оказалась в тени первой, которую теперь все бросились расспрашивать о прошлом, пытаясь понять, почему распался ее брак.
Изабель Балкани[23] – блондинка с короткой стрижкой, в брючном костюме и рубашке в полоску – твердо пожала мне руку и подвела итог с ноткой горечи в голосе: «Сесилия? Французы узнали о ней, только когда она ушла от Николя. Не забывайте, каким успехом пользуются бульварные романы…» Иначе говоря: в спокойное время супруга политика никому не интересна. Другое дело, если их брак рухнет… Изабель знает об этом не понаслышке, ради любви Патрика Балкони она пожертвовала журналистской карьерой, расклеивала плакаты во время его избирательной кампании, пожимала тысячи рук, следуя за ним. Первый заместитель мэра Леваллуа (О-де-Сен) прекрасно осведомлена о незавидной роли «жены политика», которую она описала так: самоотречение и необходимость неизменно поддерживать мужа, как в успешные, так и в трудные моменты.
И гармоничная чета Саркози не была исключением из правил. Их видели вместе повсюду – и на митингах, и в правительстве. Сесилия даже стала главой кабинета мужа, когда он принял на себя руководство UMP[24]. А потом вдруг провал… Когда речь зашла о конфликте в семье Сесилии и Николя, друзей Изабель, ее взгляд на мгновение потонул в завитках сигаретного дыма. Ей не хотелось вспоминать о скандале вокруг ее собственного разрыва: тогда, в 1996 году, ее мужа обвинили в том, что он приказал любовнице ублажить его, приставив ей пистолет к виску. Балкани был оправдан. Все уже в прошлом: как настоящая «жена политика», Изабель смогла его простить. Жалобы и упреки Сесилии лишь раздражали ее. «По крайней мере, Карла знала, на что шла», – пояснила Балкани. Конечно, Сесилия неоднократно возвращалась, сознавая, что, выйдя замуж за Николя Саркози, она возложила на себя миссию – помочь ему стать президентом, чего бы то ни стоило. «Только это имеет значение. Мне плевать на себя», – призналась она однажды Брюно Жеди[25], политическому обозревателю газеты «Фигаро». Карла появилась в
Поделиться книгой: